Сергей Цыпляев - Особое мнение - 2016-08-02

Виталий Дымарский : Добрый день, это «Особое мнение», у микрофона Виталий Дымарский, и сегодня у меня в гостях Сергей Цыпляев – декан юридического факультета Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, я все слова выговорил правильно, член Комитета гражданских инициатив. Сергей, добрый день.

Сергей Цыпляев : Здравствуйте.

Виталий Дымарский : Вы, это я обращаюсь к нашим слушателям, можете с нами поддерживать связь СМС +7 921 970 22 40, ждём Ваших вопросов и замечаний. Знаете, первый вопрос будет как бы таким эхо, откликом на «Эхо», только, что прошедший выпуск новостей. Там была информация с биржи, что слабеет рубль. Вообще, последние дни какие-то такие довольно тревожные сообщения приходят: сначала там кто-то сказал, что деньги кончились в очередной раз, что нечем будет зарплату платить, по-моему, зам. Министра финансов. Последние два, три дня упорные такие, причём даже не из экспертных кругов, а уже, по-моему, из чиновничьих кругов, идут вести, что нужно опускать рубль, видимо от нехватки денег, как я понимаю. Сегодня вообще было сообщение, что доллар должны довести до 75 рублей. Ваш комментарий?

Сергей Цыпляев : Первое, мы должны прекрасно понимать, что экономика не в блестящем состоянии.

Виталий Дымарский : Хотя прошла очередной раз дно.

Сергей Цыпляев : И это была просто полочка, когда Вы спускаетесь по дну: одна полочка, потом две, ещё глубже. Самое важное, что мы как-то постоянно забываем про экономику, у нас то Олимпиада пополам с мельдонием, то у нас Сирия, то у нас ещё какие-то политические битвы, а фундамент – это экономика. Что происходит? Мы прекрасно понимаем, что мы продаём сырьё в основном, и получаем за него твёрдую валюту. Если цена на сырьё начинает опускаться, а мы не можем поднять объёмы, они уже упёрты в потолок, тогда уменьшается количество валюты, которое приходит в нашу экономику. К сожалению для руководства экономикой, мы не умеем печатать иностранную валюту, и поэтому именно это количество валюты будет дальше использовано для того, чтобы закупать товары. Стало меньше валюты – стало меньше закупленных импортных товаров. Это означает, если у вас в экономике при этом функционирует одно и то же количество рублей, то эта валюта должна стать для вас менее доступной, это будет означать, что курс должен упасть. По существу, наш рубль в значительной степени прибит гвоздями к нефти. Сейчас последние дни нефть пошла снова вниз, идут колебания в коридоре где-то 40-47 долларов за баррель и, похоже, в этом коридоре есть шанс остаться довольно надолго. Вот, собственно говоря, параллельно колеблется рубль. На это накладывается ещё сезонность, если посмотреть кривые, как меняется стоимость рубля в течение года, то мы видим: доллар очень дорогой вначале, потом он медленно опускается до мая, июня, и потом начинает снова уходить вверх, и так происходит каждый год. Летом начинается спрос – за границу поехали, валюту надо купить, прочие проблемы, ну и многие накапливают валюту к концу года, это всё сказывается, вот кривая, она просто видна. И ещё одно обстоятельство, которое тоже было отмечено, это связано даже с первым, с тем, сколько мы валюты получаем. Постепенно в последнее время торговый баланс начинает двигаться к нулю, то есть импорт подрастает и упирается в объём экспорта. Как только импорт становится сопоставим с объёмом экспорта, то есть валюта вошла - и вся валюта вышла, а ещё нужны ведь и накопления, она начинает дорожать, её становится труднее купить. Во это, собственно, те процессы, которые постоянно происходят.

