Шод Муладжанов - Особое мнение - 2016-03-01
01.03.2016
О. Журавлева
―
Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». У нас в гостях главный редактор газеты «Московская правда» Шод Муладжанов. Здравствуйте.
Ш. Муладжанов
―
Добрый день.
О. Журавлева
―
К вам сразу обращается с вопросом Илья из Ярославля. На чьей вы стороне в дискуссии, показывать или нет жуткие кадры по ТВ? На самом деле вопрос дискуссии состоит в том, освещать или нет ужасную историю, которая произошла в Москве.
Ш. Муладжанов
―
Я позволю себе с вами не согласиться. Освещать нужно обязательно. И говорить об этом нужно обязательно. И сообщать. И давать мнения по этому поводу надо обязательно. Что касается показа, тут у меня большие сомнения. Мне кажется, что у нас страшных кадров на телевидении более чем достаточно. И они работают в обратную сторону, они никого не отвращают от страшного, а наоборот приучают к страшному, на мой взгляд. Большинство людей. И насилие, в принципе, показанное особенно так мимоходом на каких-то программах и так далее, мне кажется, что совершенно ни к чему. Показывать страшные кадры мне кажется не нужно. Рассказывать о ходе расследования и о причинах произошедшего и какие-то нюансы этого надо обязательно, потому что происшествие это страшное. Это трагедия. Говорить об этом нужно.
О. Журавлева
―
Ну уже касаясь трагедии. Естественно есть несколько заявлений, которые говорят, что не нужно придавать этому национальный характер. Или религиозный. Это понятно. Но, например, уполномоченный по правам человека в России Элла Памфилова предложила, чтобы например, были межгосударственные соглашения со странами СНГ и Средней Азии, из которых в Россию едут мигранты, в которых было бы зафиксировано обязательство этих стран сообщать важные моменты биографии приезжающих в Россию граждан. Если это представители другого государства, которые приезжают работать по патенту, у нас должна быть система и государство, из которого он приехал, тоже должно нести ответственность и предоставлять информацию о психологическом состоянии, о том, кто на учете в психоневрологическом диспансере и так далее. Это реально?
Ш. Муладжанов
―
Я думаю, что это утопически. Пока нет системы реальной фильтрации на границе, пока нет визового режима, это все утопия полная. Визовый режим необязательно предполагает сложную процедуру недельного прохождения каких-то проверок. Можно ведь делать так, как делают некоторые страны сейчас с гражданами России. Прилетаешь туда, и тебе в аэропорту они по компьютеру проверяют, если ты не значишься ни в каких страшных списках и платишь какую-то небольшую сумму, они тебе ставят визу. Мне кажется, вот такого рода визовый режим должен быть у России со всеми странами вообще. Я считаю, что безвизовый режим это источник очень многих проблем наших нынешних. В том числе с нелегальными гастарбайтерами, в том числе людьми с больной психикой, которые приехали каким-то образом в Россию. В том числе с наркоманами. В этой истории с убийством девочки есть такой один из вариантов, один из следов есть, связанный с употреблением наркотиков. Потому что по мнению некоторых специалистов эта женщина Гюльчехра Бобокулова она находилась как они считают под действием какого-то сильнодействующего наркотика. Так вот, мы бы хотя бы имели хоть какой-то фильтр для того, чтобы на границе видеть, кто пересекает ее. И фиксировать пересечение границы. И при нынешнем развитии компьютерной техники отслеживать или пресекать проникновение сюда хотя бы каких-то людей, которые уже засветились если не как потенциальные какие-то не террористы, то, во всяком случае, не вполне законопослушные люди или потенциальные потребители. Тем более продавцы наркотиков.
Ш.Муладжанов: У нас страшных кадров на телевидении более чем достаточно. И они работают в обратную сторону
О. Журавлева
―
Но даже с гражданами России, вроде все под контролем как нам кажется, они получают справку для даже замены прав. Не только получения автомобильных прав первичное. Справку на оружие и так далее. Я видела этих людей, сидящих в очереди в психоневрологическом диспансере. И что там выявляют?
Ш. Муладжанов
―
Дело в том, что наличие законов у нас, как правило, мы много раз говорили, оно не приводит к исполнению автоматически, к сожалению. И очень часто принятие какого-то закона очередного, чего-нибудь ограничивающего или регламентирующего, становится просто кормушкой для тех, кто дает эти разрешения или справки. Или согласования. И так далее. Не секрет, что вы можете зайти в Интернет и любую справку купить, вам еще ее доставят по адресу за деньги. И за небольшие. Любую медицинскую, еще какую-то. И понятно, что при таком раскладе никакой проверки на вменяемость не происходит. Но я говорю немножко о другом. Мы сейчас все-таки говорили об иностранцах…
О. Журавлева
―
Я прошу прощения, но в этой истории могла быть героиня, которая приехала из России.
