Николай Сванидзе - Особое мнение - 2018-02-09

О. Пашина― Я приветствую всех, кто смотрит нас и слушает. Это «Особое мнение» журналиста Николая Сванидзе. Здравствуйте.

Н. Сванидзе― Здравствуйте, Оксана.

О. Пашина― Любопытно, как освещается Олимпиада в Пхенчхане. Как к журналисту вам вопрос. Информационные агентства только через полчаса сообщили о том, что началась церемония открытия. Почему так? Это не событие для нас?

Н. Сванидзе― Сейчас это для нас, конечно, такое я не скажу, что полусобытие, но это событие, на которое пока что неизвестно и, по-видимому, может быть, даже нет твердых установок, как его освещать. Потому что с одной стороны да, Олимпиада, всемирный форум, фантастические совершенно по масштабу и так далее. А с другой стороны наша роль там известно какая. И поэтому вроде как чужая свадьба, и непонятно, как нам быть. Вроде бы как веселиться и ликовать: вот началось, теперь мы ждем от нас… Ну, так привычно, но в данном случае понятно, что у нас там будут дела достаточно сложные. И положение наше такое там немного сиротливое. Поэтому вот такое двойственное отношение.

О. Пашина― А это не дополнительное ли оскорбление для наших спортсменов, наши власти так много говорили о том, что надо нас поддерживать, нас ущемляют, наших спортсменов обижают. И такое к ним невнимание.

Н.Сванидзе: Наших спортсменов сдали. Их подставили вместо чиновников

Н. Сванидзе― Наших спортсменов уже я считаю несколько раз, называя вещи своим языком – сдали. Потому что нужно было, их подставили вместо чиновников. Потому что когда речь шла о том, и об этом говорил президент Путин, что мы тоже виноваты, что неспроста, не пустую бочку на нас катят. Ясно, почему они ее на нас катят и что это за бочка. И всем это ясно, к сожалению. Что не один там Родченков лично бегал с банками с мочой. И всем их менял. У него руки коротки, у него их всего две. Хороший он плохой, предатель родины, изменник. Это все другой вопрос. У него две руки. Он это один все сделать не мог. Значит это действительно все крышевалось, это совершенно очевидно, возникает такое очень серьезное подозрение на вполне себе приличных уровнях. С приличным административным ресурсом. Никто из чиновников не пострадал. Хотя признавались, что да, виноваты, да, да. Да, да. И никто не пострадал.

О. Пашина― И никаких последствий.

Н. Сванидзе― И никаких последствий административных, кадровых. Из чего значительная часть мировой общественности и так, в общем, к нам относящаяся без нежности, она решила, что, в общем, они на словах признают, а сами-то - Васька слушает, да ест. И в результате пострадали спортсмены. Потому что они оказались крайними и для МОК, да, МОК решил так выйти из положения, ударив по спортсменам нашим, в том числе и чистым. Фактически. И наше, в общем, начальство спортивное и не только спортивное, оно тоже с этим вариантом фактически смирилось. Чиновники спаслись, они вышли из-под удара, а спортсмены оказались, фактически прикрылись спортсменами.

О. Пашина― А кто должен определить в итоге, как относиться к Олимпиаде. Как ее освещать. Если журналистам нужны такие рекомендации. Н. СВАНИДЗЕ - Оксана, у нас определяет в стране один человек. В том числе и это.

О. Пашина― А ему просто некогда.

Н. Сванидзе― Это вопрос к нему.

О. Пашина― Я напомню, что вы можете смотреть нашу программу на Ютуб-канале «Эхо Москвы», телефон для sms +7-985-970-45-45. И твиттер аккаунт @vyzvon. К еще одной громкой теме последних дней. Как вы думаете, почему ни правительство, ни Кремль не реагируют и не хотят реагировать на расследование Навального о Дерипаске и Приходько.

Н. Сванидзе― Здесь совсем легко. А как им надо реагировать? Не подскажете. Как им надо реагировать? Сказать: да, спасибо, господин Навальный, спасибо за сигнал. Будем расследовать. Обращайтесь в следующий раз. Если у вас еще появятся какие-то материалы - пожалуйста, мы и их будем расследовать.

О. Пашина― Или наоборот сказать, что это ложь, фальсификация.

Н. Сванидзе― Это нужно доказывать. В таких случаях не говорят, что это правда и не говорят, что это ложь. Это все берется в работу. И в результате работы выясняется, сколько здесь правды, сколько здесь лжи. Поскольку обвинения вполне серьезные. Понимаете, ясно же, что тем, кто видел этот ролик или читал, смотрел, что там, конечно, называть со стороны господина Дерипаски взяткой то, что он пригласил на яхту господина Приходько и там как-то они отдыхали всевозможными способами, это по нашим меркам не взятка, это нормальные рабочие отношения. Потому что ни для того, ни для другого, если перевести эту услугу в деньги, это очень малая сумма.

