Евгения Альбац - Особое мнение - 2017-10-17
А.Соломин
―
Добрый вечер! В Эфире программа «Особое мнение». Сегодня ее веду я, Алексей Соломин. И у нас в гостях традиционно для вечера вторника главный редактор издания The New Times Евгения Альбац. Здравствуйте!
Е.Альбац
―
Добрый день!
А.Соломин
―
Хотелось бы начать с детей. Сегодня нам вдруг представители Министерства внутренних дел заявили, что отвечать за поведение детей, особенно на несогласованных акциях должны, прежде всего, родители и школы. Как вы к этому относитесь, такому повороту?
Е.Альбац
―
Я это внимательно прослушала, поскольку об этом сообщают все и никак не поняла все-таки, какое определение детей. Если он говорит о тех акциях, на которые призывал Алексей Навальный и на которые выходили люди в 84 городах 26 марта и 12 июня, мы видели много молодых ребят, то это были ребята после 18 лет по большей части…
А.Соломин
―
То есть студенты, скорее, не школьники.
Е.Альбац
―
Студенты. В 18 лет у нас молодой человек может быть призван и может умереть за Родину. Сейчас, мы знаем, много гибнет в Сирии. Люди самого разного возраста. Поэтому, если человек может умереть за Родину, он может выйти протестовать за туже самую Родину. Насколько я понимаю, в 16 лет у нас выдается паспорт.
Е.Альбац: Российская власть настроена на то, чтобы запрещать всё, что только можно запретить
А.Соломин
―
В 14 выдается.
Е.Альбац
―
Даже в 14. Вот мне выдавали в 16 лет. Значит, в 14 выдается паспорт. Значит, в 17 лет человек уже может голосовать, и он полноправный гражданин. Я, в принципе, считаю, что за детей, конечно, должны отвечать родители, никакая ни школа. При чем тут школа? Какое отношение имеет школа к ребенку моему? Я ей поручаю преподавать уроки, но всё остальное. Конечно, родители должны отвечать. Но они должны отвечать… там муж перед женой, жена перед мужем. Они должны заниматься своим ребенком. Это нормальные вещи…
А.Соломин
―
А перед законом?
Е.Альбац
―
Я не знаю. Там безумно всё расплывчато. Что за закон имеется в виду?
А.Соломин
―
Они ссылаются на закон о митингах, которые же, как известно, нарушение сейчас, приводит к штрафу. Повторное нарушение может привести к уголовному делу. В случае если митинг несогласован, хотя вроде бы в Конституции это по-другому немножко описано, человек, который пришел на этот митинг, формально нарушает этот закон.
Е.Альбац
―
Нет, понимаете, они могут придумывать чего угодно. Они могут рассказывать о том, что Путин – это царь или Господь Бог, но он же от этого не становится ни царем, ни Господом Богом.
А.Соломин
―
Но это пока не зафиксировано в закон.
Е.Альбац
―
Зато у нас есть основной закон. У нас Конституция прямого действия. Статья 31-я - это статья прямого действия: право на митинги, собрания свободно без оружия имеет любой гражданин Российской Федерации. Человек, который имеет в кармане паспорт Российской Федерации, имеет право на то, чтобы исполнялась в отношении него 31-я статья Конституции. Ну, вот и всё.Но это, мне кажется, даже бесполезно бесконечно обсуждать. Власть всё время нам будет выбрасывать подобного рода повестки, подобного рода вопросы, чтобы мы бесконечно это обсуждали. А российская власть настроена на то, чтобы запрещать всё, что только можно запретить.
Знаете, когда-то, когда Михаил Сергеевич Горбачев стал сначала Генеральным секретарем, а потом президентом, лозунг перестройки был: «Все, что не запрещено – разрешено». Вот лозунг сегодняшней власти: «Запретить всё, что только возможно. Всё, что мы не запретили, вам тоже нельзя. И всё, что мы не запретили, вам нельзя». Ну, что об этом говорить? Бесполезно.
А.Соломин
―
При этом параллельно с разговорами об ужесточении закона об ответственности родителей и школы идут разговоры о другом законопроекте, подразумевающем уголовную ответственность для детей с 12 лет. Вы, наверное, слышали об этих инициативах.
Е.Альбац
―
Да, конечно, а как же. Это знаменитая… Когда-то в свое время сына Троцкого расстреляли под это дело, сына Бухарина отправили в лагеря.
