Евгения Альбац - Особое мнение - 2017-03-07
О.Журавлёва
―
Добрый вечер. Это программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлёва. Свое особое мнение сегодня высказывает главный редактор журнала «The New Times» Евгения Альбац. Здравствуйте, Евгения Марковна.
Е.Альбац
―
Здравствуйте, Ольга.
О.Журавлёва
―
Вас тут все поздравляют с праздником.
Е.Альбац
―
По половому признаку.
О.Журавлёва
―
Да, и по половому признаку есть, все-таки, вполне такие, серьезные новости. Например, довольно так, серьезного уровня СМИ западные обсуждают съемку Эммы Уотсон, актрисы и феминистски в полуобнаженном виде, потому что это предательство идей феминизма. Что вообще происходит в мире с женскими правами, скажем так?
Е.Альбац
―
Ну, мне кажется, что с женскими правами всегда сложно в мире, потому что всегда есть даже в самых развитых странах определенное количество мужчин и женщин, которые полагают, что место женщине в постели и на кухне. Я ничего не имею ни против кухни, ни против постели, но я полагаю, что женщины, в общем, доказали за последние как минимум 2 века, что они могут заниматься всем абсолютно. Если посмотрите в Европе, по-моему, большинство уже президентов или премьер-министров – это женщины. И вполне у них всё хорошо получается.Феминизм проходил разные стадии. И был период... Ну, опять, на эту тему написаны книги. Был период, когда отношения между мужчиной и женщиной рассматривались в марксистских терминах как почти классовые отношения, классовая борьба. Сейчас, насколько я понимаю, вот это такой крайний феминизм – практически его нет. Во всяком случае, то, что мне приходится читать статьи и книги по феминизму (а я читаю, мне это интересно), позиция сместилась значительно ближе к центру. Но, конечно, представление о том, что во главе всего находится мужчина, это восходит, конечно, и к Библии, и к абсолютно превратному пониманию концепции бога как мужчины, да?
Был такой знаменитый католический философ Мэри Дэйли – она написала книгу «Beyond God the Father» («За пределами концепции Бога-Отца»). Вот это представление о боге-отце, о боге-сыне – это то, что, собственно, и дало, подстегнуло вот такой ярый мужской шовинизм, который существовал на протяжении большой части человеческой истории, ни на чем абсолютно не основанный. Потому что, ну, Оля, мы-то с вами понимаем, что, в общем, мы-то... Без нас невозможно просто существование планеты, да? Мы продолжаем род.
О.Журавлёва
―
Так же, как и без них.
Е.Альбац
―
Ну, вы знаете, можно вообще, можно и в пробирке. Как мы знаем, сейчас совершенно никакой необходимости. Это скорее такой, знаете...
О.Журавлёва
―
Украшение.
Е.Альбац
―
Да. (все смеются) Точно-точно. Вишенка на торте.Нет-нет-нет, при всем моем большом уважении к мужчинам, они прекрасные создания господа-бога, но представление о том, что мужчина стоит наверху иерархической лестницы, абсолютно превратно. И я надеюсь, что постепенно это будет разрушаться, уже разрушено в большой части. Именно поэтому так много политиков-женщин. Хотя, несмотря на это, зарплаты женщин в мире, как правило, всегда ниже, чем зарплаты мужчин и так далее. Хотя, это просто совершенно несопоставимо.
Но в мире, в цивилизованном мире уже... Ну, вот, у меня есть куча друзей в США, где работают женщины. Посчитали, у кого зарплата выше, да? А мужики сидят с детьми, да? Это совершенно нормальная, как бы, история, никому уже давно не приходит в голову по этому поводу комплексовать или что-то такое.
Е.Альбац: Из-под Медведева выбивают кресло
О.Журавлёва
―
Но здесь-то копаются уже, как бы, в подробностях – может ли Эмма Уотсон, декларирующая себя как борец за женские права и феминистка, сниматься в полуобнаженном виде?
Е.Альбац
―
Слушайте, если у нее красивое тело, почему же нет? Это только доставляет удовольствие.