О. Пашина― По нашим меркам, хорошо, а по закону?

Н. Сванидзе― По закону это взятка. Если это было так, то это взятка. По меркам западных людей это вопиющая взятка и нарушение всех этических и моральных норм. Если высокопоставленный, очень высокопоставленный государственный служащий на яхте у миллиардера отдыхает и в присутствии девушек не вполне тяжелого поведения, это абсолютная просто деградация моральная. То есть все, карьера закончена этого чиновника, который там… У нас другие нравы. У нас девушки это вообще как я говорю салат оливье. Это такая обязательная приправа, даже необязательно кто-то ложку туда запустит в этот салат. Но он должен стоять на столе.

О. Пашина― То есть у нас со времен Скуратова взгляды стали шире. А нравы стали проще.

Н. Сванидзе― Нет, это зависит от того, какое к тебе отношение. Какое ты место занимаешь в иерархии. Потому что мы знаем по примеру отдельных даже министров обороны, что иногда можно как-то и сухим из воды выплыть совершенно легко. Поэтому понятно, что по нашим нравам это не взятка. По всем остальным нравам, представлениям и по закону - это взятка. Но, конечно, никто это не будет расследовать. Потому что - а как это расследовать. Никто не будет. Это значит, во-первых, сдавать своего человека. А сдавать господина Приходько нет никаких оснований, он ничем перед властью в плане своей лояльности не проштрафился. Господи. За что же его сдавать-то. И к тому же это значит идти на поводу у Навального, которого даже по фамилии там не произносят. Да нет, значит, единственный способ – не замечать. Сказать, что это все вранье, все. Отвали, моя малина. Черешня. Нет ничего, даже обсуждать не будем. Все, что вы говорите, это чистая ложь. В данном случае есть, один фактор работает, который работает против Навального и один фактор, который работает за него. Против него работает то, что господин Приходько, в общем, фигура не публичная. Он неизвестен широкой общественности. Характер его работы, хотя он очень влиятельный человек, очень. Но характер и формат его работы таков, что он массово неизвестен. А поэтому не вызывает интереса. Ну, олигарх с девочками это вообще сам бог велел. И какой-то неизвестный человек.

Н.Сванидзе: У нас девушки как салат оливье, необязательно кто-то ложку туда запустит, но он должен стоять на столе

О. Пашина― Вы имеете в виду общественную реакцию.

Н. Сванидзе― Я имею в виду публичную реакцию. Поэтому не так много людей будут интересоваться этим. А государственная власть повторяю, может этим демонстративно не заинтересоваться. Благо по телевизору не покажут. Но за Навального работает то, что он оперирует к Америке. Потому что здесь есть еще одна составляющая, еще одно направление. Потому что уже так в игнор отправлять Вашингтон, как отправляют Навального, это уже сложно. Практически невозможно.

О. Пашина― А Америка за это уцепится.

Н. Сванидзе― А Америка за это уцепится. Потому что для Америки это составление пазла. Ах, вот откуда ноги растут. Так вот в чем дело. Значит Дерипаска, который у нас здесь общался с Манафортом, который возглавлял кампанию Трампа, так он общался с Приходько. А Приходько человек, который практически у кормила внешней политики России. Ну, тогда все понятно, ребята. Вот позиция американцев. Особенно тех, которые копают под Трампа. Да и не только на самом деле. Да и общественного мнения США. И это игнорировать будет сложно.

О. Пашина― То есть какие-то последствия для Приходько все-таки будут.

Н. Сванидзе― Я их не исключаю.

О. Пашина― А что бы это могло быть?

Н. Сванидзе― Не знаю. Он человек очень опытный. Он человек, пользующийся доверием руководства страны. Руководство страны, как известно, под давлением никого не сдает. Поэтому не знаю. Но, конечно, ему будет очень неуютно.

О. Пашина― Получается та же история, что и с нашими олимпийскими чиновниками. На тех нападает Запад, под давлением их не сдают. На Приходько опять будет нападать Америка, под давлением его не сдадут.

Н. Сванидзе― Да, фактически ситуация схожая.

О. Пашина― У нас все время работает один и тот же сценарий. Я про Сирию еще хочу спросить.

Н. Сванидзе― Это свидетельство нашей стабильности.

О. Пашина― Серьезно?

Н. Сванидзе― Конечно.