Ш. Муладжанов
―
Ольга, это другая сторона вопроса. Я по первой стороне, когда вы говорили о мнении госпожи Памфиловой. Мое мнение таково, что некий фильтр на границе должен существовать. Первое. Второе. Что касается собственно личности этой страшной убийцы, так сказать няни. Если можно так выразиться. То ею могла быть женщина или мужчина любой национальности. И это вообще не связано ни с национальностью, ни с вероисповеданием. Ни с возрастом. Это связано возможно с состоянием психики, а возможно с употреблением наркотиков. И единственное, что мне непонятно во всей этой истории, я, конечно, не так детально вник, но все, что опубликовано, я постарался прочесть. Поскольку страшная история. Так вот, мне непонятно, куда смотрели родители все-таки. Потому что все-таки, когда человек как говорили в российской глубинке «съезжает с глузду» или начинает употреблять наркотики, все-таки по нему бывает заметно.
О. Журавлева
―
Специалисты говорят, что острые состояния не специалист диагностировать не может.
Ш. Муладжанов
―
Если это было острое состояние, это другое дело. Если это все-таки связано с употреблением наркотиков, то не думаю, что она первый раз употребив наркотик, сразу что-то такое натворила. Думаю, что она и раньше этим баловалась. И если можно было заметить, то жалко, что не заметили. Если нельзя было заметить, будем считать, что трагедия, трагическая случайность.
О. Журавлева
―
Здесь очень много стечения обстоятельств. Потому что люди были очень ограничены в средствах, которые им требовались для лечения ребенка.
Ш. Муладжанов
―
Да, мама, по-моему, продавщица, а папа на стройке, по-моему, работал.
Ш.Муладжанов: Безвизовый режим это источник очень многих проблем наших. В том числе с людьми с больной психикой
О. Журавлева
―
Они приехали из другого города.
Ш. Муладжанов
―
Да, приезжие. Ну, понимаете, только не дай бог спекулировать на всей этой истории. Людям, которые национальную тему…
О. Журавлева
―
Просто возлагать на них ответственность в этой ситуации слишком.
Ш. Муладжанов
―
В принципе это тот случай, когда надо просто пожалеть. Надо просто ужаснуться и подумать, что не дай бог. Я не знаю, здесь далеко идущие выводы какие-то из этой истории делать крайне сложно.
О. Журавлева
―
А как вы думаете, организационные могут последовать выводы? Как у нас принято.
Ш. Муладжанов
―
Я не вижу. Если какие-то формальные. Ничего серьезного здесь делать повторяю невозможно. Потому что я говорил о фильтрах на границе и так далее, все равно Россия повязана соглашениями, и в рамках СНГ, и в рамках всяких других союзов и так далее.
О. Журавлева
―
А вот об этом было бы интересно продолжить после перерыва.РЕКЛАМА
О. Журавлева
―
И снова с вами программа «Особое мнение». И хотелось бы все-таки завершить эту тему наших российских взаимоотношений со среднеазиатскими главным образом республиками. Почему у нас так сложно это все происходит. С одной стороны мы имеем довольно большую миграцию оттуда. Самую большую, в общем оттуда. Судя по тому, что мы видим в Москве. А с другой стороны нет таких ясных позиций, отношений.
Ш. Муладжанов
―
Мне кажется, что Россия все время отделывалась на протяжении 25 лет некими полумерами, какими-то шагами, боясь потерять для себя эту зону влияния в Центральной Азии.
О. Журавлева
―
Она сейчас есть?
