Евгения Альбац - Особое мнение - 2017-02-14

О.Журавлёва― Добрый вечер. Это программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлёва, у нас в гостях главный редактор журнала «The New Times» Евгения Альбац. Здравствуйте, Евгения Марковна.

Е.Альбац― Здрасьте-здрасьте.

О.Журавлёва― Как вы думаете, почему Песков не хочет говорить об отставке Флинна? Его трижды сегодня спросили об этом.

Е.Альбац― Ой, я не обладаю способностью залезать в голову к господину Пескову.

О.Журавлёва― Ну, может быть, есть какие-то объяснения? Все-таки, там несколько присутствует Россия.

Е.Альбац― Я думаю, что объяснение заключается в том, что институты в политической системе США, все-таки, работают. Мы видели раз, как сработал судебный институт, как независимая ветвь власти (судебная система) сработала в истории с запретом, с указом президента Трампа на запрет во въезде в США граждан из 7-ми мусульманских стран (ну, в основном, мусульманских стран). И мы видели, как был подан иск со стороны прокурора штата Вашингтон. Этот иск был выигран. Исполнительная власть подала протест в апелляционный суд в Сан-Франциско, 9-й Апелляционный суд Сан-Франциско и с треском его проиграла. И таким образом судья апелляционного суда постановил запретить действие указа президента США на всей территории США. Еще раз, судья 9-го Апелляционного суда в городе Сан-Франциско постановил запретить действие указа президента США на всей территории США.

Вот это пример того, как сработала независимая ветвь власти под названием «судебная система». Это то, о чем, я думаю, у нас в стране мечтают все без исключения бизнесмены. Вот это такая мечта. Это первое.

Вторая история, когда сработали институты именно с главой Национального совета безопасности... Где-то у вас на сайте неправильно пишут «советник». Он не советник Трампа. Этот человек – глава National Security Council, глава Совета по национальной безопасности. Это одна из важнейших должностей в системе Белого дома, в системе исполнительной власти США.

Что произошло? 29 декабря, как мы теперь уже знаем из публикации в газете «The Washington Post» Майкл Флинн разговаривал с послом Российской Федерации в США, и затронул... Они особенно ничего не обсуждали. И затронул в разговоре вопрос о санкциях.

Сразу за этим... Понятно, что спецслужбы США слушают посла 24/7. Сразу после этого Генеральный прокурор США, та самая Йетс, которая была уволена, заместитель Генерального прокурора, послала сообщение в Белый дом, то есть в исполнительную власть, о том, что Флинн может быть скомпрометирован. То есть характер разговора заставил думать, что он может быть скомпрометирован.

Совет безопасности США – это тот орган, где принимаются самые секретные решения, которые принимает исполнительная власть в США. И на вопрос журналистов на пресс-конференции... Журналисты стали допрашивать на пресс-конференции и Флинна, и Пенса, и Трампа. И Флинн говорил: «Нет, вопрос санкций, снятия санкций с России в разговоре с послом не затрагивался». Тот же вопрос Майклу Пенсу, вице-президенту и президенту Трампу – «Нет, вопрос не затрагивался в разговоре Флинна».

Понятно, что в стране, в которой действует первая поправка, которая запрещает ограничение на информацию, было понятно, что записи спецслужб обязательно утекут в газеты. И вот вам как сработали свобода слова и институт контроля. Когда появилась публикация? В четверг. Сегодня, значит, у нас вторник. В четверг появилась публикация в «The Washington Post». Всё.

Дело совсем не в том, что он разговаривал с послом Российской Федерации. Он соврал главе исполнительной власти и его заместителю. Всё. И он пошел на выход.

Вот это то, как работает система институтов и система контроля. Врать нельзя. Ну, нельзя врать.

О.Журавлёва― Поэтому пресс-секретарь российского президента не хочет комментировать эту историю? Ведь, он сам говорил, что этого разговора не было, вроде бы.