Что касается экономики в целом, то пока мы не видим каких-либо сигналов, что экономика пошла в рост. Что-то там может в промышленности подрасти, это хороший сигнал, сельское хозяйство немножко может пошевелиться. Но главное, по-прежнему падает объём розницы, то, что люди приносят в магазины и покупают. У них просто денег элементарно стало меньше. Практически не растут инвестиции и даже падают, и предприниматели также не готовы вкладывать деньги для того, чтобы развивать производство. А если нет притока денег через розницу и нет притока денег через закупки предпринимательские, нет инвестиционного спроса, то экономика начинает сжиматься, и это кольцо: дальше снижается зарплата, дальше снижаются прибыли, возникает воронка, которая засасывает вас вниз. И у этой воронки, вообще-то говоря, дна нет, вы можете падать туда бесконечно долго. Когда наступает разворот? Когда в какой-то момент, почему-то вдруг в обществе – это очень своеобразные вещи, возникает уверенность, что завтра будет лучше, если мы сейчас упрёмся, вот сделаем это, это, и это. Предприниматели понимают, что они готовы вкладываться, работать, не спать, крутиться, человек, который пришёл на работу, тоже понимает, что если он сегодня отработал, взял две работы, он получит завтра больше денег и ему станет лучше. Вот этот общий климат доверия возникает, и страх сменяется на уверенность в будущем, тогда по воронке начинается движение вверх. Вот это тяжело понимается нами, и тяжело понимается даже нашим руководством, что экономика - это не автомат газировки или там какой-то ещё автомат: сунул туда денег, а оттуда тебе стакан воды или булочка, упакованная, выпала. Вся экономика – это решения людей. Еще раз: вся экономика – решения людей: покупаем - не покупаем, наше решение в магазине, или отложили. У предпринимателя: строим, производство разворачиваем, или наоборот сворачиваемся, или ждём - то, что сейчас наблюдается. И эти решения людей зависят от настроения, как это ни удивительно. И вот сейчас общее пока настроение, оно было транслировано с самого верху в том числе: будем ждать, вот поднимется нефть, и наши все лодки всплывут, и мы поплывём дальше. А лодки не всплывают, и прошлый раз такая история продолжалась 16 лет: нефть упала в 1986 году, и поднялась, по существу, в 2002 году, пошла вверх, вот эта горка пошла. По дороге был провал 1998 года, когда нефть там просыпалась ниже 10 долларов за баррель, который обеспечил нам дефолт. Тяжелейшие 16 лет «нефтяной пустыни», и нас никто не гарантирует от того, что сейчас это повторится, десяток лет в этих трудных условиях мы можем жить. И ещё одна вещь, которая характерна для нас и для многих стран соседних. Нас всегда учили, что всё, что ни происходит – это благодаря тому, что партия решила и сделала, то есть мы-то вообще ни при чём. Спасибо партии, что это появилось, спасибо партии, что то появилось. Реально убедили, что если что-то может произойти, то только потому, что там наверху что-то решат, «колёсики подкрутят», кого-то посадят, деньги переместят, и более того, даже само руководство верит, что если мы все эти пассы произведём, то экономика вдруг пойдёт вверх.

Виталий Дымарский : Соберём очередной совет.

Сергей Цыпляев : Совет соберём, решим.

Виталий Дымарский : Пусть экономика растёт.

Сергей Цыпляев : Выделим деньги туда, направим деньги сюда, а потом раз - деньги исчезли. Как говорил Ельцин: «Чёрт- те знает, куда деньги делись», а результатов «ноль». Вот эта вот уверенность, что ничего делать не надо- золотая рыбка, скатерть самобранка, и уверенность верхов, что мы тут всё правильно отстроим, команды дадим, оно тут будет расти, приводит к тому, что все сидят, ждут, и ничего не происходит. Вот это состояние сейчас глубокого пессимизма и недоверия к развитию событий - это та доминанта, которая ведёт к падению рубля.