Ш. Муладжанов
―
Конечно есть. Зона влияния, ну пока 201-я, ну теперь она не дивизия называется, а по-другому, но стоит в Таджикистане, пока есть какие-то еще рычаги военные базы и так далее. Все понятно. Но мне кажется, что России гораздо выгоднее было бы давным-давно дать команду, а у нас умеют давать команду олигархам, когда надо. Дать команду, надо было бы создать некие промышленные зоны, принадлежащие российскому капиталу с тем, чтобы там привязать к местности рабочую силу местную. Она дешевая. Там она гораздо дешевле, чем когда эти гастарбайтеры работают в Москве или в Санкт-Петербурге. Так вот, создав там зоны экономического развития, промышленного прежде всего развития, сельскохозяйственного тоже. Там ведь мы знаем, что хлопка можно было бы гораздо больше производить и в Таджикистане, особенно в Таджикистане, если были вложения. Так вот Россия могла бы не в порядке помощи, а в порядке продвижения бизнеса туда. Почему-то мы можем с какими-то газовыми месторождениями или нефтяными работать в Африке, в Латинской Америке, почему не пойти нашим капиталам в Центральную Азию и не вложить его в создание таких зон которые: а) были бы как раз опорами влияния России, там гораздо более надежными, чем военные базы. И, во-вторых, связали бы рабочую силу с этой местностью и предотвратили бы слишком большой приток в Россию, особенно в Центральную Россию людей оттуда. Эта политика конечно сложнее, чем просто подписывать очередные меморандумы, соглашения, вводить какие-то льготы или наоборот, пытаться что-то ограничить. А потом делать добрые шаги, отменять эти ограничения и прочее. Такие политические или околополитические шаги. Экономические действия были бы гораздо эффективнее. Но их не происходит. И поэтому Россия все время рискует потерять зоны влияния, поскольку попытки экономического движения в те края, конечно, со стороны Китая, со стороны Турции, со стороны некоторых других стран, а я думаю, теперь и Иран будет очень серьезно туда двигать, мне кажется, что они могут серьезно ослабить российское влияние там.
Ш.Муладжанов: Россия отделывалась на протяжении 25 лет полумерами, боясь потерять зону влияния в Центральной Азии
О. Журавлева
―
Кстати говоря, мне всегда было интересно, недавно опять появилась информация о том, что Белоруссия будет просить понижения цены на газ для нее. Я конечно понимаю, что влияние это все замечательно. Но каждый раз кажется, а не слишком ли дорого нам обходится некоторая экономическая составляющая.
Ш. Муладжанов
―
Александр Григорьевич Лукашенко действует абсолютно продумано, абсолютно целенаправленно.
О. Журавлева
―
С него еще и санкции сняли.
Ш. Муладжанов
―
Вполне логично и вполне просчитываемо. То, что он делает, в принципе легко просчитывается, а он и не пытается кого-нибудь чем-нибудь удивить. У него никаких оригинальных ходов нет, он делает ходы совершенно простые, понятные, примитивные даже можно сказать. Но зато они очень эффективные. И поэтому если России не нужен игровой бизнес, там всякие казино и так далее, замечательно. Я их заберу себе и буду получать с этого очень серьезные поступления в бюджет. Если Россия считает, что надо вводить контрсанкции против Европы и не ввозить оттуда продукты, ну пусть они идут через меня. Я буду зарабатывать. Простые и понятные решения. Если Россия нуждается в транзите через Белоруссию, туда и обратно, и если Россия не может отказаться от некоторых услуг белорусских, почему же не давить на нее по поводу цен на газ. Это вполне, абсолютно логично и он будет это делать, даже не сомневаюсь.
О. Журавлева
―
Просто патриотические чувства как-то задеты. Потому что вокруг находятся вроде бы менее сильные в экономическом и политическом плане государства, которые пользуются нами как хотят.
Ш. Муладжанов
―
К сожалению…
О. Журавлева
―
А мы все с Америкой в это время воюем.
Ш. Муладжанов
―
Во время так называемой перестройки, сразу после нее одним из аргументов по поводу правильности развала Советского Союза было то, что есть Россия, ну может быть еще Украина, еще кто-то, которые действительно что-то производят, а остальные от них кормятся, паразитируют в значительной степени и так далее. Это тема, которая очень активно обсуждалась и сейчас ее иногда вспоминают. Так вот, паразитирование нынешнее на России оно гораздо более сильное, чем было при Советском Союзе. Потому что если тогда это хотя бы одна сторона, и если тогда вкладывалась Россия, СССР, на самом деле Россия в строительство каких-то предприятий в Литве, Латвии, в Таджикистане, то тогда вся страна, в том числе Россия получали дивиденды с этого. Какие-то положительные результаты. А сейчас, вкладываясь вынужденно в то, другое, третье так называемые программы ШОС, назовите как угодно, Россия обратно почти ничего не получает.
О. Журавлева
―
Может, просто неэффективные схемы нарисовали.
