Андрей Кураев - Особое мнение - 2017-11-08
А.Нарышкин
―
Всем здравствуйте! Меня зовут Алексей Нарышкин, сегодня со своим особым мнением дьякон Андрей Кураев. Приветствую вас.
А.Кураев
―
Добрый вечер.
А.Нарышкин
―
С Украины, если позволите, начнем. Появились сегодня сообщения, ну, тревожные, не тревожные (кому как) про то, что Украина, вроде как, собирается прекратить дипломатические отношения с Россией, разорвать их. Потом последовало опровержение, и это не помешало политикам внутри нашей страны выступать с различными резкими заявлениями.Я вас хочу спросить про роль церкви. Почему церковь, по-моему, не сделала ничего для того, чтобы помирить Киев и Москву?
А.Кураев
―
Так. Ну, давайте, все-таки, начнем с другого. Я впервые в этой студии со времени покушения на Татьяну Фельгенгауэр, и поэтому хочу пожелать ей скорейшего выздоровления.
А.Нарышкин
―
Конечно.
А.Кураев
―
Дай бог ей здоровья. Поправится, чтобы всё было нормально. И Татьяна, до новых встреч в этой студии.Так, ну а что касается украинской тематики. Вы знаете, церковь, все-таки, пробует позиционировать себя как миротворец в этой украинской тематике. Вопрос, эффективно это или нет, это другой вопрос, да? Но во всяком случае, ну, Патриарх сделал несколько жестов, Патриарх Кирилл таких, примирительных. И митрополит Киевский Онуфрий со своей стороны.
Напомню, что, скажем, когда на каком-то светском празднике государственном украинском президент Порошенко произнес что-то такое зажигательное по поводу героев антитеррористической операции, зал встал в овациях и митрополит Онуфрий остался сидеть. Не стал аплодировать этому. Ну, в той ситуации это поступок.
Аналогично я помню, Собчак вспоминал, что когда на Съезде народных депутатов СССР, еще на первом после горячей речи какого-то комсомольца-афганца зал встал и начать аплодировать «Ленин, партия, комсомол», Собчак заметил, что митрополит Алексей, будущий Патриарх не встал и остался сидеть, и Собчак это, вот, навсегда в своей жизни сохранил как поступок.
С нашей стороны Патриарх Кирилл не пришел на совместное заседание Совета Федерации, обеих палат, когда провозглашался акт о присоединении Крыма и Севастополя к Российской Федерации. До сих пор, надо сказать, церковные структуры, которые действуют в этом регионе, по документам являются структурами украинской православной церкви. То есть, может быть, они тайно переоформлены в российские, но официально на их бланках и так далее они украинские, и по-любому митрополит крымский Лазарь – член Синода киевского, а не московского. И реально принимает участие в его работе.
Ситуация, на самом деле, достаточно традиционная. Не надо здесь особо удивляться чему-то, волосы надо вернуть на голову, чтобы они стояли дыбом. Дело в том, что, собственно, во-первых, все средние века у нас постоянно одно княжество воевало против другого, что не мешало существованию единой, все-таки, церкви с единым митрополитом Всея Руси, когда он был в Киеве или когда во Владимире, или в Москве, при этом называясь всё равно киевским. Московских митрополитов никогда в истории не было до петровских времен. Поэтому даже когда там митрополит Макарий или иные во времена Ивана Грозного, у них кафедра была в Москве, они всё равно назывались формально всероссийскими без упоминания. Потому что киевская кафедра уже была занята, вот. Но они, чтобы не терять ее, всё равно московскими не назывались. Всероссийские без названия какого-то города.
Ну, католическая церковь, уж вся история Западной Европы полна примеров войн католических стран между собой, что, однако же... В конце концов, Вторая мировая тоже там. Католическая Австрия пусть в составе Германии воюет против не менее католической, во всяком случае, Франции (это уж точно).
А.Кураев: Церковь, все-таки, пробует позиционировать себя как миротворец в украинской тематике
А.Нарышкин
―
Прошу прощения. Вы как будто сейчас подводите к тому, что церковь никогда никого не могла примирить, никогда не могла остановить войну и поэтому в данном случае, когда мы разбираем конфликт, связанный с Украиной, тоже было бы странно надеяться на что-то.
