Александр Маленков - Особое мнение - 2018-04-24
24.04.2018
О. Журавлева
―
И снова здравствуйте. А у нас в гостях, как и было обещано - главный редактор журнала «Maxim» Александр Маленков. Вопросы +7-985-970-45-45, я надеюсь, что работает Ютуб-канал. Я не смогла его открыть. Кстати о Роскомнадзоре.
А. Маленков
―
Да, плавно переходим к животрепещущей теме. Странно, что вообще что-то еще работает, хоть какие-то гости до вас доезжают. Потому что пока это все хиханьки-хаханьки, кто-то не смог Гугл.докс открыть, кто-то не смог машину застраховать. Когда это доедет, а про Интернет чуть больше знаю, чем средние граждане, я программист по образованию, я так не очень понимаю, как он до сих пор работает, потому что такая сложная вещь. Она не может работать с программистской точки зрения.
О. Журавлева
―
Да что вы.
А. Маленков
―
Слишком сложная. Она работает. Я уверен, что может как-то зацепиться что-то за что-то, какой-то заблокирован будет путь, какой-то роутер IP-адрес рухнет, какая-то система пожарной безопасности или диспетчерская «скорой помощи». Или аэропорта. Нам же обязательно нужна катастрофа, чтобы мы поняли, что что-то не так. Когда в теории что-то не так, все-таки да, надо бы исправить. Потом что-то обрушивается, тут мы понимаем: действительно, все было не так. Надо исправлять. Так вот ждем ближайшей катастрофы. Я все время как Пифия выступаю, что грядут катастрофы. Но вот когда что-то серьезное навернется из-за развлечений Роскомнадзора, тогда наконец все заговорят об этом. Лучше сейчас остановить этот ураган.
О. Журавлева
―
Пожар легче предотвратить, чем потушить.
А. Маленков
―
Да, сейчас тлеет. Все ходят и так, смешно, как тлеет. На это можно смотреть бесконечно. Ну, давайте еще посмотрим.
О. Журавлева
―
Я так понимаю, что вы как специалист по прикладной математике и программист можете мне ответить еще на самый золотой вопрос современности. Мог ли Дуров предоставить ФСБ что-то, что бы удовлетворило всех и его бы не стали блокировать.
А. Маленков
―
Те самые пресловутые ключи шифрования. Я уверен, что сотрудники Telegram при желании могут получить доступ к переписке. К информации.
О. Журавлева
―
В том числе зашифрованной. К тем чатам, которые самоуничтожаются.
А. Маленков
―
Это вам нужен более тонкий какой-то специалист по криптологии. Я думаю, что в принципе я не верю, что человек владеет, на руках такой ресурс и им не распоряжается. То есть по идее этика ему не позволяет, и конечно, эти ключи не валяются там в коридорах. Но технически я думаю это возможно.
О. Журавлева
―
Но что бы это дало? Вот ФСБ имеет шифр.
А. Маленков
―
Ничего.
О. Журавлева
―
От огромного объема данных.
А.Маленков: Нам же обязательно нужна катастрофа, чтобы мы поняли, что что-то не так
А. Маленков
―
Просто спокойнее будет. Надень шапку – маме спокойнее будет. ФСБ будет знать, что если что, они… Ну действительно многие пользуются Telegram. Многие думали, что он безопасен, сейчас как-то с нарастанием ажиотажа становится подозрительно, вообще тайны любят тишину. Поэтому все уже переползли, этих мессенджеров много. И все они секретные. То есть они есть, они меньше известны. Там Сигнал и другие. При необходимости возникнут еще. Это, конечно, из пушки по воробьям. Причем воробьи плодятся в этот момент. То есть можно кого-то убить, на популяцию это не повлияет. И если мы вспомним из-за чего это все – это для того чтобы ФСБ могла читать переписку потенциальных террористов, сейчас значит рушатся сервера, огромная аудитория Telegram, которая была подписана просто на его интересные каналы должны страдать. Хотел сказать – страдает. Должна страдать. Страдают все, кроме них. Telegram прекрасно грузится. В общем и все забывают об исходной причине. Что все это было – чтобы в принципе что-то предотвратить. Но уже надо смириться, что невозможно что-то предотвратить, просто заблокировав способ общения. Все же шутили, что давайте алфавит запретим, потому что террористы наверняка пользуются буквами. Понимаете.