Ш. Муладжанов
―
Я не знаю, кто и какие схемы там конкретно рисует. Мы видим все на выходе. Технологию рождения этих схем с вами не знаем. Может быть те, кто их рисует, может быть, чего и получают. Я этого утверждать не берусь.
О. Журавлева
―
За них я спокойна.
Ш. Муладжанов
―
Как говорится, деньги у нас будут, мы переживем. Вы-то переживете. А вот как насчет нас, дорогих. Так вот я хотел бы сказать, что неэффективные абсолютно схемы взаимодействия с бывшими советскими республиками, они приводят к тому, что Россия продолжает оставаться донором. Но теперь уже практически безвозмездно. То есть даром.
О. Журавлева
―
И имеет большое влияние на эти регионы.
Ш.Муладжанов:Неэффективное взаимодействие с бывшими республиками приводит к тому, что РФ остается донором безвозмездно
Ш. Муладжанов
―
Во всяком случае, эти регионы делают вид, что Россия имеет на них влияние. Потому что им это выгодно. Но в острых ситуациях они очень легко вспоминают о своем суверенитете, и говорят, что вы не лезьте, это наши внутренние дела. В случае чего. И мне кажется, что пример российско-украинских отношений в этом смысле тоже показателен вполне. Потому что думаю, что нашим власть имущим всегда казалось, ну куда Украина денется, поскольку повязаны настолько экономическими, торговыми, финансовыми, человеческими связями. Ну, куда кто денется. Надо - и делись. Я понимаю, я не говорю о том, кто прав, кто виноват. Это отдельная история. Но то, что это возможно, мы тут видим абсолютно наглядно. Это возможно и очень быстро, очень резко.
О. Журавлева
―
Есть еще одна страшная тема, которая как ни удивительно, на наших телеканалах не занимала большое место. Трагедия с шахтерами. В Воркуте. Хотелось бы об этом поговорить в следующей части программы. Дело в том, что я с интересом прочитала анализ некоторых телепрограмм, где первые места занимало вручение Оскара, проблемы Украины, еще что-то такое.
Ш. Муладжанов
―
Сирия.
О. Журавлева
―
Центральная тема. Понятно. Это специально делается или так случилось?
Ш. Муладжанов
―
Я думаю, что это политика тех, кто занимается у нас координацией, они говорят, мы не управляем телеканалами. Ну координацией, скажем так. Основных СМИ.
О. Журавлева
―
О координаторах пока все. Дальше продолжим нашу беседу. Никуда не уходите. Мы скоро вернемся.НОВОСТИ
О. Журавлева
―
И снова с вами программа «Особое мнение». Ну вот из последних новостей. В Воркуту едет комиссия Генпрокуратуры. Страховое возмещение семьям погибших горняков увеличено. История, в общем, хотя и страшная, но привычная.
Ш. Муладжанов
―
Не первый раз.
Ш.Муладжанов:Почему один человек принимает решение. Почему нет алгоритма действий спасательных служб в таких ситуациях
О. Журавлева
―
Далеко не первый раз происходит. И каждый раз возникает тема, что это ужасные собственники, которые готовы убить своих работников, только бы не снижать норму выработки.
Ш. Муладжанов
―
И сразу после трагедии какие-то организации Ростехнадзор, еще кто-то объявляют, что теперь мы сейчас проверим все шахты этого региона. Ребята, а до того нельзя было проверить, не надо было проверять, не надо вообще иметь график постоянной проверки таких опасных производств, которые по определению чреваты авариями и так далее. Не надо вообще это делать регулярно, постоянно, на современной технической основе. И так далее. Это не нужно? Первое. Второе. Там очень серьезная тема возникла по поводу спасательного отряда, - надо ли было посылать спасателей. В результате попытки спасения 5 человек погибли, 5 спасателей и один шахтер погибли. Так вот, надо, не надо, послали, люди погибли. Не послали – сказали бы, что как же так, вы бросили и так далее. Почему какой-то один человек должен принимать решение. Почему нет алгоритма действий спасательных служб в такого рода ситуациях. Вы правильно заметили, что это не первый раз. Бывают вещи, которые совсем форс-мажор, такого никогда не было, как говорил Черномырдин в свое время: никогда такого не было и вот опять.
О. Журавлева
―
Помните историю в Чили, когда горняков спасали месяц почти.
Ш. Муладжанов
―
Да. Там планомерно все сделали. Они шаг за шагом и точно знали, как они движутся. Они старались подавать кислород и так далее. Я помню, достаточно подробно смотрел.