А.Кураев
―
Место для чуда всегда может быть.
А.Нарышкин
―
Вот.
А.Кураев
―
По крайней мере, любой если не школьник, то студент знает, что именно диалог с Римским Папой убедил готов не уничтожать Рим, не дожимать его до конца. Когда Рим капитулировал перед готской армией, ну, хотя бы чтобы не грабьте всё, не уничтожайте всё, да? То есть были такие, мягкие условия примирения.И потом, конечно, были конфликты, когда вмешательство церкви помогало их до некоторой степени погасить. И в том числе и в истории Средневековой Руси были конфликты, которые были вмешательством церкви притушены, да? Это миротворческая миссия Сергия Радонежского, который действовал как заправский папский нунций, то есть налагал он, не будучи епископом, налагал интердикты на целые города: «Все храмы приказываю закрыть, пока там не примиритесь с московским князем и так далее перед лицом общей угрозы и прочее».
Так что было такое, но, все-таки, это скорее как чудо и оценивается. Вот. Считать, что так... Ну, понимаете, это естественно. И крестьянин бросает зернышко весною в землю, не всегда уверен в урожае.
А.Нарышкин
―
Ну, вот, послушайте. Кирилл – фигура влиятельная. Владимир Путин у нас человек верующий. Кирилл почему не придет?.. Ну, я не знаю, как может выглядеть эта встреча. Почему Кирилл не придет к президенту и не скажет «Дорогой, давай вот это прекратим. Люди гибнут»?
А.Кураев
―
Чего-то не сделано, да? Что-то сделано не так. Это несомненно. Но в целом, всё же, ну вот я говорю, церковь в целом наша в этом конфликт не находится в числе разжигателей.
А.Нарышкин
―
То есть по нашим временам это уже хорошо.
А.Кураев: «Матильда» - это хорошая операторская работа, хорошая работа костюмера, вот, пожалуй, и все достоинства
А.Кураев
―
По нашим временам это уже неплохо, да. То есть люди, там, третьего уровня порою делают какие-то жесты и заявления, которые могут интерпретироваться как вполне партийные и поддержка именно одной стороны. Но на официальном высшем уровне, все-таки, этого не происходит. Вот. И опять же, структуры нашей же церкви на Украине - они делают много, чтобы доказать свою лояльность своей нынешней державе. Там, собирают гуманитарную помощь в том числе и для семей солдат антитеррористической операции и так далее, и тому подобное. Некоторые священники даже государственные награды от Порошенко за это получают. При этом парадокс, что в одной и той же какой-нибудь Донецкой епархии есть священники, которые помогают ополченцам, есть священники, которые помогают их противникам. И это всё даже не то, что в одной церкви, а в одной епархии.
А.Нарышкин
―
Я вас хотел спросить... Тут выяснилось случайно перед эфиром, пока вы не были у нас в студии несколько недель, может быть, состоялась премьера фильма «Матильда», и вы сейчас перед эфиром мне сказали, что, оказывается, «Матильду» посмотрели довольно давно, еще тогда, когда, может быть, даже Наталья Поклонская на этот счет так не возбуждалась. В итоге ваша оценка? Возможно, вы уже в интервью рассказывали про этот фильм. Ваши собственные впечатления?
А.Кураев
―
Ну да уж. На волнах «Эха» я раза 3 минимум об этом рассказывал. Ну, скажем так, это не тот фильм, который стал бы держать в своей домашней видеотеке. То есть, вот, какого-то... Хорошая операторская работа, несомненно. Хорошая работа костюмера. Ну, вот, пожалуй, на этом перечень достоинств для меня, пожалуй, на этом и кончится.Конечно, этот фильм запомнится политической интригой вокруг него. А интрига эта еще и после премьеры, она особо остро закрутилась, как ни странно, потому что когда фильм вышел в широкий прокат, я думаю, открылся секрет Полишинеля, что фильм, на самом деле, работает в пользу романовско-монархического мифа. Он не антиромановский, а наоборот.
А.Нарышкин
―
То есть как так?
А.Кураев
―
Ну, это сладкая конфетка про Романова, вы что!
А.Нарышкин
―
И?
А.Кураев
―
Это всё хруст французской булки.