О.Журавлёва
―
Ну, тем не менее, она подверглась большой критике со стороны более радикальных настроенных феминисток, например.
Е.Альбац
―
Ну, бывает.
О.Журавлёва
―
То есть бог с ним? Можно? Вы разрешаете?
Е.Альбац
―
Я разрешаю.
О.Журавлёва
―
Ну, хорошо. Тогда, если можно, про наши дела. Можно ли считать, что помилование Оксаны Севастиди – это такой тоже подарочек к женскому дню?
Е.Альбац
―
Я не знаю, подарочек ли это к женскому дню, но вот сегодня Павел Чиков из Агоры как раз у себя в Facebook привел список освобождений из колонии. Ильдар Дадин с отменой приговора, освобождении из колонии Евгении Чудновец с отменой приговора (это за перепост). Замена содержанием под стражей домашним арестом для Руслана Соколовского. Замена содержания под стражей домашним арестом для Дмитрия Быченкова. Освобождение по УДО Таисии Осиповой и помилование Оксаны Севастиди.Это очень приятный список. Мы вчера это в студии «Эха Москвы» обсуждали здесь на моей передаче. Идет предвыборная кампания президента, которому нужны голоса не только этих всех мордоворотов из НОДа, но и либеральной, что ли, или нормальной части общества, которая отнюдь не хочет всех засадить в тюрьму и в лагеря.
При этом это, ведь, не помешало абсолютно, понимаете, провести показательный обыск 11 часов у Зои Световой. Это же показательный обыск, это ж понятно.
О.Журавлёва
―
И у Абдуллаевой.
Е.Альбац
―
И у Елены Абдуллаевой, да. Но Елена Абдуллаева – просто это не было так долго. А у Зои это шло 11 часов. И это было в максимально хамской форме. Только с помощью того, что СМИ сообщали, что там к Световой не пропускают, в частности, «Эхо Москвы», к Световой не пропускают еду, к Световой не пропускают лекарства, удавалось как-то адвокатам эту всю брешь пробивать.Это было хамски. Это мы знаем, что там было 6 сотрудников ФСБ. Один был следователь СК и все остальные были из ФСБ, привезенные с собой понятые там откуда-то из Сергиева Посада и так далее.
То есть это была абсолютно показательная история, и я так думаю, что... Я-то считаю, что это идет борьба разных кланов внутри Кремля, и чекисты, конечно же, не хотят никакой либерализации. Я это называю «Синдромом 1991 года». Они хорошо помнят, что с ними стало после 1991 года, когда они перестали контролировать, кому можно ехать, кому нельзя (ну, то, что называется «gate keepers» в политэкономии).
Поэтому идет такая... На каждое освобождение будет происходить какая-нибудь посадка, обыск или еще чего-нибудь.
О.Журавлёва
―
Значит ли это, что они также не хотят, чтобы нормальная либеральная часть общества голосовала за президента Путина?
Е.Альбац
―
Я думаю, что, на самом деле, там до сих пор в Кремле еще не решили, чего они собираются делать. Они понимают, что избирать президента... Там же задача – 70% явка и, соответственно, 70% от тех, кто придет, проголосовать. То есть как вчера тут прямо посчитал Орешкин, 50% Путин должен получить.Я думаю, что они пока еще не решили, что они собираются делать, потому что понятно, что решить явку, не допустив до участия в выборах каких-то новых лиц или кандидатов вроде Алексея Навального, ну, просто невозможно: это придется всё как-то накручивать. Я думаю, что они просто сами не знают.
Я сегодня еще, знаете, о чем думала? Ведь, мы понимаем, что Путину кладут всякие документы на стол, да? И вот я думаю, что еще часть освобождений связана с тем, что ему это стали, вот этот абсурд с этими посадками за блоги и так далее стали класть на стол.
Е.Альбац: Мы вот воспринимаем, что человека выпустили как нечто невероятное
О.Журавлёва
―
Это интересный момент в биографии Путина. У нас в студии Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times». Мы продолжим этот разговор после небольшого перерыва.
