Николай Сванидзе - Особое мнение - 2016-03-11

К. Ларина― Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». И Николай Сванидзе в студии «Эхо Москвы». Коля, приветствую, здравствуй.

Н. Сванидзе― Добрый вечер, Ксюша.

К. Ларина― Много событий. Одно драматичнее другого, скажем так. Опять начинаем с плохого сегодня. Я имею в виду плохое - это нападение на журналистов на территории Ингушетии, на границе Ингушетии и Чечни. Тут два момента, поскольку есть твое личное мнение как журналиста и гражданина. А есть все-таки еще и мнение члена совета по правам человека. Насколько я понимаю, здесь достаточно жесткую позицию высказал совет. И Михаил Федотов. Какие есть средства для того, чтобы как-то эту ситуацию довести до ответа на все вопросы.

Н. Сванидзе― Ответ на все вопросы как бы это сказать, я не очень верю, что возможно его получить. Потому что мы последнее время часто сталкиваемся именно с ситуациями, когда ответы необходимы, но получить их невозможно. И здесь ровно тот же случай. Начиная с убийства Бориса Немцова. Снова фигурирует Чеченская республика, потому что это действительно на самой границе. Какая там граница. Ингушетии с Чечней.

К. Ларина― Но это важно. Вопрос – кто расследует.

Н. Сванидзе― Когда говорят, что Министерство внутренних дел Ингушетии расследует, при всем уважении это объективно смешно. Потому что как может Министерство внутренних дел Ингушетии расследовать ситуацию, которая с очень большой степенью вероятности связана с людьми, которые имеют отношение к Чеченской республике. И как они это расследуют. Да никак. Поэтому это должны расследовать, конечно, федеральные силовики. Если у них будет мандат на то, чтобы расследовать ситуацию в Чечне, мандата у них этого не будет, как мы видим по ситуации с расследованием убийства Бориса Немцова. Как мы видим по ситуации с угрозами, которые только последние недели прекратились, а в течение долгого времени звучали в устах руководителей Чеченской республики в отношении либеральных правозащитников, либеральных политиков и так далее. И сейчас пострадали правозащитники и журналисты, которые имеют отношение к члену совета по правам человека, моему коллеге Игорю Каляпину. Который жестко поссорился с Кадыровым в свое время.

К. Ларина― Мы помним эту историю, нападение на офис в Грозном.

Н. Сванидзе― Был погром офиса в Грозном Игоря Каляпина. Организации по борьбе с пытками. По противодействию пыткам. И теперь достаточно, я бы сказал с элементом спокойного, не лишенного жесткого юмора цинизма, омбудсмен чеченский сказал, что в нападении чувствуется почерк Игоря Каляпина.

К. Ларина― То есть смысл в том, что как бы сам себя заказал.

Н. Сванидзе― Да.

К. Ларина― Ради пиара.

Н. Сванидзе― Унтер-офицерская вдова высекла сама себя. Ради пиара. И отгрызла себе левую ногу к тому же. Поэтому здесь ясно, что этим должны заниматься в центре. И, к сожалению, мне практически ясно, что выявлены люди, организовавшие и совершившие это, не будут. Хотя, конечно, мы сделаем все от нас зависящее, все формальные шаги предпримем для того, чтобы они были выявлены. Но повторяю, реальность именно такова, как я сказал.

К. Ларина― А если выйти с этой темой на самое высокое начальство.

Н. Сванидзе― А мы и так на самое высокое выходим.

К. Ларина― Хотя и Песков в курсе и президент в курсе.

Н. Сванидзе― Вообще я напоминаю, что совет по правам человека при президенте РФ.

К. Ларина― Про то и речь.

Н. Сванидзе― Поэтому наша главная обязанность – свои соображения докладывать президенту РФ. Что мы и стараемся делать.

К. Ларина― А что кроме заявлений может сделать совет по правам человека в данном случае?

Н. Сванидзе― Донести свою позицию…

К. Ларина― А отправить туда нельзя своих представителей?