А.Нарышкин
―
Нет, у меня... Может быть, я под каким-то неправильным углом смотрю? У меня ощущение, что, вот, фильм вышел, ходят россияне смотрят на фильм, пишут много негативных отзывов и всё, и всё пропало. И Учитель куда-то исчез из публичного поля, и Наталья Поклонская как-то сдулась, и всякие какие-то религиозные фанатики усмирились.
А.Кураев
―
Вот, поймите, если, вот, обычный человек пойдет не очень увлеченный, погруженный в глубины нашей национальной истории, и не из тех людей, которые с Патриархией сверяют календарь своей жизни, читать мне эту книжку или нет, ходить в это кино или нет... Обычный человек зайдет, и его мнение о Николае Втором и его семье скорее станет лучше, чем было.Понимаете, конечно, если брать некую архивысокую абсолютную планку, что...
А.Нарышкин
―
Прошу прощения, небольшой перерыв сейчас сделаем, и с этого места продолжим. Андрей Кураев в нашем эфире.РЕКЛАМА
А.Нарышкин
―
Продолжается эфир «Эха Москвы», дьякон Андрей Кураев сегодня со своим особым мнением. Мы с вами перед перерывом начали про «Матильду». Вы считаете, что история только, может быть, начинает как-то закручиваться вокруг этого фильма?
А.Кураев
―
Просто дело в том, что если, конечно, смотреть этот фильм глазами человека, который весь в таком царебожническом мифе, то, конечно, это несоответствие высочайшему полубожественному стандарту. Вы понимаете, есть 2 типа житий святых, 2 сюжета. Первый, что святой с детства был необычным вундеркиндом, киндер-сюрпризом, он по средам и пятницам в постные дни молока не пил, грудь у мамки не сосал, с детишками-ровесниками в игры не играл и таким юным старцем был с младенческих лет. Второй вариант жития противоположный, что был сорвиголова, но вдруг у разбойника лютого совесть господь пробудил, да?И вот очень хочется жизнь Николая Второго видеть именно в канве первого сюжета, что он всегда был святым и так далее.
А.Нарышкин
―
Идеализировать.
А.Кураев
―
Напомню, он канонизирован как страстотерпец, даже не как мученик. И было подчеркнуто в 2000 году, когда его канонизировали, что он канонизируется за свои страдания после ареста, да? То, что он не озлобился. За это. А не за образ правления.Вот, я тут даже на днях читаю на одном православном сайте, который слывет интеллигентным таким, почти либеральным, журнал «Фома», читаю статью на эту тему. Говорится о том, что вот там опять в конце кончается соплями о том, что царь Николай – он такой замечательный выбор сделал, выбор был между тем, чтобы стать похожим на карикатуру на него (его обзывали Николаем Кровавым в революционной прессе), но он же отказался от этого и пошел мученическим путем и так далее.
Я это прочитал, у меня естественный вопрос к автору: простите, а где это Николай Второй отказался от расстрелов? Он приказывал. Генерал Хабаров, командующий Петроградским военным округом говорит, что такой приказ он получил от Николая, но солдаты отказались выполнять, да?
Он приказывал генералу Иванову собрать спецкорпусы и двинуть на Петербург. И опять же, это не удалось Иванову – только одну роту он нашел, согласную на это, не более того.
То есть, вот, момента, чтобы о Николае сказали «У него была возможность, а он остановился», такой-то минуты не было. Это всё равно, что сказать человеку, у которого уже переломаны руки и ноги, «А ты чего не дерешься?» - «А, вот, не хочу».
В данном случае не по его воле руки и ноги административно-военные были ему переломаны, да? Это, может быть, всё плохо для России кончилось. Это другой вопрос (исторические предпосылки и последствия, и так далее), но вновь говорю, здесь не было минуты жертвенного самоограничения своей власти «Я отказываюсь от того, что у меня есть, то, что я считаю, что у меня есть, потому что я не хочу проливать кровь». Вот такой минуты в его биографии я при всем при том не вижу, да?
Потом у него было полтора года для ежеминутного выбора, но уже другого, выбора внутри него самого – мечтать ли о мести? Ниспосылать ли всякие кары хотя бы мысленно на головы своих, там, предателей, палачей, охранников и так далее, да? Судя по всему, этого не было, за это мы ему кланяемся. Но это не означает, что предыдущая его жизнь – она состояла только из ангелочков и розочек благоухающих.