Виталий Дымарский : Хорошо, а если всё, что Вы нам только что рассказали, перевести на язык политики, то не получается ли так, что власть наша всё-таки, несмотря на ожидания там золотой рыбки или ещё чего-то, всё-таки обеспокоена, понимает, что предстоит. И я ещё раз хочу вернуться, в связи с этим, к кадровым перестановкам, массовым, прошлой недели, и в связи с этим, решает укрепить, правильно ли, я думаю, правильно ли я глагол подобрал, власть на местах, во многих местах, очередной порцией силовиков.

Сергей Цыпляев : Да, есть ощущение, что политические власти понимают - тяжёлая ситуация, экономически штормить будет дальше. При этом не готовы к серьёзным действиям, движениям, какой-то мобилизационной, в хорошем смысле, программе, и есть желание сделать дамбу повыше, авось не прорвёт. Здесь что-то тут прибить, верёвочкой подвязать, палочкой подпереть и как-то всё это вот пускай оно стоит.

Виталий Дымарский : А нет такого ощущения, что дотянуть до 2018 года, а там вот и кудринские реформы, там вот изберут ещё раз, тогда можно и реформы проводить.

Сергей Цыпляев : Психология присутствует: «Нам бы ночь простоять, да день продержаться». Это видно, потому что принимаются решения краткосрочные, без стратегии. Второй момент, вот эта психология, что надо просто подождать и всё вернётся, она была заявлена. Уверенность, что опять нефть нас поднимет, она, конечно, нас губит. Надо просто для себя принять решение определённое: давайте исходить из того, что нефть не поднимется, давайте исходить из того, что нам жить в этих условиях, и давайте определяться, как мы это будем делать. А это означает, что нужна достаточно ясная и понятная экономическая программа, которая предлагается гражданам. Программа, которая не только говорит, что правительство будет делать то-то и то-то, но которая является в определённом смысле гарантией, что здесь будет возможность строить, производить, развиваться. Это требует серьёзных решений в экономике, убирание всяких лишних препон в развитии, серьёзного восстановления контроля над силовым блоком, который не должен вмешиваться в каждом шаге в экономический блок, определённый объём политических гарантий, с тем, чтобы люди поняли: это можно делать, и предприниматель бы начал крутиться. Это требует, чтобы власть, практически, ударилась оземь и обратилась чайкой.

Виталий Дымарский : Это звучит «обратилась чайкой» двусмысленно.

Сергей Цыпляев : Как теперь и слова в песне «Ну-ка, чайка, отвечай-ка». Чаще всего, конечно, это происходит в ситуации, когда снова баланс надежд и разочарований сменяется на надежды, тогда происходит смена действующих лиц. Это тот психологический механизм, который работает по всему миру, приходит новая команда, которая говорит: «Мы не отвечаем за предыдущее, мы всё сделаем как надо» - идёт прилив энергии. Мы помним, как это происходило, когда произошла смена Ельцина на Путина, какой выплеснулся объём надежд и энергии : «Сейчас-то мы всё сделаем, давай запускаться, всё переделаем, сделаем как надо», - это человеческая психология, её не переделаешь.

Виталий Дымарский : Такой перезапуск.

Сергей Цыпляев : Перезапуск. Я так понимаю, что если не сидеть, не ждать чуда, а «ожидание чуда есть одна из слабостей русского народа» - Николай Бердяев, то тогда, конечно, нужно перезапускать политическую систему, что пришлось сделать в перестроечные годы.

Виталий Дымарский : Ещё один вопрос, связанный с кадровыми перестановками, он такой личный, личный Вам, Сергей. Вы же были полпредом, первым полпредом?

Сергей Цыпляев : Можно сказать первым, но формально вторым, до меня 60 дней полномочным представителем был Юрий Фёдорович Яров, до того момента, как он стал заместителем Председателем Верховного Совета.

Виталий Дымарский : Ну, ладно, тем не менее, это полпредом президента.

Сергей Цыпляев : Семь с половиной лет.