О. Пашина― Здорово. С этой точки зрения не думала. Про Сирию. Стрелков, он же Гиркин сказал, что вовсе не сирийцев убили во время авиаударов коалиции во главе США 8-го февраля, а убили сотрудников частной российской военной компании «Вагнер». Которая под видом сирийцев там присутствовала. То есть мы официально говорим, что нас там нет, а не официально мы там есть. Это такой украинский сценарий. Зачем скрывать, что военная кампания в Сирии продолжается. И от кого?

Н. Сванидзе― Нам подают жесты в том смысле, чтобы мы продолжили после перерыва.

РЕКЛАМА

О. Пашина― Это «Особое мнение» журналиста Николая Сванидзе. Так зачем мы скрываем, что военная кампания в Сирии с нашим участием продолжается.

Н. Сванидзе― Вот у нас уже с вами и это так просто получается, действительно, что третья фактически тема и, в общем, мы по кругу ходим. Потому что одна и та же проблематика. Опять мы что-то скрываем, и опять почему мы что-то скрываем. А мы в данном случае скрываем, потому что у нас так же как у нас неясно с олимпийцами, так же как неясно с предметом расследования Навального, также неясно у нас с тем, кто у нас, собственно говоря, воюет в Сирии. Недаром же идут разговоры о том, что будет приниматься закон о наших частных военных структурах. Если он будет принят, то это очень сильно освободит руки нашему государству. Потому что мы вроде, а ручонки вот они. А мы не воюем. Это вот какие-то частные компании там воюют. Они к нам отношения не имеют. Погибнут – их в землю закопают. Будут героически воевать – даже, может быть, орден не получат, кроме денег. А они вообще свои. Свои собственные. Мамкины. Они не государственные. Они не на военной службе. Не присяжные люди. Вот сейчас такая ситуация с так называемой «группой Вагнера». Понятное дело, они имеют отношение к государству, не могут не иметь. Как отдельно от нашего государства может воевать некая структура. Откуда оружие. Откуда приказы.

О. Пашина― За кого – возникает вопрос.

Н. Сванидзе― За кого воюют. Чьи они приказы выполняют. Ну чьи. Вообще куда они стреляют и почему они стреляют именно туда. Разумеется, это как-то связано с общими политическими или военно-политическими нашими задачами. Тем не менее, формально они вроде как никто. И если они гибнут, то о них не говорят.

О. Пашина― И их как бы там и нет.

Н. Сванидзе― Их там как бы нет.

О. Пашина― А если их присутствие там скрывают, то скрывают от кого? – спрашивает Илья. От россиян или от Запада?

Н. Сванидзе― От всех. От всех скрывают. От россиян – здесь такая двусмысленная позиция. Вроде как воюют, вроде как молодцы… А, Оксана, то же самое в Донбассе.

О. Пашина― Вот я и говорю, да.

Н. Сванидзе― Та же самая история. Вроде как мы там, то есть для так называемых патриотически настроенных сил вроде как мы… А для тех, кто пытается нас этим подколоть – а нас там нет. А нас там нет. А откуда оружие? Захватили у украинцев. А кто там воюет? Те, кто заблудился. Или добровольцы.

О. Пашина― В отпуск поехал.

Н.Сванидзе: По нашим нравам, это не взятка. По всем остальным нравам, представлениям и по закону - это взятка

Н. Сванидзе― Отпускники и добровольцы. То же самое абсолютно в Сирии. Фактически. Ну вроде как не наши и все. То есть наши, но не наши.

О. Пашина― И как бы есть, но как бы их там нет.

Н. Сванидзе― Да, позиция двусмысленная. Позиция, называя вещи своими именами, - лицемерная. Пока она, во всяком случае, не обросла каким-то законными, законными оправданиями. Поэтому я думаю, что в течение обозримого будущего она ими обрастет.

О. Пашина― Наши слушатели просят объяснить вас, что происходит в Дагестане. И возможен ли такой сценарий для других кавказских республик.

Н. Сванидзе― Ну, смотря, для каких. Для Чечни – нет.

О. Пашина― Про Чечню даже не спрашиваю.

Н. Сванидзе― Для каких-то других возможен. Вероятно. Дагестан самая сложная из кавказских республик. В Чечне вроде как проблема, ну, в известном смысле на известном уровне решена. То есть там ценой того, что Чечня абсолютно дана на откуп Рамзану Ахматовичу Кадырову, там установлена некая стабильность. То есть шум оттуда не доносится. Спать не мешает. Всё. Проблема решена. А из Дагестана доносится, спать мешает. Поэтому проблему надо решать. При этом Дагестан самая крупная из кавказских республик и самая сложная в этническом смысле. Там черт ногу сломит, там такое количество народностей. Там одних основных несколько десятков. Главных там шесть штук. И если там ты делаешь… Неважно, там либо президент до последнего времени, когда прислали варяга Владимира Абдуалиевича Васильева, и что президента, что начальника ЖЭКа, - если ты ставишь аварца, у него должны быть заместители лезгин, кумык и даргинец. И от этого ты никуда.

