Антон Красовский - Особое мнение - 2016-11-03
О. Журавлева
―
Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». У нас в студии журналист Антон Красовский. Добрый вечер.
А. Красовский
―
Здравствуйте.
О. Журавлева
―
Скажите, пожалуйста, признать эпидемию ВИЧ в регионе это сродни подвигу в РФ?
А. Красовский
―
Как выяснилось, да. Более того, люди из Екатеринбурга даже не признавали эту эпидемию. А просто назвали более-менее реальные цифры. И тут же из московского Минздрава, по всей видимости, из московского, а может из администрации президента им позвонили и дали по шапке. Ну а как вы думаете, они отказались от своих слов. Которых они при этом не говорили. Как вы думаете, они отказались от реальности, что у них эпидемия, как эпидемия во всей стране. Кто-то им позвонил. Причем я вас уверяю, ведь не В. И. Скворцова звонила, а просто какой-то мелкий чиновник. Сказал: что такое, кто посмел сказать. Это против нашей воли. И тут же там все испугались, побежали, затопали каблучками, вызвали местных журналистов, все опровергли. Это конечно стыд и позор, что одни люди отрекаются от своих слов, вернее от знания того, что в России не просто эпидемия, а эпидемия в генерализованной ее фазе. А другие вообще набираются наглости, подлости звонить этим людям и в чем-то их упрекать и что-то им еще приказывать. Деньги давайте, работайте или увольняйтесь. Вот я вам скажу, друзья мои, из Минздрава.
О. Журавлева
―
Ну кстати о друзьях из Минздрава. Что там сидят дураки…
А. Красовский
―
Да.
О. Журавлева
―
…сволочи.
А. Красовский
―
Да, дураки и сволочи.
О. Журавлева
―
А нормальных нет?
А. Красовский
―
Нормальных нет. Сейчас в Минздраве нет.
О. Журавлева
―
А в чем проблема, у нас со всеми министерствами так? Или Минздрав какая-то специально подобранная…
А. Красовский
―
Нет, почему. Минздрав это специально подобранная, да. Абсолютно у меня нет никаких сомнений. Я давно говорю, что нормальные люди у нас только в ФСБ работают.
О. Журавлева
―
Правда?
А. Красовский
―
Да. Действительно профессиональные люди только в ФСБ и администрации президента иногда.
О. Журавлева
―
Как им тяжело наверное с этими со всеми.
А. Красовский
―
Да, вот есть такое мнение. Ну проблема в том, что это люди, конечно, в ФСБ виноваты, что вокруг них одни непрофессиональные дураки, потому что они их утверждали в конечном итоге.Но действительно проблема в том, шутки шутками, что Минздрав не может сейчас решить проблемы, с которыми он сталкивается. Очевидно совершенно, причем не проблема просто социального блока. А это конкретно проблемы, вот министерства здравоохранения, которое не вытягивает решения тех проблем, с которыми приходится сталкиваться этому очень находящемуся на передовой министерству во время социального и экономического кризиса. Люди, которые сейчас этим министерством управляют, не кризис-менеджеры. Точка. Ни один человек, который там сейчас находится в аппарате министра, включая министра Скворцову, не могут решить ни одну кризисную ситуацию. Вопрос не только в ВИЧ. ВИЧ поверьте не самая главная проблема министерства здравоохранения сейчас. У министерства здравоохранения есть гораздо более серьезные системные проблемы. Вообще реформа ОМС и медицинского страхования. Все, что касается паллиативных болезней. Что касается онкологии. Реформа родовспоможения и так далее. Это то, что министерству здравоохранения надо решать в ежедневном режиме и то, что оно более-менее как-то что-то ни шатко, ни валко делало, когда баррель стоил 110, а сейчас 49 вроде бы, и уже видно, что люди эти ничего сделать не могут. А могут только в разных эфирах говорить разные вещи, пугаться, шарахаться, делать глупости. И в конечном итоге прятаться от проблем.
О. Журавлева
―
Возникает тогда вопрос: что бы могло исправить эту ситуацию. Просто денег не дают?
А. Красовский
―
Нет, денег у Минздрава много.
О. Журавлева
―
Да что вы.