Поэтому, конечно, если считать вот так, что он с детства был богоизбранный отрок, который в благочестии прожил свою жизнь, тогда, конечно, «Матильда» будет возмущать. Но обычный гражданин Российской Федерации совершенно иначе относится к Николаю Второму, если вообще как-то относится (скорее всего, никак не относится). И поэтому, посмотрев этот фильм, он увидит что? Он увидит молодого человека, который мечется между двумя любовями своими, и выбирает, в общем-то, правильную, да? Ну, тоже почти у каждого была такая ситуация. Вот, верен должен быть одной женщине, а влюбился в другую, да? И поэтому мужики понимающе к этому относятся, женщины тем более рады данному слову. То есть ничего негативного, собственно говоря. Напротив, очень человечно. А всё остальное очень красиво. Как красиво жили.
Когда мы смотрим, мечтаем о прежних веках, мы почему-то все себя графьями и герцогинями мыслим. Никто из попаданцев почему-то не хочет помыслить себя просто крестьянином каким-то там, да? Рядовым каким-то кнехтом и так далее. Все сразу в графья метят, да? И не вспоминают, как реально тяжело бывало людям в прошлые века.
Я, вот, буквально сегодня поэтому поместил у себя в блоге рассказ одного монаха из прошлого миллениума начала XI века, где он рассказывает о каннибализме во Франции. Целый год шли ливни, неурожай, ничего не родилось, земля залита водой и просто люди раскапывали свежие могилы, были страшные случаи, что каннибалы – они просто кладут какие-нибудь яблочки или конфетки, пряники для детишек, и если ребенок подходит, то его ловят и съедают.
Когда эта книга была издана в свое время на французском языке (это, естественно, на латыни или старофранцузская хроника была XI века), то серьезно в прессе Франции поднялась дискуссия, а можно ли вообще такие вещи публиковать? Это аморально, понимаете (такие рассказы).
В средние века они разные, да, и прошлые века вообще нашей жизни. Как и современность – она разная. Собственно, этой разности в каком-то смысле в этом придворном фильме, где вся жизнь сплошной бал, вот этого как раз нет. И вот поэтому я говорю, что это чисто реклама монархически-романовского мифа.
А.Нарышкин
―
Про революцию, да? 100 лет отмечали. Достаточно ли говорят и правильно ли говорят, так если в целом посмотреть на публикации, на эфиры, на какие-то заявления политические? Может быть, как-то надо жестче относиться к этому событию, надо критичнее выступать?
А.Кураев
―
Вы знаете, как ни странно, самый интересный проект, который мне попался на глаза в связи с этой датой, это весь год этот проект реализован был на ныне закрывающемся канале Царьград. Православный телеканал, монархический, Малофеев его хозяин. Сейчас вот только на этой неделе главная новость – он оттуда уходит и, судя по всему, закрывается этот канал, и он будет присоединен к каналу Корчевникова Спас.Да, так вот на этом канале у них каждую неделю выходила серьезная, там, часовая программа, анализ, вот, день за днем 1917-й год, что происходило в это время. С хорошими историками, без какой-то агитации...
А.Кураев: Патриарх прямо говорит, что основная вина за революцию – это интеллигенция
А.Нарышкин
―
Часовая?
А.Кураев
―
Часовая каждую неделю. Это, действительно, было интересно. Вот.А в целом, мне кажется...
А.Нарышкин
―
Ну, Царьград – это прям нишевый совсем охват-то.
А.Кураев
―
Да-да-да. И тем не менее, если он закроется, мне будет его не доставать. Хотя, это по многим позициям они мои оппоненты там и так далее, но тем не менее. В нем есть какая-то такая живость и неказенность (это есть).В целом же я думаю, что как раз реакция недостаточна. И... Ну ладно, за Академию наук я уж не буду решать, что она должна делать в таких случаях...
А.Нарышкин
―
А что она могла бы сделать, кстати?
А.Кураев
―
Ну, я думаю, что серия серьезных конференций, публикаций должна была бы быть.
А.Нарышкин
―
А это стал бы кто-то читать?
А.Кураев
―
Ну, думаю, что да.
А.Нарышкин
―
Ну, вот...