О. Пашина― Но это же справедливо.

Н. Сванидзе― Это очень сложно. Потому что таким образом кадры подбираются не по профессиональной подготовке, а по этнической принадлежности. Это чрезвычайно тяжело. И поэтому решили, видимо, разрубить этот гордиев узел, прислав просто русского. Условно русского. Из Москвы. Потому что если ставить туда представителя какой-нибудь дагестанской народности, то сразу варится каша. А здесь ну чужой, на него никто и не обижается. Чужой. Варяг. И он взял еще одного варяга себе в премьеры.

О. Пашина― Из Татарстана.

Н. Сванидзе― Да. И даже я, честно говоря, не знаю относительно его конфессиональной принадлежности этого человека, но он, по-моему, даже не татарин, а русский или мордвин. То есть в данном случае и вера, вероисповедание и национальность вообще выводятся за скобки. Присылаем других, чтобы они у вас тут навели порядок. И начали, в общем, кромсать. Это нравится людям. Не дагестанцам, конечно. Дагестанцам я думаю, это не нравится. А за пределами Дагестана это производит впечатление борьбы с коррупцией. Потому что чем больше репрессий, у нас же такое ощущение у всех, что если сажают побольше, видишь, руки за спину крутят человеку - значит коррупционер. Если много кому скрутили руки – значит это борьба с коррупцией. Но я желаю, я очень уважаю господина Васильева и желаю ему успехов. Несомненно. Но я думаю, что достичь успеха будет сложно. Только таким путем. Потому что нужен другой подход вообще к экономике, нужна прозрачность экономики. А без этого, да не только в Дагестане у нас. Отвечая на вопрос, который мне транслировали. Не только в Дагестане у нас коррупция. У нас много где коррупция.

О. Пашина― Андрей из Москвы спрашивает: а может быть Крым будет следующий. Там тоже осваивают бешеные деньги.

Н. Сванидзе― Вот Андрей из Москвы снял у меня с языка. А в Крыму, что нет, коррупции? Но Крым сейчас никто не тронет, потому что он сейчас вроде как сакрален до поры до времени. Я думаю, еще некоторое время подождут и тронут. Потому что, судя по тому, что оттуда доносится, там черт знает что происходит. Но пока не тронут. И много, где еще во многих русскоязычных регионах нашей необъятной родины много что творится. Поэтому всех-то, что называется, не перевешаешь. Поэтому нужны какие-то другие способы решения проблемы предъявлять. Пока их предъявлять никто, по-моему, не собирается. Тем более в период предвыборной кампании. Такие акции они производят впечатление на избирателя. Положительное впечатление.

О. Пашина― То есть это для избирателей было сделано. Перед выборами. А в Крыму, видимо, после выборов.

Н. Сванидзе― Думаю, что да.

О. Пашина― Чтобы избирателей не распугать. Президент Азербайджана тут заявил вчера, что жители страны должны стремиться вернуться на исторические земли. В частности в Ереван на озеро Севан. Он назвал, естественно, армянские территории. Тут любопытно, понятно, что у них тоже выборы и там тоже надо как-то завоевывать популярность. России как быть, она сотрудничает с Азербайджаном, она и с Арменией. Нам какую позицию занять?

Н.Сванидзе: Сдавать Приходько нет никаких оснований, он ничем перед властью в плане своей лояльности не проштрафился

Н. Сванидзе― Я думаю, что в любом случае становиться на сторону господина Алиева для России было бы, мягко говоря, странно. Россия здесь действительно занимает позицию миротворческую. Но с Азербайджаном отношения более отстраненные. Более дистанцированные. Значительно более дистанцированные. Армения, это вот я сейчас даже, честно говоря, Оксана, и не припомню, кто еще помимо Армении и наряду с Арменией также искренне относится дружелюбно к России. Даже Белоруссия – нет, нет. Казахстан – нет. Остров Науру, который признал Крым, но остров Науру он все-таки далеко. А из близко стоящих никто, конечно, Крым не признал. Но никто так я повторяю, искренне не считает Россию своим союзником и демонстрирует свое союзническое отношение как Армения. Поэтому, конечно, со стороны Москвы здесь пойти против Армении было бы просто странно.