А. Красовский
―
Да конечно много. Их просто меньше, наверное, чем нужно. Наверное меньше, чем Минздрав просил. Или меньше, чем необходимо для ситуации в России. Но денег все равно никогда не будет достаточно. Мы должны честно признать, что Россия бедная страна. Россия не может выполнять все социальные обязательства, которые она взяла на себя в процессе всех этих бесконечных выборов и перевыборов. Россия должна реформировать систему медицинского страхования, Россия должна вообще реформировать систему здравоохранения. И Минздрав наконец должен начать по-настоящему без дураков работать с регионами. И пытаться решать в частности и региональную кадровую проблему. Понимая, что не существует какого-то универсально решения медицинских проблем на все регионы. Например, мы же понимаем, что ВИЧ в частности в Москве, Московской области и в Екатеринбурге это разный ВИЧ.А.Красовский: Я бы стал доверенным лицом Путина
О. Журавлева
―
В каком смысле?
А. Красовский
―
В прямом смысле. В Подмосковье это чистый половой путь. Например. Подмосковье оказалось, в общем, таким эмблематическим регионом генерализованной эпидемии. Когда вот она генерализация, это когда из концентрированной формы из уязвимых групп эпидемия перекинулась на общую популяцию, на всех. На всех людей. На гетеросексуальных, грубо говоря, мужчин и женщин, которые никогда не употребляли наркотики и не вступали в какие-то там, как сейчас принято в нашей стране говорить – порочные странные связи. И вот Подмосковье это все такие люди. То, что у нас называется обычные. А вот например Свердловская область это в половине случаев или 60% инъекционные наркоманы или люди, связанные с инъекционными наркотиками. Это вот тот самый плавильный котел эпидемии, которым она топится. И, не погасив который, не залив который, огонь эту эпидемию невозможно остановить. Это потребители инъекционных наркотиков, которых в этой стране всегда криминализировали и считали преступниками, закатывали по 228 статье. Вместо того чтобы лечить их, социализировать, давать им вместо героина метадон. А после таблетку, а после искать им работу и помогать им возвращаться в нормальную жизнь.
О. Журавлева
―
Но я себе представляю общественную реакцию на предложение лечить, когда особенно денег нет и искать работу вот этим самым прекрасным людям.
А. Красовский
―
Ты на самом деле напрасно говоришь так про общественную реакцию. Потому что общество, которое вот там живет, оно как раз все про это понимает. Для них проблема наркомании это не проблема маргинальных групп. Это проблема их соседей, проблема их семей. Проблема их детей. Мужей и братьев, сестер. Она же общеполовая проблема. Они видят ее каждый день.
О. Журавлева
―
Но ведь Ройзман…
А. Красовский
―
Ройзман слушайте, на самом деле тоже вы поймите…
О. Журавлева
―
Он не просто так там появился.
А. Красовский
―
Действительно не просто так появился, не просто так приковывал наручниками к батарее этих людей, Ройзман ведь это делал от безысходки, оттого, что надо было решать эту проблему. Именно потому что она не маргинальная. Ты не можешь закрыть на нее глаза. Потому что она вокруг тебя и что бы ты ни делал, как бы ни скрывался за тонированными стеклами белого Джипа с номерами 444, ты все равно каждый день, выходя из этого Джипа, ты будешь видеть вокруг себя вот этих униженных, несчастных и унижающих и делающих несчастными других людей, которые сидят на героине на этой самой игле. С которой они никак не могут слезть. И ни Минздрав, ни государство не дает этим людям никакой возможности и не представляет никакого выбора. И тогда да, появляются такие люди как Женя Ройзман, которые говорят, ну что делать, мы будем приковывать их к батареям, мы просто не будем давать им ничего. Либо они выживут, либо нет. Но понимаете, я все время осуждаю Женю Ройзмана. Но Женя Ройзман оказался в такой ситуации, в которой не было другого варианта. Ты можешь либо приковывать к батарее, либо просто наплевать на этих людей. Женя не наплевал на них. Он вообще не плюет на людей. Он пытается им помочь так, как он знает. Он неправильно им помогает. Но в стране нет другой нормальной помощи. У нас главный нарколог предлагает наркопотребителям бороться своим мужеством с собственной болезнью. Вместо того чтобы признать, что единственный способ борьбы с наркоманией это заместительная терапия и социальные способы решения безработицы и социальных проблем, чтобы вывести людей из трудного жизненного тупика.
