Леонид Радзиховский - Особое мнение - 2016-09-16
О.Пашина
―
Я приветствую наших слушателей и зрителей. Меня зовут Оксана Пашина, в студии программы «Особое мнение» журналист Леонид Радзиховский. Здравствуйте.
Л.Радзиховский
―
Добрый день.
О.Пашина
―
Я напомню телефон для ваших SMS-сообщений +7 985 970-45-45. Ну, в общем, премьер-министр наш, которого мы так хвалили за честность, как выясняется, нас обманывал: деньги есть, их просто не там искали. Это я имею в виду, что нашли деньги у сестры полковника МВД Захарченко, 120 миллионов долларов. Знаете это?
Л.Радзиховский
―
Слышал.
О.Пашина
―
Вот. Интересно ваше мнение. Захарченко действовал в одиночку и отбирал откаты у топ-менеджеров нефтяной компании? Действовал в составе ОПГ? Какие-то еще версии? Откуда у него?
Л.Радзиховский
―
Оксан, ну...
О.Пашина
―
Копил?
Л.Радзиховский
―
Вот, с тем же успехом вы у меня могли спросить про Теорию струн, очень модную нынче в теоретической физике. Вот, у меня столько же предположений на этот счет. Тут предполагать-то, я думаю, глупо – надо просто или знать какие-то факты, или не знать. Я не знаю.Обычно все факты всё равно не узнаются, но хоть какие-то, чтобы строить правдоподобные гипотезы, неплохо бы знать. Я в данном случае только по известному выражению «Всякое сообщение только выиграет, если говорящий представляет, о чем он говорит». Я не представляю. Единственное, что если вас интересует, я могу сказать, что я не верю, что это личные деньги гражданина Захарченко. Общак это, временное складирование, там, откуда чего, не знаю. Но то, что это его 100% личные 120 миллионов долларов, чего-то как-то сомневаюсь.
О.Пашина
―
Борьба с коррупцией у нас так обострилась накануне выборов? Тут я всё правильно понимаю?
Л.Радзиховский: Политик обязан заниматься своим бизнесом. Его бизнес – это выборы
Л.Радзиховский
―
Тоже трудно ответить. Я не думаю, что это...
О.Пашина
―
Или это какие-то разборки всё те же между Следственным комитетом, МВД, спецслужбами?
Л.Радзиховский
―
Да, я думаю, что это пузыри всплывают со дна болота из-за каких-то течений внутри болота, а отнюдь не потому, что это сверху кто-то пытается раздуть пиар-кампанию.С точки зрения пиара это вообще бессмысленно. Ну, что люди узнали? Что у нас в стране воруют сотнями миллионов долларов? Первое, этого кто-то не знал? Это новость? Второе, это работает на укрепление власти или работает на ослабление власти? Для поклонников власти это работает на ее укрепление: «Вот видите, как борются с коррупцией». Для противников власти это работает на ее ослабление: «Вот видите, какая коррупция». В любом случае это никак не влияет на результат выборов. Поэтому я не думаю, что это связанные вещи. Это внутренние разборки.
О.Пашина
―
Хорошо, с деньгами полковника мы разобрались (вернее, не разобрались). Дача Медведева, которая, на самом деле, не дача Медведева.
Л.Радзиховский
―
А что это? Увеселительное заведение?
О.Пашина
―
Нет, просто он там бывал, но она ему не принадлежит никоим образом, уверяет пресс-секретарь Медведева, ФСО и прочие ответственные товарищи.
Л.Радзиховский
―
Он там бывал, но ему там не понравилось.
О.Пашина
―
Ну, видимо, понравилось. Он там бывал много раз, судя по геотэгам в интернете. Бывал, понравилось...
Л.Радзиховский
―
Но последний раз ему не понравилось, он закрыл дверь и ушел.
О.Пашина
―
Да.
Л.Радзиховский
―
И кто там сейчас? Чья она сейчас?
О.Пашина
―
Не знаю.
Л.Радзиховский
―
Бесхозная стоит?
О.Пашина
―
Никто не знает. Да, бесхозная стоит.
Л.Радзиховский
―
Бывает.
О.Пашина
―
Но, тем не менее, премьер-министр забанил в Twitter’е Алексея Навального. Навальный считает, что это как раз связано с публикацией вот этого расследования. И Медведев забанил в Twitter’е всех, кто что-то писал о расследовании ФБК.