Е.Альбац:Вот это то, как работает система институтов и система контроля. Врать нельзя.

Е.Альбац― Я не знаю. Ну, вот, я серьезно, Оль. Я очень не люблю рассматривать мотивы людей, потому что я не знаю. Вот, стимулы можно рассматривать, да? А мотивы очень трудно рассматривать.

Я не знаю, что по этому поводу думал и не думал Песков. Но нормальный квалифицированный человек неизбежно придет к тому, что наличие независимой судебной системы – это полезно для страны. Наличие СМИ, которые контролируют власть, это полезно для страны.

Потому что, что значит Флинн был скомпрометирован, генерал Флинн был скомпрометирован? Это значит, что могли появиться у другой стороны варианты вербовочного подхода к генералу Флинну. А он во главе Совета безопасности. Это институты защищают конкретных людей и они защищают государство.

О.Журавлёва― По поводу института свободы прессы. Как в этом брифинге Пескова был еще один интересный момент. Песков отказался комментировать трижды, потому что три раза ему задавали вопрос о Флинне. Это признак, вот, настоящей работы прессы?

Е.Альбац― Я не могу вам сказать, потому что я не читала этого брифинга. Мне очень стыдно, но я его не читала.

О.Журавлёва― Ну, просто журналисты разных изданий задают на одну и ту же тему вопрос, и он трижды вынужден открещиваться.

Е.Альбац― А как звучал-то вопрос?

О.Журавлёва― По поводу того, что он отрицал эти самые переговоры, по поводу того, действительно ли Флинн был как-то связан и так далее. В общем, слово «Флинн» упоминалось трижды в разных поворотах, и Песков сказал, что они это комментировать не будут.

Е.Альбац― Они, конечно, должны открутить голову своему послу, нашему послу в Вашингтоне, господину Кисляку. Но он же понимает, что он говорит под контролем. Это же, как бы, понятно, да? Макфол, который был послом здесь в России, он написал в своем Twitter’е, что он отлично знал, что когда он говорил по открытой связи, что у него была широкая аудитория, как он написал. Это, конечно, поразительно, что посол говорил с главой Совета безопасности США и затрагивался вопрос о санкциях, который является чрезвычайно серьезным для Конгресса. Это просто красная тряпка для быка. И как же можно было такие вопросы обсуждать по открытой связи? Это само по себе просто любопытно.

О.Журавлёва― Ну, в любом случае, я предполагаю, что об этом разговоре посла...

Е.Альбац― Давайте я ему смску, может, напишу?

О.Журавлёва― Хорошо.

Е.Альбац― Договорились.

О.Журавлёва― Сейчас у нас как раз будет перерыв, вы напишете...

Е.Альбац― Да, я ему напишу смску, хорошо.

О.Журавлёва― ...смску, что там с Флинном? И он четвертый раз ответит, что ничего не знает и комментировать не будет

Е.Альбац― Нет, я его спрошу, почему он не хочет комментировать.

О.Журавлёва― Тоже хороший вопрос.

Е.Альбац― Хорошо.

Е.Альбац:Это классика авторитарного жанра, когда лояльность вся построена на «ты – мне, я – тебе»

О.Журавлёва― Это Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times». Присылайте свои вопросы и реплики, +7 985 970-45-45. Меня зовут Ольга Журавлёва, мы вернемся в эту программу после небольшого перерыва.

РЕКЛАМА

О.Журавлёва― И снова с вами программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлёва, свое мнение высказывает Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times». И вот еще скандал дня, можно сказать. Бывший депутат Госдумы Денис Вороненков мало того, что уехал на Украину и участвовал в качестве свидетеля в суде, он еще и получил гражданство и дал потрясающее интервью, где говорит, что ситуация в России как Нацистской Германии, целое государство сошло с ума именно в псевдопатриотическом угаре. И, в общем, клеймит страшно, и про Крым тоже говорит, что он стал лакмусовой бумажкой и всё на свете. Что случилось с бывшим депутатом?

