Шод Муладжанов - Особое мнение - 2016-06-08
И.Воробьева
―
17 часов, 9 минут в столице. Это программа "Особое мнение". Здравствуйте! Меня зовут Ирина Воробьева. И сегодня со своим особым мнением в студии радиостанции "Эхо Москвы" – Шод Муладжанов, главный редактор газеты «Московская правда». Здравствуйте, добрый день!
Ш.Муладжанов
―
Добрый день.
И.Воробьева
―
Начнем с новостей о СМИ. Сегодня стало известно, что региональная пресса проводит флэш-моб против НТВ. Инициатором акции выступил Альянс независимых региональных издателей, как минимум 7 изданий, и они в программе передач, которые в газетах публикуются, будут предупреждать читателя о ложных сведениях в эфире канала. Это их ответ на упоминание в одном из фильмов НТВ газеты «Якутск вечерний», в котором говорилось, что газета финансируется из-за рубежных источников, и это влияет на ее редакционную политику.Как вам кажется, этот флэш-моб, эта акция – это что, солидарность с коллегами печатными, или так нельзя все-таки делать?
Ш.Муладжанов
―
Не знаю. Делать можно всяко. Мне кажется, что, к сожалению, все постепенно пришло к тому, о чем мы с коллегами издателями говорили еще на заре «нулевых» годов: не потребовались никакие юридические инструменты для того, чтобы сделать СМИ, по существу, придворными или предвластными; достаточно экономических рычагов. И сейчас, конечно, вопрос: иностранные источники помогают газете какой-то выжить или не иностранные или отечественные, и так далее, он, конечно, интересный, но на мой взгляд, не самой главный. А самое главное в том, что ситуацию власти удалось выстроить так, что без денег извне никакая печатная газета, например, сейчас в России, общественно-политическая, во всяком случае, - мы не будем брать специальные – садово-огородные или медицинские - общественно-политическая газета выходить не может.
И.Воробьева
―
Деньги извне – это в смысле какие-то…
Ш.Муладжанов
―
Или деньги от органов власти напрямую, или через какие-то структуры, которые по приказу органов власти помогают. Кто-то, может быть, берет и иностранные деньги. Хотя, я считаю, что в нашей стране дойти до иностранного какого-то партнера достаточно сложно, тем более, не знаю, как там из Якутска можно дойти до иностранных денег. Я не очень себе представляю, кому это надо. К сожалению, ситуация такова, что печатные СМИ, на мой взгляд, в нашей стране переживают сейчас период серьезнейшего упадка, и это, прежде всего, удалось сделать экономическими методами; не юридическими, не введением каких-то страшных запретов, и так далее.И в тему я могу вам сообщить, пожалуй, впервые делаю это официально, хотя в частных разговорах уже доводилось кому-то это сообщать, что «Московская правда» с 1 июля переходит в электронный формат. Во всяком случае, регулярного выпуска «Московской правды» на бумаге не будет. И это связано… мне там многие звонили, спрашивали: «Это притеснения чьи-то?», или: «Тебя там власть преследует?» или еще что-то… Нет, это сугубо экономическая ситуация. Другое дело, что, конечно, власть приложила руку, чтобы она такой стала, какая она сейчас есть.
Ш.Муладжанов: В нашей стране дойти до иностранного какого-то партнера достаточно сложно
И.Воробьева
―
Именно ситуация общая.
Ш.Муладжанов
―
Общая ситуация такова, что сейчас бумага для газет у нас одна из самых дорогих в мире, хотя мы ее производим в немеряном количестве, но крупнейшие предприятия, которые находятся на территории России, не контролируются российскими юридическими лицами; они в основном контролируются иностранными юридическими лицами, а те заинтересованы в вывозе отсюда бумаги и соответствующей другой продукции смежной за границу, чтобы там получать валютные доходы. Да и просто такая есть деталь, о которой мы много раз говорили, она кому-то смешная, а нам грустная, например: российские СМИ, газета «Московская правда» платит цену за бумагу с НДС, то есть плюс 18%. Любой иностранный покупатель не платит НДС.
И.Воробьева
―
Как так?