О. Журавлева
―
Что по этому поводу думают в ФСБ, мы наверное узнаем в следующей части.РЕКЛАМА
О. Журавлева
―
Здесь журналист Антон Красовский, который объяснил нам чуть раньше, что кроме ФСБ надеяться больше не на которого. Профессионалов нет. Так как большая катастрофа в здравоохранении, то возникает вопрос: что еще не знают наши силовики, что такая катастрофа.
А. Красовский
―
Да нет, знают, конечно, мы прекрасно понимаем, что ни один из людей, которые управляют ситуациями и вообще системами в этой стране в нашей стране уже не лечится и не лечится давно. Никто не доверяет русским врачам.
О. Журавлева
―
Из них никто не сталкивался, например, с ВИЧ-положительными родственниками.
А. Красовский
―
Я уверен, что многие из них сталкивались, совершенно точно уверен, что с такими людьми не сталкивался Владимир Путин, который в конечном итоге принимает абсолютно все решения. Не сталкивался например, Дмитрий Медведев. Вернее думает, что не сталкивался. Да и думаю, что Путин думает, что не сталкивался. Но мы понимаем, что людей, которые с ВИЧ, становится все больше и людей, которые во власти начинают на ВИЧ обращать внимание, тоже становится все больше и больше.
О. Журавлева
―
Чья это заслуга? Ну кроме лично Антона Красовского, который реально для этого много делает.А.Красовский: Нормальные люди у нас только в ФСБ работают
А. Красовский
―
Это заслуга многих людей, которые самоотверженно ежедневно занимаются этой проблемой на протяжении многих лет. И совсем не столько я, огромное количество НКО, которые этим занимаются и про это говорят. И все время говорили. С нас действительно начался некий информационный взрыв. Но мы не самые главные игроки на этом рынке. Мягко скажем. На самом деле заслуга в этом прежде всего ВИЧ, который жил сначала одним образом, находясь в одной маленькой уязвимой группе. Потом перешел в другую большую уязвимую группу. Наркопотребителей. А теперь он из нее выплеснулся, и вот мы имеем то, что имеем. Люди говорят не потому, что они хотят пропиариться, как в этом Екатеринбурге или может быть денек срубить от Минздрава. Хотя, конечно же, хотят, потому что денег нет. И держаться нет больше сил. Но прежде всего потому что эти цифры невозможно больше скрывать. Они так велики по всей стране, и это действительно национальное бедствие. Что уж тут говорить. И когда врачи видят то, что происходит вокруг, когда они понимают, что прекратился дискурс, когда люди приходят, какие-то офицеры закрывают выставку и владельцы не пытаются вступить ни в какую дискуссию. Они говорят: а, закрываете. Конечно, мы закрываем. И когда врачи…
О. Журавлева
―
Они говорят «нам страшно».
А. Красовский
―
Да, и когда врачи видят, что основным дискурсом является дискурс скреп, икон, православия, крепкой семьи, традиционных ценностей, врачи, которые лечат людей от ВИЧ и гепатита С пугаются. И они понимают, что возможно через год уже ни о какой борьбе с этой болезнью не может быть и речи, если об этом не говорить. Потому что власть и весь дискурс в стране захватят эти люди, которые уничтожат Россию. Вне всякого сомнения. То есть в их руках Россия умрет, как пел буквально певец «какая разница, СПИД или рак». Благодаря вот этим самым духовным скрепам, благодаря такому американскому реднековскому консерватизму. Который сейчас в такой гипертрофированной уродливой форме переполз сюда в сферы власти. Но мне кажется, что даже этот наш уродливый и очень странный государственный монстр он может справиться с этой идеологической заразой на самом деле. И судя по последнему назначению, скажем Михаила Ефимовича Фрадкова в РИСИ, мне кажется, что начался такой маленький откат к норме.
О. Журавлева
―
Я как раз хотела не согласиться с мрачными картинами, потому что как бы там ни было, но отважные НКО, которых щучат, жучат и лишают чего только возможно, они только растут. Их становится больше по всем сферам.
А. Красовский
―
Конечно. Потому что Россия как любое человеческое общество это организм, включающий защитные механизмы. Организм сопротивляется заразе. И чем больше здесь выползает казаков и офицеров, тем больше будет людей, которые будут выходить на улицы, помогать бедным, лечить людей от ВИЧ. Давать деньги на это лечение. Открывать раковые НКО, помогать людям, которым эти офицеры и казаки отказывают в обезболивании. Помогать детям, которых теперь нельзя усыновлять американским и немецким усыновителям и так далее. Общество будет бороться с подонками. Нет никакого абсолютно у меня сомнения.