Л.Радзиховский
―
Погодите, я не понимаю: Медведев ведет лично свой Twitter и переписывается с Навальным, и забанил на своем личном Twitter’е Навального?
О.Пашина
―
Я не знаю. Вы в это верите? Ну, Twitter-то есть у него. Кто-то, кто ведет Twitter Медведева, забанил Навального в Twitter’е Медведева.
Л.Радзиховский
―
На Twitter’е Медведева идет переписка между Медведевым и Навальным? И он взял и забанил?
О.Пашина
―
Забанил.
Л.Радзиховский
―
Ну, если кто-то после этого скажет, что у нас нет демократии, то я не знаю. И нет открытого общества? Хорошая открытость.
О.Пашина
―
Какая же это демократия, если он забанил?
Л.Радзиховский
―
Слушайте, у меня у самого есть Facebook, и я знаю, что бан – это святое право любого человека в интернете, иначе там бы такое творилось. Просто я теперь хотя бы, наконец, понял, чем занимается Медведев, потому что у меня на этот счет были определенного рода недоумения. А теперь для меня картина открылась.Ну, благородное занятие. Сидит в интернете и переписывается, надо надеяться, не только с Навальным. Банит, не банит.
О.Пашина
―
Со всеми, кто спрашивает о расследовании. И всех тех тоже забанил. Настоящий жесткий лидер, - пишет Навальный.
Л.Радзиховский
―
Да, вот именно. Совершенно правильно. Он проявил истинно лидерские качества. Он их проявил, насколько я понимаю, впервые, но лиха беда начало.
О.Пашина
―
Я не знаю, к этой ли истории с баном или это просто серьезный вопрос, но Владимир спрашивает: «Как вы оцениваете масштаб репрессий сейчас и какие ожидаются тенденции?» Я, все-таки, думаю, это не о Twitter’е.
Л.Радзиховский
―
Смотря, что понимается под репрессиями. Забанил Навального или что?
О.Пашина
―
Я думаю, что это не о Twitter’е.
Л.Радзиховский:Дума – это тот ритуальный орган, который дополняет пазл
Л.Радзиховский
―
Не о Twitter’е.
О.Пашина
―
А у нас вообще репрессии сейчас есть?
Л.Радзиховский
―
Не знаю. Я не вижу, откровенно говоря. Что называется репрессиями, понимаете? Есть ли у нас люди, которые сидят только за то, что они в газетах или в интернете, или еще где-то рассказывают про дачу Медведева? Я о таких не слыхал.В интернете Медведева и Путина поливают дай бог. Правда, многие из тех, кто этим занимались, из России уехали. Это тоже правда. Многие уехали. Но некоторые остались – вот, у вас ходят в эфир, выступают и, вроде бы, ничего, живы-здоровы. Повыступают, потом, допустим, уедут в Америку, потом возвращаются, опять выступают и, вроде, спокойно пересекают границу в обе стороны.
Так что если речь идет о репрессиях такого рода, о физических репрессиях, то, по-моему, они минимальны. На глазок, так сказать. Если речь идет о репрессиях против СМИ, о том, что кого-то объявляют иностранным агентом и так далее, то это идет, это продолжается.
О.Пашина
―
Не только СМИ, но и социологов теперь, да?
Л.Радзиховский
―
Социологов, да, Леваду. Это продолжается, да. Но опять же, понимаете, ну вот Леваду объявили иностранным агентом. Но я так понял, что там есть разные варианты: они могут объявить себя в ответ коммерческой организацией, тогда это к ним не относится. Короче говоря, это гибридные. Как и всё это гибридные репрессии.
О.Пашина
―
Гибридная демократия.
Л.Радзиховский: Выборы -это профилактический медосмотр государства
Л.Радзиховский
―
Ну, демократия – понятие сложное. Например, многие люди называют себя демократами и их называют демократами, хотя, к демосу они относятся так, что демос – это идиоты, зомбированные совки, быдло и так далее. А демос к ним относится так, что они шпионы, пятая колонна, агенты влияния, жидомасоны и так далее. Вот при таких условиях, при таких взаимных отношениях с демосом называть себя демократами, это, по-моему, в некотором смысле признак демшизы, то есть шизофрении некоторой, да? Или ты имеешь значительную часть демоса и нормально с ним общаешься, он тебя принимает, ты его принимаешь, или демос тебя отторгает, ты его отторгаешь. Тогда ты можешь быть кем угодно – либералом, социалистом, адвентистом, кем хочешь. Но с какой стороны ты при этом демократ, вот, не совсем понятно. Демократ – это, все-таки, тот, кто как-то связан с демосом.