Ш.Муладжанов
―
То есть он заведомо имеет передо мной преимущество в 18%.
И.Воробьева
―
А за что вы платите НДС, если она здесь производится.
Ш.Муладжанов
―
Вот так. Нет никаких льгот. Эти все, кстати, рассказы про какие-то 10%, они касаются очень узкого сегмента, и это практически никак на экономике не сказывается, это касается исключительно доставки, а так далее. Нет льгот никаких у СМИ. И все разговоры, которые идут уже много лет, я бы сказал, о том, что поручения президента… там обращались по поручению СМИ четыре руководителя крупнейших СМИ к президенту, он дал поручение… Ничего не сделано, все пустые разговоры.
И.Воробьева
―
А поручение, о чем было, о поддержке?
Ш.Муладжанов
―
Да, о поддержке СМИ, о том, чтобы решить все-таки вопрос о снижении стоимости почтовых услуг по доставке газет, о том самом НДС газетной бумаги, о возможности печатать часть продукции, скажем, журнальной за рубежом, но там тоже есть и таможенные проблемы, и проблемы с пошлинами и прочее. Никакие эти проблемы не были решены. Никаких льгот они не имеют, хотя было время, когда это было проведено – решение государственное.Конечно, можно президент страны сказать, что журналисты и журналистика должны быть искренними, объективными – это слова можно произносить, но все эти замечательные порывы, возможно, действительно, искренние порывы, они нивелируются и опрокидываются реалиями, в которых мы живем.
На всякий случай, тем, кто сильно переживает за «Московскую правду», я хочу сказать, что он с 10 июня, с послезавтрашнего дня параллельно какое-то время будем делать электронную версию и бумажную. Я приглашаю вас в ближайшие дни зайти на mospravda.ru и посмотреть, что это будет не сайт, это будет серьезный портал, это будет электронная газета. Практически все журналисты «Московской правды» - и штатные и нештатные - согласились серьезно поработать на электронную «Московскую правду». Мы оставляем все основные рубрики, всех основных журналистов и надеемся, что, может быть, в связи с тем, что затраты, понятно, что совсем другие на электронную газету, это будет более свободная газета.
Ш.Муладжанов: С 10 июня какое-то время будем делать электронную версию и бумажную
И.Воробьева
―
А на сайте это бесплатно будет или по подписке?
Ш.Муладжанов
―
Бесплатно. То есть, mospravda.ru – это будет просто сайт, как он сейчас на сию минуту есть, а это будет электронная «Московская правда», которая будет, на мой взгляд, интересный региональной, а, может быть, и не очень региональной общественно-политической газетой.
И.Воробьева
―
Вообще, трудно себе представить, чтобы «Московская правда», газета, к которой мы привыкли, мне кажется…
Ш.Муладжанов
―
Ирина, я в ней, в редакции «Московской правды», в штате работаю 41 год и, соответственно, мне еще труднее это все представить. Последние почти 25 лет я ее главный редактор, но мы приняли это волевое решение, потому что не хотели доводить до ситуации с какими-то элементами банкротства или чего-то такого. Мы просто поняли, что экономика газеты на сегодняшний день при сегодняшних ценах, при сегодняшних доходах, при сегодняшних налогах, она не позволяет нам выпускать газету на бумаге.
И.Воробьева
―
Мы вернемся буквально через несколько минут и поговорим с главным редактором газеты «Московская правда» Шодом Муладжановым о других темах, в том числе, вязанных так же со СМИ.РЕКЛАМА
И.Воробьева
―
Продолжается программа "Особое мнение". Ирина Воробьева, Шод Муладжанов. И наши слушатели просят вернуться к первой теме, к тому, что устроили региональные издатели против НТВ, и просят вас прокомментировать как главного редактора именно издания – не важно, сейчас печатного или в дальнейшем электронного – вот как эту акцию вы бы оценили именно с точки зрения руководителя издания – они правы? Кто из них прав в данном случае?