О. Журавлева
―
А с кем больше НКО борются. Работает НКО по какой-то просветительской теме. С кем больше проблем: с чиновниками или обществом. Ведь общество в массе своей тоже достаточно костная структура.
А. Красовский
―
К сожалению, так получается. Смотрите, НКО не должно бороться ни с чиновниками, ни с обществом. НКО должно бороться, это часть общества, которая вместе с государством, то есть с чиновниками борется против проблемы. В нашей стране так получается, что общество, а общество это именно гражданское общество, то есть активное общество, это не те люди, которые просто сидят дома у телевизора и смотрят программу «Давай поженимся», а люди, которые действительно что-то делают, пытаются менять и сделать страну лучше. И эти люди, к сожалению, сейчас борются с государством. Потому что государство им всячески противостоит. Государство отстаивает свое право на монополию представления общественных интересов. При этом мы прекрасно понимаем, что наше государство сейчас общественные интересы не представляет. Мы видим даже по явке на выборы, что общество уже не признает это государство легитимным. Несмотря на то, что там все равно голосует за него. Государство само по себе чувствует, что никакого дискурса не осталось. Никакой дискуссии рядом с ним не осталось и оно понимает, что что-то неладное. Мне так кажется. Я на это надеюсь. Но с другой стороны завтра придет какой-нибудь ФСБшник мой любимый и всех нас расстреляет. Ну что. Профессионально расстреляет.А.Красовский: Он сначала задерет содомита, а потом вас за задницу схватит и откусит
О. Журавлева
―
Возвращаясь к тому, что вы сказали. А почему появление Фрадкова это какая-то…
А. Красовский
―
Это в любом случае лучше, чем тот мужчина, который возглавлял РИСИ…
О. Журавлева
―
Объясните, что значит РИСИ.
А. Красовский
―
Это институт, который готовит, как у нас называется в администрации президента… такие вот для особого пользования циркулярчики, новостюшки, которые в конечном итоге ложатся на стол президенту.
О. Журавлева
―
Генерируют смыслы?
А. Красовский
―
То есть из этих циркулярчиков, смыслов и новостюшек президент выстраивает свое представление о добре и зле. О том, как устроен мир. Он рассказывает, что кто-то что-то получил, какой-то телеканал, каких-то либералов наняли вот такие-то иностранные агенты. Это все так называемые знания президента выстроены вот этим странным в значительной степени институтом. Институт стратегических исследований так называемый. До недавнего времени его возглавлял один КГБшник, сейчас будет другой. Нынешний КГБшник Михаил Ефимович Фрадков более мне кажется умеренный. И вообще спокойный мужчина, чем те, которые возглавляли институт до этого. А главное по теме, которой занимаюсь я – ВИЧ, Институт стратегических исследований как вы помните, является таким прародителем смыслов в Москве. Это институт, который всем рассказывает, что с ВИЧ надо бороться натурально духовными скрепами. Крепкой семьей…
О. Журавлева
―
Воздержанием.
А. Красовский
―
Да. И я хочу честно сказать, икона Серафима Саровского не помогает, друзья мои. Пробуйте Матронушку Московскую. Она лучше от ВИЧ помогает.
О. Журавлева
―
Вы сейчас некоторых людей сбили с толку. И по-моему напрасно. Скажите, пожалуйста, а вот какие-то еще изменения помимо конкретных персоналий чувствуются. Выходит вот Владимир Владимирович Путин и вдруг меняет риторику.
А. Красовский
―
Я не вижу, как Владимир Владимирович меняет риторику. Кроме вот этого заседания Валдайского клуба, где он стал немножко добрее, чем обычно.
О. Журавлева
―
Про НКО вдруг он сказал какие-то слова.
