Юрий Сапрыкин - Особое мнение - 2016-06-24
К.Ларина
―
Добрый вечер, добрый день! Это радиостанция "Эхо Москвы", компания RTVi. Меня зовут Ксения Ларина. Здесь никого, кроме меня нет, к сожалению. Я надеюсь, что кто-нибудь появится. Сразу скажу, что сегодня нет Николая Сванидзе, который обычно занимает кресло напротив в этот день недели. Он у нас сегодня, к сожалению, не может принять участия в программе. Но мы ждем Юрия Сапрыкина, известного журналиста, у которого совершенно явно и откровенно оппозиционные взгляды, и наверняка люди, которые его читают и знаю, в курсе. Почему я на это обращаю внимание – поскольку, мне кажется, что событие, которое сегодня произошло в последний день работы нашей Государственной думы, оно напрямую касается людей, скажем так, инакомыслящих, тех, чье мнение по ряду ключевых политических вопросов не совпадает с мнением официальных властей, с мнением официальных каналов.И то, что сегодня был принят пакт законов, который условно называют «пакетом Яровой и Озерова», он, конечно, напрямую коснется оппозиции, прежде всего. Но не только оппозиции как профессиональных политиков, а именно простых людей, у которых совсем другой взгляд на жизнь, тех, кто свое мнение высказывает в социальных сетях, в интернете; тех, кто разговаривает по телефону, тех, кто разговаривает об этом по радио и телевидению в редких случаях. Еще остались такие пространства в СМИ, где про это можно говорить.
Конечно, важно, что буквально накануне, перед тем, как принять этот проект антитеррористический, как они его называют, важно, что самые спорные и уж совсем чудовищные и вопиющие вещи, которая напрямую противоречат основному закону государства – такие, как решение гражданства, прежде всего, и запрет на выезд из страны разным категориям граждан – вот эти поправки все-таки сняли, вообще, от них отказались пока, так понимаем, что пока. Потому что всё, что касается других вещей, они напрямую нам подсказывают, что абсолютно репрессивный вектор на сегодняшний день побеждает в нашей стране.
Подпишет ли президент этот законопроект? Наверное да, во всяком случае, так говорят все наблюдатели, все политологи, свидетели и очевидцы, что, конечно же, подпишет, уж коль он в таком виде был так спешно принят в первом и втором чтении.
Таким образом, что у нас остается? За перепост и за лайк в интернете уже сейчас люди получают реальные сроки. А после принятия этого закона дело совсем будет серьезным для многих людей.
Что еще важно – важно, что на фоне принятия этого закона на этой неделе, по-моему, 22 числа, если я правильно помню, был уже окончательно подписан закон о создании Национальной гвардии – такой новой силовой структуры, - и была она наделена весьма серьезными полномочиями, в том числе – что тоже напрямую касается людей, кто выходит на акции протеста – то, что у этих представителей силовых структур будет право использовать оружие в толпе, что называется, чего раньше не было никогда.
Ну, и вторая вещь, которая напрямую касается именно Национальной гвардии, это полномочия вскрывать машины, слава Богу, пока еще не квартиры. А машины уже по подозрению можно вскрывать без суда и следствия.
Вот, пока я вам рассказывала о том, что происходило сегодня в нашей стране, прибежал Юра Сапрыкин. Прошу любить и жаловать. Юра, приветствую тебя. Конечно, я понимаю, что тебе нужно отдышаться…
Ю.Сапрыкин
―
Нет, ничего страшного. Все в порядке.
К.Ларина
―
Значит, смотри, с чего я начала. Я подробно доложила аудитории по поводу нашего знаменитого сегодняшнего пакета Яровой и Озерова, который был принят в Государственной думе в последний день заседания нынешнего созыва. Второе и третье чтение приняли сразу же спешно. И напомню, что оттуда все-таки исключили эти вопиющие две поправки, связанные…
Ю.Сапрыкин: Люди будут подвешены на еще один крючок, который в любой момент может быть активирован
Ю.Сапрыкин
―
С выездом за границу и лишением гражданства.
К.Ларина
―
Да.
Ю.Сапрыкин
―
Но там есть не менее зловещие про недоносительство.
