Андрей Макаревич - Особое мнение - 2018-07-25

А.Нарышкин― Всем здравствуйте! В эфире радиостанция «Эхо Москвы» и RTVi, программа «Особое мнение». Меня зовут Алексей Нарышкин. Напротив меня – Андрей Макаревич.

А.Макаревич― Привет!

А.Нарышкин― Не нуждается в представлении. Я вас поздравляю, во-первых, с альбомом.

А.Макаревич― Спасибо!

А.Нарышкин― Расскажите, пожалуйста, прежде чем мы перейдем к грустным, может быть, новостям, в двух словах про альбом, хотя там можно много говорить. Что это такое?

А.Макаревич― Мы его записали спустя три года после образования этой команды нашей, которая называется Your Five. Она состоит, в общем, из корней, когда-то игравшего оркестра «Креольское танго». Музыканты, с которыми я много лет сотрудничаю, замечательные джазовые ребята. Три года мы с этой программой жили, и вот мы ее решили записать на очень хорошей студии. Получилось всё это, по-моему, достойно, с хорошим качеством. Мы решили подарить этот альбом человечеству, поэтому на многих пространствах в сети он висит бесплатно. Ссылки есть хотя бы у меня в блоге на «Эхе Москвы» и, по-моему, еще где-то есть на сайте «Эха».

А.Нарышкин― Сейчас под трансляцией нашего эфира в YouTube можете найти ссылки как раз и на блог Андрея Макаревича и на специальный плейер, где Андрей Макаревич подарил эти композиции. Поэтому после эфира, как только мы закончим…

А.Макаревич― Да. Но придумали мы такую штуку. На Planeta.ru есть страничка, на которой любой, у кого возникнет желание как-то компенсировать нам расходы на запись, может там оставить посильное вложение. А если вдруг эти вложения превысят то, что мы потратили, то всё, что мы получим сверху, мы отдаем в фонд «Созидание» - это адресная помощь тяжело больным детям. Уже давно я с этим фондом работаю, и они замечательно работаю. И вообще, им надо постоянно помогать независимо от нашего альбома.

А.Макаревич: Соединение рок-н-ролла и армии – это самый большой бред, который я себе могу представить

А то, что вы к такой модели обратились, означает, что, в принципе, музыканты любого уровня – именитые, начинающие - могут вообще уже не заморачиваться насчет выпуска пластинок и попытки заработать на них?

А.Макаревич― Не факт, что что-то еще соберется. Я не знаю, что из этого получится. Я знаю, что у кого-то получалось, у кого-то не получалось. Во-вторых, я это решил попробовать как эксперимент. Вообще, просить кого-то о чем-то не очень я люблю.

В любой исторический момент, когда происходит что-то – это было, когда, например, появились CD, до этого были кассеты, а до этого был винил, а сейчас вдруг все пошло в и, - возникают огромные вопросы с тем, как в результате композиторы, авторы могут окупить свой труд, если это не живые концерты, а то, что они записали. Это всегда провисало на какое-то время. А у нас в стране это провисало постоянно, потому что процентов 90 всегда уходило пиратам. И вот решили мы попробовать вот так.

А.Нарышкин― Довольно давно же известно, что, в принципе, пираты, они не только диски тиражируют, эти различные болванки, но и огромное количество сайтов, где можно mp3 cкачать. Я правильно понимаю, что вас фактически эти новые подходы довели, если вы переходите к такой краудфандинговой модели, да?

А.Макаревич― Это был эксперимент, честно вам скажу. Это не такая смертельная сумма. Мы потратили, по-моему, тысяч 180 тысяч рублей…

А.Нарышкин― На весь альбом?

А.Макаревич― Да. Для записи альбома это очень небольшие деньги. Это потому, что мы практически живьем его играли, и не много студийных дней на это было нужно. Я очень надеюсь, что мы кроме этого еще что-то до «Созидания» соберем.

А.Нарышкин― На вашем примере… Вы как артист, вы все-таки зарабатываете, и для вас основной доход – это концерт.

А.Макаревич― Да, как и для всех музыкантов в этой стране.

А.Нарышкин― Я довольно грубо перейду на тему, которую мы по новостям слышим со вчерашнего дня: «Нашествие». Вы же на «Нашествие» больше не ездок уже несколько лет.