Е.Альбац― Я читала это интервью в Цензор.НЕТ – это запрещенный у нас сайт. Ну, понятно, у всех, у кого есть VPN, легко читают всё, что они хотят.

Оля, это как раз классика авторитарного жанра, когда лояльность вся построена на «ты – мне, я – тебе». Никак убеждений нету по определению. Поэтому как только господин Вороненков почувствовал себя либо здесь неуверенно... А мы уже знаем, что он получил гражданство Украины на следующий день после, по-моему, того, как он перестал быть депутатом Государственной Думы. Всё. Вот это, собственно, это вот как только Акелла промахнется, вот таких будет тысячи и тысячи, и тысячи.

Сейчас все те, кто клянутся в безусловной верности товарищу Путину и предлагают принять закон о защите его чести и достоинства, когда он ослабеет и когда они почувствуют, что всё, силы не на его стороне, вот таких Вороненковых будет тысячи и тысячи, и тысячи.

Мы это наблюдали в 1991 году, как все эти замечательные товарищи, значит, которые верно служили партии, потом вдруг стали совершенно замечательными демократами и стали со свечками стоять, ну и так далее. Ну, господин Зюганов – ну, вот, классика же вам просто. Заведующий отделом ЦК КПСС.

Так вот... Вот об этом это и говорит, что... И я понимаю, что, на самом деле... И это вот проблема всегда для суверена в авторитарной стране, потому что совершенно непонятно, кому можно доверять. Вот этот горизонт доверия – он очень короткий. Ужасно короткий. Ну, вот, самому близкому окружению, вроде бы, можно. Хотя, мы знаем по истории с Якуниным, с Ивановым и так далее, что тоже уже сложно.

О.Журавлёва― Да слушайте, Улюкаев тоже был достаточно близко...

Е.Альбац― Нет, нет. Улюкаев никогда не входил в ближний круг. Никогда не входил в ближний круг.

Так вот. Вот, собственно, можно прочитать это интервью и понять. И я думаю, что подобных воззрений придерживаются очень многие, кто сейчас кричат «Крым наш!», «Не отдадим ни пяди донбасской земли!» и «Путин – наше всё».

О.Журавлёва― А скажите, а почему такой выбор, именно Украина?

Е.Альбац― Ну, насколько я понимаю, то ли у него корни из Украины, то ли бизнес был какой-то.

О.Журавлёва― А, то есть у него была возможность получить гражданство?

Е.Альбац― Да, я думаю, что как-то так.

О.Журавлёва― А я просто подумала, может быть, с Дона выдачи нет, как традиционно?

Е.Альбац― (смеется) Не знаю.

О.Журавлёва― Убежал в сечь.

Е.Альбац― Нет, ну, человек волен жить там, где ему комфортно. Но это показательная история, что этот человек был и в КПРФ, и в «Единой России», и так далее.

О.Журавлёва― Кстати, КПРФ, вроде бы, уже окончательно приняла решение, что да, будет исключать.

Е.Альбац― Это тоже всё в стиле этой замечательной коммунистической партии. Она всегда это делала при «Совке» - тут же отказывалась от своих. Это потрясающе.

О.Журавлёва― Здесь они еще долго ждали.

Е.Альбац:Я сомневаюсь, что политрук отправился в Донбасс, не получив отмашку, «добро» людей как минимум в погонах

Е.Альбац― Угу.

О.Журавлёва― Скажите, а, вот, какая, как вам кажется, часть вот этого истеблишмента больше всего смотрит в сторону? Кто первый должен предавать, как вам кажется? Самые близкие или?..

Е.Альбац― Ой. Ну, конечно, на самом деле, опасность представляют самые близкие, самые богатые. Тем, кому есть, что терять. Это всегда представляет прежде всего опасность.

О.Журавлёва― А как вы считаете, какое-то должно быть, ну я не знаю, с самого верха решение, как себя вести, вот, с подобными беглецами? Реагировать, не реагировать? Запретить Максаковой концерты?