К.Ларина
―
Учитывая, что ты человек, которого мы позиционируем как инакомыслящий – мы так сегодня разделяемся: накомыслящие и инакомыслящие – конечно, это напрямую касается людей, которые, так или иначе, имеют наглость выражать, высказывать свои оппозиционные мысли. Вот, каким образом это повлияет на жизнь этих людей как профессиональных политиков оппозиции, так и обычных граждан?
Ю.Сапрыкин
―
На жизнь этих людей повлияет, видимо, таким образом, что эти люди будут подвешены на еще один крючок, который в любой момент может быть активирован и в любой момент может сработать.Последний же день сегодня работы Государственной думы 5-го, кажется, созыва? Вот для всех запретительных законов, которые ею приняты, которые снискали ей славу вот этого кошмарного принтера - или, как Нарышкин заявил, «не приклеивается это прозвище»; попробуем приклеить его еще раз – так вот, законы, которые снискали ей славу этому самому принтеру, они устроены по одному и тому же образцу: они максимально расплывчаты, неконкретны, временами, следуя их букве, полностью неисполнимы. Но при этом за счет их максимально расширительного толкования, под них можно подвести, в общем, более-менее, что угодно, начиная с законов о клевете и оскорблении верующих, которые как бы криминализовали эти практики и заканчивая последним пакетом Яровой – это всё: «был бы человек, а статья найдется».
К.Ларина
―
Ну. 282-я знаменитая, которая стала просто диссидентской статьей, по сути.
Ю.Сапрыкин
―
Абсолютно. Но 282-я старше, чем нынешний созыв думы, но все остальное принято по тому же принципу. Что такое вот это несообщение об экстремистской деятельности? Ну, вот мы с вами сейчас ругаемся на Яровую, на законы, принятые Государственной думой. В принципе это, наверное, при желании можно трактовать как экстремистскую деятельность, а наших слушателей можно трактовать как не сообщивших о ней. Дорогие друзья, не призываю вас сообщать об этом. Вы и без нас додумаетесь, если что.Но, тем не менее, это всё настолько какие-то широкие и абстрактные формулировки, что дальше, на самом деле, как правило, не в результате, что ты чего-то не того сказал и не то написал, а в результате каких-то совершенно других… Мы все прекрасно видели, как это все происходило в РБК, когда, прежде чем уволить всех главных редакторов, на руководство компании завели уголовное дело по какой-то как бы не имеющей отношения к делу статье. Сейчас это все было сделать проще. Проще будет трепать нервы оппозиционным депутатам; проще будет разбираться с бизнесменами, которые позволяют себе что-то не то говорить, или не будет, но эта возможность всегда в руках Следственного комитета и соответствующих органов остается.
Мы прекрасно помним историю с законом о блогерах, когда всем, у кого больше…
К.Ларина
―
Статус средства массовой информации, да?
Ю.Сапрыкин
―
Да. Никто этот статус, кроме специальных каких-то платных сумасшедших не стал получать, но, тем не менее, если кого-то – даже не кого-то: не Бориса Акунина, ни Илью Варламова, ни Антона Красовского и не нас с вами, - а какого-то инженера из Нижней Талды нужно посадить во устрашение прочих, то статья эта есть.
К.Ларина
―
А теперь к этой статье прибавляется целый пучок.
Ю.Сапрыкин
―
Целый букет.