Е.Альбац: Нынешняя власть всеми частями тела находится в советской власти и использует инструменты, которым их обучали
А.Соломин
―
И подпись Сталина стоит под знаменитым документом о том, чтобы расстреливать старше 12 лет. Это говорит о возвращении общего подхода к этому делу или просто, в действительности, у органов нет инструментов воздействия на людей, способных, кстати говоря, действовать, способных выходить на улицы с дубинками, способных убивать людей, но при этом против них нельзя применить никакие меры, потому что они несовершеннолетние. Что здесь больше?
Е.Альбац
―
Я думаю, что нынешняя российская власть, она всеми частями своего тела находится в советской власти, и она использует те инструменты, которым их обучали в Высшей школе КГБ, или в 101-й школе разведки, или в других учреждениях. Они просто ничего другого не умеют и не понимают. Поскольку они люди глубинно не образованные, и им кажется, что так в России… вот этот сериал «Спящие», о котором все говорят – я его не видела, поскольку меня не было в стране, но и так, конечно, не стала, наверное, смотреть, - но я прочитала изложение и так далее. И я понимаю, что эти люди, которые находятся сегодня в российской власти, они востребовали свой опыт времен советской власти, времен советского периода.Им кажется: вот тогда-то удавалось как-то в узде эту огромную страну держать. Значит, были инструменты. Как удавалось? Ага, мы всех запугали. Власть КГБ зиждилась на том, что одна часть народонаселения стучала, а вторая боялась, что на нее настучат. Вот страх – это был краеугольный инструмент в этот уже вегетарианский период советской власти, когда убивать всех подряд советская власть на некоторое время перестала.
Я думаю, что они просто востребовали все те же самые инструменты и используют. Мы же это видим всё время. Это очень смешно. Понятно, что когда человек достигает определенного возраста, то ему кажется, что всё, что было в его молодые годы, было по определению лучше. Я не буду вам говорить, почему. Десять раз об этом сказано.
А здесь им кажется: Ну как, это же работало тогда? – работало, и никто себе не смел вякать. А теперь чего-то они ходят все и вякают. Распустился тут народ.
А.Соломин
―
Собственно, ответственность школы, она тоже укладывается в такой, советский принцип: школа – это такое заведение, которое воспитывает, которое несет ответственность за людей. Мы же к этому возвращаемся.
Е.Альбац
―
Что-то я не могу вспомнить… я не помню, чтобы моя элитная 6-я спецшкола в Москве несла за нас с сестрой какую-то либо ответственность.
А.Соломин
―
Видимо, поводов не было просто.
Е.Альбац
―
Ну да! Я поднимала класс и уводила его, когда математичка орала на класс. Я просто поднимала класс, и мы уходили в Сокольники гулять. В знак протеста против ее криков. То же самое моя дочь делала в 110-й школе. Она говорила: «Мы дети, у нас есть наши права человека. Перестаньте на нас кричать. Вы нарушаете наши права человека».
А.Соломин
―
Значит, вам повезло с учителями, судя по всему. Потому что…
Е.Альбац
―
Да, у нас была очень хорошая школа.
А.Соломин
―
У разных людей разный опыт. И если вернуться в сегодняшнее время, я видел много комментариев, что поведение учителей станет еще более паническим, они еще более рьяно будут пытаться промывать мозги школьникам, чтобы они ни в коем случае не попадалась ни на каких протестных акциях. Все-таки какие-то школьники, но участвуют.
Е.Альбац
―
Послушайте, это всегда личный выбор. Вот Алексей Алексеевич Венедиктов, наш с вами главный редактор, он много лет преподавал в школе, и он значительно лучше меня знает эту историю со стороны учителей. У каждого учителя всегда был выбор. Рассказывать про то, что все как один под знаменами товарища Ленина, Сталина, Брежнева и всех остальных, «Как сказал Леонид Ильич Брежнев…» и так далее – вот одни учителя занимались ровно этим. А другие учителя читали детям Ахматову и Цветаеву и рассказывали о том, как Сталин перестрелял армию перед началом войны, как делал наш учитель истории Дашевский.Понимаете, это всегда личный выбор. И учителя в этом смысле ничем не отличаются от всех остальных. Это их выбор. Если людям нравится самоунижение, и самопозор – бог им в помощь.