Н. Сванидзе― Нет, довести свою позицию до президента РФ. А просто отправлять, ну отправим. А Каляпин, пожалуйста, был наш представитель. Член совета. Ну и что? Тут тоже все это искусство возможного.

К. Ларина― Элла Памфилова есть как уполномоченный по правам…

Н. Сванидзе― Хотя уже, судя по всему, она последние досиживает недели в этом качестве. Элла Памфилова человек честный, мужественный. Но я боюсь, что она же не силовик. У нее нет административного ресурса для того, чтобы заниматься этим делом. Она может высказываться, требовать, но вести расследование, привлекать к ответственности она не может.

К. Ларина― Но хочу сказать, я сегодня слушала по нашему радио свидетельство очевидцев, всех, кто там был, в том числе и наши коллеги из Оренбурга, глава «Эха Оренбурга». Они все говорят, что следственная группа, которая сейчас занимается этим делом максимально подробно и ответственно относится к этому расследованию.

Н. Сванидзе― Да замечательно. Да нет проблем.

К. Ларина― Очень подробно опрашивают. Они предоставили журналистам пострадавшим государственную защиту.

Н. Сванидзе― Очень хорошо. Правильно.

К. Ларина― Все на полном серьезе.

Н. Сванидзе― Но я тебе напомню, как подробно, ответственно следственная группа после убийства Бориса Ефимовича Немцова подходила к расследованию. Как быстро было первый раз доложено президенту о результатах. И что потом? А потом стена железная и все. Поэтому вот это бодрое начало, слава богу, хорошо, но пока не свидетельствует о том, что и продолжение будет столь же бодрым.

К. Ларина― Там еще одна тема звучала после этого сюжета. Кто-то предложил, по-моему, из Медиазоны из журналистов создать профсоюз журналистский, который мог бы оказывать какую-то помощь в таких ситуациях нештатных. Поскольку у нас союз журналистов существует как некое объединение, а вот профсоюза нет. Насколько тебе кажется, это могло бы помочь?

Н. Сванидзе― Красивая идея, в достаточной мере бессмысленная на данный момент. Потому что все это, черт в деталях. Если профсоюз будет такой же, как у нас какие-то институты государственной власти или общественные институты, которые значатся в нашей Конституции РФ, прописаны, но если вместо профсоюза будет такая же вывеска красивая – профсоюз – и больше ничего, а в данный момент я не вижу других возможностей. То ну и какой толк. Будут деньги пилить.

Н.Сванидзе: Мы часто сталкиваемся с ситуациями, когда ответы необходимы, но получить их невозможно

К. Ларина― Еще один аспект этого дела тоже мнение достаточно распространенное. Когда сейчас обсуждают историю, говорят, что, они что, не знали, куда ехали. Зачем еще Каляпин подставил мирных граждан, журналистов и правозащитников, иностранцев, они что, не знали, что там небезопасно, действительно получается, что там действительно могут убить, ограбить. Избить до полусмерти.

Н. Сванидзе― Видите ли, в чем дело. Наверное, это не вполне адекватное представление о работе правозащитников. Правозащитники они как правило ездят туда, где небезопасно. Потому что туда, где безопасно, им ездить не надо, там делать нечего. У них там работы нет. А именно на Северный Кавказ - там работа есть. Именно потому, что там небезопасно. Вот они туда и едут. И будут ездить, так или иначе. Но, конечно, здесь нужно сообразовывать наши цели с нашими возможностями. Нельзя людей просто подставлять под угрозы и убийства или избиения.

К. Ларина― Тут есть иностранные граждане, не будем забывать. И ситуация, ее не зароешь в землю. Это невозможно. Я так представляю.

Н. Сванидзе― Ну не зароешь. Ну будут искать неких бандитов.

К. Ларина― Делаем паузу, вернемся через пару минут.