Е.Альбац― Вы знаете, я предпочла бы, чтобы никаких решений не было. Потому что вот сегодня пришло сообщение о том, что сводный брат главы Северной Кореи был убит в аэропорту в Малайзии. Вот это классика. Ровно то же самое делали при советской власти с теми, кого считали, что они представляют угрозу для царя и отечества, то есть для товарища Сталина, да? Ну и там классический пример с Троцким. Или классический пример, там, с убийствами, которые происходили во Франции и во многих других странах мира.

Поэтому ничего не надо делать. Человек вправе жить там, где он хочет, и там, где ему комфортно.

О.Журавлёва― Но он же нас порочит оттуда.

Е.Альбац― Ну, знаете... Да, он, конечно, порочит. И что?

О.Журавлёва― Скажите, пожалуйста...

Е.Альбац― А потом «нас» - это кого, Оль? Секундочку.

О.Журавлёва― Я имею в виду, власти.

Е.Альбац― Вот, я не имею никакого отношения ни к «Единой России», ни к КПРФ, ни к власти.

О.Журавлёва― Но вы и не будете принимать никакого решения по этому депутату, естественно.

Е.Альбац― Вот и не будем их призывать ни к чему.

О.Журавлёва― Хорошо.

Е.Альбац― Вот, знаете, если к чему нам и стоит их призывать, это вот к тому, что в XXI веке уже всем понятно, что главное вложение развитого государства – это вложение в социальный капитал, в людей. Поэтому так важно образование во всем мире.

У нас есть замечательный Европейский университет в Санкт-Петербурге, лучший университет в этой области. Просто лучший. У нас политических (НЕРАЗБОРЧИВО) вообще не существует практически. А в Европейском университете работают лучшие профессора в этой области.

И этот университет уже продолжительное время всё время добивают. Причем, поразительно совершенно. Проверили, там я не знаю, чуть ли не 100 с лишним проверок у них уже было. Из здания их выкидывают, Роскомнадзор требует забрать у них лицензию. Они подают в арбитраж, пытаются оспорить претензии, арбитраж говорит: «Не-не-не. Всё правильно. Подите вон».

И 2―го марта у Европейского университета в Санкт-Петербурге могут окончательно отобрать лицензию. При этом, что совершенно замечательно и это просто показывает, что когда в стране не работают никакие институты, то даже вмешательство первого лица не работает.

Вот, у меня в руках есть один документ, на котором стоит подпись Путина, где говорится о том, что надо бы поддержать университет. Это 2015 года. И второй документ, на котором распоряжение вице-премьера Ольги Голодец, которая у нас по социалке, в сферу которой входит образование, и опять от 23 ноября 2016 года. Это письмо от директора Государственного Эрмитажа Пиотровского и ректора Европейского университета Хархордина. И оно заканчивается словами: «Просим вас не допустить такого развития ситуации, дать поручение правительству разобраться в обстоятельствах дела и принять необходимые меры для того, чтобы учебный процесс в Европейском университете не был нарушен».

Е.Альбац― Значит, вот подпись Путина...

О.Журавлёва― А министр образования и науки Васильева что по этому поводу говорит?

Е.Альбац― Про это ничего не знаю.

Вот подпись, да? И тем не менее, из здания выгоняют и лицензию приостанавливают, и грозят совсем забрать. Это одно из лучших образовательных учреждений страны.

О.Журавлёва― А что такое? Просто здание нужно?

Е.Альбац― Вот, знаете, не понятно, Оль. Я думаю, что, конечно, здание (там дворец). Но университет обязался и уже нашел деньги отреставрировать этот дворец. Я забыла, как он называется. Замечательный какой-то дворец. Значит, они уже реставрировали и обязались провести реставрацию. Городу это очень выгодно.