О. Пашина― Странно тогда, почему Москва никак не отреагировала на заявления президента Азербайджана и не сказала: господин Алиев, мы обеспокоены…

Н. Сванидзе― Заявление было крайне резкое. Крайне неожиданное. Предельно определенно жесткое. И я думаю, что Москва думает, как тут быть, чтобы с одной стороны показать, что мы не согласны с этим заявлением, а мы не можем быть с ним согласны.

О. Пашина― Какая-то замедленная реакция.

Н. Сванидзе― А с другой стороны чтобы не поссориться…

О. Пашина― С Олимпиадой мы не знаем, как реагировать. На этих не знаем.

Н. Сванидзе― Мы со всех сторон…

О. Пашина― Окружены врагами.

Н. Сванидзе― Мы окружены врагами, противниками, недоброжелателями. И так далее. Мы ухитрились, я не знаю, как, у нас очень квалифицированный грамотный, высококвалифицированный министр иностранных дел. У нас все такие высококвалифицированные. При этом по периметру наших границ у нас одни враги и противники. Кроме Китая, который нас рассматривает как сильно младшего партнера. А со всеми остальными просто отношения оставляют желать лучшего. Даже, повторяю, с Лукашенко. Который недавно разрешил у себя, молодец надо сказать, фильм про Сталина. Вот он разрешил. Поэтому мы думаем, что как бы нам ни приобрести еще одного противника в лице Азербайджана. Поэтому думаем, как нам, видимо облечь в какие формулы свою критику заявлений господина Алиева.

О. Пашина― Мы такая страна тугодум. Судя по нашим разговорам, по последним новостям.

Н. Сванидзе― Иногда тугодум. Иногда мы делаем резкие вещи. Которые лучше бы мы не делали.

О. Пашина― Кстати, про Сталина. Борис Вишневский питерский депутат сообщает, что на ближайшем заседании Заксобрания фракция «Яблоко» предложит рассмотреть законодательную инициативу о запрете увековечивания памяти Сталина. То есть они предлагают запретить установку памятников, бюстов, обелисков, мемориальных табличек с изображением Сталина. Запретить какие-то производные слова от его фамилии в наименованиях географических объектов, улиц, площадей и так далее. У меня только один вопрос: имеет ли этот законопроект какие-то шансы.

Н. Сванидзе― Нет, он не имеет шансов на мой взгляд. Тем не менее, он абсолютно правильный. Потому что конечно, упырь, который уничтожил столько миллионов своих соотечественников, который наверняка будет проклят потомками, конечно, надо запрещать каким-то образом в любом, не только позитивном, но и нейтральном даже контексте упоминать его имя. Конечно, само по себе это начинание абсолютно правильное. Но оно в данный момент сегодня не имеет никаких шансов на то, чтобы быть принятым.

О. Пашина― А зачем тогда…

Н. Сванидзе― Делай, что надо и пусть будет, что будет. Я согласен с этой формулой.

О. Пашина― «Парнас» по тому же принципу действует. Когда снова намерен просить установить памятный знак на месте гибели Немцова.

Н. Сванидзе― Думаю, что да.

О. Пашина― И тоже без шансов.

Н. Сванидзе― Тоже думаю, что без шансов. И тоже правильно делает. В конце концов, капля камень точит.

О. Пашина― Евгению Примакову устанавливают памятник напротив МИДа. Три года прошло с момента его смерти.

Н. Сванидзе― Вот так вот. Я абсолютно ничего не имею против памятника Евгению Максимовичу Примакову. Замечательный человек. Очень порядочный, талантливый, яркий. Борис Ефимович Немцов тоже был очень порядочный, яркий человек.

О. Пашина― Я просто к тому, что власти московские говорят, что еще рано, так мало времени прошло.

Н. Сванидзе― Вопрос исключительно доброй или не доброй воли. Больше ничего. Но это я думаю воля не московских властей, а выше.

О. Пашина― Это «Особое мнение» журналиста Николая Сванидзе.

НОВОСТИ

О. Пашина― В нашей студии журналист Николай Сванидзе. Вы можете задавать ему вопросы, присылать sms на номер +7-985-970-45-45. Твиттер аккаунт @vyzvon. Смотреть видеотрансляцию вы можете на Ютуб-канале «Эхо Москвы». Очень много вопросов про выборы. Например, такой: «Зарегистрированный кандидат в президент Грудинин от КПРФ скрыл свои доходы за рубежом. По закону он должен быть снят с президентской гонки. Как вы думаете, почему этот не сделал ЦИК?»