Ю.Сапрыкин: Начиная с законов о клевете и заканчивая пакетом Яровой – это всё: «был бы человек, а статья найдется»
К.Ларина
―
Давай об этом поговорим поподробнее…
Ю.Сапрыкин
―
Там 282-я, насколько я помню, тоже усиливается и закручивается…
К.Ларина
―
Да, мы про это еще продолжим разговор буквально через пару минут.РЕКЛАМА
К.Ларина
―
Возвращаемся в программу "Особое мнение". Сегодня на ваши и на мои вопросы отвечает журналист Юрий Сапрыкин. Мы говорим о принятом сегодня антитеррористическом проекте законов, который инициировали Яровая и Озеров. Последний буквально привет, последний «поцелуй вампира» перед уходом.Давайте мы чуть подробней поговорим, Юра, по поводу этого хранения переговоров, сообщений…
Ю.Сапрыкин
―
Это просто меня больше всего напугало, причем напугало не в смысле того, что где-то мои эсэмэски «Купи молока и воды газированной» где-то будут лежать по три года, и их сможет товарищ майор посмотреть – это ладно. Меня это смущает с точки зрения состояния вообще индустрии и телефонных компаний. Потому что вот в первой части мы говорили про эти законы о несообщении об экстремизме – их, действительно, можно толковать расширительно. Можно цапнуть тебя за воротник, а можно – что, наверное, в 99% случаев происходить – как бы не заметить. Висит этот дамоклов меч над всем и висит - ничего. А вот с этой нормой – ее очень сложно трактовать расширительно. Тут буквально написано, что все должны хранить всё в течение… на чем они остановились?
К.Ларина
―
Полгода.
Ю.Сапрыкин
―
То есть было 3 года сначала, теперь – полгода.
К.Ларина
―
А вот смотри, в течение полугода они должны хранить метаданные, то есть не самое содержание разговоров и переписки, а сведения о том, что такой-то разговор или такой-то обмен sms-сообщениями состоялся такого-то числа в таком-то часу. Это я читаю пояснение «Медузы».
Ю.Сапрыкин
―
Так вот, из той же «Медузы» - спасибо им за это, и я склонен этому верить – что не построены еще сервера и не добыто еще в России столько электричества, чтобы эти дата-центры запитать, чтобы этот закон исполнить. То есть он принципиально неисполним. Вот для того, чтобы все это хозяйство хранить, нужно нагородить такую кучу железа и завести туда такую кучу кабелей…
К.Ларина
―
Это очень дорогая…роскошь такая.
Ю.Сапрыкин
―
Это сопоставимо с индустриализацией в 30-х годах. Это просто гигантская и при этом абсолютно ненужная, очень дорогостоящая инфраструктурное деятельность.
К.Ларина
―
Как это будет работать? Они по идее после этого закона – все операторы сотовой связи – должны иметь вот такое распоряжение перед глазами, что они обязаны хранить всё полгода или даже год.
Ю.Сапрыкин
―
Надо полагать, что да.
К.Ларина
―
В зависимости от количества.
Ю.Сапрыкин
―
А еще они должны передавать всё протоколы шифрования, при том, что далеко не все из них, как бы сами компании, которые ими пользуются, сами процессы, которые протоколы обслуживают – у них эти ключи есть. Анонимность в интернете во многом основано на том, что никто не знает ничего. Оно как-то само генерируется. А это история про мессенджеры, которая, если буквально все это толковать, означает, что завтра на территории России надо запретить WhatsApp, Telegram и все остальное и фейсбучный мессенджер еще до кучи, потому что главное их уникальное преимущество, что они всем обещают полную конфиденциальность, зашифрованность и никому ничего не раскрывают. Когда ты в WhatsApp заходишь, тебе специально пишут, что это некто это не прочтет.
К.Ларина
―
С другой стороны, тебе скажет любой наш слушатель, что они и так все слушают, читают и взламывают – и почту они взламывают и все знают про каждого. Ну, вернее, не про каждого, а кто им интересен. У нас весь компромат строится на всех этих сливов то телефонных разговоров, то переписок, то сообщений.
Ю.Сапрыкин: Все в части касающейся интернета и мессенджеров выглядит, как какой-то неисполнимый, немыслимый бред
Ю.Сапрыкин
―
Да, безусловно. При этом, чтобы кто-то ломанул переписку в Telegram, я таких сливов еще не видел.
К.Ларина
―
Пока еще не было.
Ю.Сапрыкин
―
Да, пока еще этого не было. Разве что у Козловского и у Албурова, кажется, кто-то залогинился непонятным образом, но, вообще... тьфу-тьфу-тьфу – это довольно защищенная вещь. Но дело даже не в том, что кто-то читает или не читает, а в том, что сам бизнес этих компаний основан на том, что они публично говорят, что «мы никому читать ничего не дадим». Это их миссия, это то, что у них написано на знамени. Они не могут отказаться от этого публично и легально, потому что Госдума что-то там в законе написала.