А. Красовский
―
Он сказал не вдруг, он сказал, что НКО по-прежнему являются, и действительно мы видим из последних президентских грантов, что НКО по-прежнему являются некой основой его повестки и его любимые НКО байкеры, хоругвеносцы, Анна Кузнецова и прочие красивые люди получили некоторое количество президентских грантов. Это объективно сказать не так много денег. Люди получали по 4-5-6 миллионов рублей на год. Это скажем честно, ни о чем. Там даже, между прочим, Людмила Алексеева получала два миллиона рублей. И Лев Пономарев получил три миллиона рублей. Но стариков грех обидеть. Это Владимир Путин прекрасно понимает. Нашей организации Владимир Путин денег не дает и вообще никакое государство нам денег не дает. Вот фонду СПИД-центр. А у нас много программ, поэтому если есть желающие нам помочь, можете зайти на сайт СПИД.центр и там есть кнопочка «я хочу помочь», вы пожалуйста, на нее нажмите и помогите нам. Нам ваша помощь очень нужна. Потому что только на ваши деньги мы что-то и делаем. Например, делаем этот сайт, который в три раза более посещаемый, чем официальный сайт Минздрава оСПИДе.ру.
О. Журавлева
―
Борец с Минздравом – я бы так назвала Антона Красовского. Но мы продолжим этот разговор в программе «Особое мнение».НОВОСТИ
О. Журавлева
―
Это программа «Особое мнение». Мне кажется, Антон, что все-таки какой-то позитив из новостей даже вы не можете не получать. Потому что оттепель, не оттепель, но тенденция просматривается. Верховный суд призвал более взвешенно привлекать к ответственности за репосты в соцсетях. Разве это не прекрасно?А.Красовский: Никто не доверяет русским врачам
А. КРАСОВСКИЙ - Мне кажется, просто активизировались люди, которые пытаются противостоять вот этой серой ублюдочной массе, которая захватила смыслы. И мне кажется, что во власти тоже большое количество людей начинает пугаться вот этого совершенно самозваного движения за захват прав монополию на силу, который произошел в последний год. То есть одно дело, когда ты хочешь показать Гейропе и русским содомитам наших крепких байкеров и Уралвагонзавод. Но это делаешь ты. А другое дело, когда байкеры и Уралвагонзавод пытаются показать себя сами. Причем уже не содомитам, а тебе самому. И тебе самому становится это как-то неприятно. Уже неприятно, когда человек, который призывал голосовать за тебя на протяжении двух или трех сроков и которому вообще еще предстоит призывать голосовать за тебя на протяжении двух, а может быть и трех сроков, вынужден сражаться с какими-то непонятными байкерами. Которые не просто сначала его смешивают с грязью, а потом еще отказываются перед ним извиняться. Людям во власти это становится неприятно. Люди понимают, что они начинают терять контроль над тем самым Левиафаном, которого они разбудили под названием великий русский народ. Не надо было будить, русскому народу хорошо спать, он как мишка любит зиму и берлогу. Не надо было в эту берлогу тыкать свои вилы, не нужно этого делать. Мишка никогда будет, друзья мои, на вашей стороне. Никогда. Он сначала задерет содомита, а потом вас за задницу схватит и откусит. Потому что у вас там на заднице жира килограммов пять очень вкусного.
О. Журавлева
―
Но все-таки, возвращаясь к экстремизму, репостам, 282 статье, то есть вы хотите сказать, что власть почувствовала, что перегнула палку?
А. Красовский
―
Власть не почувствовала, что перегнула палку относительно меня, условно говоря, власть поняла, что она отпустила вожжи.
О. Журавлева
―
Тем самым.
А. Красовский
―
Конечно. Она вдруг почувствовала на себе, что теперь ей страшноватенько самой этой власти. И она понимает, что собачка начала огрызаться. Она это видит теперь каждый день. И власть абсолютно очевидно хочет, во-первых, надеть обратно на собачку намордник, а во-вторых, немножко отхлестать ее веничком. Потому что если не отхлестать, то завтра собачка откусит у властной мамы палец. И это совершенно очевидно. А то может даже загрызет властного ребеночка. Власть, наконец, поняла, что собачка была не дрессированная. Вот в чем дело. А нельзя спускать с цепи недрессированную собачку. Я понимаю, что вы не кинологи и всегда выращивали тушканчиков, но, тем не менее.
О. Журавлева
―
Но получается, что вот эти репрессивные механизмы, которые чувства верующих, разжигание и все остальное. Они уже самой власти не полезны. Они в руках у байкеров.
