Александр Плющев - Особое мнение - 2017-04-07

О.Пашина― Я приветствую всех наших слушателей и зрителей, это программа «Особое мнение», меня зовут Оксана Пашина. Политолог Станислав Белковский немного опаздывает, поэтому в нашей студии журналист Александр Плющев. Добрый вечер.

А.Плющев― Добрый вечер.

О.Пашина― Давай поговорим про последние новости наши московские. Московский суд проявил странную гуманность и отказался отправить под арест 24-летнего математика Дмитрия Богатова, которого подозревали в призывах на эту самую несанкционированную акцию 2-го апреля.

А.Плющев― Ну, я не думаю, что она уж такая странная. Мне кажется, что она необычная. Это, конечно, не странно человека, против которого не выдвигается каких-то там серьезных изменений (что-то он там написал в интернете или не написал), сажать в тюрьму. Я как раз думаю, что не написал. Там его защита утверждает, что он вообще не ведет аккаунта в соцсетях, а судя по всему, задержание было по весьма экзотической ныне... Не соцсети, а мессенджеру Телеграм, который используют далеко не все.

О.Пашина― У него просто изъяли очень много техники, и это уже само по себе подозрительно.

А.Плющев― А зайдите в квартиру практически к любому сейчас там молодому человеку, и вы по меркам следователей изымите там гигантское количество техники, специальных приспособлений, специальных программных средств для обхода блокировок и всего прочего. Это есть у каждого сейчас. Планшеты, смартфоны, я не знаю, модемы, компьютеры, ноутбуки и всё прочее.

Я просто хотел обратить внимание на две вещи. Во-первых... Ну, видимо, там предоставлены были доказательства того, что просто тот же IP-адрес был у этого несчастного учителя, с которого заходил тот человек, который писал какие-то призывы ко второму апреля. Само по себе это не является еще доказательством. Всё остальное, видимо, предъявлено не было, поэтому суд, возможно, как-то решил ограничиться подпиской о невыезде.

По-моему, это вообще свидетельствует о том, что, в общем-то, и суду даже уже очевидно, что там ничего нет. Ну, нельзя же просто взять и отпустить? Поэтому под подписку о невыезде.

Если ты вспомнишь историю с Болотным делом, когда несчастного жителя Санкт-Петербурга, которого не было в этот день в Москве, мурыжили только потому, что он по чьему-то мнению был сходен на фотографии с тем, кого разыскивали...

О.Пашина― Послушай, а одного и посадили уже, которого не было. И нашли потом человека, который был, а тот уже за это отсидел.

А.Плющев― Вот! Я и говорю о том, что суд у нас просто так никого отпустить не может. И в этой связи, кстати, перекидываясь так немножко к другой теме, но тем не менее. Вот, тебе не кажется удивительным? Мне кажется, самое удивительное во всей, самое загадочное помимо трагического аспекта, разумеется, истории взрыва в Санкт-Петербурге – это то, что человека, которого поначалу заподозрили и фотографию о нем слили и разместили везде, во всех СМИ, когда он пришел в полицию, отпустили через пару часов после беседы. Не под подписку о невыезде, не под... А просто отпустили. Такого, по-моему, никогда не было, чтобы человека подозревали и отпустили.

А. Плющев: Суд у нас просто так никого отпустить не может

О.Пашина― Ну, послушай, они же заявили, что террорист-смертник погиб. А этот раз пришел живой и сам сказал «Это не я», вообще как-то не логично.

А.Плющев― Ну, какая разница? Он что, не мог быть сообщник или еще кто? Я этого несчастного там дальнобойщика, я как раз ему сочувствую. Мне просто очень странно, каким образом рандомно работает эта машина? Кого-то, подозреваемого в какой-то записи в интернете могут там либо посадить, либо под подписку о невыезде, а кто-то, кого на всю страну подозревают в теракте, вдруг приходит и ему говорят «А, извините, мы чего-то ошиблись. Простите, пожалуйста».

О.Пашина― Нет, ну ты понимаешь, там же биологические следы согласно официальным данным были обнаружены в этом вагоне. То есть всё, там уже следы только остались от этого смертника, а этот живой.

А, кстати, как тебе эта история с тем, что потом позвонили уже второму подозреваемому, и он оказался жив, ответил по мобильному телефону?

А.Плющев― Да. Очень много свидетельств самого разного толка, которые рождают, разумеется, и много конспирологических версий. Вот, известный конспиролог Андрей Илларионов, например, уже выступил, может быть, уже не один пост написал (я не знаю, я один видел) с гигантским тоже расследованием-разоблачением.

Я просто работал на смене в этот день на информационной, и я не припомню за всю 20 с лишним лет свою карьеру в новостях, я не припомню, чтобы какой-нибудь теракт сопровождался таким гигантским количеством противоречий и версий, выкинутых в один очень сжатый момент времени. Такого не было никогда.