Ш.Муладжанов
―
Вы знаете, я не видел финансовых документов, поэтому мы не знаем, НТВ, действительно, оболгало эту газету или нет. Если оболгало, то редакторы, они правы, потому что корпоративная солидарность – это, на мой взгляд, дело святое. И, сколько занимаюсь журналистикой, столько внутри себя ощущал, что я часть этой журналистики, и между собой журналисты, издатели по возможности должны быть солидарны и друг друга поддерживать как можем. И если, действительно, случайно или по заказу телеканал оболгал газету и не извинился при этом, я думаю, надо показать как-то отношение к этому действу.
И.Воробьева
―
Интересно, кстати: вот есть мощный телевизор, ну просто как средство массовой информации… мощный.
Ш.Муладжанов
―
Конечно.
И.Воробьева
―
Не так давно был конфликт между Дмитрием Киселевым и Павлом Гусевым. Вот опять же конфликт между телевизором и газетой. Почему это сейчас стало происходить? Понятно, что солидарность, но мы же все средства массовой информации – и радио, и газеты, и телевизор.
Ш.Муладжанов
―
Думаю то, чем занимается господин Киселев – это не журналистика, это нечто другое; это глобальная пропаганда, я бы сказал. Он один руководителей гигантской пропагандистской машины, которая работает в нашем государстве. Не хочу сказать, что я или Павел Николаевич Гусев, или еще кто-то из наших коллег не имеем отношения к пропаганде. Конечно, имеем, но мы занимаемся этим по мере своего понимания, мы занимаемся этим по мере своих каких-то взглядов, своих человеческих, гражданских стремлений и так далее. А есть достаточно большое количество людей, которые занимаются этим по прямым указаниям, по тем контрактам, которые они подписывают, и так далее. И, на мой взгляд, господин Киселев как раз относится к таким людям, которые выполняют некие свои обязанности таким образом.Другое дело, что таких людей по мере их подъема наверх в этой иерархии пропагандистской возникает ощущение непогрешимости, у них возникает ощущение, что никто не имеет права ни слова о них сказать, сомнения, тем не менее, плохо слова; и они отвыкают от того, что существуют цивилизованные варианты, скажем, разбирательств исправления ошибок. Я не исключаю – повторю, я говорил это в этой студии, - что, может быть, журналист «МНЕ КАЖЕТСЯ» и ошибся, но почему господин Киселев в ответ на это не попытался выяснить с редакцией газеты, в чем там ошибка, и попросить газету извиниться, а начал нападать не просто даже на этого журналиста, и не просто даже на газету, а на ее владельца и издателя? Это говорит о том, что адекватность во многих деятелях нашей суперпропаганды, она пропала просто, она ушла, по-моему, с концами.
Ш.Муладжанов: Думаю то, чем занимается господин Киселев – это не журналистика, это нечто другое
И.Воробьева
―
Подождите, то есть, получается, по убеждениям заниматься пропагандой можно, а по контракту – нельзя?
Ш.Муладжанов
―
Ирина, любое занятие журналистикой – есть элемент или часть, или форма пропаганды. Это, безусловно, и думаю, что тут теоретический спор даже невозможен, потому что любой из нас понимает, что вот мы сейчас с вами о чем-то говорим – конечно же, это вполне возможно влияет на что-то сознание, на чью-то установку социальную и так далее, стало быть это пропаганда.
И.Воробьева
―
Если так расценивать, неспециальная пропаганда, конечно, - всё.
Ш.Муладжанов
―
Безусловно. Другое дело - правила игры в пропаганду в нашей стране установлены, конечно, очень жесткие. И те, кто не укладывается в какие-то форматы, те, кто не укладывается в нарисованную какими-то людьми схему, они просто не выживают.
И.Воробьева
―
Уже не про СМИ и не про прессу, а про то, что происходило в Москве сегодня. Это был суд по делу Петра Павленского. И сегодня его освободили в зале суда, назначили ему штраф за поджог двери здания ФСБ. Сам он сказал, что не намерен выплачивать штраф…
Ш.Муладжанов
―
Вы знаете, можете не пересказывать, я слышал в эфире вашем же, "Эхо Москвы" беседу с господином Павленским.
И.Воробьева
―
Был в дневном развороте, да.