А. Красовский
―
Власть сейчас вообще не понимает, что ей полезно, что ей бесполезно. Потому что власть мне кажется, мечется из стороны в сторону, не понимая, что будет делать дальше. Вроде все уже согласились, наверное, что Владимир Владимирович Путин пойдет, правда, не понимают, то ли в 2017, то ли в 2018-м на следующий срок. А может быть потом еще на один срок. И еще на один. А может и не пойдет. Никто же это кроме Путина не знает в реальности. Кто-то пытается находить какие-то смыслы. Это все его решение. Это на самом деле вся битва происходит в его единственной голове. Все остальные просто мечутся вокруг как электрончики, нейтрончики вокруг чего там. Ядерного ядра. И в абсолютно хаотическом движении. Который может только Господь предсказать. Поэтому мы тоже с вами можем только вместе с ними попрыгать вокруг этого ядра, посмотреть, чем все это закончится и не взорвется ли оно само.
О. Журавлева
―
А с кем вообще можно иметь дело в такой власти, среди таких чиновников, среди таких бюрократов…
А. Красовский
―
Ни с кем не надо иметь дело…
О. Журавлева
―
Вы все время говорите, что надо иметь дело с «Единой Россией» и ФСБ, а не с какими-то ужасными фриками.
А. Красовский
―
Нет, я говорю о том, что надо всегда находить людей, которые разговаривают с тобой на одном языке.
О. Журавлева
―
Они есть?
А. Красовский
―
Они есть, безусловно, и во власти людей, которые разговаривают на одном языке, по крайней мере, со мной, а я уж не самый, точно никогда не обвинял меня в том, что я демшиза или какой-то там совсем уже либерал. Мне проще. Я, условно говоря, не Сергей Пархоменко. Но с другой стороны я в отличие от Сергея Пархоменко и вискарек не пил в мэрии. Но, тем не менее, я вижу с каждым днем большое количество людей во власти или находящихся при власти, которые хотят разговаривать.
О. Журавлева
―
О чем? Они хотят себе в карму плюс поставить или чего они хотят?
А. Красовский
―
Нет, не хотят они себе в карму плюс. Во-первых, все думают о будущем. Потому что все понимают, что какое-то будущее настанет, и может быть, оно даже настает неожиданно. Может быть, оно настанет завтра. А может настанет через 30 лет, но знаете, сейчас так время движется, что 30 лет как завтра. Они готовы эти 30 лет подождать. А во-вторых, люди хотят создавать какую-то новую повестку и то, что мы сейчас говорили об этой социальной истории, о том, что весь политический дискурс такой в том числе и либеральный он ушел и полностью уже отдан на откуп общественникам.
О. Журавлева
―
Так это же замечательно, когда общественники играют такую важную роль.
А. Красовский
―
Я согласен. Просто все закономерно сложилось. Сама ситуация управила жизнь таким образом, что любая политическая клоунада умерла за ненадобностью. А люди, которые подтирают задницу бомжам и капают обезболивающее раковым больным, они нужны каждый день. И более того, в ситуации слабой власти, которая сейчас есть, несмотря на то, что она играет мускулами и катается на пони, такие люди нужны все больше и больше. Потому что…
О. Журавлева
―
Власть уже осознала, что именно эти люди ей нужны.
А. Красовский
―
Нет, власть ничего совершенно не осознала. Но власть совершенно точно понимает, что ей нужны люди, которые могут стоять между ней и вот этим самым разбуженным медвежонком Левиафаном. То есть которые будут этим буфером и в конечном итоге спасут умирающего младенца, которого государство спасти будет не в состоянии.А.Красовский: Власть и весь дискурс в стране захватят эти люди, которые уничтожат Россию
О. Журавлева
―
А вот не стыдно таким образом спасать и государство.
А. Красовский
―
Мне лично не стыдно спасать государство, если вы считаете, что я считаю, спасаю каким-то образом государство, мне не стыдно спасать государство. Потому что, так или иначе, в руках этого государства находится ядерная кнопка и не дай бог она окажется в руках ополоумевшего и обезумевшего от буйств Левиафана капитанчика. Мне не стыдно спасать это государство и мне не стыдно, что ради спасения этого государства путем деятельности моего в том числе фонда, возможно, будет спасено несколько миллионов, а я уже говорю цифру в несколько миллионов людей, которые живут с ВИЧ в этой стране.
О. Журавлева
―
Вот что сейчас делать стыдно? Тем же самым НКО, к кому нельзя идти на поклон, с кем нельзя договариваться.