К.Ларина
―
И тогда как выходить из этой ситуации, когда закон есть, он должен работать, а у они принципиально…
Ю.Сапрыкин
―
Надо либо его не исполнять, либо дальше – я не понимаю, честно говоря, каким образом – запрещать на территории России мессенджеры. У меня есть некоторый прогноз, что, наверное, первый вариант – я не знаю, может быть, это от природного моего оптимизма, может быть, это потому, что я вижу иногда в адресной книге какие-то имена, которые пользуются Telegram – вот, мне не кажется, что они так решительно готовы от него отказаться в пользу… чего у них там в кабинетах стоит? – вертушки.
К.Ларина
―
Ну да.
Ю.Сапрыкин
―
В общем, это все пока именно в части касающейся интернета, телефонии и мессенджеров – всё это выглядит, как какой-то запредельный или абсолютно неисполнимый, либо какой-то совсем уже немыслимый бред. Это все равно, что запретить автомобили. То есть теоретически можно себе представить, но непонятно, как это практически исполнить, и главное – на чем будут ездить люди, которые это всё запрещают. Они же точно так же этим пользуются и уже жизни без этого не представляют.
К.Ларина
―
Кто-то тут оригинально в Фейсбуке заметил: «Хорошо бы сама Яровая по этим законам жила, которые она сама себе устанавливает».Я хочу еще обратить внимание на парочку поправок, для меня тоже совершенно каких-то широких толкований. Это склонение к массовым беспорядкам, и это оправдание терроризма в соцсетях.
Ю.Сапрыкин
―
Это то, чем мы последние 26 минут занимаемся…
К.Ларина
―
Что такое оправдание терроризма в соцесетях?
Ю.Сапрыкин
―
Ой, я бы сказал! Понимаете, сейчас невозможно уже слово молвить, чтобы не попасть под какую-нибудь статью.
К.Ларина
―
7 лет лишения свободы максимально.
Ю.Сапрыкин
―
К примеру, я помню, в одном большом городе, столице крупного российского региона в январе собирался целый митинг. Говорят, даже миллион человек против французских карикатуристов и как бы в поддержку людей, которые их расстреляли. А кто они были, если не террористы, и кто же эти миллион человек теперь, интересно мне знать? И глава этого региона неоднократно как-то этих карикатуристов обвинял и говорил, что даже Борис Ефимович несчастный, прости, Господи, пострадал из-за того, что он их как-то поддерживал. Как это трактовать, с точки зрения закона о поддержке терроризма? Я понимаю, что это все казуистика. Мы сейчас занимаемся немножко такой словесной игрой. Но это доказывает, что все что угодно можно подвести под эту статью.И я сейчас не из страха говорю, не из-за того, что сейчас не дай бог придут и меня засадят из-за того, что я поддержал каким-нибудь экстремистов. Но просто посмотрите вокруг себя: сколько людей после Орландо, допустим, чего только не понаписали – люди, прямо скажем, других по сравнению с нами политических взглядов, убеждений, ориентаций и всего остального.
К.Ларина
―
Не скрывая своих имен, вполне себе открыто.
Ю.Сапрыкин
―
Не скрывая своих имен, потому что им это же самое по телевизору последние годы и говорили – что вот эти геи, да еще и чернокожие – это вообще исчадие зла. Ну, и если их там поубивали в массовом порядке, так это замечательно! А теперь, оказывается, это статья.
К.Ларина
―
Так у нас Владимир Жириновский после теракта… помните, что он говорил? Чтобы они друг друга перестреляли, передохли… Что это такое?
Ю.Сапрыкин: Не хотелось бы, чтобы людей из-за чего угодно, что они написали у себя в аккаунтах кто-то сажал
Ю.Сапрыкин
―
Конечно. Я сейчас совершенно не злорадствую. Мне бы не хотелось, чтобы людей из-за чего угодно, что они написали у себя в аккаунтах – да пусть хоть заклинания, призывающие Люцифера пишут – чтобы из-за этого кто-то за что-то их сажал.
К.Ларина
―
А вы лично стали более осторожны в словах?