О.Пашина
―
А демос не зомбирован и не отупел от пропаганды?
Л.Радзиховский
―
Нет...
О.Пашина
―
От развлекательных программ, от новостей?
Л.Радзиховский
―
Демос очень может быть зомбирован, демос, может быть, отупел, демос вообще тупой, поскольку люди вообще тупые. Демократ, реальный демократ, потому что он опирался на демос... Уинстон Черчилль сказал, что для того, чтобы оценить всю прелесть демократии, достаточно 5 минут поговорить с любым избирателем. Это он говорил не про российских избирателей, а про британских избирателей лучших времен.Поэтому никаких восторгов по отношению к демосу я, например, не испытываю. И я думаю, многие люди не испытывают. Но просто если ты, вот, как Черчилль можешь говорить о демосе так, но при этом опираешься на 30, 40, 50, 60 процентов этого демоса, то ты можешь считаться демократом. Если же ты так говоришь о демосе или не так, а восторженно говоришь о демосе, считаешь его прекрасным, замечательным, честным, справедливым, только слегка испорченным, но при этом ты опираешься на 1-2%, то довольно трудно считать тебя демократом, если 90% демоса тебя ругают, считают тебя шпионом и кем угодно, а ты, значит, к ним никакого отношения не имеешь.
Просто я сторонник более или менее адекватного употребления терминов. Либерал – это либерал, прозападный либерал – это прозападный либерал и так далее. А демократ – это тот, кто так или иначе опирается на значительную часть этого самого демоса.
О.Пашина
―
Ну а мы вернемся в эту студию после небольшого перерыва.РЕКЛАМА
О.Пашина
―
В студии журналист Леонид Радзиховский, а мы продолжаем тему демократии, и самый большой демократ тогда сегодня Ким Чен Ын, пишут нам из Москвы.
Л.Радзиховский
―
Правильно. Дело в том, что связь с массами, с демосом или со значительной частью этого демоса, или с большинством демоса – это условие, конечно, необходимое, но, конечно, недостаточное для того, чтобы считаться демократом. Связь бывает разная. Вот, например, совершенно правильно говорят про этого самого Кима. И если эта связь – это связь страха, тем более физиологического ужаса, основанная на терроре, то, конечно, это не демократия.Но еще раз повторяю, это условие необходимое. Если этой связи вообще нет или эта связь с невероятно узким кругом людей, со своей тусовкой, то ты можешь считаться кем угодно, например, теоретическим сторонником демократии (ради бога), но ты не можешь считаться политическим демократом.
О.Пашина
―
Спрашивает Дмитрий Мезенцев: «Леонид, чем вы объясните, что нынешняя элита настолько нагла и беззастенчива в демонстрации своих богатств?»
Л.Радзиховский
―
Это о ком? О Медведеве, что ли?
О.Пашина
―
Ну, я не знаю. Медведев – это дача-то не Медведева. Ну, видимо, имеются в виду все эти истории с оффшорами, с собаками на самолетах. Я не знаю, буквально сегодняшняя новость: Московский суд удовлетворил иск главы Роснефти Сечина по поводу строительства дома в Барвихе к газете «Ведомости». Суд решил, что статья написана ради праздного интереса публики.
Л.Радзиховский
―
(смеется)
О.Пашина
―
А представители газеты оправдывались и говорили, что данные были взяты из открытых источников, и информация представляет общественный интерес.
Л.Радзиховский
―
Слушайте, ну вот это вот, действительно, решение, которое войдет, по-видимому, в историю и суда, и журналистики. «Статья написана ради праздного интереса публики» - такой формулировки я еще в жизни не слышал.
О.Пашина
―
Я знала, что вам понравится, да.
Л.Радзиховский
―
Это гениальная, действительно, формулировка, ничего не скажешь. А Сечин, значит, обратился в суд ради своего не праздного государственного интереса?