Виталий Дымарский : Ваше мнение, насколько изменился сам институт полпредства за эти годы, что такое полпред сегодня, ну, и, конечно, всё это применительно к новой ситуации, именно, в нашем Северо-Западном регионе, где появился новый полпред, господин Цуканов, бывший губернатор Калининградской области.

Сергей Цыпляев : Ну, тогда мы должны вернуться чуть пораньше, полпреды возникли сразу в 1991 году, в конце. Появляется новое центральное руководство России, понятно уже, что Советский Союз заканчивается, избран новый президент в 91 году, а в регионах жизнь по-прежнему продолжается так, как была. Есть желание овладеть ситуацией и мысль: «отправить туда комиссаров», - ничего другого, сходу каких-то идей не было. Послали полномочных представителей, в значительной степени из депутатов союзных, российских.

Виталий Дымарский : Ну, во все субъекты Федерации?

Сергей Цыпляев : Да, тогда посылали сразу же во все субъекты Федерации, но не во все назначили сразу, довольно долго история была с республиками, туда полномочных представителей не посылали, там был постоянный представитель, была сложная история, у них особый норов, и они воспринимали это нервно. Давали мандат, давали пистолет, пожалуйста, берите пистолет, так реально было, и вперёд, вот ваша задача, в целом определено направление, а дальше простор творчества, удивительное и не простое время. Конечно, в регионах началась битва полпредов и губернаторов, в тот момент это были председатели Советов народных депутатов, часто это были выходцы, вчерашнее первые секретари обкомов, горкомов партии, кто там главный. И настолько это было существенно, что вот собирается Российский съезд народных депутатов в начале 1992 года, там два основных пункта в решении, почти всегда, каждый съезд. Первый пункт: прекратить экономические реформы, второй пункт: ликвидировать институт полномочных представителей, насколько это было серьёзно. И Ельцин взял паузу в феврале, со мной собеседование было в январе 1992 года, по-моему, даже в декабре, и после этого он не проводил назначение, он думал, что делать. А в этот момент начальником Контрольного управления становится Юрий Юрьевич Болдырев, мы с ним знакомы, вместе работали в союзном парламенте. Он привлекает меня к разработке нового положения о полпреде. И здесь мы взяли совершенно осознано образец - это институт префектов во Франции, который в своё время вводил Наполеон ровно для того, чтобы держать страну, как единое целое, чтобы она не расползалась по швам. Четыре основных позиции. Первое – это представление президента в регионе: это общение с гражданами, выступления, разъяснения, убеждения, всё, что называется политической работой в чистом виде. Вторая вещь – это информация, обратный канал связи, помимо всего прочего, что есть, каждый месяц аналитическая записка, записки по определённым вопросам, и надо сказать, что это работало, можно приводить примеры. Третья позиция – это контроль за исполнением указов президента, законов. Скажут, масса институтов для этого есть, но в значительной степени это всё лежало в состоянии ожидания, непонятно, чего делать. Иногда приходилось продавливать, чтобы что-то исполнялось, потому что никто не хотел этого делать. И четвёртое – это координация, фактически, всех территориальных подразделений федеральных органов власти. Например, в Петербурге их было 50 с лишним. Некоторые министерства просто не понимали, что там происходит, особенно в революционное время, некоторые руководители месяцами на работу не являлись, а два федеральных подразделения, например, и вдруг выясняется, что у них только один общий начальник – президент, а больше никого и нет ближе. И вот поэтому работа полпреда: наведение порядка, проведение согласованной политики, вот такая была позиция. Собственно говоря, эта работа делалась. Да, там не было финансово-хозяйственных распорядительных функций. Как нам кажется, вот это главное, раз ты деньги не делишь, что у тебя за власть. Но есть, например, такая власть духовная, церковь, которая ничего не делит, денег не раздаёт, имущество между гражданами не распределяет, скорее наоборот, только собирает. Тем не менее люди идут, потому что им нужно рассказать свои беды, нужно посоветоваться. Вот этот огромный объём работы, общение, взаимодействие - это то, что требовало время, время преобразований. В наших условиях люди по любому поводу хотят обращаться к президенту: прохудилась лестница – письмо к президенту, с соседями проблема – письмо к президенту. Поэтому у нас там приём проводился каждый день, у меня сотрудники сидели на приёме, тяжелейшая работа. А этот институт, конечно, прошёл большую эволюцию.