Но очевидно, что тут что-то помимо того, что... Собственность – это само собой. Тут нет вопросов, что надо отобрать собственность (недвижимость). Но похоже, что кто-то из сильных людей в погонах обиделся на исследования, которые делались Европейским университетом в Санкт-Петербурге, в частности, в вопросах, связанных с реформой правоохранительных органов. И идет такая месть. И насколько я понимаю, пока никому не удается всю эту историю остановить.

Е.Альбац:Я боюсь,что сейчас время,когда могут быть предприняты действия в отношении Украины со стороны России

Вот это поразительно. Понимаете, вот, если бы существовала нормальная судебная система, нормальная система законодательной власти, когда тот же самый университет мог бы обратиться, там например, к своему представителю и к депутату, да? То не надо было бы, значит, писать письма Путину поддержать.

Но это не работает! Потому что вертикаль выросла настолько... Она вся прошита, у нее сосудистая система вся закальцинизирована. Поэтому достаточно где-то перекрыть доступ...

О.Журавлёва― И сигнал не проходит.

Е.Альбац― ...и сигнал не проходит.

О.Журавлёва― Здесь мы делаем небольшой перерыв. Это Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times». Мы вернемся после этого перерыва.

НОВОСТИ

О.Журавлёва― И снова с вами программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлёва, у нас в студии Евгения Альбац и мы продолжаем. Скажите, пожалуйста, а, вот, политрук Прилепин и его вот эта история – это проявление лояльности или это какая-то самостоятельная художественная задумка?

Е.Альбац― Мне трудно сказать. Но я сильно сомневаюсь, что политрук отправился в Донбасс, не получив отмашку, не получив «добро» людей как минимум в погонах. И вот это меня, честно говоря, очень напрягает эта история.

То, что Прилепин заявляет, что их цель Киев, я очень опасаюсь, что мы на пороге возобновления военных действий на востоке Украины. И сейчас, когда руки у российской власти совершенно развязаны и самое время доказать, что всё мягкое подбрюшье России должно быть либо частью России, либо в сфере интересов России, я очень боюсь, как бы это не началась опять полномасштабная война.

О.Журавлёва― А почему руки развязаны сейчас?

Е.Альбац― Как «почему»? Потому что Европа занята сама собой, выборы в Германии, в Нидерландах, во Франции и так далее. Великобритания занята...

О.Журавлёва― Так они там боятся русских хакеров.

Е.Альбац― Правильно делают. Великобритания занята своим Брекситом, в США президент, который пока не очень понимает, что такое внешняя политика, и вся его предвыборная программа была построена на жестком изоляционизме (плевать, чего там происходит). Вот. Поэтому я как раз... Я очень боюсь, что сейчас то время, когда могут быть предприняты действия в отношении Украины со стороны России.

Я много читала вчера версий, что таким образом Прилепин раскручивает какую-то свою только что вышедшую книжку.

О.Журавлёва― Почему? Дорого, богато. Можно сделать так.

Е.Альбац― Да как-то мне кажется, что... Нет. Не верю я. Понимаете, он же был омоновцем, он воевал в Чечне. Он, кстати, для нас писал об этом для журнала. Не-не, я не верю ни в какие, знаете, вот такие эксцессы, вот, пришло в голову и поехал. Не-а.

О.Журавлёва― Скажите, а ведь буквально там пару месяцев назад бесконечно разговор шел о том, что всё, мы сдали Донбасс, что вот там сейчас последних командиров, вот, поубивают и всё, и Россия уже уберет оттуда руки.

Е.Альбац― Но мы видим, что ситуация там обостряется, что идет борьба за так называемые серые зоны. Было обострение, вот, в Авдеевке, которая когда-то была частью ДНР, потом была отбита Украиной и сейчас опять за нее идет борьба.

Очевидно совершенно, что Минские соглашения практически похоронены, и каждая из сторон пытается доказать, что она более правая. И поэтому идут обстрелы и со стороны ВСУ, то есть со стороны Украинских Вооруженных Сил, и со стороны сепаратистов.