О. Журавлева
―
А горняки в забое договаривались, кого они первым пошлют в эту капсулу.
Ш. Муладжанов
―
Так вот был четкий план действий. Тоже надо думать, что кто-то был виноват, что довели до аварии, трагедии. Но это другая история. Но уже случилось, предположим, ну не проверили или собственники не приняли должных мер. Это ужасно, надо наказывать, с этим надо разбираться. Но это другая история. Но уже случилось. Почему каждый раз заново надо сочинять, как спасателям действовать, куда идти, куда не ходить. Какую технику использовать, не использовать. Какие технологии применять, не применять. Где чего замерять, не замерять. Уровень загазованности и так далее. Почему каждый раз это надо делать заново. Почему нет системы. Это должно быть прописано, так же как при стандартных классических ситуациях, связанных с непогодой. У нас как ливень, так стихийное бедствие.
О. Журавлева
―
Снегопад еще.
Ш.Муладжанов:Власть старается из процесса изъять максимум выгоды, а в цивилизованных странах она отвечает за результат
Ш. Муладжанов
―
Вот сейчас ночью будет, ну да. Это ужасно когда 40% месячная норма выпадает за несколько часов. Но это не первый и не последний раз. Давайте мы решим, как мы действуем в таких ситуациях. И все должны знать, столько-то машин едет туда, столько-то таких машин едет сюда, столько-то погрузчиков, снегоплавильщиков, не знаю еще кого. И все знают, команда номер 8, это значит так и сяк. Почему этого не сделать. Почему надо каждый раз молиться…
О. Журавлева
―
У вас есть объяснение?
Ш. Муладжанов
―
Да, потому что, понимаете, когда все будет зарегламентировано, слабости системы станут сразу всем понятны. Вот случись что, не исполнен план номер 8, и там все понятно, а здесь же мы же героически преодолеваем, да, погибли люди, но мы же героически преодолеваем. Мы же приняли все необходимые меры. А какие необходимые меры. А почему столько мер необходимо. Почему не в два раза больше или в десять раз больше. Или меньше. Мы не знаем. Вообще мутная вода это замечательное место для ловли рыбы, как известно.
О. Журавлева
―
Про регламентирование вот вам, пожалуйста. Департамент транспорта организует прослушивание музыкантам, которые захотят выступать в московском метро. Все нормально с регламентированием.
Ш. Муладжанов
―
Понимаете, в принципе мне кажется, что власти всех уровней, от райончиков и поселков и до самых верхних властей страны поставили, по-моему, перед собой задачу издавать регулярно с ужасающей регулярностью правила, законы, указы, инструкции, которые что-то регламентируют, что-то запрещают. И что-то контролируют. Не развивают, не стимулируют, а именно вот так. Регламентировать, запрещать. Контролировать. И наказывать.
О. Журавлева
―
Вы ж только что говорили, что в уборке снега это должно быть. А вот в музыкантах почему-то не должно быть. Вдруг они опасные.
Ш. Муладжанов
―
Извините, я говорю не о регламенте как таковом. Как здесь с музыкантами. Сейчас будут у нас специалисты управ прослушивать музыкальные коллективы и решать, кому можно в подземном переходе работать, а кому нет. К этому идет. Я говорю о регламенте, о плане действий в чрезвычайных ситуациях. Не дай бог теракт, стихийное бедствие. Не дай бог выверты погоды. Климата. Не дай бог аварии как эта. Чтобы хотя бы основные действия были прописаны заранее. И наоборот, когда мы ведем речь о повседневной жизни, зачем все регламентировать. Зачем все бесконечно утверждать и проверять. Я тут прочел замечательный материал про постановку системы образования в Финляндии. Там школы вообще не проверяют никогда. Они вообще не проверяют педагогов. Они вообще не регламентируют их деятельность.
Ш.Муладжанов: У нас механизма отстранения нет. Поэтому власть не очень сильно боится, что мы будем недовольны
О. Журавлева
―
И неизвестно, есть ли у них справка из психоневрологического диспансера.
Ш. Муладжанов
―
Нет, там руководители школ за это отвечают. И у них уровень образования, они по уровню образованности детей стоят в первой пятерке в мире. А Россия по определенным исследованиям занимает 30 какие-то места. Вот результат. Поэтому мне кажется, что мы все время с вами крутимся вокруг одного и того же. Наша власть контролирует процесс и старается из этого процесса изъять для себя максимум выгоды, а в цивилизованных демократических странах власть отвечает за результат. Перед общественностью, перед обществом. А иначе ее от власти эту команду, ныне находящуюся там, просто отстранят. У нас механизма отстранения нет. Поэтому соответственно власть не очень сильно боится, что мы будем недовольны.