Виталий Дымарский : Я прошу прощения, вот в начале 2000- х, когда Путин пришёл к власти, у него новый появился институт: полпреды в округах, разбили страну уже на округа.

Сергей Цыпляев : Это, конечно, так, но сейчас мы вернёмся к округам, поскольку в 1996 году, когда была избирательная компания, я написал большую записку о необходимости создания федеральных округов. Этот весь информационный материал, конечно, утёк в прессу, и была статья, что Чубайс готовит там кремль в каждый округ со ссылками на мою записку, которая передана была в нескольких экземплярах в Администрацию Президента, ничего не удержать. Идея была ровно противоположная: не убрать функции из регионов и сосредоточить их на федеральном уровне, а создать федеральный округ и туда по максимуму передать функции из центра, чтобы можно было ещё больше децентрализовать принятие решений, управление, координацию. Поэтому идея не новая, по этому поводу я статьи писал « О создании федеральных округов». Эта идея ещё того времени, они витали в воздухе, но другое произошло. Вот когда Владимир Владимирович стал первым заместителем руководителя Администрации Президента, он курировал полномочных представителей и проводил однажды совещание на Северо-Западе. Собрались полномочные представители, всё оговорили, обсудили, у нас там были такие политические монстры со времён 91 года, тогда ещё из депутатских времён, чувствовали себя такими мощнейшими бойцами политического фронта, ну и задали вопрос: «Владимир Владимирович, а как Вы видите место этого института в общеполитической системе страны»? Ответ был следующим: «Я представляю себе полномочного представителя, как офицера связи», то есть пакет туда, информация оттуда, получил команду, иди исполняй, нет команды, сиди и собирай информацию. На самом деле эта модель…

Виталий Дымарский : Это модель вертикальной власти.

Сергей Цыпляев : Модель вертикальной власти, военной структуры, мы вот сейчас к назначениям и подходим. А вот эта модель организации общества, как военной системы, она представлена в головах достаточно большой части элиты, которая пытается устроить гражданскую систему, как военную. Человеческое общество вообще-то исторически выработало две системные организации управления. Первая – система подавления и разрушения, это военная система и там требуются быстрота, исполнительность, лояльность, готовность выполнить приказ. Вторая - система созидания, это гражданская система, которая совершенно другая – там нужно творчество, там нужна инициатива, там нужны договорённости.

Виталий Дымарский : Там должно быть столкновение мнений.

Сергей Цыпляев : Конкуренция и готовность идти на риск. И вот то, что было тогда продекларировано, оно постепенно, постепенно и воплотилось в жизнь. Полномочные представители ушли из публичной сферы, и мы по многим регионам просто даже не очень понимаем, кто это такой и что, собственно, там он делает. Они ушли, в большей степени, в решение всевозможных бюрократических, административных вопросов, работают в режиме «офицеров связи». Пока всё хорошо и денег много - это замечательно, но когда начинаются трудности, начинаются экономические сложности, люди начинают крутить головами и задавать вопросы. И вот в это время, да вообще-то и в любое время, нужны люди, которые в состоянии говорить, объяснять, убеждать, мобилизовать. Если этого не происходит, то в какой-то момент неуправляемая, мощнейшая энергия масс выплёскивается на поверхность, и вдруг выясняется, что нет никаких авторитетов, она просто смывает всё, как происходило в России в 1917 году, как был не так давно такой бунт в Болгарии, когда снесли правительство. Не смогли даже найти организаторов для проведения переговоров, поскольку их не было, это просто энергия недовольства выплеснулась на улицу в один момент. И эта политическая работа, к сожалению, она не понимается, она недооценивается. Есть уверенность - ну что там, деньги распределяем и достаточно. Если посмотрим то же самое назначение губернаторов, то идёт, конечно, громадный объём назначений силовиков. Опять же лояльность, уверенность - что скажем, то и сделают. Но я ещё раз подчеркну, губернатор – это не проводник влияния из центра. Губернатор – это тот человек, который аккумулирует, понимает и представляет интересы региона, иногда отстаивает их перед федеральным центром. А по- другому быть не может, потому что это естественный конфликт региона и федерального центра. Губернатор , вообще говоря, человек власти - он присутствует в умах граждан, потому что он в состоянии убеждать, мобилизовать, организовать. Если эта работа в обществе не делается, то общество переходит в такой аморфно-мерцающий режим, без понимания, куда движемся и как развиваемся.