РЕКЛАМА
О.Журавлёва
―
И снова с вами программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлёва, у нас в студии Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times». И вот вопрос от Дмитрия: «Означает ли то, о чем вы сейчас сказали, что царь-батюшка ничего не знал ни о Дадине, ни о Чудновец, и всё это самодеятельность властей снизу?»
Е.Альбац
―
Я думаю, что Путин знает далеко не всё, естественно. Ну, ни один человек не может обладать всей информацией. И он в большой степени зависит от тех красных папочек, которые кладут ему на стол. В этом смысле он ничем не отличается от генсеков Советского Союза, у которых тоже была колоссальная проблема с фидбеком. Они тоже совершенно не представляли себе, что творится на местах.Поскольку, как известно, за хорошие новости не увольняют – увольняют за плохие. Поэтому мы знаем, что вся статистика Советского Союза была совершенно исковерканная, лживая и, насколько я понимаю судя по тому, что говорит тот же самый Ханин, который когда-то во времена Перестройки написал статью «Лукавая цифра» и это стало таким мемом, и сейчас статистика в большой степени облагорожена, скажем так мягко. Вот.
И поэтому я думаю, что Путин очень много всего не знает. Это не значит, что плохие бояре, да? Это значит, что он создал систему... Он ее создал, никто другой. Он создал систему, в которой нормальной обратной связи не существует.
Второе, я думаю, что ему совершенно на это плевать. Ведь, его переизбрание или его офис в Кремле никоим образом, ведь, не зависят от того, посадили больше или меньше, справедливо ли то, что суды у нас уже сажают направо и налево, и обвинительные приговоры 99,9%, да? Недавно, вот, Генри Резник опять об этом писал. Совершенно не зависит ни его должность, ни его возможность переизбраться и так далее от всех этих вещей.
О.Журавлёва
―
Ну, в таком случае, и миловать направо и налево тоже не обязательно.
Е.Альбац
―
Я думаю, что... А еще раз я говорю, что это, видимо, зависит от того, кто кладет ему бумаги на стол. И видимо, сейчас в Кремле собралась команда... Это чистый мой домысел. ...которая полагает, что для решения задачи 2018 года, все-таки, надо вот этот градус ожесточения, градус ощущения, что мы скатываемся дальше и дальше в советское время, вот это надо останавливать, потому что если это «совок», то никакого смысла приходить на избирательные участки нет. Если человек ничего не может с этим поделать, то, собственно, не всё ли равно, как будет именоваться Пупкин-Завалдайский, который будет сидеть в Кремле? Всё равно имя у него одно, да?Я думаю, что вот эта новая команда кладет Путину на стол эти бумаги. И это само по себе, наверное, неплохо, все-таки, понимаете? Потому что мы понимаем, что как минимум со времен аннексии Крыма основным источником информации для Путина служили люди в погонах, прежде всего КГБ, и это, собственно, была его опора и его Политбюро, и всё остальное. И хотя бы во времена советской власти был какой-никакой коллективный орган, был какой-никакой там аппарат ЦК КПСС, да? И были две соперничающие друг с другом вертикальные структуры – структуры партии и структуры КГБ – они соперничали друг с другом, бились за доступ к телу, к ресурсам и так далее, стучали друг на друга, и это, как известно, всегда полезно, когда институты борются. А сейчас же ничего этого нету, сейчас же остался один советский институт под названием КГБ-ФСБ со всеми ФСО и так далее. И это очень плохо. Это прежде всего плохо для суверена, который не обладает всей полнотой информации, и решения принимаются на основе крайне ограниченной информации.
О.Журавлёва
―
Ну, если исходить из вашей теории папочек, то выходит, что дело о распространении детской порнографии Чудновец было представлено как ерунда на постном масле, а дело о шпионаже при помощи смски – это серьезное обвинение, которое снять никак нельзя.