О.Пашина
―
А Сечин застенчивый, видимо, и не хочет демонстрировать. И поэтому обратился в суд. Теперь газета «Ведомости» должна удалить заметку с сайта и уничтожить весь тираж сохранившийся.
Л.Радзиховский:Голосуешь или нет исключительно потому, нравится тебе данный человек, данная партия или нет
Л.Радзиховский
―
Съесть.
О.Пашина
―
Может быть, сжечь.
Л.Радзиховский
―
Съесть. Лучше съесть. Госзастенчивость. Это хорошо. ГОСТ Застенчивости, один Сечин, два Сечина, три Сечиных. ГОСТ Застенчивости, да.Значит, почему так нагло демонстрируют? А чего скрывать-то?
О.Пашина
―
То есть это не стыдно?
Л.Радзиховский
―
Перед кем скрываться? А чего тут стыдного? Наоборот. Стыдно быть лохом позорным или изображать лоха позорного.
О.Пашина
―
«Если у твоей уточки нет домика, то тебе, в общем-то, и позор».
Л.Радзиховский
―
Ну, сам виноват.
О.Пашина
―
А у собачки – самолета.
Л.Радзиховский
―
А на хрена ты дочку рожал? А на хрена ты собаку покупал? Нет, стесняться нечего. У нас, как широко известно, феодальное общество, точнее квазифеодальное. Поскольку в чистом виде, в исторически чистом виде у нас ничего, естественно, нет. Ну, в исторически чистом виде сейчас вообще в мире мало что есть. У нас квазифеодальное общество, которое имитирует феодализм, имитирует аристократию. Ну, довольно удачно в некоторых аспектах имитирует. Вот, в частности, в аспекте феодальной роскоши, феодальной недвижимости. Поэтому люди и не скрывают.Шувалов, конечно, не граф... Впрочем, я не знаю, может быть, он из графов Шуваловых (не могу сказать). Но имитация весьма удачная. Кроме того, в XIX веке, которому мы изо всех сил стараемся подражать, роскошь вельмож была одним из атрибутов государства, одним из атрибутов того, что у нас правильное государство, что наше государство развивается, именно развивается в правильном направлении. Это была демонстрация, действительно, не только личного богатства, но и демонстрация правильности государственного устройства. Вот. Теперь это называется «Потакание праздному любопытству», а тогда это было не праздное любопытство, а тогда это был государственный интерес: чем роскошнее живут вельможи...
Вот, английские вельможи жили намного роскошнее немецких в XIX веке. Это было одним из признаков того, насколько Англия могущественнее, чем жалкая Пруссия. И русские вельможи, когда из кожи вон лезли, строя там Архангельское, ну, Шуваловский дворец, например (тот Шуваловский дворец) и так далее, они, во-первых, работали, конечно, чтобы себя показать, ну и, во-вторых, для того, чтобы праздное любопытство мира удовлетворить и показать, что Россия, действительно, великая держава. Поскольку у нас сейчас критерии точно такие же, то, соответственно, это демонстрация. Только народ не понимает. Люди демонстрируют, а другие не совсем понимают.
О.Пашина
―
Ну, видимо, понимают всё те же 86%, которые всем довольны.
Л.Радзиховский
―
Нет. 86% этим не очень довольны, они над этим подсмеиваются. У них это в некотором смысле маленький предмет гордости, что «Вот как наши дали». С другой стороны...
О.Пашина
―
Чтоб весь мир содрогнулся от нашей роскоши.
Л.Радзиховский
―
Да, чтоб весь мир содрогнулся. С другой стороны, они над этим подсмеиваются. С третьей стороны, они этому завидуют. С четвертой стороны, они это осуждают. Ну, всё как всегда в пакете. Обычное человеческое отношение.Но в любом случае, вот, чего точно нету, это нету понимания, что это может быть неправильно и уж тем более нету этих шекспировских страстей. «Зову я смерть, мне видеть невтерпеж достоинство что просит подаяния. Над простотой глумящуюся ложь, невежество в роскошном одеянии». Вот этих шекспировских страстей нет. Есть немножко смешно, немножко завидно, немножко прикольно, а немножко праздное любопытство. Так что...
О.Пашина
―
Мелкие страсти.