Ш.Муладжанов
―
И должен сказать, что мне некоторые вещи очень не понравились в его высказываниях. Первое: когда он говорит, что он не совершил преступления, я думаю, что он не прав. А если бы эта дверь принадлежала не ФСБ, а гастроному какому-нибудь, можно ее поджигать? Думаю, что нет.
Ш.Муладжанов: Мне не понравились некоторые вещи в словах Павленского
И.Воробьева
―
По мне-то – вообще двери поджигать нельзя. Просто какую статью за это назначать…
Ш.Муладжанов
―
Я думаю, что в любом случае порча чуждого имущества является преступлением, по-моему – мне так кажется. Второе, что мне не понравилось – это его отношение к труду. Я, как человек, который после окончания школы, чем-то таким занимался трудовым, как-то я не могу спокойно воспринимать, когда человек говорит: «Я не работаю, не планирую работать, и на работал». Это мне как-то не нравится. Он мне говорит, что читает когда-то какие-то лекции – было дело – и ходил в магазин и покупал какие-то продукты. Вы знаете, у меня, наверное, старорежимные взгляды: я мужика, которые не работает, не зарабатывает на свою семью, на своих двоих детей и так далее, я не могу нормально воспринимать, мне это не нравится. Вот это восприятие жизни… У меня тоже двое детей выросло, но я как-то всегда считал, что… да, у меня и жена всегда работала, но я считал, что мужик-то, вообще-то, отвечает за прокорм семьи. То есть по житейски мне это всё не нравится. Что касается политической стороны какой-то, не знаю, мемориалы из прожженной двери – мне кажется, это все перфоманс на пустом месте.
И.Воробьева
―
Но вы же понимаете, откуда он берется, этот перфоманс. Вы же понимаете, что есть Олег Сенцов, которого осудили, в том числе, за поджог дверей приемной «Единой России», которой там еще тогда и не было даже. Только получил он 20 лет, и что у Сенцова тоже двое детей, один из которых сильно болен. А тут вот есть Павленский, который пошел и поджег дверь приемной ФСБ и его за штраф и выпустили – вот и всё, вот простая история.
Ш.Муладжанов
―
И что мы имеем в сухом остатке? Сенцова мне очень… мне любого человека, которого сажают в тюрьму, если он кого-то не убил, не причинил серьезного вреда, мне очень жалко. А если человека за то, что поджог чужое имущество оштрафовали, я считаю, это справедливо.
Ш.Муладжанов: Если человека за то, что поджог чужое имущество оштрафовали, я считаю, это справедливо.
И.Воробьева
―
Странно же, что оштрафовали. Согласитесь, здание ФСБ – это не просто здание какое-то, это здание ФСБ…
Ш.Муладжанов
―
Я бы на месте руководителя ФСБ посмотрел бы, что там с охраной вообще, всё ли хорошо у них с охраной?
И.Воробьева
―
Это второй вопрос. Довольно странно, что так вообще получилось. Центр города Москва, Лубянка, такое здание – тут появилась возможность поджечь дверь.
Ш.Муладжанов
―
Мы привыкли к тому, что там все просматривается и прощупывается…
И.Воробьева
―
Еще за пару километров.
Ш.Муладжанов
―
Да, чуть ли не какими-нибудь снайперами просматривается, а оказывается, можно подойти и поджечь – нехорошо это.
И.Воробьева
―
Вообще, с другой стороны, кому придет голову нападать или что-то плохое делать зданию ФСБ? Ну что, дурак, что ли, человек? Понимает же, что будет.
Ш.Муладжанов
―
Знаете, вы затронули одну из версий, которая у меня крутится в голове, извините.
И.Воробьева
―
Вот так взяли и на меня, значит, все стрелки перевели. Я-то имела в виду немножко другое, но, тем не менее. То есть получается, что не ожидали, все-таки, что кому-то придет это в голову.
Ш.Муладжанов
―
Я придерживаюсь такого мнения, что если у человека есть позиция, ее надо взять да заявить. А если человек хочет каким-то очень выморочным образом объявить себя противником чего-нибудь, кого-нибудь или режима – мне кажется, он трус.