Ю.Сапрыкин
―
Где?
К.Ларина
―
В словах в публичном пространстве, будь то интернет, Фейсбук, или газетная статья или разговор.
Ю.Сапрыкин
―
В газетных статья, в публичном пространстве – нет. А в Фейсбук – сейчас будет мощнейший каминг-аут - а Фейсбук я просто снес. Я им последние недели две уже, кажется, не пользуюсь. Но Фейсбук, он тоже хитрый, он как Яровая почти. Он не дает себя снести полностью, и ты можешь в него зайти буквально одним нажатием кнопки. Поэтому, я понимаю, что рано или поздно в минуту душевной смуты это произойдет.
К.Ларина
―
Понятно. Фейсбук из девушки вывести нельзя! У нас перерыв. Вернемся через несколько минут.НОВОСТИ
К.Ларина
―
Возвращаемся в программу "Особое мнение". Здесь, в студии Ксения Ларина, ведущая передачи и Юрий Сапрыкин, журналист, наш сегодняшний эксперт, которые отвечает на мои и ваши вопросы по событиям сегодняшнего дня. Не можем мы, конечно, не остановиться теперь подробно на теме итогов сегодняшнего голосования в Великобритании. Новая реальность наступила для Евросоюза, и вообще, давайте начнем, немножко про это поговорим.Юра, вы такого результата ожидали?
Ю.Сапрыкин:Невозможно поверить, чтобы огромная страна, которая была одной из опор ЕС, вот так взяла и вышла за дверь
Ю.Сапрыкин
―
Нет, абсолютно не ожидал.
К.Ларина
―
Как и все жители…
Ю.Сапрыкин
―
Абсолютно не ожидал. Я был абсолютно уверен, что, как и в истории с Шотландией, как и в историей с Грецией, как с Каталонией – со всеми этими референдумами о выходе чего-либо откуда-либо в Европе – всё это такой впуск пара: реализация демократическим путем права меньшинства на выражение своего мнения. Я думаю, что когда этот референдум задумывался, наверное, и Кэмерон и консерваторы подходили к нему примерно так же. Ну вот есть какие - то сумасшедшие, давайте им дадим возможность…
К.Ларина
―
Пусть выскажутся.
Ю.Сапрыкин
―
Я сегодня, когда утром схватил телефон и обнаружил на экране уведомление от «Нью-Йорк Таймс», у меня просто глаза на лоб вылезли. Невозможно, в это поверить, чтобы огромная богатая, технологически развитая, дико интегрированная во все эти международные структуры страна, которая, в общем, всегда стояла в сторонке от Евросоюза, но была одной из его опор, вот так взяла и популярным голосованием вышла за дверь – ну, нет, конечно, никто этого не ожидал. Никто из моих британских знакомых…
К.Ларина
―
Там очень интересный, конечно, график… По каким линиям проходит водораздел, на ваш взгляд: это возрастные категории, статусные, образовательные, географические?
Ю.Сапрыкин
―
Это, безусловно, прежде всего, возраст. И второе – это образование и профессия, в широком смысле образ жизни. География - это только производная от этого. То есть более индустриальные районы и аграрные голосуют за выход, более университетские и все мегаполисы голосуют – за…
К.Ларина
―
То есть рабочие и крестьяне против интеллигенции?
Ю.Сапрыкин
―
Да как сказать… По-моему, тут водораздел на самом деле проходит по каким-то другим… Сейчас расскажу интересную историю. Мне очень нравится метафора, которую я несколько лет подряд пересказывал, приписывая его Борису Гройсу, культурологу. В какой-то момент я полез в Гугл, пока его еще не запретили и обнаружил, что Гройс никогда ничего подобного не говорил, поэтому будем считать, что то метафора неизвестного автора, может быть, она мне приснилась, может быть, Гройс передал мне ее телепатическим путем. Тем не менее, этот неизвестно кто говорил, что главный конфликт современности – это конфликт между кочевниками и оседлыми. Точно так же, как и во времена падения Римской империи, например. Только немножко с обратным знаком.Это конфликт между людьми и социальными слоями, которые очень хорошо себя чувствуют в этом глобальном мире, которые встроились в процесс глобализации, которые много ездят за границу, чей бизнес и чья работа, чей успех основан на этой открытости границ и культур между собой, для которых быстрое изменение образа жизни – это не страшно, и вообще, чем глобальней, тем лучше. Это не значит, что они такие безродные космополиты. Они могут быть вполне себе патриотами. Я не хочу никого обижать, но, например, самый патриотический из писателей Захар Прилепин, например, он по образу жизни скорее кочевник, потому что его успех во много зависит от того, как его переводят на европейские языки, и как он выступает в Европе послом российской культуры. Это довольно важная часть идентификации. Без этой возможности самоощущение, может быть, не изменилось бы, но образ жизни изменился бы довольно сильно. Не важно.