А.Макаревич― Пока они не сменят основного спонсора, во всяком случае.

А.Нарышкин― Спонсор тот же самый, ничего не меняется. Деньги для разного масштаба артистов, мне кажется, лишними не бывают. У вас принципиальные возражение участия Минобороны в нашествии, оно в чем заключается?

А.Макаревич― Потому что соединение рок-н-ролла и армии – это самый большой бред, который я себе могу представить. Вспомните культовый мюзикл «Волосы» группы Лехо и вам все станет понятно. Это нельзя совмещать несовместимые вещи. Рок-н-ролл всегда был против войны, всегда был против оружия, был против армии, он всегда был под знаком пацифика.

А.Нарышкин― Я на нашествии никогда не был. Я представляю, что это такое, потому что с детства еще смотрел даже трансляции по телевидению. Но ведь танки и какая-то боевая техника, которая в последнее время там появляется, это же не на сцене, это рядом. Логика какая: мне обидно за ваших поклонников, которые могли бы поехать на «Нашествие». Макаревич не так часто выступает.

А.Макаревич― Пусть не расстраиваются. Мы достаточно часто выступаем, и это не единственная площадка в нашей жизни. А рядом – это смешно, то есть несколько метров – это уже принципиальная разница…

А.Нарышкин― Сделайте вид, что вы не видите ничего.

А.Макаревич― А я вижу. Как я могу делать вид, и главное – ради чего я должен делать вид?

А.Нарышкин― То есть это бойкот. Артисты, которые, как и вы, в некотором смысле последовали вашему примеру, они бойкотируют…

А.Макаревич― Я удивлен, что такой шум поднялся. В принципе, это личное дело каждого музыканта. Но люди для себя приняли решение. Я принял его давно, они приняли сейчас .

А.Нарышкин― По-моему, есть ощущение, что Макаревич-то да, мы привыкли, что может высказаться по каким-то вопросам, может высказаться Шевчук, но когда молодое поколение, там есть группы совсем молодые…

А. А.Макаревич― А они такого права не имеют, нос не дорос, да?

А.Нарышкин― Нет, но они проявляются сознательность и в коллективе есть начинающие, про которых, может быть, слушатели «Эхо Москвы», зрители RTVi никогда не слышали. Они проявляют сознательность.

А. А.Макаревич― Мне кажется, очень важно понимать такую вещь: никто никого ни к чему не призывает. Я тоже не размахивал флагом и не кричал: «Все прочь с «Нашествия»!» Я просто решил для себя и не собирался это декларировать. На меня все набросились: «Почему? Что такое?» Мне пришлось объяснить, почему. Я думаю, что у них точно такая же ситуация. Но те, кто считает возможным играть на башне танка – ну, давайте, ребята, играйте. Ну, почему?

А.Нарышкин― Тут у нас хорошо вам известный Найк Борзов был сегодня в дневном эфире на «Эхе Москвы». Он тоже, в принципе, солидарен с тем, что рок и военная тематика не должны быть связаны, но он среди участников есть, он собирается участвовать, и он объясняет, что его песни, они про любовь, про мир. Не мне, конечно, вам советовать, но не лучше ли приехать и, наоборот, спеть что-то позитивное, сказать, что танки-то стоят, но это на самом деле просто пустые, тупые железки.

А.Макаревич― Я спою про свою любовь в другом месте.

А.Нарышкин― У вас какая-то, видимо, просто аллергия на сам формат.

А.Макаревич― Да нет. Не знаю. Я очень хорошо чувствую дисгармонию. В это месть какой-нибудь сюрреализм нехороший.

А.Нарышкин― Если мы говорим о «Нашествии», это проблема организаторов, которые любыми средствами пытаются…

А.Макаревич― Это проблема организаторов, которые, я уверен, сами прекрасно понимают всю несуразность этой истории, но, боюсь, поставлены просто в такие условия, подозреваю.

А.Нарышкин― Предложение, от которого нельзя отказаться.

А.Макаревич― Организация фестиваля – это деньги, это разрешения какие-то, это довольно сложная штука.

А.Нарышкин― Откажешь Министерству обороны – потом выяснится, что у тебя поле без пожарной сигнализации…

А.Макаревич: Если наши власти сделали что-то не так, с моей точки зрения, я чувствую неловкость.