О. Журавлева
―
Только что история в Торонто с очередным автомобилем, наехавшим на людей. Это уже далеко не первый теракт. И который просто невозможно предотвратить. Вообще ничего сделать с этим нельзя. Кроме этих бетонных блоков, которые понаставить везде так, чтобы автобусы не могли…
А. Маленков
―
Пока надо признать, что человечество бессильно перед этой индивидуальной террористической угрозой. Наверное, нужно работать с пропагандистами, наверное, нужно отслеживать потенциально подозрительных граждан, потому что каждый раз, когда мы берем и разглядываем этого индивидуального террориста, героя одиночку, который, наслушавшись каких-то интересных мыслей, сел в грузовик и поехал давить народ. Мы понимаем, что в переводе на советский язык, у него были приводы, что он состоял в каких-то обществах, которые разрешены. Он скорее всего мигрант…
О. Журавлева
―
У него были психологические трудности.
А. Маленков
―
В общем, он в принципе готовый пациент был.
О. Журавлева
―
А как же свобода.
А. Маленков
―
У нас сейчас время этических дилемм. Вот именно. Если мы подозреваем, что это потенциальный… Является ли, скажем так, преступление ли - быть потенциальным преступником. Потому что вот он потенциальный преступник явно. Все признаки, но он еще ничего не совершил. Что с ним делать. Арестовывать – за что? Он ничего не сделал. Он даже ничего не сказал. Просто по теории вероятности по совпадению факторов, скорее всего, он что-нибудь сделает. Но это и в бытовом смысле. Угроза например является преступлением. Когда муж грозится убить жену, она бежит в милицию, ей говорят: так не убил же, чего вы пришли. Потом он ее убивает. Все говорят: ну да, нехорошо, садись в тюрьму. А то, что он десять раз приходил. Вот это из той же серии примерно.
О. Журавлева
―
А вот как должно быть.
А. Маленков
―
Хорошо, что вы, я так люблю, когда меня спрашивают об этом. Как устроен мир.
О. Журавлева
―
Как вы думаете внутри себя. Ваше особенное восприятие. Вот действительно вы кому-то по горячке сказали «да убил бы» - это повод озаботить государство этой темой.
А. Маленков
―
Я думаю это повод. Как минимум профилактическая беседа пойдет на пользу. Заодно посмотрят, психиатрическая экспертиза, вменяемость проверится. И человек уже поймет, что, наверное, угрозы не надо приводить в действие. Если мы говорим об убийстве это не то что часто психиатрическая норма, они каждый второй, в общем, признаются с отклонениями. С ним разговаривают напрямую пророки, боги. И в общем с этим уже можно изолировать от общества. Под медицинским предлогом. Наверное, надо работать все-таки с пропагандистскими источниками. Но как не навредить свободе слова.
О. Журавлева
―
А здесь может быть канал в том же Telegram, который пропагандирует нехорошее. Вы просто на него не подписаны.
А. Маленков
―
Я уверен, что он есть. Если он будет не там, он будет где-то еще. Но в принципе тогда надо, вот сейчас основная проблема вообще общая - проведение границ. Всегда есть полюса, есть свобода слова совершенная. Есть совершенная цензура и запрет на все, кроме того, что разрешено. И то и то плохо. Где провести границу. Вот прекрасный пример. Что делать с пропагандистским каналом в Telegram. Локально можно придумать решение, например, другие соцсети и какие-то СМИ с этим борются. Платформа, предоставляющая слово своим пользователям. То есть они сами берут на себя функции цензуры, например, это делает фейсбук. И он признает, да, это раздувает штат, да, это большая работа, но большой проект, большая ответственность…
О. Журавлева
―
Есть ошибки.