А есть оседлые. Есть люди, которые от этой глобализации и открытости границ, быстрого технологического развития не получили, в общем, более-менее, ничего, и которые видят для себя скорее угрозу.
Ю.Сапрыкин: Пакет Яровой наполнен страхом перед коммуникациями, перед действиями, неподконтрольными государству
К.Ларина
―
Так они и сопротивлялись, когда Евросоюз только начинал свою жизнь. Мы же помним про валюту, про Шенгенскую зону… Сопротивлялись.
Ю.Сапрыкин
―
Они же не только в Англии сидят. Это везде. Оседлые – это социальная база Трампа. Это те, кто будут голосовать за Трампа.
К.Ларина
―
Вот они, звенья одной цепи, про которую мы говорили в перерыве!
Ю.Сапрыкин
―
Пакет Яровой – это, конечно, закон, подготовленный оседлыми. Это закон, наполненный страхом перед новыми коммуникациями, перед угрозой, которую несут в себе эти зашифрованные непонятные сообщения и интернет в целом. Это страх перед какими-то высказываниями, действиями, влияниями, которые неподконтрольны государству. В широком смысле это порождение страха, что все очень быстро изменится непонятным ни для кого образом. Это страх перед новым.
К.Ларина
―
Это закрыть занавески.
Ю.Сапрыкин
―
Закрыть занавески, накрыться подушками и сидеть в домике. При этом страх так устроен, что ты видишь угрозу не только в чем-то далеком, непонятном и чуждом – непонятно, что это: геи, мигранты, Фейсбук, Америка - что угодно; ты видишь угрозу также и в тех людях, которые в этих реалиях никакой угрозы не видят. Тебе кажется, что они уже как раз зараженные этим вирусом, агенты всего этого чуждого и страшного, поэтому их тоже надо каким образом запретить, ущемить и посадить в домик, и накрыть подушками сверху.А для кочевника эта постановка вопроса не то что она пугает – она просто неестественна, невозможна, это противно его природе.
К.Ларина
―
Тем более, в 21-м веке.
Ю.Сапрыкин
―
Тем более, в 12-м веке. И этот разлом между двумя слоями – заметьте, я не хочу никаких оценочных суждений приписывать ни тем, ни другим - это просто объективно два разнонаправленных вектора. И этот разлом все сильнее и сильнее. И чем больше разрыв между сверхбогатыми и сверхбедными – не важно - в рамках одной страны или в рамках мира в целом, тем этот разлом сильней. Чем больше разрыв между коренным населением и мигрантами, которые приезжают с абсолютно чуждой культурой, тем этот разрыв и этот страх сильнее. Чем больше разрыв технологический между людьми, которые уже ходят с микрочипом в голове и с какими-то суперпротезами, которые дают им суперспособности и людьми, которые не знают, как к компьютеру подойти, тем больше этот страх и тем больше это противоречие.
К.Ларина
―
Но обратите внимание, как сразу же поднимает бошки, вся эта ультраправая банда в Европе. Мы сейчас это видим, что, во-первых, уже пошли призывы проводить аналогичные референдумы в нескольких других страна: Франции, Голландии…
Ю.Сапрыкин
―
Я уверен, что это будет.
К.Ларина
―
И потом, вообще, обратите внимание, что националисты, шовинисты всех мастей, они сегодня на коне, они сегодня герои.