Виталий Дымарский : Мы движемся ко второй части нашего «Особого мнения», которое будет после выпуска новостей, напоминаю, у нас в гостях Сергей Цыпляев, и у нас ещё много к нему вопросов. Сейчас новости, после чего продолжим.

Ещё раз добрый день, «Особое мнение» из студии «Эхо Петербурга», Виталий Дымарский – это я у микрофона, наш гость, напоминаю, Сергей Цыпляев – член Комитета гражданских инициатив, декан юридического факультета Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации. Мы продолжаем, во-первых, мы остановились на кадровых перестановках, которые произошли, я бы хотел всё-таки Ваш короткий комментарий по поводу, именно, Северо-Запада, поскольку это, как бы имеет для нас двойное значение. Назначение Цуканова – это почётная ссылка или пост стал почётной ссылкой?

Сергей Цыпляев : Два у нас таких института, к сожалению, превратились в место пристройки политических пенсионеров. Это Совет Федерации, как это ни прискорбно, это тот орган, который должен быть наиболее авторитетным в Парламенте, смирять страсти и отсекать крайности, если они возникают, решать ключевые и центральные вопросы: вопросы войны и мира, отрешения президента, генеральный прокурор, судьи - всё в Совет Федерации. Что мы имеем? И то же самое с полпредами, вот эти «офицеры связи». Ну, совершенно уникальное назначение, это Меняйло из Севастополя в Сибирь. Всё, что про Меняйло, говорить не буду, можно прочитать. Есть такая «классная» идея ротации, но когда вам вдруг ни с того, ни с сего падают люди из Крыма в Сибирь, то местное сообщество начинает воспринимать федеральную власть, как колониальную администрацию, и взирать, кого нам ещё завтра пришлют, кого пришлёт Великобритания, какого наместника? Здесь, в Северо-Западном округе немножко по-другому, всё-таки есть у Цуканова отношение к округу. Тем не менее, как патриоту Петербурга, мне, конечно, обидно, что у нас Петербург в последние годы, не могут найти полпреда, уже два полпреда было, предыдущий был из Нижнего Новгорода, Булавин, прошёл полную карьеру от оперативного сотрудника до заместителя руководителя ФСБ и заместителя секретаря Совета Безопасности. Конечно, это уже была такая почётная должность. И Цуканов, новый полпред, Николай Цуканов, я бы сказал, не снискал лавров политического тяжеловеса или грамотного управленца при работе в Калининграде, там целый веер скандалов, который идёт сюда. И ещё раз подчеркну, что общеобразовательный уровень, к сожалению, в системе тоже падает. Можно вспомнить когда-то было время, когда мэр города - это был выпускник университета, доктор юридических наук Анатолий Александрович Собчак, полномочный представитель, Ваш покорный слуга, выпускник университета, кандидат физико-математических наук, и председатель Законодательного Собрания - выпускник университета, экономический факультет, Александр Николаевич Беляев. И вот теперь мы понимаем, что доходим до уровня, когда широчайшая дискуссия о состоянии образования полпреда, где оно, на самом деле, остановилось, и два выходца из военизированных структур: губернатор и председатель Законодательного Собрания. Вот, собственно говоря, реальный символ той эволюции, которую прошёл город.