Да, или случайно заминировано. Я не знаю.

А.Нарышкин― Тем не менее, выйти на сцену и с каким-нибудь, может быть, манифестом обратиться.

А.Макаревич― Я повторю, я найду место, где выйти на сцену с манифестом, хотя я не вхожу на сцену с манифестами. Это не мой профиль. Я выхожу со своими песнями.

А.Нарышкин― Достаточно ли сейчас песен, чтобы какую-то свою позицию донести? Или вообще это не нужно, и есть отдельный Макаревич, который приходит на «Эхо Москвы» в «Особое мнение», в другие форматы, а есть Макаревич, который чисто музыкант.

А.Макаревич― Есть, конечно. И мы готовимся к неизбежному: «Машине» будет 50 лет в следующем году. Вот мы записали три новых песни, достаточно программные по моему ощущению, и сейчас мы их доделываем на студии и будем по одной тоже дарить человечеству без всякого краудфандинга. Вот таким образом я высказываю свою позицию. Мне это рупора более чем достаточно.

А.Нарышкин― Андрей Макаревич в эфире «Эхо Москвы», телеканала RTVi. Небольшую паузу сделаем и продолжим этот разговор.

А.Нарышкин― У нас в студии – Андрей Макаревич. Вас просят на СМС рассказать о ближайших гастролях: где, когда. Раз уж вы сами сказали, что у вас полно площадок других.

А.Макаревич― Сейчас как раз у нас грядет отпуск. Но перед отпуском, буквально через два дня – 27-го мы с Your Five как раз играем эту пластинку в театре на воде на ВДНХ. Открытая площадка. Я там ни разу не был, не видел ее.

А.Нарышкин― Эксперимент?

А.Макаревич― Думаю, что это будет симпатично.

А.Нарышкин― Хорошо. К другим темам. Некоторое время назад за вашу позицию по разным вопросам вас включили в список – сейчас точно не помню – в список, скажем так недоброжелателей по отношению к Крыму.

А.Макаревич― Вот это мне вообще неинтересно. Поскольку я туда после известных событий не ездил и не собираюсь, во что они меня включают, это их дело.

А.Макаревич: Америку не волнуют наши проблемы, вот абсолютно. Мне мало кто верит, но я там часто бываю

А это унизительно, обидно? То есть я понимаю, что вы выше этого…

А.Макаревич― Слушайте, плевать я хотел, господи, боже мой! Что, это меняет мою жизнь как-то или что?

А.Нарышкин― Это меняет, мне кажется, отношение людей, которые вас воспринимали как чисто музыканта…

А.Макаревич― Я думаю, что нормальные люди удивятся по-хорошему, а люди менее нормальные – меня их мнение мало волнует.

А.Нарышкин― А в Крым… напомните, пожалуйста. То есть мы-то знаем историю, мы знаем, что случилось с Крымом за последние годы. А ваша позиция принципиальная здесь в чем? Там же огромное число жителей.

А.Макаревич― Это правда.

А.Нарышкин― Я вас в течение эфира будут обвинять в том, что вы лишаете разных людей себя. Это же неправильно.

А.Макаревич― Неправильно, да. Может быть, это и неправильно…

А.Нарышкин― То есть вы жесткий.

А.Макаревич― Но с этой территорией получилась не очень красивая история.

А.Нарышкин― А люди виноваты?

А.Макаревич― Думаю, что они виноваты, потому что если это сделано, действительно, как нам объясняют по их желанию – подавляющего числа населения, - это все равно не совсем правильно, потому как существуют законы, существуют международные договоренности, ну есть они. Я все время себя представляю: два таких ловких человека сейчас приедут в Мексику и скажут посредине самой Мексики: «Ребята, а хотите жить в Америке?» Конечно, огромное количество людей захочет жить в Америке. Будет это основанием присоединить Мексику к Америке, например?

А.Нарышкин― Но в Мексике не работает российское телевидение, которое рассказывало бы, какая Америка страшная страна.

А.Макаревич― Да, это в корне меняет ситуацию.

А.Нарышкин― В этом проблема.

А.Макаревич― Ну да. В общем, я себя не буду комфортно чувствовать, оказавшись там.