А.Кураев
―
Но здесь, опять же, это хороший повод даже из госбюджета, из различных фондов взять гранты на серьезный и очень даже пусть и нишевые, и узконаправленные исследования.
А.Нарышкин
―
Ну хорошо, Академия наук упустила момент. Что можно было бы?..
А.Кураев
―
Нет, я не знаю, упустила или нет, потому что, во-первых, еще не всё вышло, а, во-вторых, далеко не всё я видел, да? Поэтому я не буду ставить оценку.
А.Нарышкин
―
Хорошо.
А.Кураев
―
Но, вот, для меня особенно болезненно, конечно, это то, как эта дата преломляется в проповедях моего Патриарха Кирилла. Он обещал еще в начале года, что он постоянно к этой теме будет возвращаться. Возвращается. Но, собственно говоря, тезис его ровно тот же самый, что в нынешних телесериалах типа «Демона революции». То есть революция как продукт импорта или экспорта откуда-то извне. То есть несомненно, в устах Патриарха, что это экспорт, который навязан традиционному российскому обществу, которое в его речах было, ну, вообще такое благочестивое православное до революции, а, вот, интеллигенция начиталась западных книжек и, понимаете ли, к сожалению, обманула народ своими миражами, повела за собой.То есть Патриарх прямо говорит, что основная вина за революцию – это интеллигенция. То есть, понимаете, к этой формуле...
А.Нарышкин
―
А это не разжигание?
А.Кураев
―
Вы знаете, ну, как бы вот, по его проповеди на, вот, Казанскую 4-го ноября в День народного единства, он произнес в проповеди, что там только одного слова не хватало – «жиды». То есть жиды, интеллигенты, студенты – это обычно так черносотенная пресса формулировала, кто делает революцию, да? Вот, Патриарх этого слова не сказал, но первый и второй телеканалы за него договорили, добавили фильмом про Парвуса и про Бронштейна (Троцкого).Но в любом случае, понимаете, если возвращаться именно к вот этой модели «Интеллигенция виновата», ну, первое, что я скажу, интеллигенция это знает. Русская интеллигенция это знала еще до революции. И знаменитый сборник (НЕРАЗБОРЧИВО), еще в 1907 году вышедший, потом в 1918 году сборник «Из глубины» – почти те же авторы (там и Бердяев, Франк, Струве и так далее), многие из них бывшие марксисты, которые говорят именно об этой вине интеллигенции. И в русской религиозной философской мысли и социологической мысли это очень хорошо понятно у того же Семена Людвиговича Франко. Он называет это «ересь утопизма». Утопизм, да, он говорит, это такая болезнь наша национальная, это вера в то, что если у меня в руках оказалась хорошая книжка, которая нам понравилась, то я считаю, что если с этой книжкой в руках мне бы еще и кресло царя, то я за 48 часов сделаю человечество счастливым.
И, вот, в этом особенность России, что у нас утопии имеют привычку сбываться, начиная, может быть, с князя Владимира. Первая утопия, когда Евангелие такой (НЕРАЗБОРЧИВО) оказалось. Потом это, конечно, царь Алексей Михайлович. Он с (НЕРАЗБОРЧИВО), уставом православного благочестия, домостроем: «Сейчас всех заставим быть благочестивыми».
Реакцией оказалась уже голландско-немецкая утопия его сыночка. Потом, конечно же, уже утопия большевиков. Потом 500 дней Явлинского и так далее, и тому подобное. То есть такая, вот, влюбчивость в книгу, в некую красивую картинку – вот это, действительно, некая наша национальная черта. Это, правда, есть.
А.Нарышкин
―
Дьякон Андрей Кураев сегодня со своим особым мнением, скоро вернемся в эфир.НОВОСТИ
А.Нарышкин
―
Продолжаем наш эфир, дьякон Андрей Кураев сегодня со своим особым мнением в студии «Эха Москвы» и канала RTVi. Про революцию давайте разговор продолжим. От Владимира Путина каких-то жестких оценок, критичных оценок не последовало в связи с этой годовщиной. Должен он высказывать какие-то опять, вот, не знаю там, расставить точки над «i»?
А.Кураев
―
Почему? Как раз мы точку зрения президента услышали, увидели. Это вот эти 2 сериала про революцию, которые показывают 2 федеральных телеканала.