О. Журавлева
―
Но боится все-таки. Я вас утешу.
Ш. Муладжанов
―
Побаивается. Массовых недовольств, конечно, побаивается.
О. Журавлева
―
Пожалуйста. Полиция не допустит проведения несанкционированных массовых мероприятий во время избирательной кампании по выборам в ГД в регионах, - заявил первый зам. министра внутренних дел Александр Горовой. «Мы не позволим на территории России какие-то вещи, которые позволят организаторам незаконного мероприятия создавать какие-то места стояния, сидения, создания палаточных городков».
Ш. Муладжанов
―
Ольга, вы сейчас интонацией напомнили мне замечательный фильм «Обыкновенное чудо». Там помните, когда Броневой говорит: никому не позволим завышать строчку на рубашке.
О. Журавлева
―
Это было в Мюнхгаузене.
Ш. Муладжанов
―
А да, извините. Конечно. Они там стояли на трибуне. На балконе. Так вот, дело в том, что мы, конечно, не позволим никому митинговать, и так далее. А что мы позволим. Вообще мы для чего выборы проводим. Чтобы что? Чтобы утвердить партийные списки.
О. Журавлева
―
Восемь утра, буфет, музыка играет.
Ш. Муладжанов
―
Да в буфетах сейчас, особенно в Москве ничем особо не удивляют. Буфетом сейчас уже не очень заманить. Мы чего хотим. Мы хотим, чтобы у нас сформировались жизнеспособные органы представительной власти.
О. Журавлева
―
Это мы с вами хотим. Что хотят органы, мы не знаем.
Ш. Муладжанов
―
Секундочку. Вот мы россияне, мы чего хотим. Мы этого хотим? Предположим, мы этого хотим. По идее те, кто сидят во всяких начальственных кабинетах, они тоже россияне. Они по идее того же самого должны хотеть. Понятно, что для этого, в том числе и надо, чтобы не было беспорядков, надо чтобы не было всяких хулиганских действий. Это правда. И их надо предотвратить. Но страна наша Россия это место для дискуссий или не место.
Ш.Муладжанов: Получается монолог власти, причем такой, чтоб лишних вопросов не задавать и возражения не приветствуются
О. Журавлева
―
Не место.
Ш. Муладжанов
―
Или у нас только парламент не место для дискуссий. Если Россия место для дискуссий, давайте организуем условия для этих дискуссий. Для нормальных человеческих дискуссий, для того чтобы заслушать кандидатов, для того чтобы понять, кто из них будет более эффективен в этой представительной власти. И потом за этого человека или за этих людей проголосовать.
О. Журавлева
―
Это будет регламентировано, специально санкционировано в специально отведенных для этого местах.
Ш. Муладжанов
―
Так вот дискуссии не получается. Получается такой монолог власти, причем такой, чтобы лишних вопросов не задавать и возражения они не приветствуются. Это не дискуссия. Это даже хуже, чем мы когда-то при советской власти высмеивали в своих кухонных разговорах и так далее. Сейчас получается, что обилие так называемых ток-шоу, разговорных программ, я, когда щелкаю пультом телевизионным, я смотрю, без конца по разным каналам стоит несколько человек вокруг какого-то стола или…
О. Журавлева
―
И кричит друг на друга.
Ш. Муладжанов
―
Человек 6-8-10, какой-нибудь ведущий, подперев подбородочек, поглядывает на них. И вот они орут друг на дружку, причем одни и те же люди на всех каналах. Они переходят с канала на канал. И вот они чего-то там трындят. Я сначала думал, что это делается для того, чтобы показать, что идут какие-то дискуссии и так далее. А теперь я понимаю, что это делается для того, чтобы никому не хотелось этого смотреть. И когда дело дойдет до предвыборных дискуссий вот таких же, дебатов так называемых предвыборных, никто не будет смотреть. Потому что этого наелись и уже отчаялись там чем-нибудь толковое услышать. Никто этого смотреть не будет. Мне кажется, что это очень плохо.
О. Журавлева
―
Ужасные перспективы нарисовал нам Шод Муладжанов. Но мы будем стараться все-таки бороться со скукой всеми силами. Главный редактор газеты «Московская правда» со своим особым мнением. Всем спасибо. Всего доброго.
Ш. Муладжанов
―
Счастливо.