А.Нарышкин― Люди-то не виноваты. Эти же вопросы отчуждения Крыма, присоединения, решались на каких-то сверхвысоких…

А.Макаревич― Вот это странно. А люди, которые там живут, они, в общем… у них есть какое-то право голоса? Да, нам, конечно, рассказывают про референдум. Но я имею свое представление об этом референдуме.

А.Нарышкин― Но вы же верите в то, что люди пришли и голосовали ?

А.Макаревич― Кто-то пришел и голосовал, а кто-то не пришел и не голосовал.

А.Нарышкин― По-моему, 90% проголосовали за.

А.Макаревич― Изначально постановка вопроса неправильна.

А.Нарышкин― Слушайте, давайте поставим просто себя на их место. Вот у тебя в Киеве и в других городах всё это бурлит. Ты включаешь телевизор – тебя там пугают какими-то радикалами, которые к тебе собираются ехать. Потом внезапно появляются «зеленые человечки» и тебе говорят: «Референдум. Ребята, спасайтесь!»

Из другого государства появляются «зеленые человечки» и проводят референдум - ну, что это такое?

А.Нарышкин― Это вопрос, как они относились к этому другому государству: это некое абстрактное другое государство, или это все-таки нечто родное, близкое, братское?

А.Макаревич― Здесь даже не двойные – десятерные стандарты. Мы очень хорошо знаем, чем кончались такие поползновения населения некоторых частей нашей страны стать независимыми.

А.Нарышкин― Про Чечню вы.

А.Макаревич― Про Чечню, не только про Чечню, были другие эксцессы. Значит вот так можно – так нельзя. Тут надо держаться договоренностей, потому что единственное, что сегодня держит мир – это оставшиеся договоренности между странами. Если есть границы, давайте их соблюдать, давайте их уважать, а не оттяпывать друг у друга кусочки.

А.Нарышкин― А песни могут в людях воспитывать что-то?

А.Макаревич― Я бы не переоценивал воспитательное значение песен.

А.Нарышкин― Я не говорю, например, что Владимир Путин должен включить Макаревича, может быть, даже новый альбом и как-то призадуматься, но, тем не менее. У вас ведь в этой новой пластинке джазовой песни все старые, насколько я понимаю.

А.Макаревич― Да.

А.Нарышкин― А почему? Вряд ли у вас какой-то кризис творческий.

А.Макаревич― Нет, просто поразительным образом какие-то песни, написанные и 15 и 20 лет назад вдруг опять оказались про сегодняшний день. Меня это как-то даже не порадовало, скажу так.

А.Нарышкин― То есть это примета времени? Но это примета времени какого, если эти песни актуальные.

А.Макаревич― Примета того, что все ходит кругами. А мы давно живем.

А.Нарышкин― Всё – это что?

А.Макаревич― Всё что с нами происходит, всё что происходит со страной. Так, к сожалению, получается.

А.Макаревич: Мы в чем-то с Америкой похожи. Обе очень себя хотят видеть великими, очень хотят видеть себя главными

Расскажите про вот это победобесие – так это называли – в связи с чемпионатом мира. Что вы испытывали, где вы были во время футбольных матчей, насколько вас это, вообще, коснулось?

А.Макаревич― Я испытывал позитивные эмоции. Я не болельщик, честно скажу.

А.Нарышкин― Но вас эта история не оставила равнодушным.

А.Макаревич― Я лишний раз убедился, что если у нас на высшем уровне что-то решают сделать хорошо, то получается хорошо. Потому что надо честно сказать, что организовано и выстроено и всё было здорово…

А.Нарышкин― Вас сейчас запишут в фанаты Владимира Путина.

А.Макаревич― Это масса людей, которые трудились, которые успели в срок, которые что-то придумывали. И, конечно, этот чемпионат очень сильное впечатление произвел на большое количество туристов, которые приехали сюда и ожидали увидеть совсем другое, потому что пропаганда везде работает, не только у нас. И это важнее, чем наши победы и прочее. Вот изменение имиджа просто страны в глазах жителей других стран – это очень важная вещь.

А.Нарышкин― Имиджа России или имиджа русского человека? Это же разные вещи.

А.Макаревич― Для многих это одно и то же. Почему вы так разделяете?