А. Маленков
―
Но, по крайней мере, оголтелой пропаганды там нет. И насколько я знаю, Дуров предлагал. Если вы считаете, что кто-то из наших пользователей представляет потенциальную опасность, мы сами вскрываем его переписку, смотрим, что там, как. Предоставляем вам конкретно от него ключи. Если мы считаем, что действительно это важно. Но не ключи от всего. Мы не можем изменить алгоритм шифрования, например, для ФСБ, для какой бы то ни было спецслужбы. ФСБ не нравится, когда им ставят условия. Торгуются. Да еще кто – шпана вообще, какой-то подросток питерский. Что такое.
О. Журавлева
―
Кстати, о питерском подростке. Прелестная новость пришла. Налоговая инспекция ищет теперь Павла Дурова, потому что он не заплатил за квартиру и уехал жить за границу. У него задолженность 4 рубля, и поэтому недополученные ужасные…
А. Маленков
―
Приятно, что система работает.
О. Журавлева
―
Да, в базе данных налоговой зафиксирован этот долг.
А. Маленков
―
Ищет, но не может найти. А никто не знает, где его искать.
О. Журавлева
―
Теперь, если он не заплатит за квартиру на улице Ильюшина, то его счета в России могут заблокировать. Также ФСН может попросить суд наложить арест на продажу квартиры интернет-предпринимателя. Разве ж это не метод.
А. Маленков
―
Это конечно метод. И с одной стороны мы все хотели законности. Ха-ха, 4 рубля. Если это правда, то 4 рубля это такая же сумма, которая любая другая по закону должна быть. И приятно, что у нас закон работает вне зависимости от масштабов и подозреваемого, и преступления. А хоть бы и 4 рубля Павлу Дурову. Пожалуйста. С другой стороны мы все настолько привыкли, что людей осуждают не за то, в чем считают виноватыми, что не могут обуздать оппозиционеров, придумывают дела про лес. Или не хотят его самого подвергать прямым репрессиям, значит, это распространяется на родственников. Все уже привыкли, все уже думают, да, он неудобный персонаж. Какое же придумают ему дело. Их так немного, в общем. Это наркотики. Оружие хранение, хоть бы и неуплата налогов. Любая коммерческая деятельность в наше время эквивалентна нарушению закона. То есть что бы ты ни делал, всегда найдется, что ты что-нибудь да нарушил, сам у себя украл. Значит, всех обманул. Ну и ужасно, что никто уже этому не удивляется. Вот что плохо.
А.Маленков: Я уверен, что сотрудники Telegram при желании могут получить доступ к переписке
О. Журавлева
―
А чего удивительного-то.
А. Маленков
―
У нас очень большой иммунитет выработался. Я не знаю, чем можно удивить наш народ. Вот меня, например. Ничем уже не удивишь.
О. Журавлева
―
Например, тем, что вдруг Роскомнадзор сдаст назад, они, правда, сейчас закон пытаются переписать. Чтобы все было законно.
А. Маленков
―
В эту сторону – да. То есть в сторону закручивания гаек, в общем, мы видим, примерно магистраль, мы это проходили. Мы – я имею в виду народ. Многие еще помнят 37-й год…
О. Журавлева
―
И многие даже рады бы, чтобы он вернулся.
А. Маленков
―
Да, но напугать можно, удивить трудно. То есть любое движение в сторону ухудшения жизни, закручивания гаек, репрессий - ну да, мы примерно этого и ждали. Мы это проходили. Такая кровавая у нас история в 20-м веке. Что прямо по-хорошему трудно побить эти рекорды будет. Если кто-то даже захочет. Даже я думаю в масштабах планеты. Таких кровавых интересных диктатур как в 20 веке сейчас уже трудно вообразить. А вот удивить население неожиданными поблажками, - ой это прямо можно. С неожиданной стороны. Вы говорили про валежник. Я вдруг поймал себя на том, что впервые за долгие месяцы может быть и годы, я услышал слово «разрешается» в какой-то законодательной инициативе.
О. Журавлева
―
Я вас сейчас поражу в самое сердце. Депутаты уже утвердили законопроект о возвращении курилок в аэропорты.
А. Маленков
―
Это эгоистично, видимо, с их стороны было.
О. Журавлева
―
Так или иначе, жизнь хоть немножко, но налаживается. Мы продолжим этот разговор.НОВОСТИ
О. Журавлева
―
И снова с вами программа «Особое мнение». Мне кажется, что мы от этических и прочих тем все-таки отойдем. И от Интернета. Хотя он отовсюду вылезает.