А.Соломин
―
Мы сделаем короткий перерыв. В эфире «Эхо Москвы», программа «Особое мнение». Сегодня наш гость – Евгения Альбац. Никуда не уходите.РЕКЛАМА
А.Соломин
―
В студии «Эха Москвы» Алексей Соломин и напротив меня главный редактор издания The New Times. Евгения Альбац. Евгения, я хотел к другой теме перейти. На Мальте был взрыв автомобиля. Погибла журналистка Дафне Каруана Галиция. Она участвовала в различных журналистских расследованиях, в том числе в знаменитом «панамагейте». Я понимаю, что информации сейчас, наверное, поступает не так много, но первое впечатление, первые, может быть, мысли, что произошло - есть?
Е.Альбац: На журналиста нападают, хотят пробить голову, знают, что в этой голове достаточно информации против сильных
Е.Альбац
―
Дафне была членом Международного консорциума журналистов-расследователей. Я вхожу тоже в этот консорциум с 96-го года, когда он был создан.Она занималась целым рядом расследований, и, в частности, она нашла в «панамском досье» оффшоры, которые принадлежали жене премьер-министра острова. Но вот сейчас очень активно идет переписка между людьми, которые входят в консорциум. И один из наших коллег из Италии Лео Систи, он делал расследование по Мальте, и оно публиковалось в L’Espresso, о том, как итальянская мафия хозяйничает на острове, как она сделала его местом отмывания денег и так далее. Поэтому довольно много существует версий, кому потребовалось убивать журналиста.
Но еще две недели назад Дафне написала заявление в полицию о то, что ей поступают угрозы. Ну вот, полиция, очевидно, действует там так же, как действует у нас полиция…
А.Соломин
―
Игнорируют эти заявления?
Е.Альбац
―
Во всяком случае, я не знаю, что там дальше… То, что писали люди… Дело в том, что ее сын работал, занимался анализом в офисе консорциума в Вашингтоне. И пока не очень понятно, что там происходило в последние две недели, но, во всяком случае, очевидно, никаких действий не было предпринято, потому что она села за руль – и машина взорвалась.
А.Соломин
―
А участники консорциума, они все публичные люди?
Е.Альбац
―
Они все журналисты. Журналисты всегда публичные люди.
А.Соломин
―
Всем известно, что они именно занимались конкретным материалом, участием в конкретном панамском кейсе?
Е.Альбац
―
Конечно. И она писала под своим именем, не под псевдонимом. Конечно, это совершенно открытый сайт. Вы можете зайти на сайт Международного консорциума журналистов-расследователей. Там есть списки по странам: какие журналисты в какой стране входят в консорциум, занимаются расследованием.Просто я хочу напомнить, что ровно 20 лет назад, 17 октября был убит наш коллега из «Московского комсомольца» Дмитрий Холодов, совсем молодой человек. И те, кто отдавал распоряжение о его убийстве, - а есть подозрения, кто непосредственно убивал, - находятся на свободе, они так и находятся на свободе, они так и не были осуждены.
И об этом здесь говорил Павел Гусев, что многие наши коллеги, не только кто был убит, как Дмитрий Холодов, как Аня Политковская, наши коллеги погибали в Югославии, и на Украине, во многих других местах, но, к сожалению, там, где это были заказные убийства, мы так и не знаем, кто, собственно, был заказчиком, и это так и осталось для нас совершенно неизвестным.
А.Соломин
―
Мне всегда было удивительно. Проходит время достаточно большое, меняется власть, причем ведь кардинальным образом меняется. Ведь с ельцинской эпохи власть изменилась очень сильно, а при этом коллеги, журналисты знают или догадываются, во всяком случае, кто мог стоять за этими убийствами, да? Власть притом, что она не имеет отношения к той власти, все равно ничего не делает.
Е.Альбац
―
Как не имеет отношение? Вспомните, пожалуйста, кем был Владимир Владимирович Путин во времена правления Бориса Николаевича Ельцина…
А.Соломин
―
Сначала в администрации президента, потом директор ФСБ, потом премьер-министр.