Е.Альбац
―
Оль, я не думаю... Во-первых, не надо... Я думаю, что, к сожалению, уже отстроена система, которая сама угадывает, как правильно. Вот эта система уже знает, что посадить – это правильно. А мы, вот, воспринимаем, что человека выпустили как нечто невероятное. Мы которую неделю здесь на «Эхо» все обсуждаем и всё время гадаем, оттепель не оттепель и так далее. А это же, на самом деле, должно быть нормой!Меня поражает другое. Что хотя Конституционный суд признал приговор Дадину неправильным, Генеральная прокуратура заявила, что вообще не было состава, при этом судья, которая вынесла этот приговор, мы чего-то не слышали: а она как? Она отняла у человека год жизни. А сколько лет здоровья и жизни вообще, мы не знаем, да?
Или там в отношении этой самой Чудновец. Она 8 апреля должна была выйти. На самом деле, там ей скостили, она там вышла чуть меньше, чем на месяц раньше.
О.Журавлёва
―
Но она много пережила за это время.
Е.Альбац
―
Это безусловно! И опять! Но, ведь, кто-то раскрутил ее дело, да? И чего-то мы с вами ничего не слышали, чтобы было какое-нибудь заявление Президиума Верховного суда или еще что-нибудь и так далее.Теперь что касается о том, что вы совершенно справедливо заметили по поводу этой Севастиди, что ее посадили как шпионку за то, что она сообщила, что видела...
О.Журавлёва
―
И дело никто не пересмотрел.
Е.Альбац
―
И не будет пересматривать. Так же, как это было с Сутягиным, когда адвокат Анна Ставицкая блистательно доказала, что всё было сделано по открытым источникам и что абсолютно это страхи ФСБ, которая всегда борется за то, чтобы этот кусок пирога был у ФСБ и ни у кого другого сообщать о том, где как и что двигается. Исключительно была борьба за часть рынка анализа военных всяких вещей.Так вот... Опять. Тут важно очень, что это произошло, да? Но мы отлично с вами понимаем, что Путин плоть от плоти вот этого всего чекистского сообщества и мыслит он ровно так же. Вот, он ровно так же. Вот эти все стереотипы о том, что дыма без огня не бывает и как она смела там...
О.Журавлёва
―
«У нас просто так не сажают».
Е.Альбац
―
Ну да. И как смела она передать какую-то там информацию по поводу?.. А чтобы даже не повадно было (вот, примерно так).
Е.Альбац: Путин - плоть от плоти вот этого всего чекистского сообщества и мыслит он ровно так же
О.Журавлёва
―
Пишут тут еще про историю с мостом. Знаете ли вы, что мост будет, как бы сказать, преображен и отремонтирован? И даже были общественные слушания, вы будете удивлены.
Е.Альбац
―
Да, слышала.
О.Журавлёва
―
Но мемориал Немцова под вопросом.
Е.Альбац
―
Насколько я понимаю, пока он не только не под вопросом, его в планах Гормоста совершенно нет. Я думаю, что, собственно, и затеян этот срочный ремонт Большого Москворецкого моста ровно для того, чтобы прикрыть мемориал Немцова.
О.Журавлёва
―
То есть вы не допускаете...
Е.Альбац
―
Нет.
О.Журавлёва
―
...мысли, что это естественный ход событий?
Е.Альбац
―
Нет, не допускаю. Нет, не допускаю. Я слишком давно здесь живу. Совершенно не допускаю.
О.Журавлёва
―
А что же за такая магическая структура-то в Москве есть, которая настолько ненавидит этот мемориал, этот мост?
Е.Альбац
―
Я думаю, что это никакая не московская структура, это Кремль. Между прочим, Большой Москворецкий мост находится в компетенции... Это объект ФСО, Федеральной Службы Охраны. И они не отвечают ни на какие вопросы, не считают нужным. Поэтому я думаю, что все те, кто стоял за убийством Бориса Немцова, они сейчас не допускают, чтобы на Большом Москворецком мосту сохранился какой-то мемориал и была табличка, и так далее. И это, конечно, никакой не Гормост, это исключительно исполнители. И даже не московская мэрия, да? Это, конечно же, всё те же структуры, которые находятся в Кремле, на Лубянке и так далее.