А.Нарышкин
―
А, он заказчик?
А.Кураев
―
Безусловно. Понимаете, вот, я сегодня уже упоминал о таком существовании жанра литературы как «жития». Вот, жития святых абсолютно достоверны только в одном отношении – житие святого абсолютно точно передает мнение своего автора о том, как с его точки зрения должен был поступать его персонаж. Да?
А.Кураев: Я не мыслю себя в роли учителя российской оппозиции
А есть антижития, памфлеты, да? Там оно логично, да? Они тоже... Любой памфлет, карикатура точно передает мнение заказчика о том, вот, о ком эта карикатура написана.
Вот, в данном случае эти 2 сериала – они точно передают точку зрения Кремля о своих критиках. Да? То есть понятно, что это фильмы про сегодня, не про то, что 100 лет назад было. То есть материал столетней давности не более, чем повод для того, чтобы это презентовать, да? А, в общем, нам рассказали про цветную революцию. Киселёв потом для особо тупых специально пояснил, что это первая цветная, то есть красная революция, да?
Соответственно, рецепты этих цветных революций с точки зрения Кремля – они очень простые. То есть это, вот, всё внешние разведки, внешние силы через агентов влияния и прямых платных агентов. Они, вот понимаете ли, будоражат народные массы, которым очень хорошо при нынешнем царе-батюшке, на самом деле.
А.Нарышкин
―
Но если так, то это же какая-то паранойя. Не ваша, а кремлевских обитателей, если Владимир Путин через телевизор пытается донести до россиян опасность оранжевых революций, тем более в такой художественной форме.
А.Кураев
―
Не только через телеэкран – через Патриарха Кирилла, например.
А.Нарышкин
―
Ну да.
А.Кураев
―
И много у него таких каналов. Информация есть, что он думает про своих критиков.
А.Нарышкин
―
Но патологический страх-то уже какой-то, мне кажется. Нездоровый.
А.Кураев
―
Ну, я не знаю. Я не психиатр, я не буду ставить каких-то диагнозов. Но, все-таки, знаете, скажем так, правителям бывает полезно знать, что про них думает народ, но и народу бывает полезно знать, что про него думают правители.
А.Нарышкин
―
События вокруг Вячеслава Мальцева, который несколько лет говорил про то, что 5 ноября 2017 года случится революция. И, в общем, мы на прошлой неделе наблюдали и задержания, и какие-то обыски. Сам этот Мальцев сегодня, кстати, в эфире «Эха Москвы» был днем. Сам он еще летом, по-моему, из страны уехал.Вот эта история с человеком, который кричит про революцию (его сейчас сравнивают с паном Гапоном), она, например, представителей российской оппозиции чему должна научить?
А.Кураев
―
Ох. Просто я не мыслю себя в роли учителя российской оппозиции. Мальцев, конечно, никогда не был моим персонажем, как-то совершенно просто вне поля моего зрения. Вот. А в данном случае какая-то, ну... Поскольку я его совсем не знаю, поэтому могу считать его идиотом, да? А может быть, действительно, провокатор. Платный или нет, не знаю. Ну, вот.
А.Нарышкин
―
Обе точки зрения – они распространены.
А.Кураев
―
Я даже выбирать между ними не хочу.
А.Нарышкин
―
Знаете что? Я хотел вас спросить тему...
А.Кураев
―
Но именно такие оппозиционеры – это, опять же, это мечта власти.
А.Нарышкин
―
Ну, это в подтверждение версии о том, что он мог быть провокатором. Такой идеальный революционер.
А.Кураев
―
Они нашли друг друга.
А.Нарышкин
―
Забавно, да. Скажите мне, пожалуйста, про сексуальные домогательства. Знаете прекрасно эти скандалы американские с Кевином Спейси и продюсером Харви Вайнштейном. По-вашему, есть ли срок давности у сексуальных домогательств? Вот, человек пострадал от этого, грубо говоря, 30 лет назад, и сейчас он смотрит на некую, может быть, телезвезду, просто состоявшегося человека-бизнесмена. Имеет ли смысл поднимать, ворошить прошлое?
А.Кураев
―
Знаете, по тому, что доносится до моих ушей об этих скандалах, там как-то теряется уже грань между проявлением нормального и здорового мужского интереса к девушке и тем самым харрасментом.