А.Нарышкин― Андрей Макаревич и не только Андрей Макаревич – кто угодно – может поехать за рубеж, и никто не будет отворачивать нос, когда увидит человек…

А.Макаревич― Тем не менее, я понимаю, что я все равно представляю нашу страну, я в ней живу. Если наши власти сделали что-то не так, с моей точки зрения, я чувствую неловкость. Не потому, что меня замучают вопросами там сейчас, а я буду оправдываться, а потому что я чувствую, что на мне это тоже лежит.

А.Нарышкин― А за рубежом когда вы оказываетесь, и, действительно, возникает обсуждение того, что происходит здесь, в России, у вас возникает ощущение… как-то защищать ну не Путина – защищать страну, когда начинают лить… может быть, штампы?..

А.Макаревич― Вы будете смеяться, но этого почти нигде не происходит, вот где я бываю. Мы гораздо меньше волнуем население других стран.

А.Нарышкин― Потому что с Макаревичем не хотят обсуждать это?

А.Макаревич― Нет, потому что их гораздо больше волнуют свои проблемы. И только нас почему-то в первую очередь волнуют проблемы Америки там…

А.Нарышкин― Они нас обижают.

А.Макаревич― Да, страшно обижают. А вот Америку не волнуют наши проблемы, вот абсолютно. Мне мало кто верит, но я там часто бываю. Вот так и есть.

А.Нарышкин― А что в Америке говорят про Россию?

А.Макаревич― Да ничего. Сейчас стали говорить больше, конечно. И надо сказать, что есть точки соприкосновения. Мы в чем-то с Америкой похожи. Обе страны очень себя хотят видеть великими, очень хотят видеть себя главными. И если пропагандистская машина разгоняется, то тормозит она с большим трудом.

А.Нарышкин― А обе страны хотят? Вы не путаете страну и президента – понятия?

А.Макаревич― Я думаю, что нет. Если бы один президент хотел, а вот никто бы кроме президента не хотел, то ничего бы у него не вышло.

А.Нарышкин― Так может, это хорошо... не знаю, сложно говорить за американцев, - что в России такой есть локомотив?

А.Макаревич― А мне не очень понятно это желание, надувая щеки, быть обязательно царем горы, самыми главными. Вот смотрите, вследствие того, что она занимает это место, так или иначе, она вынуждена тратить бешеные деньги на армию, на НАТО. А Швеция, например, совершенно не нуждается в этом деле. Они живут лучше и спокойней.

А.Нарышкин― Это просто их климат.

А.Макаревич― Нет, я при этом не скажу, что граждане Швеции не патриоты своей страны. Да ничего подобного – такие же патриоты.

А.Нарышкин― А вывод-то какой? В Швеции лучше, чем в России и США? Перебираемся все в Скандинавию?

А.Макаревич― Не надо выбрасывать чудовищные деньги в эту железную трубу, которая называется армия, особенно в ситуации, когда их необходимо тратить на гораздо более важные, актуальные вещи.

А.Нарышкин― Не хочу заступаться на США, но у них этот огромный военный бюджет, который в несколько раз больше, чем нас…

А.Макаревич― Намного.

А.Нарышкин― Это не только разработки, это различные обязательства перед бывшими военнослужащими…

А.Макаревич― Разумеется. Хотя я сейчас говорил не про Америку, а про нашу страну, потому что американцы и так живут прилично. А у нас страшная проблема и с медициной, и с пенсией этой, и с образованием, с дорогами, с чем угодно. И устраивать какую-то гонку с теми, у кого в 30 раз этот бюджет больше, это, по меньшей мере, неразумно. Кого напугать-то хотим?

А.Нарышкин― Вдруг, если перераспределить эти деньги в пользу важных вещей как здравоохранение, вдруг придут эти американцы?..

А.Макаревич― Да не придут.

А.Нарышкин― Откуда вы знаете?

А.Макаревич― Хорошо, откуда вы знаете, что придут? Можно я так скажу: на нас за последние 75 лет кто-нибудь нападал? И давайте вспомним, в каким местах наша армия участвовала и сколько людей бессмысленно погибли совершенно. Зачем это всё? Мы чего-то утвердили, чего-то добились?

А.Нарышкин― Ну, с Крымом же добились.

А.Макаревич― Дороговато вышло.

А.Нарышкин― В смысле? По деньгам или по репутации?