Е.Альбац
―
Он был директор ФСБ. То есть, наверное, как директор ФСБ он мог бы выяснить или, во всяком случае, отдать распоряжение провести расследование по поводу убийства Дмитрия Холодова.Что произошло с Юрием Щекочихиным, мы с вами до сих пор не знаем. Только «Новая газета» пыталась, с большим трудом добыла кусочки кожи Юрия, отправила это за рубеж. Очевидно, совершенно, что Щекочихин был отравлен, его убили. Он был, между прочим, депутатом Государственной думы, так, между прочим. И что?
А.Соломин
―
Вот сейчас Юлия Латынина заявила о том, что нашли отравляющие вещества…
Е.Альбац
―
Совершенно верно. Юлю облили фекалиями. Тоже и «Новая газета» и «Эхо Москвы» отправляла соответствующе заявления в Министерство внутренних дел. Результат был ноль, вообще ноль – просто ноль.
А.Соломин
―
Вы имеете в виду о предоставлении защиты?
Е.Альбац
―
Не только о предоставлении защиты, а о том, что хорошо бы просто узнать. Это же нападение на журналиста. Журналист всегда находится при исполнении своих обязанностей – всегда. Нападение на журналиста во всех странах мира рассматривается как преступление. На журналиста нападают не потому, что хотят сумочку отнять, а потому что хотят пробить голову из-за того, что знают, что в этой голове достаточно информации против сильных мира сего.
А.Соломин
―
Если говорить о деятельности, я просто был свидетелем, я был с Юлей в ОВД, когда она писала заявление, и деятельность там была заведена очень масштабная. Было привлечено много людей. Звонил чуть ли не начальник не регионального, окружного вот этого УВД. Общались с ней. Но потом как-то всё это резко прекращается – ничего и нет.
Е.Альбац
―
Ну да.
А.Соломин
―
А изначально работало. А почему это происходит? Переключатель, который говорит: «Всё, давайте теперь тихо будем».
Е.Альбац
―
А потому что люди находятся у власти совершенно безотчетно. Потому что если бы Путину действительно надо было бы переизбираться, если бы, действительно, у него в конкурентах были сильные политики, не те, кого ему подбирают, а люди типа Алексея Навального или Льва Шлосберга, то он бы пытался доказать своим избирателям, что он, действительно, тот политик, который должен находиться в Кремле: он их защищает, он работает на общее благо.А, между прочим, безопасность – это то, что мы называем общим благом, то, на что мы платим наши налоги. Вы не можете безопасность разделить по кусочкам. Так же, как экология. Чистое небо – вы не можете небо разделить по кусочкам: здесь вы пропылесосили небо, а здесь не будем. Поэтому мы это называем общим благом - то, что нельзя поделить. Вот безопасность – то, что нельзя поделить. За это мы платим наши налоги. Они идут для того, чтобы люди, которым положено этим заниматься, они нас защищали.
Е.Альбац: Политики, которые идут на выборы, не боятся, что им накидают «черных шаров», они знают, все будет в порядке
Если этого не происходит, если люди начинают создавать себе маленькие островки безопасности, то это называется феодализм, когда маленькие армии у всех. Вот с начала 90-х были маленькие армии, было феодальное устройство совершенно в этом смысле России. А сейчас, очевидно, что это не так.
Так вот если Путину надо было что-то доказывать своим избирателям, он бы, конечно, дал распоряжение, чтобы в деле Латыниной мгновенно разобрались, нашли говнюка, который выливал на нее фекалии и тех, кто поливал отравляющим веществом ее машину и ее дом, потом поджог машину. И давно, поверьте мне, нашли бы.
А.Соломин
―
Я не очень понимаю. С вашей точки зрения, ему просто неинтересно в это вникать и этим заниматься или он не может?..
Е.Альбац
―
Система не работает, понимаете? Дело ведь не в том, как там называется наверху: Путин или Пупкин-Завалдайский, или Завалдайский-Навальный или еще как угодно – совершенно неважно. Если у вас существует конкурентная политическая система, то как минимум раз в 4, 5 или в 6 лет политик, который находится у власти, или партия, которая находился у власти, если это парламентская форма правления, должен доказывать своим избирателям, что он того стоит, чтобы мы платили налоги и его содержали. Мы же содержим Путина. Мы с вами содержим Путина. Он же сам ничего не умеет делать, правда? Он же не строгает детальки, не строит дома.
А.Соломин
―
Ну, мы не имеем возможности это проверить просто. Человек очень долгое время у власти.