РЕКЛАМА

К. Ларина― Возвращаемся в программу «Особое мнение». Мы говорим о разбойном нападении на группу журналистов и правозащитников на территории Ингушетии на границе с Чечней. И кстати я не сказала еще, что помимо того, что это было действительно нападение и избиение людей, они пострадали очень серьезно, еще и разбой настоящий. Потому что у них из автобуса выкрали всю технику. Забрали нападавшие. А там техника была очень дорогостоящая. И профессиональные камеры. Естественно, телефоны, мобильные телефоны. Кто это компенсирует все?

Н. Сванидзе― О неслучайности этого нападения свидетельствует то, что параллельно с промежутком в два часа было совершено нападение уже на офис правозащитный, причем вооруженными людьми в камуфляже.

К. Ларина― Они остались на камерах видеонаблюдения. Это можно посмотреть. Это в сети есть.

Н. Сванидзе― Несомненно, это акция запугивания. Ты говоришь, что очень серьезно избили. Да, выбитые зубы…

К. Ларина― Сломанные ноги. Вспоротая нога ножом. Там нож был у людей.

Н. Сванидзе― Но по нынешним временам это все уровень запугивания называется. Это попугали. Потому что если бы было не запугивание, то убили бы. Проблем с этим никаких бы не возникло. Значит, убить не хотели, хотели жестко напугать. Это запугивание. Поэтому совершенно очевидно, что это неслучайные люди, это не какие-то люди с улицы. Это вполне организованная группа, называя вещи своими именами – в этом регионе мимо начальства муха не пролетает. Без его разрешения.

К. Ларина― Переходим к следующему сюжету не менее драматичному. Это история с Надеждой Савченко, которая произнесла свое последнее слово, которая прервала сухую голодовку, ссылаясь на то, что ее об этом попросил Петр Алексеевич Порошенко. Для нее это было очень важно, и ее письмо ответное Порошенко просто не может не тронуть нормального человека. Поскольку она понимает, для нее это была очень важная поддержка. Я не знаю, по-моему, она до сих пор так и не знает, что это был розыгрыш по сути. Что пранкеры, которые у нас вездесущие.

Н.Сванидзе: Мне практически ясно, что выявлены люди, организовавшие и совершившие нападение в Ингушетии, не будут

Н. Сванидзе― Я думаю, что уже знает.

К. Ларина― Это конечно невероятное подонство по отношению к человеку. И первый мой вопрос к тебе по поводу работы адвокатов. Это вообще нормально, что они такой документ от президента страны, не проверяя, так на слово поверив, публикуют в сети?

Н. Сванидзе― Это, на мой взгляд, абсолютный профессиональный и человеческий прокол адвокатов. Потому что любые подонки, пранкеры, фиганкеры, они могут подкладывать все что угодно и у них тоже уровень профессионализма растет. Они ребята хитрые, достаточно ловкие. Умеющие разговаривать, производить впечатление. Это их работа. Кроме того, эти пранкеры это не просто так пранкеры, потому что очень часто они в наших условиях работают в союзе и просто по прямому заказу, как я понимаю, иногда и очень часто это заказ оплаченный.

К. Ларина― Ты имеешь в виду…

Н. Сванидзе― Конечно, со стороны соответствующих структур, имеющих прямое отношение к государству. Тем более у них достаточно высокий профессионализм. Поэтому это прямая разводка. Они сейчас могут говорить, делать из себя великих гуманистов, которые сделали для того, чтобы женщина прекратила голодовку. Ни фига. Это не гуманизм, это подлая разводка. Для того чтобы подставить Савченко с чисто моральной точки зрения: вот как только ей Порошенко написал, да чего-то ей пообещал, она сразу же и забросила свою голодовку. Вот позиция. Потому что, насколько я понимаю, она голодовку сухую прекратила. Сменив ее на просто голодовку. То есть не смертельную. Страшную для ее здоровья, но не смертельную. Не потому что получила письмо. А потому что она получила массу писем от своих каких-то сторонников и болельщиков и поклонников, которые писали ей, что, Надежда, ты нам нужна живая.