О.Журавлёва
―
Ну, как же тогда изображать оттепель, показывать человеческое лицо, если в такой, в общем, простой истории не поставить точку?
Е.Альбац
―
Да Оля, понимаете, есть вещи, которые для них... Вот, Борис для них враг. Именно поэтому его и убили, что он был врагом. И он был... В Борисе персонифицировано было всё то, что они ненавидели. Вот эта его свобода, вот эта его разудалость, вот это его умение разговаривать и с князем, и с холопом, и с людьми из элиты, и с людьми на улице. Понимаете, он для них представлял такой, вот... Вот, они так не умели. И не умеют. Поэтому Борис, конечно, для них враг и таким и останется.
О.Журавлёва
―
Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times» со своим особым мнением. Мы вернемся после небольшого перерыва.НОВОСТИ
О.Журавлёва
―
И снова с вами программа «Особое мнение», в студии Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times». Мы всё никак не доберемся до нашего всего, до расследования, касающегося Медведева.
Е.Альбац
―
«Он вам не Димон».
О.Журавлёва
―
Да. Ну, он вообще, на самом деле, и до этого-то был не Димон, если так, вот, совсем по-серьезному. Но расследование в нужный момент возникло. Ведь, были публикации про собственность Медведева, были всякие интересные истории и даже раньше. И даже несколько лет назад появлялись подобные публикации. В чем отличие именно этого расследования?
Е.Альбац
―
Ну, прежде всего, знаете, вот, Андрей Колесников у нас это назвал «Политэкономия Медведгейта». Это, конечно, Медведгейт. Я не помню столь масштабного расследования и столь хорошо сделанного. Причем, я посмотрела и видео, и я внимательно всё прочитала. Кстати, надо сказать, что о том же писал в «Собеседнике» Олег Ролдугин – он очень хороший расследователь и просто неправильно, что мы его совершенно в этом смысле не упоминаем.Я думаю, что первое, что, конечно же, из-под Медведева выбивают кресло. Я думаю, что если у Дмитрия Анатольевича были какие-то идеи по поводу того, чтобы там в 2018 году он вернется (а ровно это он говорил журналистам, когда уходил в 2012 году), то я думаю, что вот все эти надежды – они сейчас хоронятся. Они делают невозможным для Медведева выдвижение, это первое (если у него такие идеи были).
Е.Альбац: В Борисе Немцове персонифицировано было всё то, что они ненавидели
Второе, я думаю, что не случайно в Администрацию назначен Кириенко. Конечно же, ему обещан пост премьер-министра, иначе трудно представить себе, чтобы глава Росатома пошел первым замом руководителя Администрации президента без каких-то таких вот обещаний.
О.Журавлёва
―
Неужто?
Е.Альбац
―
Да, конечно. Я убеждена абсолютно, что Кириенко ровно это обещано.
О.Журавлёва
―
То есть Медведев просто уже всё, получается?
Е.Альбац
―
Ну, это же не всё, это же не так, чтобы Путин сказал. Но я думаю, что примерно... Я думаю, что Путин одновременно и Кудрину обещает, и Кириенко обещает. Это классика чекистского жанра – всех развести, всех столкнуть лбами, чтобы все друг с другом соперничали, дай бог не объединялись и так далее.Тут очень важно, мне кажется, что еще сказать? Что вот очень много было всяких разговоров, что, вот, там же не доказано, что это принадлежит Медведеву, потому что всё записано на его друга, сокурсника по Ленинградскому университету Елисеева. Действительно, к Елисееву куча вопросов, уж не говоря о том, что он член правления Газпромбанка, и при этом Газпромбанк выдает невероятный какой-то кредит оффшорке, конечным бенефициаром стопроцентным которой является тот же самый Елисеев.
Но вот это... Понимаете, это много раз описано в политической экономии. На этот счет написаны книги, теории таких великих людей, там, Гроссман, Харт, Саймон и так далее. Это то, что мы называем «остаточными правами собственности».