Е.Альбац
―
При чем тут это? Любой президент находится на довольствии налогоплательщиков.
А.Соломин
―
Никто не спорит с этим.
Е.Альбац
―
Значит, мы его содержим. Раз в 4, 5, 6 лет мы начинаем думать: «А, может быть, не стоит его больше содержать?» Я точно считаю, что не надо его больше содержать, хватит уже. Но если была бы конкурентная политическая система, то Путин или Пупкин-Завалдайский нам должен был доказывать, что он тот человек, который способен как минимум обеспечить нам общее благо в виде безопасности или в виде чистого неба над головой, или в виде еще чего-то.Но, поскольку никакой конкуренции нет, он может себе позволить это не делать А люди под ним – система так работает – знают, что он не сказал, ну, значит, так и надо. Система же в ручном управлении работает. Институты не работают. Если работали в системе нормальные институты, то институты тут сейчас бы забегали, потому что рано или поздно хозяин проснется и скажет: «А ну подавайте мне, кто там на Латынина напал». А это всё не работает. Вспомнит – хорошо, не вспомнит – никому не нужно.
А.Соломин
―
Мы до новостей только успеем эту тему начать. Владимир Путин заявил о том, что есть возможность часть медицинских услуг сделать платными. Это вызывает бурные обсуждения. Всегда вызывает бурные обсуждения.
Е.Альбац
―
Да-да-да. И вот опять, был бы у него сильный политический конкурент, он бы не мог себе позволить вот так брякнуть. Как он брякнул, что люди должны нести ответственность за свое здоровье. Ну, конечно, должны нести ответственность за свое здоровье. Но мы за это тоже платим налоги. Я как работодатель плачу на каждый гонорар, на каждую зарплату, отчисляю 30%. В эти 30% входит 5%, которые идут на обязательное медицинское страхование. Это же не просто так. Это не то чтобы Путин давал на это деньги. Это мы с вами платим за то, чтобы люди, которым нужна медицинская помощь – чтобы они ее получили, правильно?
А.Соломин
―
Не совсем согласен. Мы платим огромную часть из этих 5% на содержание государства в целом.
Е.Альбац
―
Не из 5%. Это разное. 5% идут именно на медицинское страхование, на больничные, которые мы с вами давно забыли брать и так далее.
А.Соломин
―
Мы сейчас прервемся на несколько минут. Евгения Альбац в студии «Эха Москвы». Программа «Особое мнение». Никуда не уходите.НОВОСТИ
А.Соломин
―
Мы продолжаем «Особое мнение». В студии – Алексей Соломин и Евгения Альбац, главный редактор издания The New Times. Мы начали говорить о заявлении Путина о том, что, может быть, сделать часть медицинских услуг платными, и вы сказали, что он бы не смог такое заявление сделать, если бы у него были конкуренты, грубо говоря, которые бы поймали его за руку и использовали эти слова против него.
Е.Альбац: У нас колоссальное недоверие не только к людям власти, но и внутри общества колоссальное недоверие
Е.Альбац
―
Эти конкуренты у него бы спросили: «Владимир Владимирович, вот вы продолжаете операцию в Сирии. И непосредственно сегодня один из ваших представителей в Совете Федерации Франц Клинцевич заявил, что в конце года операция в Сирии будет завершена, но российские войска оттуда не уйдут. Владимир Владимирович, а почему у вас есть деньги на то, чтобы убивать, на то, чтобы отправлять военную технику и всё сопровождение в Сирию, и при этом у вас, оказывается, нет денег на обязательное медицинское страхование?»Я вам скажу, я сторонник страховой медицины. Я не была в российской поликлинике, по-моему, последние лет 30, я даже в нее не заходила. При этом частная медицина у нас плохая и очень дорогая. Я на себе испытала, что такое Европейские медицинские центры. Вот никому не советую туда ходить. Если бы у нас была нормальная система судебных исков против нашей системы медицины за то, что они творят, я бы точно пошла в суд и судилась бы с Европейским медицинским центром.
Но, понимаете, я могу себе позволить платить, а есть огромное людей, которые не могут себе этого позволить. Старики не могут себе этого позволить. Многодетные семьи не могут себе этого позволить. Хроники не могут себе этого позволить. Государство обязано им предоставлять помощь – обязано. Наше государство может себе позволить тратить миллиарды на мост в Крым. Миллиарды собирается – сегодня «Блумберг» опубликовал материал, что Ротенберги построят за 4 миллиарда долларов в Крым, - а потом будут еще строить на Сахалине мост.