Л.Радзиховский
―
Это всё абсолютно легитимно. Вот, главное, что совокупность этих страстей означает полную легитимацию обществом, тем самым демосом, то есть нашей демократией, полную легитимацию нашей демократией вот этого феодального устройства нашего общества.
О.Пашина
―
Ну, впереди у нас выборы, и мы никуда не можем уйти от этой темы. Как вы считаете?.. Вернее, чья позиция вам ближе, спрашивают слушатели – тех, кто призывают идти на выборы, или тех, кто призывают не участвовать в этих выборах? Что выгоднее власти? Чтобы мы пошли или чтобы мы остались?
Л.Радзиховский
―
Мне категорически не близка позиция людей, которые кого-то к чему-то призывают. Поскольку я понятия не имею, что правильно, а что неправильно, то я никого никогда ни к чему, соответственно, не призываю. А что касается власти, то власти, я думаю, абсолютно безразлично, придет кто-то на выборы или не придет. Есть статистика – она многократно опубликована.<...>
Я никогда не мог понять только одного, честно говоря, вот этих интеллигентских страданий, подниматься мне с дивана или не подниматься мне с дивана. Чего ты так волнуешься-то? Вот это мне совершенно непонятно.
<...>
О.Пашина
―
А если человек говорит «Я не верю. Мне никто не симпатичен, ни за кого не хочу голосовать»?
Л.Радзиховский
―
Ну и не иди, и не голосуй. Ну, не иди и не голосуй.
О.Пашина
―
А ему говорят: «Ты ввергаешь страну в пучину».
Л.Радзиховский:Демократ – это, все-таки, тот, кто как-то связан с демосом
Л.Радзиховский
―
Вот! Но вот когда вместо того, чтобы сказать «Мне симпатично, я иду», «Мне не симпатично, я не иду» начинаются, с позволения сказать, расчеты, что от того, что я пойду, я со своим великим голосом, я со своим великим неповторимым и единственным голосом, оттого что я сам пойду или я сам не пойду, от этого нечто меняется в картине выборов, вот это в моей бедной голове не укладывается.Ну вот, например, когда человек приходит в магазин булки покупать, то он покупает, исходя из того, нравится ему эта булка или нет, а не исходя из того, что булка-то мне, конечно, не нравится, но если я заплачу за такую-то булку, то мои 100 рублей резко улучшат финансовое положение такой-то фирмы, а если я заплачу за такую-то булку, то мои 100 рублей резко улучшат финансовое положение такой-то фирмы. Вот, представить покупателя в булочной, который так рассуждает, нельзя – это сумасшедший. А представить покупателя в политической булочной, который верит, что его копейка чужой рубль сбережет... Ну, есть просто статистика.
О.Пашина
―
Нам нужно прерваться, но мы обязательно вернемся через несколько минут.НОВОСТИ
О.Пашина
―
В нашей студии журналист Леонид Радзиховский. До перерыва мы говорили о выборах, вернее, о личном выборе каждого на этих выборах. Значит, не хочешь есть – не покупай булку.
Л.Радзиховский
―
Есть такой способ, да. Не хочешь ехать на троллейбусе – не думай о том, как это отразится на положении троллейбусной компании, и как положение троллейбусной компании отразится на мировом прогрессе.
О.Пашина
―
Но мы же все едем в этом троллейбусе. Если мы не будем об этом думать, куда ж мы поедем?
Л.Радзиховский
―
Думайте. Кто вам мешает? Просто не думайте, что ваш личный билет коренным образом или не коренным образом, или хоть каким-то образом изменит бюджет этой троллейбусной компании. Вот и всё. Вот это тоже такая, платоническая демократия, теоретическая демократия.А людям в силу понятного эгоцентризма, им очень хочется думать, что они... Я лично. Не они, а, вот, я лично что-то могу, что-то из себя представляю. Ты, наверное, можешь. Ну, вот, пойдешь, допустим, и самосожжешься у ЦИКа. Это заметят. Много человек чего может, но вот проголосовать он, безусловно, может, только это не имеет... Действительно, вот это не имеет абсолютно никакого значения для результатов голосования. Чтобы это понять, не надо быть большим специалистом по математике – это просто очевидно: в голосовании сколь-нибудь значимый результат начинается с сотен тысяч голосов. Если речь идет об округе избирательном, то с тысяч голосов.