К. Ларина― Чтобы были силы для борьбы.

Н. Сванидзе― Потому что сухая голодовка надежд на то, что человек останется живым в течение какого-то времени не оставляет.

К. Ларина― Все равно поддержка публичная со стороны президента…

Н. Сванидзе― Вероятно, какое-то впечатление произвела.

К. Ларина― Она произвела. Потому что до этого никаких прямых контактов не было кроме этого чудовищного розыгрыша. Я согласна, Элла Кесаева из Союза матерей Беслана, они отправили открытое письмо Порошенко, просто ему рекомендуя, и обращаясь с просьбой это письмо все-таки написать. Сейчас эту поддержку оказать.

Н. Сванидзе― Это было бы логично. Так что вот так вот. Пранкеров мы оставляем в стороне. У них своя работа у этих ребят и свои цели. А у адвокатов Савченко как у любых других адвокатов цель все-таки помогать своему клиенту. И в данном случае они проявили, конечно, уникальное скажем так легкомыслие. Уникальное. И непростительное, на мой взгляд. Но это тоже не входит в нашу с тобой задачу. Бог с ними с адвокатами. А в том, что касается возможного обмена…

К. Ларина― Там какая-то движуха началась.

Н. Сванидзе― Не знаю. Очень хочется, чтобы это было совершено, честно тебе скажу. Потому что любой выход из этого тупика он будет лучше, чем этот тупик. Любой выход. А выход может быть какой. Либо она оправдывается. Не верю. Потому что это будет сдача со стороны суда и российского государства. Оправдать ее нельзя. Она получит срок. И срок, видимо, большой. Второе - обмен. И третье – помилование.

К. Ларина― Помилование она должна попросить.

Н.Сванидзе:Если бы было не запугивание, то убили бы. Значит, убить не хотели, хотели жестко напугать

Н. Сванидзе― Да вообще не должна. Это старая история еще со времен Ходорковского. Когда почему-то говорили, что обязательно надо просить. Нигде в законе не сказано, что человек должен просить. Но, тем не менее, считается, что должен. И пока она не попросит и не признает себя виновной, а этого, как я понимаю, никогда не будет, просто ни разу, ее президент не помилует. Поэтому остается вариант, хотя конечно это был бы сильный вариант. Скажем, суд признает ее виновной, а президент оказывает просто человеческую, чисто мужскую милость и отпускает ее на Украину. Это было бы здорово. Но я боюсь, что этого не будет.

К. Ларина― Минуточку. Прости, а вот что касается, сегодня мы обсуждаем, между Киевом и Москвой начались очень конкретные переговоры, обмены списками. Киев прислал список из 4-х человек, которых он предлагает обменять, Москва отправила список из 13 человек, которые сидят сейчас осужденные по суду на территории Украины. Если это движение началось, Савченко пока не могут включить ни в какие списки, потому что она не осужденная. Приговора нет. Тем не менее, это некая преамбула к очень серьезному разговору. Вполне возможно.

Н. Сванидзе― Возможно. Но тогда возможен вариант не Петрова на Сидорова, а более реальным представляется вариант всех на всех. Не считая по головам. А у нас 8, а у вас 24. Неважно. Всех на всех. Обменять и на этом закрыть тему на данном этапе.

К. Ларина― Наверное, правильнее было, хочется верить, что к этому и придут.

Н. Сванидзе― Может быть. Дай-то бог.

К. Ларина― Хорошо. Тем у нас еще много для разговоров, и есть вопросы, которые пришли на сайт, я хочу сегодня воспользоваться этим обязательно, поскольку на меня все время наезжают наши слушатели. Что вот мы пишем, а она ничего не спрашивает. Все, что я спрашиваю, это все я беру с сайта, что вы нам присылаете. Так что не волнуйтесь, это все ваши вопросы. Вернемся через несколько минут после перерыва.

НОВОСТИ

К. Ларина― Возвращаемся в программу «Особое мнение». Мельдоний ты принимал?

Н. Сванидзе― Да я просто без него не встаю практически.