Почему это так произошло? То ли спецслужбы и те, кто охраняли там Владимира Путина, должны были обеспечивать безопасность и так далее, настолько растерялись, настолько начали противоречить друг другу. Никто не мог сказать точное количество жертв и пострадавших. Оно варьировалось в каких-то вообще совершенно неприличных масштабах. От 9-ти до 14-ти количество убитых, и от 20-ти до 50-ти количество пострадавших. И сегодня вдруг Вероника Скворцова такая говорит: «У нас 51 в больницах». Там максимум было 50, а сегодня уже 51, прибавился. Они не могут сказать.

И вот эта неразбериха свидетельствует либо о том, что они все настолько испугались (прежде всего за свои места, конечно же, за свою, я не знаю там, карьеру), что начали отчитываться, начали какие-то выдавать результаты совершенно тоже абсолютно рандомные, не имеющие...

О.Пашина― Просто чтобы показать: «Мы работаем»?

А.Плющев― Да, «мы работаем». Не имеющие отношения к действительности. Это официальный чиновник заявил, официальный представитель, да?

О.Пашина― Да, ты обязан сослаться и сообщить.

А.Плющев― Или источник, там, пускай того же Интерфакса или официальных агентств каких-то. Такого не было никогда, и это поражает воображение. И, конечно, это очень способствует вот этим всем конспирологическим версиям, которые в гигантском количестве множатся.

А. Плющев: Провокаторов Антимайдана тут же отпустили, судя по тому, что они потом на возложении засветились

О.Пашина― Слушай, возвращаясь к этой истории с призывом к массовым беспорядкам, статья-то, на самом деле, такая, средней тяжести, до 2-х лет. В общем, это тоже не ерунда. Как ты думаешь, а что вообще это было 2-го апреля, вот эти все призывы в соцсетях? Кто это всё писал? Учителя математики? Ольгинские тролли? Оппозиция сказала: «Мы здесь не причем. Это провокация властей». Тем не менее, какие-то люди вышли и на Манежную, где-то в центре, ну, какая-то вялая движуха была. Что это было, как ты думаешь?

А.Плющев― Ну, мне кажется, что история с провокацией – она очень укладывается во всё это. Если заметить там, кто вышел на Манежную площадь и каким образом там всё развивалось. Вышли часть, там я не знаю, школьники, студенты, вообще какая-то часть людей, которым хотелось движухи. На них и была рассчитана эта провокация, но я думаю, что планировалось-то, что выйдет гораздо больше людей. Вышло просто мало.

О.Пашина― А зачем? Доловить тех, кого не доловили 26-го?

А.Плющев― Ну, там, если ты заметишь, не особенно-то и ловили именно на Манежной площади. Потом были основные репрессии против тех, кто вышел на традиционную прогулку оппозиции, на которую обычно-то не очень обращали внимание.

О.Пашина― На Маяковской, да.

А.Плющев― Да. И они там пошли куда-то там в сторону Кремля, и их стали винтить. А этих людей как раз никто не винтил.

О.Пашина― А в чем тогда провокация? Зачем тогда это? Посмотреть, сколько выйдет?

А.Плющев― Ну, тут можно много гадать. Да, сколько выйдет, там, по призыву, сколько можно вообще людей таким образом спровоцировать, каким образом будут реагировать на провокацию Антимайдан, например (а они там были, да?). И надо, опять же, заметить, что провокаторов Антимайдана тут же отпустили, судя по тому, что они потом на возложении засветились. И так далее.

Вот, я думаю, что это была какая-то такая проба пера посмотреть, каким образом вот это вот можно вкинуть.

А кроме того, если ты, опять же, заметишь, если множить протестные акции, они постепенно сами сходят на нет. Вспомни, что было после 2012 года.

О.Пашина― Вот, кстати, мне интересно: почему? 26-го огромное количество людей было, 2-го апреля уже не было такого всплеска и такой поддержки. Я не знаю, потому что оппозиция сказала «Мы здесь не причем»? Потому что люди у нас подозрительные и, в общем, что-то не то? Почему?

А.Плющев― Я думаю, да. Ну, что, вот, ты видишь, когда там «Давайте все соберемся»? Кто это говорит? Зачем соберемся? Там, цели какие?

А. Плющев: Если множить протестные акции, они постепенно сами сходят на нет

О.Пашина― Ну, они цели называли те же самые – против коррупции, за своего кандидата в президенты, против всего плохого, за всё хорошее.

А.Плющев― Ну, на прошлой неделе-то выходили, собственно говоря. Что изменилось за неделю? Поэтому люди-то и не пошли.

Ну, настолько, мне кажется, был очевиден этот провокационный душок... Как бы, там никто не пытался подать заявку, например. Если заметите, оппозиция – она всё время старается идти легальным путем. Сначала подает заявку, ей отказывают или там они не согласовывают, и потом они как-то там ходят.

О.Пашина― Мы тоже идем легальным путем – нам положено прерваться на несколько минут, а затем мы продолжим.