Я только за, чтобы государство вкладывало в инфраструктуру, тем более, на Дальнем Востоке, просто выхода никакого нет. Но опять, если ты политик, который идет на выборы, ты выстраиваешь для себя систему приоритетов. Путин играет в «отца нации». Если ты «отец нации», то ты не можешь себе позволить говорить: «Вы там сами позаботьтесь о своем здоровье». Потому что у нас в Конституции записано, что Россия является социальным государством.
Вот нельзя это просто так делать, нельзя вот так просто проботлать. А как? Вот купили кучу всяких томографов. Замечательно! Вот я помню, как приятельнице моей в том же самом Европейском медицинском центре сделали томограмму, приехали в клинику в Швейцарии, и один из великих врачей Швейцарии посмотрел на эту томограмму и сказал: «А что это такое?» Они даже не умеют снимать нормально томограмму.
Поэтому, конечно, отсутствие политической конкуренции позволяет делать такого рода заявления. В ту секунду, как Путин это заявил, его политические оппоненты должны сказать: «А, пожалуйста, расчет? Как это будет администрироваться? Деньги, которые платят работодатели, они будут покрывать какой процент? Что будет происходить?»
Е.Альбац
―
Вот умер, погиб актер Дмитрий Марьянов. Почему? Потому что к нему не приехала скорая помощь. Это что такое? Это под Москвой. И после этого ни начальство московское, ни начальство областное, которое занимается здравоохранением, сидит на своих местах. Как это может быть. 48-летний мужик умирает, потому что к нему не приехала скорая в стране, у которой ядерное оружие?
А.Соломин
―
Скорей всего, это может быть, потому что в день умирает, уверен, невероятно большое количество людей по тем же причинам.
Е.Альбац
―
Нет, это неправда. Это, знаете, Алеша, очень удобная такая формула: «Везде так». Ни фига подобного!
А.Соломин
―
Нет - у нас.
Е.Альбац
―
Еще раз повторю: когда это происходит на каком-то сибирском полустанке, где бездорожье, это ужас, но, по крайней мере, ты это можешь как-то объяснить. А когда это происходит в нескольких километрах от мирового мегаполиса, это безобразие. Это называется, что люди, которые занимаются организацией здравоохранения в этой городе, в этой области, их надо к чертовой матери гнать поганой метлой. Значит, они не умеют делать свою работу. Это безобразие.
А.Соломин
―
А предложение Путина, насколько я понял его, оно же, скорее, про очередь, чтобы не стояли в очередях этих огромных, чтобы какие-то услуги они получали в более комфортных условиях.
Е.Альбац
―
Понимаете, я, поскольку не хожу в советские поликлиники, поэтому ничего про это не знаю. Но я еще раз повторяю, что я с большим трудом, но могу себе это позволить. Я знаю также, что вы можете через портал услуг – он очень удобный, кстати говоря, другой вопрос, что это не так просто сделать, но это можно, в принципе, сделать – записаться к врачу, к специалисту и так далее.Дело не в очередях. Дело в том, что то, что должно нормально работать, оно не будет… Вы можете влить туда еще 120 миллионов каких угодно денег. Это не будет работать, потому что никто за то, что люди у нас умирают рано или умирают от болезней, от которых в остальном мире перестали умирать, и за то, что в 48 лет умирает мужик, потому что к нему не пришла скорая помощь, - никто за это не отвечает. Вот же в чем беда. А никто за это не отвечает, потому что – мы будет в это же упираться лбом – нет политической конкуренции. Потому что политики, которые идут на выборы, не боятся, что им накидают «черных шаров», потому что они твердо уверены, что как сделать так, чтобы все было в порядке, они знают.