А. Маленков
―
Мне интересна глубина терпения. Можно такой параметр замерить. Вот, допустим, заблокируют Telegram, я уже примерно предвижу, скажут: ну да, сволочи, неудобно без Telegram, все почешут затылок и разойдутся. Ну не выйдет народ.
О. Журавлева
―
Это не так много народу, кстати. Уже все замеры произведены.
А. Маленков
―
А вот теперь самое интересное. Что дальше. Мы начнем отламывать по одной эти ручки-ножки у этого организма, тела интернет-свободы и вообще цифровой нашей жизни. Потом заблокируют, допустим, весь Гугл. Вместе с Гугл.диском. Ой, как неудобно, а у меня файлы потерялись, вот сволочи, вот черт, вот черт. Ну ладно, пойдем Яндексом пользоваться. Что два поисковика, что один. И вот что нужно заблокировать, чтобы народ вышел на улицы. У меня страшная мысль – есть ли вообще такой объем запретов повседневных каких-то сервисов, чтобы поднять какую-то волну возмущения. На этот вопрос у меня нет ответа, я, честно говоря, даже побаиваюсь об этом думать. Потому что самолетиков мало запустили, на мой взгляд. Более того, я сам не запустил. Я мысленно его запустил: ребята, я с вами. Но чего-то в семь часов был чем-то отвлечен. И не запустил.
О. Журавлева
―
А потом еще лень было выходить…
А. Маленков
―
Я сам себе барометр общественного негодования. Я когда чувствую, что все, помню, когда Навального прикрутили, я прямо думаю, нет, этого нельзя допустить и пошел бунтовать на Тверскую. Народ тоже пошел.
О. Журавлева
―
Встанут на колени перед губернаторским особняком и бунтуют, сволочи.
А. Маленков
―
Да. А как-то тоже ресурс есть у этого, ты раз сходил, два, чего-то уже…
О. Журавлева
―
Но тогда помогло.
А. Маленков
―
Это помогает. И вообще помогает, но тут нужно набраться, как конденсатор зарядиться. Чтобы искру дать. Как электрошокер.
А.Маленков: Человечество бессильно перед этой индивидуальной террористической угрозой
О. Журавлева
―
Лекарства дают искру?
А. Маленков
―
Всегда дают искру гарантированно болезни, смерти, несчастные случаи. Это прямо, то есть, слава богу, инстинкт самосохранения еще есть. Если видится настоящая опасность для жизни себя, детей, близких – это прямо отлично. Это работает. Люди идут, выходят на улицы. Потому что Telegram, как ни верти это вряд ли на кону чья-то жизнь. Это всего лишь удобство. А лекарства, когда нам разложат по полочкам: такие-то люди или дети умерли потому-то и потому-то. Потому что у них не было лекарств, а не было их потому что мы так отомстили Америке. И вот тут уже даже я думаю, многие патриоты сложат два и два и поймут, что может быть…
О. Журавлева
―
Судя по тому, что пишут в чате Ютуба, эта мысль уже вброшена. «Подсадили на западные лекарства, только их и советуют проплаченные терапевты, а главное есть же аналоги дешевле в десятки раз». Дорогая Аннет, или дорогой, я уж не знаю, эта мысль тоже многих посещала. Более того, сенатор Совета Федерации от Зауралья Сергей Лисовский считает, что поводов для беспокойства нет, ведь позиционированием дорогих импортных, в том числе американских лекарств специально занимается телевидение. И с расстройствами прекрасно справляются аскорбинка и марганцовочка.
А. Маленков
―
То есть не только кора дуба. Я смотрю, повадились выступать.
О. Журавлева
―
Совершенно верно.
А. Маленков
―
Как всегда сейчас в нашу сложную эпоху любое мнение отчасти справедливо. Почти нельзя ничего даже самую дурь ляпнуть, чтобы она хотя бы на несколько процентов не было правдой.
О. Журавлева
―
А вы знаете, что не знает сенатор Лисовский. Что марганцовочка не продается уже в аптеках. Она запрещена, потому что мы боремся с терроризмом.