Ю.Сапрыкин
―
Конечно. Они поймали волну, ветер дует в их паруса. И, безусловно, я уверен, что и Трамп победит, и от Евросоюза еще…
К.Ларина
―
Как-то так оптимистично вы сказали: «И Трамп победит! Победа будет за Трампом».
Ю.Сапрыкин: Страх, который толкает Трампа, он сильнее, чем эмоции, которые стоят за Клинтон
Ю.Сапрыкин
―
Понимаете, это вещь, которая кажется невероятной, точно так же, как казался невероятным брексит. И я чувствую, что это неизбежно.
К.Ларина
―
То есть мир должен через это пройти.
Ю.Сапрыкин
―
Мир должен через это пройти. Потому что страх, который толкает Трампа, он сильнее, чем эмоции, которые стоят за Клинтон. С Сандерсом была другая история. За ним какие-то довольно сильные надежды или фрустрации стояли. А какая страсть двигает избирателями Хилари, что все будет так же? Так себе эмоция. Страх сильнее.
К.Ларина
―
И на этом фоне и Путин покажется рыцарем, прекрасным Ланцелотом.
Ю.Сапрыкин
―
Смотрите, Путин, конечно, хитрый и умный. И мы за 16 лет, по крайней мере, его изучили, поэтому он те такой страшный, как Трамп. От этого непонятно, что ожидать. Но вывода, по-моему, из этого два. Один - немножко обнадеживающий, другой, конечно, печальный. Печальный – в том, что… давайте согласимся, нам долгие годы казалось, что мы такие исключительные; что у нас раскручивается маховик репрессий, духовные скрепы, какой-то откат в архаику, консерватизм, и так далее, но за пределами этого есть какой-то дружелюбно устроенный, открытый мир, куда, в случае чего, можно ездить на каникулы, либо уж плюнуть на все, собрать чемоданы и уехать.Так вот, плохая новость в том, что этого мира больше нет или, по крайней мере, он стремительно вползает в ту стадию, когда его уже не будет. Не только Россия для русских, но и Америка для американцев, и Португалия для португальцев, и Венгрия для Венгров, и Франция для фанатов Марин Ле Пен. И мы там везде все больше и больше чужие. И потому, что мы, как страна, поставили себя куда-то за грань международной договороспособности и потому что мы просто чужие. Мы точно такие же мигранты, как эти несчастные сирийцы, которые гибнут, переплывая через проливы.
Ю.Сапрыкин: Мы чужие. Мы такие же мигранты, которые гибнут, переплывая через проливы
А хорошая новость в том, что да, мы, действительно, не исключительные, и точно так же, как в 30-е, или в 50-е, или в 60-е годы во всем европейском мире происходило то же самое примерно, ветер дул в одну и ту же сторону: в 30-е - везде диктатура, в 50-е – все выбираются из-под обломков, начинаются бэби-бум, в 60-е – условная оттепель, освобождение и невероятные надежды – точно так же и 2010 годы везде одинаковые. Мы не одиноки: везде всё одно и то же.
К.Ларина
―
Хорошая новость?
Ю.Сапрыкин
―
Это хорошая новость в том, что как бы нет никакого особого пути…
К.Ларина
―
Не только нам плохо.
Ю.Сапрыкин
―
Да. Этот стремительный как бы цивилизационный слом, стремительное изменение и технологическое и культурное, и всякие такие… вызывают такую инстинктивную реакцию страха, такое желание откатиться назад и ничего этого к себе не пустить, что на этом фоне не то чтобы Путин не так страшен – просто не исключителен. Это какая-то естественная инстинктивная страсть, которая владеет всем в широком смысле европейским миром или будет овладевать им во все большей и большей степени.
К.Ларина
―
Вы кочевник или оседлый?
Ю.Сапрыкин
―
Слушайте, ну я кочевник, конечно. Куда же мне деваться? Все мы, кто пользуется этими мессенджерами, кто, в общем, не испытывает панического ужаса не важно перед чем – перед искусственным интеллектом, перед людьми другого вероисповедания, другой социальной ориентации, других убеждений, кто допускает возможность разнообразия – мы все кочевники.
К.Ларина
―
Я тоже кочевник. Это Юрий Сапрыкин. Спасибо!