Н.Сванидзе: Крым сейчас никто не тронет, потому что он сейчас вроде как сакрален до поры до времени

Н. Сванидзе― Ну, наверное, там есть какие-то законные основания не снимать. Но в принципе я думаю, что в основе своей решение по кандидатам в президенты тем, кто был зарегистрирован оно политическое. Потому что это не значит, что оно противозаконное. Просто оно в основе своей политическое. Законам оно, наверное, соответствует. Потому что снять Грудинина было невозможно. Не потому что он Грудинин, на его месте мог быть человек с любой другой фамилией. Он кандидат слева. Он кандидат от КПРФ. Хотя он и не член КПРФ. И снять его это значит оставить без кандидата весь левый фланг большой очень, у нас левая страна. Весь левый фланг российского политического спектра и это даст повод, это делегитимизирует выборы в значительной степени. То есть делегитимизирует победу Путина. А главная цель - это легитимность победы Путина. И потом это даст возможность оппонентам слева обвинить и не только слева, вероятно, обвинить президента Путина в том, что он самого своего опасного конкурента снимает в гонки. Интересно, какую опасность может для Путина представлять любой оппонент. В том числе и Грудинин. Тем не менее, это будет сказано. Поэтому Грудинин, то есть я не знаю, что он должен был бы сделать. Убить, кого-нибудь, изнасиловать. Причем публично. Чтобы с Настей Рыбкой, дай ей бог здоровья, целоваться долго, чтобы его сняли с гонки. У него просто не было шансов быть снятым. Поэтому, конечно, его утвердили. При этом утвердили и господина Сурайкина. По сравнению с которым кандидат от КПРФ либерал просто какой-то западник. Радикального совершенно коммуниста. Его как раз утвердили, чтобы слишком много не набрал Грудинин.

О. Пашина― Система сдержек и противовесов.

Н. Сванидзе― Абсолютно. Грудинина оставили под Путина, Сурайкина оставили под Грудинина. Жириновского оставили, потому что - что с ним делать. Жириновский он и в Африке Жириновский. Он на всю жизнь Жириновский.

О. Пашина― Я все равно не понимаю, зачем нужна такая сложная система, эти все практически театральные амплуа кандидатов, когда понятно, чем дело кончится.

Н. Сванидзе― Именно театральное амплуа. При этом оставили трех кандидатов на либеральном фланге. Собчак, Явлинский и Титов. Чтобы они нейтрализовывали успешно друг друга. Потому что любой оставшийся там кандидат был риск, что он наберет, ну, конечно, не все голоса людей более-менее либерально-оппозиционного толка, но, тем не менее, многие. А так они друг у друга отгрызут. И, в общем, все получат мало. Мне кажется, логика если взять политическую и просто на уровне здравого смысла логику этого решения кадрового, вот оно именно таково.

О. Пашина― То есть, чтобы все просто было красиво.

Н. Сванидзе― Все замечательно.

О. Пашина― Хотя мы понимаем, что даже если снять их всех, все равно выборы состоятся…

Н. Сванидзе― Сняли только абсолютный арьергард. То есть те, кто там и полпроцента не набрал бы. А тех, кто более-менее, так или иначе, в элитах ли, в Кремле ли, в массах ли более-менее популярен, имеет какой-то вес, кто узнаваем хоть кем-то – тех оставили.

О. Пашина― Зачем так убиваются чиновники, тут один в Ульяновской области агитировал, агитировал за Путина, договорился до того, что любой оппозиционер, хоть Навальный, хоть Собчак должны голосовать за Путина. Это все бог с ним, но чиновники не знают, что они не должны участвовать в агитации во время избирательной кампании. Они нарушают закон.

Н. Сванидзе― Ой, они конечно знают. Но ведь все равно хочется как-то отличиться-то. Надо показать же, что ты все-таки, что ты даже не боишься закон нарушить, но в правильном направлении. Ну, пусть тебя пожурят немножко, но сильно ведь не накажут. Он же не против Путина нарушил закон, он нарушил за Путина. Сильно не накажут. А запомнят, что этот парень, он, конечно, может быть дурачок и не надо закон нарушать. Он такой странненький, но он наш ведь. Он наш. И поэтому плохо ему в любом случае не будет. А может быть когда-нибудь будет даже хорошо.

О. Пашина― То есть ему припомнят.

Н. Сванидзе― Припомнят в хорошем смысле. Что был такой клоун, но он такой наш правильный клоун. Я повторяю, это не я его считаю клоуном ни в коем случае. Я считаю его мудрым человеком. Это я как бы неизвестно от чего имени возможную характеристику даю.