А.Макаревич― Я считаю, что если так был необходим Крым, вот настолько уж необходим, что жить без него Россия не могла, то можно было найти другие пути.

А.Нарышкин― Какие?

А.Макаревич― Да купить его.

А.Нарышкин― Серьезно?

А.Макаревич― Конечно. Ну, договориться, купить. Я грубо говорю, но найти способ. Вообще-то договариваются как-то дипломаты, страны.

А.Нарышкин― То есть, конечно, были прецеденты. И Аляску в свое время… То есть прямо с людьми можно было бы купить у Украины.

А.Макаревич― Тем более, что они так хотели жить в России, как вы утверждаете. Вот они бы порадовались. И я бы туда с удовольствием ездил.

А.Нарышкин― В купленную Россией.

А.Макаревич― Да. По обоюдному согласию.

А.Нарышкин― То есть украсть плохо, а купить можно было.

А.Макаревич― Украсть плохо, а купить хорошо, конечно.

А.Нарышкин― Андрей Макаревич. Продолжим этот разговор через несколько минут.

НОВОСТИ

А.Нарышкин― Андрей Макаревич у нас сегодня в студии «Эха Москвы» и канала RTVi со своим особым мнением. Трансляция идет на канале «Эхо Москвы» в YouTube, и там же в описании вы можете найти ссылки на новый альбом Андрея Макаревича, и это джазовые обработки проверенных временем композиций.

Про Крым я вас хочу спросить. Может быть, не поздно тогда откупиться еще? Это я вас подвожу – по-моему, Ефремов говорил об этом, - что можно еще сейчас, в принципе, договориться.

А.Макаревич: Устраивать гонку с теми, у кого в 30 раз бюджет больше, это неразумно. Кого напугать-то хотим?

А я очень надеюсь, что эта ситуация кончится какими-нибудь договоренностями, потому что бесконечно на такой полувойне это всё висеть не может, так не бывает. Это должно все равно как-то устаканиться. И все-таки сядут за стол и будут договариваться и придут к какому-то соглашению.

А.Нарышкин― Так это экономически невыгодно. Сначала мы Крым забираем, оплачиваем все, что там происходит, сейчас вы предлагаете еще заплатить Украине…

А.Макаревич― Послушайте, если бы всё, что наша страна совершала, было бы экономически выгодно, мы бы сейчас жили лучше всех в мире.

А.Нарышкин― Ну… спорно. Александр вас спрашивает, чувствуете ли вы ностальгию по 80-м, по всенародному чувству грандиозных перемен? Я не знаю, о чем спрашивает Александр, потому что я родился в конце 80-х, не застал это ощущение, было ли оно.

А.Макаревич― Я помню 80-е. Нет, ностальгия вообще мне несвойственна совершенно, потому что это чувство непродуктивное крайне. Но вот удивительно: я довольно плохо помню 90-е и я очень хорошо помню конец 80-х, когда вдруг стало происходить то, о чем мы даже не мечтали, потому что это было за гранью полета самой смелой фантазии.

А.Нарышкин― Например?

А.Макаревич― Не знаю… Сахарова возвращают в Москву из Горького. Вдруг всем разрешают петь то, что они хотят, вбирают худсоветы. Нам разрешают концерт в Москве после того, как 7 лет запрещали. И буквально через несколько месяцев посылают в Японию на какой-то невероятный Live Aid, где с нами играет Джеймс Браун, Ронни Джеймс Дио и прочее. А до этого мы и в Болгарию не мечтали поехать. Мы имели возможность общаться с лучшими музыкантами мира. Ну, куча информации попадает в руки.

А главное - это какое-то ощущение другого, совершенно свежего воздуха, восторженное отношение граждан земли, разных стран к русским тогда. Это очень важная вещь. Я помню, как мы ездили по странам, как нас встречали. То есть на нас смотрели как на людей, чудом вернувшихся из космоса ледяного. Это было очень важное завоевание Горбачева. К нам тогда стали относиться по-другому принципиально.

А.Нарышкин― А не было тогда ощущения, что это как бы свобода, их много становится и всё начинает сыпаться?

А.Макаревич― Во-первых, сыпаться начало не назавтра. Нет-нет, какое-то время всё шло на подъеме.

А.Нарышкин― Эйфория была?