А. Маленков
―
Да бог с ним со всем. Я к тому, что действительно много есть лекарств, продающихся по завышенным ценам. Импортных. С недоказанной эффективностью. Например, вся гомеопатия. И есть аналоги. Но огромное количество тут с одной стороны, и понимаете, мы с вами начинаем: с одной стороны, с другой стороны, а люди любят простые ответы. Черного и белого. Простых решений. Так, объясните, можно пользоваться только русскими лекарствами или нет. Ну как вам сказать. Завышены цены, навязывают нам. Мы начинаем: ну как вам сказать, давайте разбираться. А, ладно, какая-то мутная тема. Все уже ушли.
О. Журавлева
―
А потом появляется диабетик, которому отечественный дженерик не подходит.
А. Маленков
―
Безусловно. Насколько знаю, лекарства от СПИДа, можете Антона Красовского позвать, он вам все расскажет.
О. Журавлева
―
Их не делают российские компании.
А.Маленков: Если видится настоящая опасность для жизни себя, детей, близких. Люди выходят на улицы
А. Маленков
―
Да. Читайте…
О. Журавлева
―
Российские компании.
А. Маленков
―
…она знаете, что вам скажет? – они сами виноваты, что болеют СПИДом. Так им и надо. Такая логика.
О. Журавлева
―
Больные онкологией тоже в общем плохо относились к окружающим, и поэтому обезболивать мы их не будем. Я так понимаю.
А. Маленков
―
Я думаю, кто-то и это скажет. В этом и ужас всего широкого спектра мнений. Что всегда кто-нибудь даже такое может брякнуть. В общем и целом, конечно, это ужасная ситуация с лекарствами. И это приближает ситуацию катастрофы, при которой наконец кто-то поймет, что, наверное, это неправда. Нельзя лишать народ лекарств.
О. Журавлева
―
А нет ощущения, что кто-то все-таки понимает, то Татьяна Москалькова, то Минздрав. Комитет Совета Федерации дал отрицательный отзыв на инициативу о запрете импорта американских лекарств. Есть же какие-то люди, которые знают, как устроена жизнь.
А. Маленков
―
Все, кто советуют марганцовку и кору дуба, все-таки они не имбецилы. Они понимают, просто мы сейчас говорим о разной степени цинизма этих ораторов. Любая политика это, конечно, делание лица, и какая-то игра какой-то роли. И вкидывание популистских лозунгов. Естественно. Но некоторые совсем уже далеко в этом вопросе зашли. И совсем цинично, а давайте, ну вот если я раньше с ними общался как с подростками, давайте я попробую с ними как с детьми. Работает. Давайте как с малолетними детьми, умственно отсталыми. Кора дуба заменит все лекарства. Нормально, никто его не скрутил, не отвел в отделение, не побил. Работает, значит можно понижать и понижать вот этот уровень общения. Детская нация такая.
О. Журавлева
―
Кстати, о взрослой нации. Которая вот в течение 10 дней протестов добилась удивительных результатов.
А. Маленков
―
Маргарита Симоньян их поздравила, что самое…
О. Журавлева
―
Она каждый раз говорит, что она с флагом готова ездить всю ночь, что когда Трамп победил, то еще что-нибудь. Теперь тоже все поздравляют армян. При этом очень интересно, Дмитрий Песков сказал: «В Кремле считают неуместным сравнивать события в Армении и на Украине». Я уж не говорю, наверное, про Россию. Здесь уж прям даже слова такого говорить нельзя. Армения. Как вы считаете, что с чем уместно сравнивать?
А. Маленков
―
Потому что у нас двойные стандарты. Например, моя любимая тема – территориальная независимость. Волеизъявление населения. Крым - что такое. Люди самоизъявились. Они захотели выйти из состава одной страны, войти в состав другой. Это их святое право. Транслируется нам сверху. При этом у нас категорически запрещена одна из самых карательных и жестких статей Уголовного кодекса…
О. Журавлева
―
Призывы к сепаратизму.
А. Маленков
―
Так хочется сказать: так, ребята, вы определитесь, так это хорошо или нет. То есть это нормально хотя бы или нет. Может народ как-то вести дискуссию о самоопределении территориальном. Это сепаратизм или это волеизъявление. И вот эта шизофрения государственная у нас прекрасно существует. Икона Сталина – типичный пример. У нас оксиморон стал просто стилем жизни.