О. Пашина― Очень много вопросов про Настю Рыбку. Фигурантку расследования Навального. Спрашивают: почему она такая дерзкая. Ее быстро съедят, а может быть у нее надежная крыша и кто это. Не Навальный же.

Н. Сванидзе― Боже мой, ну откуда я знаю, какая крыша у Насти Рыбки.

О. Пашина― Она сама по себе такая дерзкая или все-таки кто-то…

Н. Сванидзе― Точно не я ее крышую. Юным девушкам красивым свойственна дерзость.

О. Пашина― И она любит шутить просто.

Н. Сванидзе― Может быть у нее хорошее чувство юмора.

О. Пашина― Понятно.

Н. Сванидзе― Она меня не уполномочила от себя что-то на этот счет…

О. Пашина― Как вы полагаете, наблюдя за ситуацией.

Н. Сванидзе― Девушка смелых поступков. Дерзких. Может быть, она решила, что это будет ей интересно. Вот так раскрутиться.

Н.Сванидзе: У нас на всю науку меньше бюджетных средств, чем в Америке на один университет

О. Пашина― Она ничем не рискует?

Н. Сванидзе― Я надеюсь, что нет. Я не желаю ни в коем случае зла Насти Рыбке. Как никому другому впрочем.

О. Пашина― Я имею в виду исключительно по закону. За клевету.

Н. Сванидзе― Вероятно, она думает, что она может как-то что-то доказать. Возможно и это.

О. Пашина― Вообще она сказала, что пошутила.

Н. Сванидзе― Тем более.

О. Пашина― А если ты пошутил, тебя обвинили в клевете, ты сказал, что ты пошутил, тебе ничего не будет.

Н. Сванидзе― А это шутка. А я пошутил.

О. Пашина― Как по закону.

Н. Сванидзе― А меня изнасиловали. А я пошутила.

О. Пашина― И суд говорит, ничего страшного. Смешно.

Н. Сванидзе― Веселая девушка, конечно.

О. Пашина― У меня какой-то грустный наверное вопрос…

Н. Сванидзе― Особенно веселые шутки про групповое изнасилование. В чем она собственно и обвиняла.

О. Пашина― О, да. Хорошо. Это не столь важно. Грустный вопрос. Про Илона Маска и запуск ракеты. Почему мы так не можем или не хотим. Тут блогер Виталий Егоров, который пишет на тему космонавтики, так написал: «Если бы у нас предложили идею запустить «УАЗ Патриот» на ракете, это вызвало бы какие угодно реакции, вплоть до уголовных дел о нецелевом расходовании бюджетных средств. Вместо воодушевления и сбора миллионов зрителей у экранов». Почему у нас так изменилось отношение к этой теме.

Н. Сванидзе― Слушайте, у нас на всю науку меньше бюджетных средств, чем в Америке на один университет. Откуда у нас бабки, во-первых, надо быть гением Илоном Маском. Во-вторых, нужно, чтобы это все финансировалось. И не разворовывалось то, что финансируется. У нас гораздо несопоставимо, на порядки меньших размеров финансирование науки, еще к тому же и разворовывается из этого половина. Значит, сколько остается это вообще только съездить с Настей Рыбкой куда-нибудь отдохнуть. Больше ни на что денег уже нет. Это первый фактор. Второй фактор – у нас талантам трудно реализовывать себя. И хотя сказал Игорь Иванович Шувалов, наш вице-премьер, что мы более талантливы, чем американцы, измеряя степень талантливости того или иного народа, но, так или иначе, наши талантливые люди, не имея возможности сплошь и рядом реализовать здесь свои таланты, уезжают туда, к бездарным американцам. И реализуют свои таланты там. Видимо, на их фоне. И там получают Нобелевские премии, там запускают ракеты. А здесь, ведь вопрос не только в талантливости, все народы, так или иначе, талантливы.

О. Пашина― А зачем он вообще это сказал?

Н. Сванидзе― Потому что нечего больше сказать.

О. Пашина― Как-то ответить на запуск.

Н. Сванидзе― Да, это наш ответ на запуск.

О. Пашина― Симметричный.

Н. Сванидзе― А мы зато талантливые.

О. Пашина― И красивее.

Н. Сванидзе― И красивее гораздо и умнее. Вот, собственно, так. И даже неясно, если бы сказал, что умные - в одну сторону, талантливые - в другую, даже трудно было бы сказать, в какую сторону нам идти.

О. Пашина― Что мне, разорваться что ли.

Н. Сванидзе― Действительно.

О. Пашина― У нас нет денег на космические программы, но можно же выехать на энтузиазме. А энтузиазма тоже нет. У нас раньше был космос и балет. Теперь космос мы как-то забыли.