Дело в том, что при определенных условиях иметь права собственности связано с очень большими издержками. С издержками, что это обнаружат, и если это особенно в демократических государствах. С издержками, как это бывает в авторитарных государствах, что это у тебя отберут. Поэтому чиновникам значительно выгоднее иметь вот то, что мы называем «остаточными правами собственности», то есть на бумаге этим владеет некий знакомый, друг и миряк, которому человек более или менее доверяет, а истинный владелец владеет не напрямую – он предоставляет крышу, защиту вот этой собственности, которую дает высокий бюрократический офис.
Вот, ровно это мы здесь наблюдаем. Это много раз описано... Это вообще характерная вещь для авторитарных режимов. Как правило, диктаторы и их окружение не имеют собственности на себя. Это всегда чаще, чем нет, это записано на кого-то другого. Это всегда происходит вот в этом варианте остаточных прав собственности.
Целая работа написана по Китаю. В Китае, вот, огромное количество крупных собственников, которые так или иначе связаны с работой в государственном управлении, чиновников – на них ничего не записано, это тоже вот такие амбивалентные права собственности. Во многом по тем же самым причинам, что у нас.
У нас еще есть такой фактор, люди это делают, потому что если ты, не дай бог, заработал много денег, на тебя завтра наедет ФСБ и ты пойдешь по этапу, а собственность твоя перейдет другим.
Но что самое важное здесь? Ведь, понимаете, это говорит о том, что... И мы понимаем, что если такое есть у Медведева, еще больше есть у Путина. Это очевидно совершенно.
Е.Альбац: Мужчина - вишенка на торте
Другой вопрос, что это делает невозможным для нынешнего властного клана уйти и передать власть нормальным образом.
О.Журавлёва
―
Потому что у них нет документов на собственность.
Е.Альбац
―
Совершенно верно. Потому что в ту секунду, как они теряют офис, они теряют эту собственность. Они ее просто теряют. То есть там, конечно, всегда есть какие-то договоренности. Я убеждена, что были такие договоренности у семьи Ельцина непосредственно с Путиным и так далее. Но в принципе... А горизонт доверия в авторитарных режимах очень короткий. Ведь, авторитарные режимы – это не только для нас плохо, это для них плохо. Они просто понимают это только тогда, когда приходит время уходить. Тут-то они соображают, что авторитарные формы правления не дают им возможности сохранить свое богатство, да? Вот, так же, как они, например, поняли, что невозможность держать свои капиталы на Западе – это большая проблема. Казалось «Ну ладно, мы сейчас там Гонконг, Китай, Юго-Восточную Азию». Нифига подобного! Там-то никаких гарантий сохранности собственности, сохранности капиталов нет! В этом же беда! Поэтому так хочется, чтобы санкции сняли.Потому что совершенно бесполезно... Ты никогда не знаешь, отдадут тебе, я не знаю там, какие-нибудь...
О.Журавлёва
―
Китайские коммунисты могут не вернуть.
Е.Альбац
―
...китайские, сингапурские или еще какие-то банки или не отдадут. Никаких гарантий нет. Это система ценностей, которая прежде всего характерна для западной цивилизации, которая основана вот на этом, на доверии, что очень важно, потому что мы живем в мире неполных контрактов, где нельзя всё прописать на бумаге и поэтому очень важно, чтобы было доверие. А этого тоже в авторитарных режимах нету, да? Ну и так далее, и так далее.
О.Журавлёва
―
Слушайте, мне их так жалко!
Е.Альбац
―
Не говорите. Я тоже плачу. Плачу, и слезы мои текут, но при этом...Понимаете, вот, я давно так не ликовала, вот, когда я смотрела этот фильм Навального, потому что настолько зримо вот эта вот новая институциональная теория со всеми ее ответвлениями, связанными с остаточными правами собственности, с неполными контрактами, с проблемой доверия. Вот, вся прелесть авторитарных режимов, которая заставляет этих ребят, которые миллиардеры, которые обладают невероятными совершенно богатствами, и при этом они нищие... Они нищие в том смысле... Они всего на свете должны бояться, они ничего не могут себе позволить.