К. Ларина― Прописали всем гражданам РФ. В обязательном порядке принимать по утрам.

Н. Сванидзе― Мельдоний похоже на какое-то имя такое довольно красивое. Мельдоний Петрович.

К. Ларина― Кто подсыпал нам мельдоний?

Н. Сванидзе― Даже не знаю, как начать ответ на твой вопрос. Мы сами себе все время подсыпаем, конечно, мельдоний. Конечно, самая главная позиция у всех, что все принимают мельдоний или что-то похожее, ловят только нас. Да, во многом, кстати, это правильно. Но просто тогда не нужно быть такими лопухами. Если запретили мельдоний, а вы на что-то рассчитываете на мировой арене, ну перестаньте его принимать. Пусть эти гадкие русофобские америкосы запретили наш хороший, сладкий, как нас недавно уверяли совершенно бессмысленный по сути мельдоний. Если он бессмысленный, на хрен его принимать. Если от него проку никакого. Если от него ни выносливость, ничего, зачем он тогда нужен. Для вкуса что ли. Но даже если для вкуса. Перестаньте его принимать. Это совершенно потрясающее разгильдяйство. Вот я такое слово выберу. Я долго думал, какое бы выбрать, чтобы не подставить никого. Разгильдяйство. Причем на уровне врачей. Смотри, Маша Шарапова, которую мне очень жаль, я ее очень люблю, преклоняюсь. Суперзвезда. Красавица фантастическая.

К. Ларина― Уж она не от того, что мельдоний приняла стала первой ракеткой мира.

Н. Сванидзе― Разумеется, не благодаря мельдонию она достигла того, чего достигла. Ну зачем девку-то было так подставлять? Куда врачи глядели. Ну хорошо, она не посмотрела. В чем она призналась честно, она не прочитала то, что ей прислала из этой ВАДЫ, что мельдоний запрещен. Но она может себе позволить чего-то там не посмотреть. Но есть же люди, она мультимиллионер. Есть люди, которые у нее за это в команде отвечают. Обязаны, наверняка она им неплохие деньги за это платит.

К. Ларина― Может правда подсыпали враги.

Н. Сванидзе― Если только враги. По-моему, это просто ни на что не похоже.

К. Ларина― А что теперь делать бедным спортсменам, которые, конечно же, в какой-то степени безусловно, виноваты они, в конце концов, должны за этими списками следить. Потому что эти списки меняются чуть ли ни каждый год. Там тоже все не просто так.

Н. Сванидзе― Должны за этим следить профессионалы.

К. Ларина― Я читаю сегодняшнюю новость, прям сейчас. Допинг-пробы игроков сборных России по регби Алены и Алексея Михальцевых дали положительный результат на мельдоний. Это каждый день мы имеем. Что делать?

Н. Сванидзе― Они в паре выступают что ли по регби я не пойму.

К. Ларина― Да, получается так.

Н. Сванидзе― У меня было другое представление о регби.

К. Ларина― Это братья Вачовски, которые стали сестрами.

Н. Сванидзе― Ну хорошо. Сестры, братья, кузены. Неважно. Но поразительное, конечно, легкомыслие. Это же профессия. Это же не игра в шашки на бульваре. У меня слов нет, честно говоря. Причем когда запрещали этот мельдоний, не к ночи помянут, никто же не сопротивлялся из наших. Никто тогда не говорил, что это хороший мельдоний, мы за мельдоний. Нет, запрещаете и бог с ним.

Н.Сванидзе:Более реальным представляется вариант обмена пленными «всех на всех».Не считая по головам

К. Ларина― Кто-то сказал, чуть ли ни Лавров, что типа мы еще должны потребовать от них объяснений, почему мельдоний запретили. По каким причинам.

Н. Сванидзе― Вот сейчас Лаврову будут объяснять про мельдоний. Он что, врач? Все, запретили полгода назад. Да и бог с ним с мельдонием. Что, на нем свет клином сошелся. Много чего запрещали. Часто попусту. Часто бессмысленно. Но запрещают.