Ш.Муладжанов: Если у человека есть позиция, ее надо взять да заявить
И.Воробьева
―
Жестко. Но мы продолжим. У нас есть еще одна часть нашей программы. Время еще есть, вопросов еще много, в том числе, про строительство Керченского моста много спрашивают – обязательно спрошу, поскольку сегодня в «Особом мнении» Шод Муладжанов, главный редактор газеты «Московская правда».НОВОСТИ
И.Воробьева
―
Продолжается программа "Особое мнение". В студии Ирина Воробьева, и наш гость – Шод Муладжанов, главный редактор газеты «Московская правда». Про строительство Керченского моста обещала спросить. Сегодня был интересный скандал по этому поводу. Сначала написали – если не ошибаюсь, «Форбс» - что день деньги закончились, что им с декабря ничего не перечисляют. Сейчас уже в Кремле сказали…
Ш.Муладжанов
―
Ничего не понимают в наших шероховатостях, как потом выяснилось.
И.Воробьева
―
Да, потому что уже сегодня уже российские власти заявили, что строительство будет завершено в установленные сроки, что все нормально, просто некоторые бюрократические формальности.Как вам кажется, там на самом деле денег уже нету, и сейчас будут пихать новые?
Ш.Муладжанов
―
Мы с вами переживали за последние 15 лет несколько таких крупных проектов, например, Олимпиада в Сочи. Там, скажем, удорожание этого проекта происходило в геометрической прогрессии…
Ш.Муладжанов: Мы с вами переживали за последние 15 лет несколько таких крупных проектов
И.Воробьева
―
На глазах буквально.
Ш.Муладжанов
―
Да. Нам цифры назывались все время разные, жонглирование цифрами там было замечательное, причем оно шло в двух направлениях: во-первых, стоимость объектов, во-вторых, откуда берутся деньги. Там получалось, что вроде бы бюджет почти не участвует, а потом выяснялось, что частный капитал почти что не участвует, а потом выяснялось, что они между собой как-то рассчитываются, непонятно чем: землями, то ли потом эксплуатацией объектов. Мне до сих пор непонятно, гостиницы, которые там понастроены, они частные или не частные, а если там коммуникации велись за бюджетный счет, а почему ими пользуются бесплатно, скажем, частные объекты, вновь построенные, и так далее.Так вот, я к чему веду – что истинную стоимость Керченского моста мы вообще никогда не узнаем, а официальную стоимость Керченского моста мы узнаем, скорей всего, тогда, когда он уже будет работать и то не сразу. Потому что, во-первых, субъективно… как там Карамзин говаривал, по-моему, русским эмигрантам в Париже, на вопрос: «Как там, в России?» он сказал: «Воруют». Так вот, это обстоятельство.
А второе обстоятельство – что, действительно, есть объективная причина. У нас же проектирование, планирование, технико-экономическое обоснование - они все делаются долго, согласовываются долго. За это время… за время пути собачка могла подрасти, но растет не собачка – растут цены, причем очень быстро.
Ш.Муладжанов: Истинную стоимость Керченского моста мы вообще никогда не узнаем
И.Воробьева
―
В нынешний реалиях что ожидать.
Ш.Муладжанов
―
Вот они рассчитывали, скажем, получать металлические конструкции по такой-то цене, покупать. Пока они все согласовали, поставщик им сказал: «Не, у меня все подорожало на 10%» - и что?
И.Воробьева
―
По новой согласовывать надо – что…
Ш.Муладжанов
―
Вот правильно, они пошли согласовывать по новой. Пока они согласовывали по новой, оно еще подорожало. И, естественно, что те, кто работают таким образом, они не хотят работать себе в убыток или, скажем… не в убыток – в ущерб, точнее будет сказать, потому что в убыток, понятно, что они и так не работают. А почему они должны получить меньше, чем рассчитывали? Поэтому, когда всё это вырастает в какие-то серьезные деньги, начинают требовать доплаты. Знаменитая история со стадионом в Санкт-Петербурге, который, по-моему, войдет в книгу рекордов Гиннеса как самый дорогой в мире стадион и самый непостроенный дорогой в мире стадион…
И.Воробьева
―
Пока что.