О.Журавлёва
―
В общем, очень страшно жить вот в таком режиме.
Е.Альбац
―
Понимаете, я счастлива, что они... Вот теперь пусть это стоило многим людям и тюрьмы, и несчастий многих, и потери работы, и закрытия журналов и так далее. Но сейчас вот к этой путинской элите на примере этого блистательного расследования Навального приходит понимание, что, на самом деле, при всем их могуществе, их богатстве вот так вот, по одному щелчку и их вообще не существует. И ничего у них нету. Понимаете?
О.Журавлёва
―
Евгения Марковна, скажите, а почему нельзя было хотя бы для, простите, приличия сделать какие-то там опровержения, сделать какие-то заявления, подать в суд за клевету?
Е.Альбац
―
Ну, во-первых, я думаю, что... Конечно, заявления и Тимаковой, пресс-секретаря Медведева, и Пескова, пресс-секретаря президента, были абсолютно идентичны, они сказали там «Осужденный персонаж», да?
О.Журавлёва
―
Тот, кого нельзя назвать.
Е.Альбац
―
При том, что они отлично знают, что это абсолютно фейковое дело Кировлеса и Ив Роше. Они отлично знают, что... Это вообще неприлично. И я, вот, на месте бы Пескова и Тимаковой, все-таки, такие бы вещи не делала – им какой-то дурак подсказал такие слова произнести.Но я думаю, что они просто не знают, что ответить, потому что они не понимают что-то еще в рукаве у Навального или Ролдугина. И очевидно совершенно, что коли два как минимум расследователя этим занимаются, значит, есть некий источник, у которого могут быть еще некоторые документы и еще некоторые свидетельства, да?
Я помню, когда я занималась Михаилом Ивановичем, вот, счетами Путина, была ровно такая же история. Потому что начинать опровергать или подавать в суд, или что-то совершенно невозможно, потому что тут же начинаются дальнейшие вопросы и тут же потянутся еще цепочки.
Поэтому я думаю, что они пока, на самом деле, там наверху пытаются понять, как им с этим быть. И думаю, что, скорее всего, попытаются вообще, как бы, не заметить. Хотя, это очень трудно, потому что посмотрели на YouTube уже 6 миллионов человек, больше даже 6 миллионов человек, и это не предел.
О.Журавлёва
―
Они же еще рассказали своим друзьям и знакомым, которые не смотрели.
Е.Альбац
―
Ну да. Да.
Е.Альбац: Если такое есть у Медведева, еще больше есть у Путина. Это очевидно совершенно
О.Журавлёва
―
Ну, это существенное, все-таки, число. Даже при 140-миллионном населении это существенно.
Е.Альбац
―
Я думаю, что будет еще больше, конечно, кто это посмотрит. Но мне кажется, вообще это очень важно... Вот, мне кажется, что для элиты российской это должно служить таким уроком. Она должна, наконец, испугаться. Есть те, кому пугаться-то бесполезно (уже всё). А я думаю, что есть те, кто должны просто внимательно на это посмотреть и сказать себе, что нам тоже вот это вот состояние несвободы, вот такой полулюдоедский режим – нам от него тоже ничего хорошего.
О.Журавлёва
―
Хорошо бы. Хорошо бы, чтобы это именно в эту сторону пришло. Но, может быть, будут приняты какие-то другие решения.
Е.Альбац
―
А вдруг они пойдут и прочитают Харта, Саймона или Гроссмана. Тоже будет приятно.
О.Журавлёва
―
А, может, просто запишут имущество на себя.
Е.Альбац
―
Ну, Шувалов, между прочим... Да, Шувалов так и сделал. Вот.
О.Журавлёва
―
Ну, будем смотреть. В любом случае это очень интересно. Это особое мнение Евгении Альбац, главного редактора журнала «The New Times». Всем спасибо, всего доброго.
Е.Альбац
―
Спасибо.