Виталий Дымарский : Ещё один кадровый вопрос, как мне кажется, для меня был самым важным, честно Вам скажу, как-то всё шло на последнем месте, это замена посла на Украине.

Сергей Цыпляев : Он, на самом деле, важный вопрос.

Виталий Дымарский : И в этой связи, потому что всегда назначение нового посла, на дипломатическом языке, это очень важный шаг, который демонстрирует то ли изменение политики, то ли подтверждение политики - это знаковая всегда вещь, с этой точки зрения, появление Бабича в качестве посла?

Сергей Цыпляев : Я только скажу, что назначение полномочных представителей – это не менее знаковая вещь по отношению к региональным элитам, а самое главное, гражданам, которые там живут, просто мы об этом вообще не думаем, кого прислали, тем и будут довольны. Конечно, внешняя политика всегда у нас была более таким серьёзным занятием, но это показатель отношения и к проблеме, и к стране. Мы назначаем на бывшие республики Советского Союза длительное время непрофессиональных дипломатов, которые приносят всё то, что они взяли из своей предыдущей работы. Ну, что там, русского языка достаточно, английский не нужен, ну и будем назначать разных отставников, которых мы туда отправляем. У нас же не было профессиональных дипломатов на Украине. И результат такого отношения - вот те проблемы и то стратегическое поражение, что мы потеряли Украину – это невероятное стратегическое, историческое, экономическое, политическое, геостратегическое, какое хотите, поражение. В значительной степени это связано с тем, что там не выстраивалась нормальная политика. Я расскажу одну короткую историю. «Балтийский форум», Рига, там встречаются представители нашего Совета по внешней и оборонной политике, с латвийской стороны - Центр согласия, депутат Сейма Янис Урбанович и компания. Задача - найти какой-то вариант успокоения, какой-то разрядки, нормальных отношений Россия-Латвия. Даёт приём посол России Калюжный, бывший министр энергетики, собрав при этом элитную часть участников российских и латвийских, и он пытается объяснить, как он понимает латвийскую политику. Это объяснение звучит так: «Вот идёшь, бывало по деревне, а за тобой бежит собака, и вот она тебя кусает, кусает»,- и показывает правой рукой то, как она кусает левую руку, - «как дашь ей ногой!» Вот так, собственно говоря, и с латвийской политикой. У меня было желание провалиться сквозь землю, по большому счёту, когда это всё происходит под знаменем, под гербом России в присутствии латвийской дружественной части, с которой мы строим общение, которая реально готова с нами разговаривать – это российский посол.

Виталий Дымарский : Но он такой, довольно эффективный менеджер.

Сергей Цыпляев : Понимаете, какая вещь, дипломатия – это особое искусство, там вопросы такта, вопросы понимания, вопросы владения ситуацией, вообще-то говоря, как утверждают многие люди, надо относиться с интересом и с определённым уважением, а может даже, с любовью к любой стране, куда ты поедешь послом, это должно быть твоим профессиональным занятием. Мне рассказывали, по крайней мере, как вёл работу Зурабов, он вообще считал, что он прокуратор Украины.

Виталий Дымарский : Тем не менее, говорят, что у него там очень хорошие отношения складывались.

Сергей Цыпляев : Это одно другое не исключает, но американскому послу нужно было записываться в очередь на приём, чтобы товарищ Зурабов его принял. Это приблизительно так, есть всевозможные мелкие послы, а вот мы тут главные. И тем не менее выясняется, что «всё это госдеп устроил», вот это вот удивительная история! Поэтому я так скажу, что хотелось бы видеть назначения на эти республики, а тем более ключевые наши страны, с которыми у нас обязаны быть в истории теснейшие взаимодействия, конечно же, профессионалов самой высочайшей пробы, а не отставных.