Н. Сванидзе― Нет, что такое энтузиазм. Энтузиазм это вещь государственная.

О. Пашина― Когда тебе внушают с утра до ночи, что это важно, это прекрасно, это нужно. Ты говоришь, да ладно, не нужны мне ваши деньги, я буду работать за идею.

Н. Сванидзе― За идею чего?

О. Пашина― Полета на Марс.

Н. Сванидзе― Ну хорошо. Давайте тогда если есть идея полета на Марс, давайте проводить какие-то эксперименты. Нужны какие-то идеи. Эти идеи нужно крутить вокруг в разных лабораториях, разных научных центрах. Не секретить эту идею, если она появляется, не прятать ее немедленно под кровать глубоко, чтобы ее нельзя было найти. Под матрас. Не дай бог из этой идеи может получиться новый пулемет. А американцы у нас эту идею украдут и сами сделают этот пулемет. Вот сейчас так не делается. Потому что эта идея бросается. Потому что может выйдет пулемет, а может выйдет магнитофон. А может выйдет айфон. А может ракета. Бог его знает, что из этого выйдет. Но на всякий случай секретится. И там под матрасом это все гниет, покрывается пылью, ржавеет. А если это бросить в открытую разработку, в разные научные центры, где люди будут вертеть мозгами, из этого выйдет и то, и другое, и третье. У нас привычка еще с тех самых времен любимых все секретить. Потому что мы со всеми находимся во враждебных отношениях. Наука не может идти по пути секретности. У нас сейчас в шарашках уже ничего не изобретешь. Как Королев в свое время. В шарашке работал в лагере. У нас сейчас вот так уже ничего не изобретешь. Нужно, чтобы очень многие люди, ученые разных направлений работали. Делились в научных открытых совершенно публикациях. В научных журналах. Во всем мире. А вот эта суперсекретность, паника на почве задач, связанных с национальной безопасностью…

О. Пашина― То есть у нас железный занавес здесь.

Н. Сванидзе― Она приводит в результате к понижению уровня этой национальной безопасности. Потому что есть риск таким образом просто очень серьезного технологического отставания.

Н.Сванидзе: У нас привычка все секретить. Потому что мы со всеми находимся во враждебных отношениях

О. Пашина― У нас просто какая-то программа сейчас «Наука и религия». Потому что у меня вопрос про историю в Краснодарском крае. Где студент то ли потушил сигарету об икону, то ли не делал этого, тем не менее, его очень быстро поймали. Вычислили. Задержали за неповиновение полиции. Это перехлесты на местах или действительно некрасивый поступок, за который надо отвечать.

Н. Сванидзе― Ну естественно тушить сигарету об икону это очень некрасиво.

О. Пашина― Он говорит, что я не делал это просто фотомонтаж. Коллаж. В социальной сети.

Н. Сванидзе― Нет, он его вбросил в социальную сеть.

О. Пашина― Да.

Н. Сванидзе― Плохо, что вбросил. На мой взгляд, это плохо. Надеюсь, что наказание не будет очень жестким и свирепым. Но, конечно, в принципе если, честно говоря, я абсолютно не сторонник закона об оскорблении чувств верующих. Потому что под него можно подвести что угодно и кого угодно. Девушка в коротком платье оскорбляет чувства верующих. Молодой человек, который читает Дарвина, оскорбляет чувства верующих. Все оскорбляют чувства верующих. Но, конечно, подобного рода надругательства над иконой, а это надругательство, к сожалению, это очень плохой поступок.

О. Пашина― И снова про выборы. Андрей из Москвы пишет: «В детсаду у жены в Московской области обязали каждого воспитателя привести на участок по пять человек, где хотите, там и берите. Если нет – будут проблемы. Прокомментируйте, пожалуйста».

Н. Сванидзе― Не понял.

О. Пашина― В детсаду у жены каждого воспитателя обязали привести на участок по пять человек.

Н. Сванидзе― На какой участок?

О. Пашина― На избирательный. На выборах президента. Если не приведете – будут проблемы.

Н. Сванидзе― Ну, это я бы сказал уголовное наказание просто. Административное как минимум. Сейчас нужно посмотреть, что там есть в КоАП на эту тему. Но это попытка насильственно заставить людей голосовать. Это конечно противозаконно, несомненно.

О. Пашина― То есть что делать жене Андрея из Москвы.

Н. Сванидзе― Я думаю, что жене Андрея из Москвы, если не боится, нужно направлять этот материал в ЦИК.

О. Пашина― Это «Особое мнение» журналиста Николая Сванидзе. Мы прощаемся с вами, всего доброго, до свидания.