А.Нарышкин
―
Ну, там не только к девушке.
А.Кураев
―
Да. Ну, про этих я не говорю.
А.Нарышкин
―
Ну да.
А.Кураев
―
Но опять состав преступления, да? То есть, вот, удивительно, да? Сначала обществу навязали модель «Будьте стерильно религиозны в публичном пространстве, чтобы никакая ваша религиозная идентичность в глаза не бросалась», да? А теперь нужно еще и сексуально индифферентным, сексуально стерильным в социальном пространстве, в общении с другими людьми, да?Да. Ну, это, может быть, мечта 16-летних, да? Но навязать это молодым и тем более наказывать людей за то, что они были молодыми, в этом есть что-то бесчеловечное.
Вот, Патриарх Кирилл мудро в недавней своей проповеди говорит о том, что...
А.Нарышкин
―
Он и об этом говорил?
А.Кураев
―
Нет, он говорил о гаджетах и роботах, которые хотят завоевать человечество. Вот такое ощущение, что... Как это? Не потому что...
А.Нарышкин
―
А, вот, такое ощущение даже... Вы просто несколько раз уже сегодня ссылались на Патриарха Кирилла. Такое ощущение, что Патриарх против прогресса, вот даже в связи с этим заявлением. Он против такого, открытого мира, глобального мира, мира без границ.
А.Кураев
―
Я не думаю, что он согласился бы с этими формулами. Ну, это всё, на самом деле, очень неоднозначно. Что значит прогресс? То есть, во-первых, я сам не поклонник мифа о прогрессе.
А.Нарышкин
―
Ну, я помню, он социальные сети критиковал.
А.Кураев
―
Ну, а кто же их не критикует?
А.Нарышкин
―
Вы их не критикуете уж точно, работая, присутствуя в социальных сетях довольно активно.
А.Кураев: Если царь с детства был богоизбранный отрок,тогда, конечно, «Матильда» будет возмущать
А.Кураев
―
Ну, просто я не лезу в чужие блоги, да? И поэтому... Да.
А.Нарышкин
―
А.
А.Кураев
―
А так, конечно, понятное дело, что, конечно же, это вирус, конечно, эпидемия и так далее. И много негативных последствий – это понятно, да? Даже не хочется об этом говорить.Вы знаете, есть замечательная формула Андрея Вознесенского «Все прогрессы реакционны, если рушится человек». Вот.
И вот от мифа о прогрессе, действительно, надо избавиться. Не надо смотреть в будущее с беспросветным оптимизмом, что, вот, всё обязательно будет хорошо. Знаете, мой любимый анекдот на эту тему звучит так, что мальчик подходит к папе, говорит «Пап, слушай, вот, мне часто доводится слышать такие слова «Вот, всё будет хорошо. Вот, не переживай, всё будет хорошо». А я не могу понять, а как это? Вот, как это, когда всё хорошо? И когда это вот всё, наконец-то, будет хорошо?» Отец говорит «Ну, сынок, ну, ты уже большой, ты должен понимать: все люди однажды умирают, и ты умрешь. И, вот, понимаешь, вот, гроб с твоим телом повезут на кладбище, а там уже будет могилка вырыта, яма такая, да? И бригада могильщиков будет гроб твой опускать туда. И когда они будут опускать, то старший могильщик скажет младшему «Слушай, левый конец чуть-чуть выше. Так, сейчас вот по центру, вот, нормально, ну, вот, всё хорошо».
Так что... Предостережение о том, посмотрите, куда идет эта дорога, что там за поворотом, это нормально. А не кричать «Топи на газ! Давай вперед! Не важно, что за поворотом!» Так что поэтому если человек выступает против каких-то аспектов прогресса и ставит вопрос о цене для человека, чем придется поступиться перед лицом какой-то навязчивой рекламной кампании перемен, это нормально, это как раз показывает, что у человека есть здравый смысл.
А.Нарышкин
―
Я не знаю, это про прогресс история или про какую-то толерантность, которая, возможно, зашла далеко? Про Германию новость. В свидетельствах о рождении, выданных в Германии, теперь появится третий пол. Разработать соответствующие поправки в законодательство обязал парламент федеральный конституционный суд, поправки, вводящие третий вариант в графе «Пол» в Свидетельствах о рождении должны быть разработаны до конца следующего года.Третьим вариантом пола может стать интерсекс, разный или другое позитивное определение пола, - постановил суд.