О.Журавлёва― Скажите, пожалуйста...

Е.Альбац― А понятно, что за это время там накоплено достаточно ресурсов, оружия, опять же, с обеих сторон. И это значит, что...

Знаете, вот, когда много оружия, оно рано или поздно должно начать стрелять. Я очень опасаюсь, что сейчас начнется новая война там.

О.Журавлёва― Прошу прощения, а как на всё хватает рук и средств? У нас есть Сирия, у нас есть, вроде бы, наши спецслужбы, хакеры и так далее, которые там вершат судьбы мира. У нас Украина. У нас всё тоже непонятно с санкциями и не санкциями. Мы сокращаем финансирование науки и университетов. У нас большие дырки в разных там местах, включая Пенсионный фонд...

Е.Альбац:Вы помните известное заявление Володина: «Нет Путина – нет России». Сильнее не скажешь

Е.Альбац― Оль, вы помните, когда бюджет принимали?

О.Журавлёва― Да.

Е.Альбац― И когда, если мне память не изменяет, уже на втором, если даже не на третьем чтении была внесена поправка и, если мне память не изменяет, 3 миллиарда выделили Russia Today, RT на создание французской версии. Это в то самое время, когда сокращали все возможные расходы, в том числе расходы на покупку лекарств, на образование, на науку и так далее. И было же понятно, почему – выборы во Франции. В воскресенье в своей программе господин Киселёв определил интересы России во французских выборах, определил, что, конечно же, было бы прекрасным, чтобы в Елисейский дворец вошла прекрасная женщина, лидер Национального фронта, изоляционистка и сторонница выхода Франции из Европейского Союза Марин Ле Пен. Вот. И Фийон, на которого ставили... Опять цитата была замечательная: «Жена у него не работала, а зарплату получала. Ну, так часто бывает во Франции», - сказал с одобрением господин Киселёв. Ой, нет, это была программа замечательная. Это была программа замечательная. Я давно так не смеялась.

И сейчас там лидирует Макрон, который почему-то для России не слишком приемлем. Вот. Ну, чего удивляетесь, Оля?

Опровержение от телеканала RT Информация, о том, что «3 миллиарда выделили Russia Today, RT на создание французской версии», не соответствует действительности. Согласно проекту федерального бюджета на 2017 год, телеканал RT получит 1,22 млрд руб. «на создание, развитие, поддержание и распространение телевизионного канала на французском языке».

О.Журавлёва― Вы знаете, цитата из кино возникает: «Савва, а тебе-то это зачем нужно?» Зачем нам нужны эти странные и иногда совершенно непредсказуемые лидеры?

Е.Альбац― Это как раз понятно, зачем. Это совершенно понятно, потому что Марин Ле Пен заявляла о том, что первое, что она сделает, если она станет президентом Франции, Франция выйдет из Европейского Союза. Выход Франции из Европейского Союза – это конец Европейского Союза.

Путину значительно проще иметь двусторонние соглашения. Россия – большая страна, она просто, действительно, очень большая страна. И одно дело, когда надо иметь с конгломератом, который называется «Европейский Союз», а совсем другое дело, когда ты с каждой из этих стран имеешь по отдельности (договариваешься). Значительно проще. Проще договариваться, проще покупать, проще давить – на кого-то газом, на кого-то нефтью, на кого-то еще чем-то. Мы же помним, как это было в 2000-х годах, пока Европа не предприняла усилий для диверсификации поставок газа. Это же был постоянный, так сказать, Дамоклов меч над Европой.

О.Журавлёва― А разве во Франции не работают демократические институты?

Е.Альбац― Во Франции, конечно, работают демократические институты, но во Франции это смешанная форма республики ровно как у нас. И там власть у президента достаточно большая. При этом Франция – это унитарная республика, то есть власть на местах значительно меньше. Это, опять же, дает очень много власти человеку, который сидит на Елисейских полях. Трамп в этом смысле имеет меньше власти в США, чем президент Франции во Франции.