О. Журавлева
―
Ну то есть если на Украине народ вышел протестовать против президента, то он не прав. А если в Армении, то молодцы.
А. Маленков
―
Потому что наши разведчики, а их шпионы. То же самое.
А.Маленков: Любая политика это, конечно, делание лица, и какая-то игра какой-то роли
О. Журавлева
―
А вы-то сами заметили эту историю, обратили внимание на армянский протест. Увидели какие-то параллели. Позавидовали.
А. Маленков
―
Я немножко не следил, до какого уровня белого каления их довели. Что они так вышли. И они давно этого не делали.
О. Журавлева
―
Два законных срока, потом переписываем Конституцию. И вместо того чтобы избираться президентом, избираемся премьер-министром.
А. Маленков
―
Да, попытка засчитана. То есть прям молодец. Рискнул парень. Вдруг прокатит. В братских странах же прокатывает. В Казахстане можно, в Белоруссии можно. В России можно. Дай-ка я тоже попробую. Ну молодец, попробовал. Здорово, что все обошлось мирным путем. Народ или как я думаю, он называл население, до какого-то момента…
О. Журавлева
―
Жители.
А. Маленков
―
Когда это жители и население, а когда это надо – народ.
О. Журавлева
―
И граждане.
А. Маленков
―
Да, так вот, население сказало: нет, чего-то мы против. Да ладно, ну кончайте. Идите домой. Нет, мы все-таки против. Я сейчас вызову полицию. А мы все равно против. Да, ну ладно, я ухожу. Попробовал.
О. Журавлева
―
Армия и полиция почему-то стали принимать сторону народа.
А. Маленков
―
Такое сплошь и рядом бывает.
О. Журавлева
―
Это такой какой-то интересный момент. Этого же в России не может произойти.
А. Маленков
―
Может. Я уверен. Нет идеологического стержня, на котором бы сидела армия и полиция. Они не понимают, за что они бьются. Даже при всем кошмаре сталинских репрессий они четко знали, что все эти жертвы на благо построения будущего общества - все это враги, а мы строим лучший мир и мы делаем для своих детей. Они верили в это.
О. Журавлева
―
Но разве сейчас омоновцы не верят…
А. Маленков
―
Во что?
О. Журавлева
―
Что дети с уточками враги государства и нашего любимого Путина.
А. Маленков
―
Нет, это вторично. Цель какая, ради чего? Не негативная, а созидательная, позитивная цель в чем? Понятно, допустим, враги, враги чего? Просто потому что сказали, что они плохие. Нет, не работает.
О. Журавлева
―
А законы против оскорбления величия, например. Они тоже могут начать работать. И тогда будет понятно, бросил наземь портрет Путина – в турму.
А. Маленков
―
Пока все это не калечит личность этих омоновцев, я уверен, все-таки там во многих случаях еще есть что калечить. Ну просто скрутить, кого-то в СИЗО доставить. Ну может побить. Но когда прикажут в критический момент открывать огонь по толпе - я думаю, многие задумаются. Потому что этот ОМОН, который разгоняет демонстрации, приходит в офисы, у них же нет боевого опыта особого. Это известно. Они не из горячих точек. Это такие вот для острастки маски-шоу. Я уверен, рука дрогнет у многих. И это не так легко. Они не машины для убийства. Не ребята в масках, камуфляже. Да.
А.Маленков: Нет идеологического стержня, на котором бы сидела армия. Они не понимают, за что бьются
О. Журавлева
―
А нам тогда привезут из другого региона. Где есть машины для убийства.
А. Маленков
―
Вопрос – чего будут делать эти в этот момент. Вы вспомните 1991 год, танки ехали, ехали к Белому дому и развернулись. И стали его защищать.
О. Журавлева
―
Верим в лучшее – вот что я скажу. В заключение нашей программы.
А. Маленков
―
Да, всегда подпишусь под этим.
О. Журавлева
―
Это Александр Маленков, главный редактор журнала «Maxim» со своим особым мнением. Всем спасибо, всего доброго.