А. Красовский
―
Со всеми надо договариваться. Более того, в этом прелесть НКО, что твоя задача думать о людях, а не о стыде своем. Конечно, тебе не надо делать стыдные вещи, а стыдные вещи это работать против людей. Люди, которые в патриотическом экстазе работают против того, чтобы наркопотребители получали заместительную терапию или дети, подростки, которые осознали или осознают, что они нетрадиционной сексуальной ориентации, борются с ними. Или люди, которые борются с людьми, которые живут с ВИЧ, считая, что это зараза содомитов из Запада. Вот эти люди живут не кошерно. Эти люди живут против бога. И этих людей и бог накажет, и я считаю, что государство в конечном итоге накажет чуть пораньше бога. А людям, которые хотят, чтобы 28 старух в каком-нибудь деревянном доме престарелых не умерли с голоду, могут договариваться с кем угодно. Хоть с местным ментом, хоть с местным бандитом, хоть с местным попом. Надо идти и договариваться. Потому что эти старухи достойны того, чтобы с голоду не умереть.
О. Журавлева
―
Антон, если предложат стать доверенным лицом Путина или должность какую-нибудь дадут.
А. Красовский
―
Мне не предложат стать доверенным лицом Путина.
О. Журавлева
―
Откуда такая уверенность?
А. Красовский
―
Я замарался. Они будут считать, что я плохое доверенное лицо. Лицом не вышел, чтобы мне доверять. Но если бы я лицом вышел, я честно скажу, я бы стал доверенным лицом Путина. Вернее так, я бы агитировал, если бы мне сказали, вот у тебя такой выбор, построй больницу, которую ты хочешь построить для людей, живущих с ВИЧ, вот эту главную в России клинику, которой в России нет, которая будет не просто выдавать таблетки, а лечить людей, которые живут с ВИЧ от разных болезней. В которой будут койки, люди перестанут умирать от СПИДа, и там будут нормальные врачи и все это будет такой эмблемой развития этой отрасли в России. Вот на тебе и строй больницу. Но снимись ты в этом ролике за Путина. Я пойду и снимусь в этом ролике за Путина, попрошу только мне лицо пересветить, чтобы было не красное и не морщинистое.
О. Журавлева
―
А на что бы не пошел никогда?
А. Красовский
―
Ох, ну на воровство бы не пошел никогда.
О. Журавлева
―
В депутаты бы пошел?
А. Красовский
―
В депутаты бы пошел. Но в эту думу не пошел бы. Нет.
О. Журавлева
―
Почему, а что с этой думой не так? Там люди не рукопожатные?
А. Красовский
―
Нет, вопроса нерукопожатных людей тоже не бывает. Я еще раз говорю, не бывает у человека, который занимается общественной работой, нерукопожатных людей. Хотя я многим людям руку не подаю. В частности депутатам этой думы. Но это наши личные с ними дела. Нет, просто эта дума она промежуточная, бессмысленная. От нее ничего не зависит. Она такая, созданная впопыхах и как некий буфер между выборами и выборами и между выбором и выбором. Но, наверное, здесь будет когда-то создан какой-то парламент, который и выбран какой-то парламент, так скажем, от ряда решений которого будет что-то зависеть. И я бы пошел, да.
А.Красовский: Нельзя спускать с цепи недрессированную собачку
О. Журавлева
―
Но сейчас есть наверняка хоть три депутата, которые напишут запрос и чего-то сдвинется.
А. Красовский
―
Наверное, есть. Я считаю, что суммарно три депутата весят ровно столько же, сколько один директор фонда, условно говоря. Хорошего и большого. К которому прислушиваются и так далее. В данном случае неважно совершенно, как ты называешься. Важно - слышат тебя или нет. Хотят тебя слышать или нет. Я все время говорю, кстати, это очень важный вопрос, вот есть рукопожатные, нет, с кем надо договариваться, ни с кем нельзя договариваться. Я часто себе сам этот вопрос задаю. Можно договариваться или нет. И я много времени своей жизни посвятил какой-то борьбе с кем-то. В этой стране. Но поскольку я сейчас занимаюсь этой темой, я абсолютно точно понимаю, что я борюсь с вирусом иммунодефицита человека. С ВИЧ в России. И если здесь есть какие-то во власти союзники в этой борьбе, я буду бороться вместе с ними. Независимо от того, где они работают. В правительстве России, в Кремле или в ФСБ.
О. Журавлева
―
А они сейчас есть?
А. Красовский
―
Их немного.
О. Журавлева
―
Их немного. Это журналист Антон Красовский со своим особым мнением. Всем спасибо. Всего доброго.