Ш.Муладжанов
―
Ну, замечательно! Понимаете, я в такого рода случаях всегда вспоминаю замечательное выражения лица нашего президента, когда он задавал вопрос: «А где же посадки?» Вот. Ну, нету…
И.Воробьева
―
Кстати, про президента. Знаете, тут была встреча президента России Владимира Путина с главой Беларуси Александром Лукашенко, и у них случился прекрасный диалог. Это я сейчас по сайту РИА «Новости» читаю: Лукашенко поинтересовался, как дела у российского лидера. «Нормально всё?» - спросил он. «Нормально, - ответил Путин, - сплю мало. Позавчера спал 4 часа, в эту ночь – 5 часов». «Плохо, - сказал ему Лукашенко». Что ж такое-то, - хочется спросить мне, - как можно так напряженно работать и спать по 4 часа, это плохо для здоровья и вообще для эффективности, и так далее?
Ш.Муладжанов
―
Получится, что, понимаете, хоккейная сборная Ночной лиги может проиграть команде ветеранов Белоруссии, которую возглавляет Лукашенко. Он же – батька – тоже любит в хоккей сыграть.
И.Воробьева
―
Да, он очень большой любитель.
Ш.Муладжанов
―
Я боюсь, что там шансы у нас могут уменьшится при таком раскладе – это, во-первых. Во-вторых, понимаете, какая штука – вот если отбросить все шутки и бросить всякие конспирологические темы и домыслы, предположим, что так оно и есть. Почему этого не может быть. Это же вполне возможно, что он так напряженно работает. А, я думаю, что ему приходится так напряженно работать, потому что централизация власти в нашей стране зашла уж очень далеко. Когда все решается вот там вот; когда надо, чтобы проложить дорогу в деревню, дозвониться на прямой эфир президенту; когда надо, чтобы парты какие-то в школе поставили, дозвониться в приемную президента; когда надо, чтобы человека, ни за что посаженного в тюрьму, наконец отпустили, каким-то образом достучаться до президента – понимаете, конечно, тогда получается, что ему совсем некогда будет отдыхать.Возникает другой вопрос: А вот эти органы власти, которые у нас в таком гигантском масштабе расплодились-то – их же сейчас гораздо больше, чем было при советской власти, и они зданий в Москве занимают, по-моему, в два раза больше, чем при советской власти – чего они все делают? А я вам отвечу на этот вопрос. Это вопрос риторический. Они плодят бумажки…
Ш.Муладжанов: При таком раскладе наши шансы могут уменьшиться
И.Воробьева
―
«Бешеный принтер», как называют…
Ш.Муладжанов
―
Да. Они плодят бумажки, друг другу их пересылают, контролируют. И самое главное – они контролируют всех вокруг, причем, не отвечая за результат. Что ужасно – у нас за результат никто практически не отвечает. Если кого-нибудь когда-нибудь снимают с работы из более-менее крупных руководителей – за хищение, может быть – бывает такое, за какие-то коррупционные скандалы – а за то, что просто плохо работает – не решил задач, люди у тебя плохо живут, дорог ты не прокладываешь нормально, не обеспечил людей нормальным транспортом – вот за это чего-то я не слышал, чтобы снимали с работы.Понимаете, мы иногда не обращаем внимания на мелочи, которые при взгляде чуть со стороны – они же страшно выглядят. Тут был вопрос в «Что? Где? Когда?» - любой нашей телевизионной – был вопрос, невинный такой. Показывают поселок, причем не маленький, не хуторок, а довольно большой поселок на берегу Байкала, и показывают, что там в каждой калитке такое отверстие квадратненькое. И спрашивают: А для чего это отверстие? Вот догадайтесь. Знатоки, конечно, не догадались, у них фантазии не хватило. Оказалось, что в каждый дом этого поселка на берегу Байкала, -я подчеркиваю, не в тайге, не в горах где-нибудь - привозят питьевую воду. И это отверстие нужно, чтобы туда засунуть шланг, а по ту сторону этого забора стоят уже бочки приготовленные и в них уже наливают питьевую воду. Это в 21-м веке. Показывают по «Первому каналу» нашему. Никому не кажется, что это стыдно. Это ужасно, что в такой большой поселок нельзя провести водопровод в 21-м веке.