О.Журавлёва― А, может быть, просто наше руководство не догадывается о такой вещи как демократические институты?

Е.Альбац― Я с вами совершенно согласна. Я думаю, что наши руководители думают, что везде мир устроен как в России. Это безусловно.

О.Журавлёва― Ну, потому что когда Обаме намекают, что надо, вот, с журналистами как-то разобраться или еще что-нибудь: «Что они у вас там пишут?»

Е.Альбац― Да, это безусловно. Это безусловно. Они думают, что везде мир так же коррумпирован и, собственно, так же непредсказуем. И Трамп многими своими заявлениями подтверждает это убеждение российской власти или отдельных людей российской власти (правильней сказать).

О.Журавлёва― Еще один институт, о котором хотелось поговорить. Было решение Конституционного суда по жалобе Ильдара Дадина, и оно было, как бы, неоднозначным в том смысле, что никто, конечно, не согласился с жалобой Дадина на то, что статья не конституционна, но там были выдвинуты вполне серьезные сомнения в том, что статью надо переписать, что принимать решение надо немножко по-другому и что, в общем-то, дело Дадина надо пересмотреть.

Е.Альбац― Оля, конечно, Конституционный суд обязан был отменить эту статью, потому что эта статья входит в прямое противоречие с Конституцией Российской Федерации, которая является законом прямого действия. Прямого действия.

Е.Альбац:Путин не хочет быть диктатором, это видно. Но при этом он не может и не хочет уходить

Но Конституционный суд у нас такой же, как все остальные суды, поэтому согбенные спины и люди, которые способны... При этом я вам напомню, что, все-таки, там тоже есть люди, которые принимают особые мнения, да? Например, судья Ярославцев.

Но слава богу, что принято, все-таки, решение и будет пересмотрено дело Дадина, потому что базовый принцип «Человек за одно и то же деяние не может быть наказан дважды» был в отношении Дадина абсолютно нарушен. Просто нарушен. И как сказал об этом глава СПЧ Михаил Федотов, что Конституционный суд сейчас постановил исправить судебную ошибку. Поэтому будем надеяться, что дело Дадина будет пересмотрено, и Верховный суд его отпустит домой.

О.Журавлёва― А как вы думаете, понравится Путину идея с законом о защите чести и достоинства президента?

Е.Альбац― Ну, черт его знает. Мне кажется, что это скорее Вячеслав Викторович Володин пытается напомнить о себе. Мне так кажется.

О.Журавлёва― Да он и так незабываем.

Е.Альбац― Ну, все-таки, одно дело, он первый заместитель руководителя Администрации президента, а другое дело Государственная Дума, которая, понятно, не играет никакой роли. Не случайно, он вокруг создает такое мини-управление внутренней политики в Государственной Думе.

Но просто вы же помните известное заявление Володина о том, что «Нет Путина – нет России». Сильнее, что называется, не скажешь. Поэтому... Об этом, собственно, я цитирую Глеба Павловского, который здесь у вас вчера выступал.

Поэтому я думаю, что, ну, как-то надо всё время, вот, напомнить, что есть лояльные люди, вот, в здании на Моховой.

О.Журавлёва― Вы знаете, Михаил Федотов, глава СПЧ сказал, что это имеет смысл, только если сам президент будет подавать в суд на оскорбление его.

Е.Альбац― Если только там во власти нет идеи трансформации избранного президента (то, что называется «избранного монарха», каким является президент) в какого-то такого...

О.Журавлёва― В монарха наследственного?

Е.Альбац― Нет. Путин не хочет быть диктатором, это видно. Но при этом он не может и не хочет уходить. Поэтому если только там нет какой-то идеи какой-то новой российской монархии. Но я, честно говоря, сильно в этом сомневаюсь.

О.Журавлёва― Размышляем и сомневаемся. Это программа «Особое мнение», Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times». Всем спасибо, всего доброго.

Е.Альбац― Да, спасибо.