Поэтому голосуешь, как мне кажется, или не голосуешь исключительно потому, нравится, симпатичен, еще раз говорю, тебе данный человек, данная партия или нет. Вот и всё. Естественно, твой голос не поможет тому, кто тебе симпатичен. Это очевидно. Но если тебе симпатичны, почему не проявить символический акт солидарности?
Протестное голосование. Когда так такую личную неприязнь испытываю, что голосовать иду, бюллетень съем. Или, наоборот, положу. Это мне тоже не понятно. Потому что протестное голосование имеет смысл в одном единственном случае – если это референдум.
Ну, вот, допустим, референдум «Можно ли в России быть бессрочно президентом? То есть третий срок, четвертый, пятый подряд? Да или нет?» В этом случае вы голосуете... Если вы не согласны, если это вас возмущает, голосуете «Нет».
Или если, допустим, один единственный кандидат. Вот, не несколько кандидатов, а один, вы голосуете протестно, против него. Понимаю.
Но если вам кто-то неприятен и вы по этой причине голосуете за...
О.Пашина
―
Того, кто менее неприятен?
Л.Радзиховский
―
...того человека, который вам, предположим, менее неприятен, это для меня слишком сложная гамма чувств. Потому что тут уже, действительно, это бы имело какой-то смысл, если бы это был рациональный расчет. Если бы у вас в кармане был миллион голосов и вы бы своим миллионом могли реально опрокинуть того, кто вам неприятен, и реально поддержать того, кто вам менее приятен. Но если от вашего голоса, еще раз говорю, в принципе ничего зависеть не может, то при этом идти голосовать за того, кто вам менее приятен, для того, чтобы не проголосовать за того, кто вам неприятен, это слишком сложно. Вам неприятен? Ну, не голосуйте. Вот и всё.
О.Пашина
―
Тем не менее, люди мучаются выбором.
Л.Радзиховский
―
Ну, пусть мучаются. Если больше им мучиться нечем, пусть мучаются.
О.Пашина
―
Не за кого проголосовать, а как проголосовать? Я имею в виду бюджетников, которых угнетают работодатели, требуют голосовать за неприятного кандидата, а они хотят, предположим, за того, кто им нравится. И социальные сети наполнены различными размышлениями, как это сделать так, чтобы и начальника обмануть, и за своего кандидата проголосовать? Как написала Ирина: «Это напоминает, как поступить по совести в день вооруженного восстания, отсидеться дома и прослыть героем». А почему бюджетники так поступают? Зачем вот эти прятки, фальсификации, какие-то там крестики карандашом или ниточкой, а потом всё это стереть и проголосовать за своего?
Л.Радзиховский
―
Не знаю. Мне это... Еще раз повторяю, мне эта гамма чувств абсолютно недоступна.
О.Пашина
―
Какой-то тотальный страх, все-таки, в обществе?
Л.Радзиховский
―
Ну, страх, наверное, да. Только я не понимаю. Ну что? Ну, вот, ты бюджетник, допустим, врач в поликлинике. И ты не проголосовал. И чего тебе сделают за это?
О.Пашина
―
Ну, уволят. Премию не заплатят.
Л.Радзиховский
―
Минуточку. Как они узнают, что ты не проголосовал?
О.Пашина
―
А ты должен сфотографировать на мобильник бюллетень с крестиком в нужном квадратике.
Л.Радзиховский
―
Ты это должен сфотографировать и послать своему начальнику?
О.Пашина
―
Да. И послать начальнику. Или позвонить в свой отдел кадров и сказать: «Вот сейчас на избирательном участке я проголосовал», а потом представить доказательства
Л.Радзиховский
―
Да... Вот в этом случае...
О.Пашина
―
Вы не знали?
Л.Радзиховский:Бан – это святое право любого человека в интернете
Л.Радзиховский
―
Нет, я первый раз слышу.
О.Пашина
―
Facebook наводнен всеми этими историями и размышлениями, как бы вот так бы, чтобы и так, и эдак?
Л.Радзиховский
―
<...>
О.Пашина
―
У вас сильное чувство противоречия.