А.Макаревич― Эйфория была бешеная. Но при этом было понятно, что никакого экономического чуда за месяц не произойдет и за год не произойдет. И я был готов терпеть сколько угодно. Потому что все равно эта свобода для меня была важнее. Но огромному количеству людей, как выяснилось, важней другое. Такое испытание тяжелое, наверное. Не все к этому были готовы, не все хотели, как выяснилось.

А.Нарышкин― Я правильно сейчас понял: вы сожалеете о том, что Советский Союз закончился таким образом, каким он закончился?

А.Макаревич― Во-первых, что значит, «закончилось»? Гораздо больше плодов этого времени осталось, и мы ими пользуемся. Просто мы об этом не думаем. И благодаря Горбачеву и благодаря Ельцину. То есть вот если бы не было этой эпохи, то не так бы мы сегодня жили. Не было бы у нас никаких богатых людей. Всё было бы не так вообще.

А.Нарышкин― И Путина бы не было.

А.Макаревич― И Путина бы не было.

А.Нарышкин― Я не знаю, уместно ли проводить параллели. Путин на кого сейчас похож из тех правителей?

А.Макаревич― Ни на кого. Нет, он…

А.Нарышкин― Вот смотрите. Вот отпустит Сенцова… Вы же хотели бы, чтобы Сенцова отпустили?

А.Макаревич― Да, очень.

А.Нарышкин― И чтобы развалилось в суде абсолютно дело «Седьмой студии». Вот это всё разваливается. У вас возникает внутри ощущение 80-х, что вот что-то… эти тиски раздвигаются…

А.Макаревич― Нет, у меня возникает маленькая радость, что на каком-то крохотному участке фронта удалось одержать победу и где-то справедливость восторжествовала.

Самое интересное, если не считать пятнышка на мундире Следственного комитета, которое возникнет, по большому счету, российский народ не скажет «Ах!» и не бросится носить на руках Сенцова. Забудут об этом через три дня. Это будет на такая новость, как некоторые думают. К сожалению.

А.Нарышкин― Все равно, вы говорите, в 80-х тогда свободы различные были и концерты, и отношение начало меняться к русским. Так все-таки же мы с этого начали с вами – чемпионат.

А.Макаревич― Да.

А.Нарышкин― Всё у нас циклично…

А.Макаревич― Чемпионат сыграл очень большую роль. Все равно хочется, чтобы к нам как к гражданам России относились хорошо. Да, кому-то не нравится, как поступает в какой-то ситуации президент Путин. Мне не часто нравится, как он поступает. Но есть еще сто миллионов граждан нашей страны. И, мне хочется, чтобы к ним не как к зачумленным относились, а как к полноправным гражданам земли.

Я, может быть, сгущаю краски. В принципе, нет никакого отчуждения, кстати, среди людей простых, но, тем не менее, у них пропаганда сейчас старается тоже, и чудовищное количество ахинеи несется, между прочим. Это, наверное, не так здорово работает, как у нас, потому что у нас все в телевизор уткнулись и смотря. У нас – нет.

А.Нарышкин― А вы согласны с тем, что патриотизм, может быть, тот самый, который прививается танками на «Нашествии», он позволяет людям сейчас переживать различные невзгоды, отсутствие работы, маленькие зарплаты и прочее.

А.Макаревич― Это не связано с невзгодами. Мне кажется, что это связано со складом кругозора, интеллекта, ума и притязаний.

А.Макаревич: Если так был необходимо Крым, настолько, что жить без него Россия не могла, то можно было его купить

Расшифруйте.

А.Макаревич― Может быть, еще условий. Наверное, если ты сидишь у себя в домике в ста километрах от районного центра, и у тебя кроме телевизора нет ничего, что тебя связывает…

А.Нарышкин― И ты голосуешь при этом за Путина, то ты недалекий человек?

А.Макаревич― Нет, нет. Это я о том, что тут говорить о каком-то выборе довольно трудно, находясь в таких условиях. У тебя просто слишком маленькое окошко для того, чтобы видеть, что происходит, увидеть реальную картину происходящего. У тебя другим голова занята. А телевизор тебе талдычит каждый вечер. А вот если ты живешь в Москве или в Питере… Тут мне эти люди малопонятны.

Я понимаю бюджетников, которые заложники этого дела, которые держатся за свою работу, которых уже, ничего не стесняясь, принуждают это делать. Да они и сами уже рады… Лишь бы не было войны это называется.