Вот я бы после такого вопроса сразу кого-нибудь из крупных руководителей ЖКХ этого региона бы посадил в тюрьму – вот не дай бог, если бы я имел к этому отношение, у руководству…
Ш.Муладжанов: Они контролируют всех вокруг, причем, не отвечая за результат.
И.Воробьева
―
Подождите, а у нас горячую воду уже отключали в этом году?
Ш.Муладжанов
―
Еще нет.
И.Воробьева
―
Ну вот, а у меня уже отключали, в холодный май. Я вот тоже не понимаю, почему в 21-м веке нужно отключать горячую воду каждое лето на неделю, на две – ну как так?
Ш.Муладжанов
―
Ирина, возникает вопрос, а почему именно в холодном мае нужно отключать, а не в горячем августе, когда многие в отпусках? Вот такого рода вопросы у нас решает президент. Это неправильно. Вопросы эти должны решаться двумя путями: они должны регулироваться законодательно, и чтобы не надо было точечно каждый раз заново все это решать, во-вторых, они должны правильными чиновниками регулироваться, за которыми должны наблюдать правильные депутаты и прокуратура. У нас, получается, что все эти органы они каким-то образом взаимодействуют где-то в своем мирке отдельном… не мирке – он уже довольно большой мир, они там живут. А президент, он вынужден, поскольку должен реагировать на просьбы, требования граждан, стенания граждан, и так далее – вот, спать некогда.
И.Воробьева
―
А зачем Владимир Путин, как вы считаете, проводит эти «Прямые линии» общения с народом, такие длинные каждый год? Чтобы показать, что он Дед Мороз такой: здесь зарплату выплатить…
Ш.Муладжанов
―
Ирина, вы знаете, вот не надо этого в эфире говорить, а то их отменят и сколько людям тогда не помогут? Дорог сколько не построят, из тюрьмы не вытащат…
И.Воробьева
―
Может быть, просто по-другому система начнет работать?
Ш.Муладжанов
―
Это вряд ли.
И.Воробьева
―
Но как-то странно, согласитесь. Хорошо. Две минуты у нас есть. Вы же знаете эту историю, что если есть какие-то долги по штрафам или алиментам, то человека не выпускают за границу.
Ш.Муладжанов
―
Да, это ужасно.
И.Воробьева
―
Я согласна с вами абсолютно. Но люди, как делали – они летели в Минск, например, по российскому паспорту, а оттуда спокойно пересекали границу и летели куда надо.
Ш.Муладжанов
―
…Обмен данными небось.
И.Воробьева
―
Да. Закроют выезд из России через Белоруссию должникам. Но вот, зачем они это делают? Я все понимаю, людей надо заставлять платить…
Ш.Муладжанов
―
На самом деле, вот тут, мне кажется, требуется вмешательство президента страны, потому что творится явное беззаконие. Человека должны, если он должник, извиняюсь за тавтологию, его надо, чтобы вызывали в суд, чтобы он обязательно там побывал и он расписался, что он знает о решении суда по поводу его долгов. Если есть его роспись здесь и известно точно, что он знает о своих долгах, но не расплачивается – вот тогда его надо наказывать, не выпускать – всячески. Если человек знать не знает о своих долгах – а, может быть, они ему и приписаны, а может быть, кто-то по его паспорту как-то получил кредит или что-нибудь еще, а, может быть, он заплатил за что-то, а деньги неправильно зачислили или, как это говорят «не раскидали» они вовремя по платежным ведомостям.
Ш.Муладжанов: Человека должны, если он должник вызвать в суд
И.Воробьева
―
По базам не прошли.
Ш.Муладжанов
―
Как это может быть? А у него оплачен туристический ваучер, а он с семьей едет, и так далее. Почему? Почему вот таким образом работает машина? Бороться с неплательщиками нужно, наказывать их нужно, но это должно быть цивилизовано. У нас это делается абсолютно диким образом.
И.Воробьева
―
Да, здесь я с вами не буду спорить. Спасибо большое. Это было "Особое мнение" главного редактор газеты «Московская правда» Шода Муладжанова.
Ш.Муладжанов
―
Счастливо!