Л.Радзиховский
―
Ну, у меня есть чувство собственного достоинства. Это по тому анекдоту. Как там? «Митришвили в неволи не размножается». Это, знаете, уже чересчур. Вот такое издевательство над людьми...Да, это... А что ж? Это, опять же, признак. Это признак всё той же самой феодальной, квазифеодальной эпохи, перенесенной... Вот, стычка, столкновение, сшибка, как говорил Павлов. Сшибка. Квазифеодальная эпоха с крепостными крестьянами, перенесенная в эпоху всеобщих выборов.
Значит, Суворов, как известно, приехав из какого-то похода, увидел парней с девками на улице малознакомых, построил их в 2 шеренги по росту, повел в церковь и обвенчал. Это были крепостные крестьяне – «Чего хочу, то и делаю».
А сейчас так. Вы – крепостные псы, я вас... Как там? В старое время, значит, за собак выменивали. «Я вас за пару бюллетеней выменяю». Но при этом вы те крепостные псы, которые обязаны изображать из себя непонятно на потеху кому, какой Европе, обязаны изображать из себя свободных граждан, которые свободно голосуют как крепостные собаки. Это, конечно, красиво, ничего не скажешь.
Но тут, опять же, советов давать кому бы то ни было...
О.Пашина
―
Ну, тут советов, в общем, и без вас хватает. Денис пишет: «А почему нельзя сфотографировать галочку в клетке, а потом уже поставить эти галочки везде, то есть взять и испортить бюллетень?» То есть вот это всё пожалуйста.
Л.Радзиховский
―
Народное искусство, народные умельцы. В общем, эти Левши, я думаю, выход из положения найдут, но меня... Еще раз повторяю, в этой ситуации меня до такой степени мало интересуют эти несчастные партии с этими идиотскими голосованиями и с этими погаными бюллетенями... Но что меня, конечно, поражает – это до какой же степени издеваются над людьми и до какой степени люди многие не понимают, каким дерьмом их считают и с каким дерьмом их смешивают. А кто-то понимает. Тяжелая ситуация, да.Что же касается до всего этого цирка в целом, до этой имитации крепостными крестьянами свободных граждан Французской республики, ну, видите ли, что такое выборы в нашей стране? Это же просто профилактический медосмотр государства. Ритуал. Вот, государство раз в 4 года проходит профилактический медосмотр само перед собой, в принципе. Ну, в качестве комиссии выступают вот эти 150 миллионов крепостных.
Здоров, готов к труду и обороне. Значит, разные партии, можно сказать, демонстрируют здоровье разных органов государства. Кто-то заднепроходного отверстия, кто-то зубов, кто-то волос, кто-то бицепсов. Вот, прошли по всем органам, все органы в порядке, государство здорово. Перезагрузилось и может идти дальше, нет проблем. Вот, собственно, и весь смысл этого ритуала, больше-то в нем никакого смысла нет.
Ведь, Дума не формирует правительство, Дума не принимает никаких решений, Дума не принимает законов. Дума – это тот ритуальный орган, который дополняет пазл, что, вот, пазл заполнен, всё в порядке, спасибо Разрядке.
Это все знают, это знают подданные, поскольку граждан, естественно, при таком раскладе нет. Это знают члены Думы, поскольку с депутатством тут тоже определенные проблемы. Все это знают. Ну, многие люди этот ритуал выполняют с удовольствием и никаких претензий к ним нет (ритуал – это ритуал). Многие люди с удовольствием голосовали, между прочим, в Советском Союзе. Тоже считали, что это как-то вот заполняет. Вот, в результате пазл заполняется, и удовольствие от того, что пазл заполнен, от того, что структура стабильно стоит.
О.Пашина
―
Ну хорошо, это понятно. Это с точки зрения власти: она проверяет стабильность этого механизма, вот он крутится, вертится, выборы прошли.<...>
Л.Радзиховский
―
Ну, естественно. А что же они, рыжие, что ли? В Думе сидеть хорошо. Зарплаты, машины. Кроме того, если даже ты в Думу не попадешь, то всё равно: если за тебя много людей проголосовало, это твоя капитализация. Политик обязан заниматься своим бизнесом. Его бизнес – это выборы. Оппозиционных политиков у нас нет по той простой причине, что наша система наличия оппозиции не предполагает.<...>
О.Пашина
―
Ну что ж, шестеренки системы стабильно вращаются, ну а наша программа подошла к концу. Я благодарю журналиста Леонида Радзиховского. Всего доброго, до свидания.