А.Нарышкин― То есть людей, которые в провинции восхищаются Путиным, поддерживают его на выборах, вы понимаете, потому что у них нету выбор? Потому что у них есть телевизор, корова и всё.

А.Макаревич― Я думаю, да. И потом, Путин замечательно научился нравиться широким массам, замечательно научился за эти годы. Это, кстати, непростой дар такой – обладать таким обаянием.

А.Нарышкин― А чем? Какая главная черта?

А.Макаревич― Это трудно объяснить. Не будем отрицать: его любит огромное количество людей.

А.Нарышкин― Конечно.

А.Макаревич― Интонацией своей, естественностью, умением пошутить вовремя на доступной языке.

А.Нарышкин― Иногда более чем доступном.

А.Макаревич― Иногда более чем доступном. Вот находиться на правильной нотке.

А.Нарышкин― Свой.

А.Макаревич― Да, свой. Не умничать особенно. Всё очень грамотно.

А.Нарышкин― А тогда жителям Москвы и жителям Санкт-Петербурга, поскольку здесь много возможностей, здесь интернет и что угодно – для них, как это принято говорить, для них зашквар – голосовать за Путина?

А.Макаревич― А среди них гораздо больше недовольных, как мы знаем.

А.Нарышкин― Да.

А.Макаревич― Так это естественно.

А.Нарышкин― Тогда люди, которые сидят в провинции, у них нет никаких возможностей кроме телевизора узнавать о мире. Может быть, это их собственная вина, а не какого-то злого Путина?

А.Макаревич― Я это принимаю как данность: во так обстоят дела сегодня.

А.Нарышкин― Надо менять

А.Макаревич― А как я могу это изменить?

А.Нарышкин― Вы – нет… Я не знаю.

А.Макаревич― А кто?

А.Нарышкин― На «Нашествие» приезжать, кричать…

А.Макаревич― Нет, «Нашествие» это точно не изменит никоим образом. Видимо, должно пройти время, я так думаю.

А.Нарышкин― Сейчас это звучит очень пессимистично, потому что вы предлагаете прыгнуть в реку и по течению спускаться. Время лечит.

А.Макаревич― Нет-нет. Я могу полностью отвечать только за свои поступки и за свои слова. Я не готов вот этого человека, живущего в ста километрах от райцентра, на что-то настраивать, ну, ей богу, не готов.

А.Нарышкин― Но он же может перестраиваться, он же не конченный.

А.Макаревич― Может. Он не маленький мальчик. Кто-то может, а кто-то нет.

А.Нарышкин― А ему подсказать надо.

А.Макаревич― Подсказать… Если ему неинтересно, он твои подсказки не будет слушать.

А.Нарышкин― Так он неискушенный, он не знает.

А.Макаревич― Если ему интересно, он что-то узнает без твоей помощи. Ты не единственный, кто тут подсказывальщик. Вот ей богу, я не просветитель в этом смысле.

А.Нарышкин― Есть, за что Путина можно похвалить или для вас Путин – это абсолютное зло?

А.Макаревич― Нет-нет, были эпизоды, когда я ему просто аплодировал. Это было не вчера. Я сейчас не буду вспоминать. Это были какие-то переговоры с американцами…

А.Нарышкин― Из текущего. Ну, чемпионат.

А.Макаревич― Чемпионат замечательный, но это не исключительно его заслуга. Я помню, роскошное открытие Олимпиады в Сочи. Если бы не этот скандал с допингами, так не к месту нарисовавшийся…

А.Нарышкин― Для вас точечные какие-то дела у Путина, они есть, это можно записать ему в плюс?

А.Макаревич― Да.

А.Нарышкин― А таких вот заявлений?

А.Макаревич― Вы меня сейчас ловите… Я стремительно копаюсь в памяти….

А.Нарышкин― Всё. 27 июля у Андрея Макаревича концерт на ВДНХ.

А.Макаревич― Да, в театре на воде.

А.Нарышкин― С новым альбомом. Послушать его можете на сайте «Эхо Москвы» в блоге Андрея А.МАКАРЕВИЧа. Есть ссылка в описании на трансляции YouTube. Спасибо огромное. Андрей Макаревич был в нашем эфире. Счастливо!