К. Ларина― Теперь что делать людям, у них у всех, я имею в виду спортсмены, их отстраняют, дисквалифицируют, требуют отобрать все возможные звания. И места и медали, которые они зарабатывали. Получается, что под откос все карьеры. До свидания, Маша Шарапова.

Н. Сванидзе― Значит нужно защищаться. У спортсменов такого класса там среди них есть помимо Маши Шараповой, есть олимпийские чемпионы. Это люди с репутацией, со статусом. С огромными достижениями международными. Значит, у них есть какие-то адвокаты или они могут к ним обратиться. Которые им скажут, что в данном случае им лучше делать. Вот Маша вышла, рванула кофточку и во всем призналась. И, наверное, правильно сделала. И я надеюсь очень, что она сейчас получит минимальное наказание. Самое минимальное. Потому что для спортсменки, она молодая совсем женщина, но для спортсменки теннисистки она уже возрастная. И для нее год-два потери в карьере это очень важно. Очень много. Критично. Будем надеяться, что потери будут минимальными. Вот кому-то что-то скажут. Кто-то будет говорить, слова нужно подтверждать, что я принимал давно, у меня сейчас остаточные следы в жировой ткани, а я не принимаю уже несколько месяцев. Там есть какие-то возможности защиты. Эти возможности нужно применять. А не просто орать на весь свет: на нас наехали американцы. Это ни к чему не приведет.

К. Ларина― Отдохнули на мельдонии. Возвращаемся к нашим кошмарам. Теперь по поводу новых обстоятельств открывшихся со смертью Михаила Лесина. Вообще это конечно какой-то жуткий триллер. Я даже не знаю, как тут построить вопрос. Скажем так, что тебе сейчас важно после этих жутких подробностей, которые нам раскрыли судмедэксперты американские. Это значит что?

Н. Сванидзе― Мне важно, во-первых, у меня есть к этому личное отношение. С Лесиным мы были одно время товарищами и коллегами по работе. Я был его начальником, потом он был моим начальником, мы вместе работали. И это был жесткий человек, все известно, но у меня о нем очень теплые воспоминания и мне конечно, ужасно читать, мягко говоря, не получаю удовольствие от информации о том, что он был страшно избит до смерти. Этот человек. Сильный, обаятельный, яркий. Талантливый человек. Так закончил свои дни. Это на самом деле потрясение.

К. Ларина― У тебя были сомнения, когда была информация о его смерти…

Н. Сванидзе― Какие у меня могли быть сомнения.

К. Ларина― Сейчас вспоминаешь, тогда это уже было странно.

Н. Сванидзе― Странно было, что этот очень обеспеченный человек оказался в третьеразрядном номере третьеразрядного вашингтонского отеля. Это было странно. Но мало ли что, где, с кем, какая встреча. В личную жизнь любого взрослого человека соваться ни к чему. И в данном случае просто закончилось трагедией. Но вот очевидно совершенно, что это избиение. Очевидно, что это насильственная смерть.

К. Ларина― Не один человек, похоже это делал.

Н. Сванидзе― Человек не может сам себя до такой степени изувечить. И потом, принимая во внимание, что Михаил Юрьевич помимо всего прочего был физически силен, несмотря на то, что он уже не мальчик. Но он в прошлом кандидат в мастера по боксу. Это тоже какое-то значение имеет.

К. Ларина― Был не один человек из тех, кто устраивал это побоище. Как это можно в Америке пройти незаметным и уйти незаметным из отеля. Такого не бывает.

Н.Сванидзе:Когда запрещали этот мельдоний, никто же не сопротивлялся из наших

Н. Сванидзе― Не знаю, Ксюша. Я бы не хотел вдаваться в эти детали, потому что мы с тобой не следователи.

К. Ларина― Понятно, но это обсуждается. Почему это не обсуждать.