Виталий Дымарский : Назначение силовика – это не сигнал продолжения или переориентации опять же на силовое решение.

Сергей Цыпляев : Я думаю, что посол на Украине сейчас воспринимается как «офицер связи», а это десантник бывший, по своему исходному образованию.

Виталий Дымарский : И его туда десантировали.

Сергей Цыпляев : И его туда десантировали, посол не воспринимается, похоже, как серьёзный институт, инструмент, по крайней мере, на территории бывших союзных республик, со всеми вытекающими отсюда последствиями а-ля Калюжный.

Виталий Дымарский : Сергей, у меня знаете, ещё, поскольку мы заговорили о внешней политике, я бы хотел ещё повернуться лицом к Сирии. В последнее время, всё чаще и чаще, к сожалению, приходят очень грустные сообщения. Вот вчера это был Ми-8, пять человек погибло. После того, как мы заявили о выводе войск, вот сегодня была такая грустная статистика, 14 человек погибло, то есть растёт количество погибших. Я помню, вот чеченская война, в обществе было какое-то движение нравственное, если хотите, помимо политики, всего прочего, гибнут люди, вот сейчас гибнут наши там солдаты, наши ребята. Почему, за что, и главное, может быть это не главное, почему не реагирует на это общество?

Сергей Цыпляев : Прежде всего, конечно, это война и это надо реально понимать, это не какая-то телевизионная картинка. Мои самые глубокие соболезнования родным, близким погибших наших ребят. Конечно, бесконечно жалко, что это происходит. Почему общество так реагирует? Я бы так сказал, что это было другое время, другие настроения. Что очень важно, что бы кто ни говорил, всё-таки для граждан глаза, уши, а в последнее время, похоже, и мозг - это средства массовой информации. Тогда любые события приводили к тому, что пресса реагировала, очень жёстко критиковала органы власти. Сколько получали и Ельцин и правительство за то, что происходило в Чечне, всё, любая ошибка, всё рассказывалось, разбиралось, и в результате была определённая атмосфера. Сейчас, по многим причинам, свобода слова сильно ограничена, поэтому разговор идёт такой на основных каналах: «Ну да, это события, которые на войне неизбежны, идём дальше». Что касается утверждения, что мы войну закончили. Я вообще думал, что в какой-то момент мы просто скажем, что война закончилась, и объявим себя победителями, а дальше всё будет продолжаться так, как продолжалось. По существу, вот это объявление об окончании войны и нашего там участия, в значительной степени, позволило всем выдохнуть и как-то отвлечься, и решить, что там уже ничего не происходит, а на самом деле, всё продолжилось, может быть не в том количестве, не в том объёме.

Виталий Дымарский : Есть реальная жизнь.

Сергей Цыпляев : Есть реальная жизнь.

Виталий Дымарский : И в связи с этим у нас есть ещё 40 секунд, вот пришла СМС от Елены: «Смотрю на город Санкт-Петербург, люди в кафе, ресторанах, магазинах, много туристов в городе гуляет. Когда же, по-Вашему мнению, люди ощутят кризис»? Это к сегодняшнему нашему разговору.

Сергей Цыпляев : В очень многие страны мы приедем и увидим то же: гуляющих людей, особенно на курортах. Люди же живут в любых условиях, а то, как они живут, как они решают вопросы: чем накормить ребёнка, как его сегодня собрать в школу, где взять деньги на лекарства пенсионерам - это же не видно, когда вы ходите по улицам. Люди улыбаются и стараются, конечно, не терять оптимизма при любых условиях, но тяжесть жизни, она постепенно нарастает. Я думаю, нам придётся принимать очень много ответственных политических решений, причём всем обществом, чтобы это преодолеть.

Виталий Дымарский : Спасибо, это был Сергей Цыпляев в «Особом мнении» и передаём слово «Новостям».