Потому что нет людей, которые могут им публично на всю страну сказать: «Это невозможно! Сколько вы потратили на войну в Сирии? Сколько миллиардов каждый день вы выбрасываете на войну в Сирии? А почему так необходимо нам воевать в Сирии, объясните, пожалуйста. А вот вы сейчас в Ростове-на-Дону открыли героям Донбасса – а вы сколько тратите каждый день на ЛНР и ДНР, где ходит российский рубль и где ничего кроме помощи России нету? И когда вы влезали во всю эту авантюру, вы понимали, что это живые люди, что этим людям надо что-то есть, что-то носить, им нужна какая-то медицина? И что вам придется не только Крым – 4,5 миллион человек взять на свой кошт, - но и Донбасс тоже? Вы чем-то думали, когда вы во всё это влезали? И за чей счет это будет сделано, вы думали об этом или не думали?»
Или, как мы с вами все хорошо знаем, Министерство экономики узнало, что ему надо теперь финансировать Крым и всё остальное уже постфактум, когда уже всё произошло, когда уже объявили, что Крым вошел в состав. Российской Федерации. Вот это всё невозможно в условиях нормальной, конкурентной политической системы – невозможно.
А.Соломин
―
Уход Владимира Путина от власти, допустим, в 2024 году дает шанс на изменения политической системы?
Е.Альбац
―
Я надеюсь, что он уйдет значительно раньше. Я искренне надеюсь. Понимаете, я думаю, что не только Путин не хочет уходить. Он понимает, он не верит, - поскольку у нас колоссальное недоверие не только к институтам власти, не только к людям власти, но внутри общества колоссальное недоверие друг к другу, – он не верит, что люди, которые придут после него, предоставят гарантию ему и его семье так, как он предоставил гарантии Борису Ельцину и его семье.Но, к сожалению, вокруг Путина сформировался круг людей, и эти люди в погонах, для которых он гарант из замечательной, сладкой, вкусной жизни с яхтами «Ольга», с квартирами в 300-400 метров…
Вот сегодня я, когда ехала, рассказывали о том, что у Захарченко будут изымать 27 объектов недвижимости. Всё вместе на 9 миллиардов, по-моему, рублей. Я слушала это и думала: вот мужик, понятно, что закончит свою жизнь в тюрьме, любимая женщина его в тюрьме; вот для чего нужно 27 объектов недвижимости, что вот так заканчивать?
Но это, к сожалению, люди в погонах. Для них это и есть смысл жизни. Вот это оно и есть, счастье – 3, 4… 10 квартир… Это же невероятная распущенность людей в погонах, которые вроде бы должны охранять закон, а нарушают его в каждодневном варианте. И эти люди не могут себе позволить, чтобы Путин ушел. Он гарант этих 27 объектов недвижимости.
А.Соломин
―
Но есть один человек, который, на мой взгляд, - он один – мог бы стать гарантом для Владимира Путина. Это Ксения Собчак?
Е.Альбац: Собчак старший был бы прекрасным президентом. Ксения носитель великой фамилии
Е.Альбац
―
Почему?
А.Соломин
―
Ну, потому что у них личные, очень тонкие отношения.
Е.Альбац
―
Я вас умоляю! Ну, о чем вы говорите? Алеша, я надеюсь, что вы-то в это серьезно не верите. Неужели вы не понимаете, что с Собчак поступят ровно так же, как поступили с Михаилом Прохоровым? Используют, а потом вытрут ноги и выкинут, как сделали с Прохоровым. И Собчак, простите меня великодушно… у Прохорова на тот момент было, по-моему, 9 миллиардов кэша, долларов. У нее очевидно этого совершенно нет. Используют, вытрут ноги – и выкинут.
А.Соломин
―
А в случае, если она пойдет на выборы после Владимира Путина, а не против него? Операция «Преемник».
Е.Альбац
―
Вы знаете, я очень хорошо отношусь к Ксюше Собчак . Я не хочу на эту тему говорить, потому что я отлично понимаю, что не один нормальный человек не может в здравом уме и твердой памяти полагать, что Ксения Собчак, при всем добром моем к ней отношении… Вот её отец да, был бы прекрасным президентом Российской Федерации. Ему, конечно, в 96-м году надо было бы избираться, а не Ельцину. Вот Собчак старший да, был бы прекрасным президентом.И она носитель великой фамилии. И мне искренне хочется надеяться, что Ксюша понимает, что дело не только в ее сыне, дело в том, что у нее за плечами некоторая ответственность перед той фамилией, которую она носит.
А.Соломин
―
Евгения Альбац, главный редактор издания The New Times в студии «Эха Москвы». Это была программа «Особое мнение». Ее провел Алексей Соломин. Всего доброго, спасибо!