Н. Сванидзе― Версий будет много, я бы не хотел сейчас их излагать. Потому что я не профессионал. Я скажу о другом. О том, что на уровне бытового сознания главная версия, главный тезис, я бы так сказал очень аккуратно, который будет высказан очень многими наблюдателями и комментаторами за пределами, скажем, российского официозного круга нашего, он будет такой. И это еще очень я его аккуратно сформулирую и не до конца. Еще один очень информированный русский убит при загадочных обстоятельствах. Вот будет такая формула. Так или иначе, вертеться будет вокруг этого.

К. Ларина― Такова репутация страны.

Н. Сванидзе― Это мы пожинаем свою репутацию, репутацию, связанную с делом Литвиненко, репутацию, связанную, хотя другие обстоятельства и другой человек, но с убийством Немцова. Мы все эти криминальные штуки пожинаем. И теперь любого рода такая трагедия будет, конечно, так или иначе, интерпретироваться в неблагоприятную для нас сторону. Это, несомненно.

К. Ларина― Тогда про Путина. Опять получается, что у нас связь поколений, связь времен. Поскольку вдруг неожиданно мы от нашего президента услышали практически сталинскую формулу, цитату по поводу головокружения от успехов. Это случайно как ты думаешь?

Н. Сванидзе― А в каком контексте.

К. Ларина― Что мы не должны испытывать головокружения от успехов. Контексте экономического развития шикарного страны.

Н. Сванидзе― Я бы сказал…

К. Ларина― Не тот случай.

Н. Сванидзе― Мало кто в здравом уме и твердой памяти, наверное, испытывает головокружение от успехов. При наличии отсутствия таковых. Были бы успехи - могла бы голова кружиться. А на данный момент успехи именно в этой области не особо наблюдаются. Я думаю, что когда…

К. Ларина― Предостерег от головокружения от успехов.

Н. Сванидзе― Ну да.

К. Ларина― Типа рано радоваться.

Н. Сванидзе― Это как в том анекдоте: наконец, Абрам я нашел время и место написать себе письмо. Вот сейчас тот самый случай, когда нужно предостерегать от головокружения от успехов, конечно. Я думаю, что президент Путин не имел в виду соответствующую фразу Сталина. Может быть, он о ней не знал.

К. Ларина― Она просто в подкорке сидит.

Н.Сванидзе:Еще один очень информированный русский убит при загадочных обстоятельствах.Вертеться будет вокруг этого

Н. Сванидзе― Может быть, он ее забыл. Есть такое выражение «головокружение от успехов», я думаю, он его употребил.

К. Ларина― Ты думаешь?

Н. Сванидзе― Да, забыв и ему вовремя не напомнили, что это фраза ассоциируется абсолютно стопроцентно со Сталиным. А может быть это один вариант, а другой вариант, поскольку Сталин сейчас в тренде, поскольку Сталин сейчас популярен и посмотри, включили любой телеканал, любую общественно-политическую программу, любой бомж с улицы, который будет защищать Сталина и говорить, что он был гений всех времен и народов, выиграет у любого замечательного говоруна-историка, политолога, оратора и блестящего человека, который будет утверждать обратное. Просто за Сталина. Все - сразу 90% голосов.

К. Ларина― Ну конечно, даже Жириновский не смог выиграть. Который выигрывает всегда.

Н. Сванидзе― Жириновский не смог выиграть у Старикова. Ты же понимаешь. Я не исключаю другой вариант, что президент Путин сознательно допустил такую ассоциативную параллель со Сталиным. Что вот смотри, как Сталин говорит. Может быть и так.

К. Ларина― Конечно. Кстати, президент США сказал, что типа он же не совсем глупый человек.

Н. Сванидзе― Не совсем глупый. Это также трудно принять за комплимент, как трудно принять происходящее у нас сейчас в экономике за успехи.

К. Ларина― Вопрос правильного перевода, ты же понимаешь. Ну что, мы должны заканчивать. Николай Сванидзе, Ксения Ларина. На этом мы расстаемся. Спасибо всем.