Что это? Вот, это же тоже, получается... Слушайте, это такая некая идеальная Европа для тех, кто здесь критикует Европу. Для федеральных каналов, для Владимира Путина.
А.Кураев
―
Я думаю, что всё это жутко консервативно, на самом деле.
А.Нарышкин
―
В смысле?
А.Кураев
―
И очень мракобесно. Нет, по-настоящему радикально – это когда людям предложат выбор, считать себя человеком или нет? А чего вы всех загоняете в одну идентичность? Какая твоя раса? Вот, люди, посмотревшие «Звездные войны», могут... Пусть определятся сами. А кто-то, может, захочет быть чужим, кто-то хищником, а кто-то просто напишет «Белочка».
А.Нарышкин
―
Ну, есть?.. Хорошо, есть понимание, почему Германия этим занимается? Почему там нет, скажем так, сил, которые могли бы встать, например, и, не знаю, покрутить у виска, сказать «Ну, боже мой, ну, чем вы занимаетесь? У нас, конечно, есть при правлении Меркель определенные достижения в экономике, но зачем вот этим вот заниматься?»
А.Кураев
―
Ну, в смысле идеологии у Германии нет суверенитета. Это факт.
А.Нарышкин
―
То есть?
А.Кураев
―
Ну, как? Как принято в Америке, так они должны в этом смысле брать под козырек.
А.Нарышкин
―
Как принято в Америке?
А.Кураев
―
Ну, там вот именно тоже принято это вот.
А.Нарышкин
―
То есть Германия?..
А.Кураев
―
Ну, понимаете, это очень странно, когда сегодня в американской политике официально, особенно во времена, скажем, Обамы или там до этого Клинтона было принято считать, что отношение к сексуальным проблемам – это, соответственно, признак демократичности того или иного общества, страны и так далее. Вот.Ну, что сказать? Ну, давайте, глядя из России, скажем «Ну, мы вам завидуем, у вас других проблем нету».
А.Нарышкин
―
Ну, если серьезно? Вы просто сказали про определение своей (я правильно понял?) национальности, да?
А.Кураев
―
Почему национальности?
А.Нарышкин
―
Не-не-не, вы чуть раньше сказали там про белочку. То есть для вас это вещи одинакового?..
А.Кураев
―
Просто это гораздо более серьезная, видовая принадлежность: «А чего вы мне навязываете принадлежность к гомо сапиенсам?» А вообще говоря, там когда-то неандертальцы жили на Земле.
А.Нарышкин
―
Это известная история: когда в России перепись проводилась в последний раз, тоже писали различные какие-то такие фантастические всякие ответы.
А.Кураев
―
Да. Так давайте поборемся за эти права.
А.Нарышкин
―
Германия в этом смысле и Конституционный суд надо пожалеть или как отнестись к этому?
А.Кураев
―
Отчасти пожалеть, отчасти, я говорю, позавидовать.
А.Нарышкин
―
Ну, в чем тут предмет для зависти?
А.Кураев
―
Когда-то, ну скажем так... Уж простите, я пример из моей сферы приведу. IV-й век, Григорий Богослов. У него был ученик, оказался потом не лучшим учеником, но не важно. Такой философ Ирон. Он был философ по профессии. А в те времена философ – это что-то совершенно такое, особое. У них был свой мундир, какой-то плащ, плащ философа. Какой у него был покров, мы не знаем, но еще в III-м веке Тертуллиан про этот плащ целый трактат пишет.
А.Нарышкин
―
Полминуты.
А.Кураев
―
И вот этот Ирон стал христианином, принял христианство, а плащ философа не снял. Его стали обвинять за это: «Как же ты в языческой одежде ходишь к нам в храм?» Григорий Богослов говорит: «Молодец, не снимай плащ. Если тебя упрекают за одежду, ну, значит, хорошо они все остальные живут, у них есть время для сплетен об одежде. Остальные проблемы у них уже решены».
А.Нарышкин
―
Замечательно. Дьякон Андрей Кураев был сегодня со своим особым мнением в нашем эфире. Всем счастливо.