Владимир Сунгоркин - Особое мнение - 2015-12-02
И.Воробьева
―
Здравствуйте! Это программа "Особое мнение". Меня зовут Ирина Воробьева. И пока я в этой студии одна, и мы ждем… я очень жду и, я думаю, что вы тоже, нашего сегодняшнего гостя. Это Владимир Сунгоркин, главный редактор газеты «Комсомольская правда», который буквально с минуты на минуту должен как волшебник появиться в этой студии и явиться перед нами и ответить, собственно, на мои и на ваши вопросы. Но пока гостя нет, я думаю, что мы с вами прекрасно пообщаемся и так. И пока я буду собирать ваши вопросы нашему гостю – телефон для sms: +7 (985) 970 45 45, аккаунт vyzvon в Твиттере – наверное, пока сугробов нет пока в Москве, ну не важно – расскажу вам о том, о чем собираюсь с ним поговорить. Во-первых, конечно, главная новость сегодня… Едет в лифте? Прекрасно! У нас с вами есть чудесная новость: Владимир Сунгоркин едет в лифте. Это значит, что скоро он доедет, если не будет «Дня радио» здесь, у нас на радио, то все будет хорошо и скоро гость появиться в студии.Безусловно тема, которую бы хотелось обсудить с нашим гостем, и, собственно с вами, поскольку вы, наши вы, уважаемые радиослушатели являетесь большой частью эфира всегда. И, даже если ведущий не читает ваши эсэмэски, имеется в виду в быстром режиме не задает вопросы, которые вы сюда пишете, в любом случае мы всегда имеем в виду, что вы нам пишете на номер sms. Итак, это история с Турцией. Я напомню вам, что президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган в свое время, когда Владимир Путин обвинил его в том, что он занимается покупкой нефти в боевиков «Исламского государства», организации в России запрещенной – Эрдоган обещал уйти в отставку в том случае, если такие данные, эти обвинения подтвердятся. Сегодня Минобороны предоставило доказательство того, что Эрдоган и члены его семьи лично вовлечены в незаконную добычу и перевозку в Турцию сирийской и иракской нефти, которую получают, собственно, у того самого запрещенного ИГИЛ.
Наконец-то все у нас в порядке. Присаживайтесь на свое законное место. Здравствуйте! Я напомню нашим слушателям, что сегодня в «Особом мнении» Владимир Сунгоркин, главный редактор газеты «Комсомольская правда». Владимир Николаевич, здравствуйте еще раз!
В.Сунгоркин
―
Здравствуйте! В лифте застрял, ехал.
И.Воробьева
―
Да, я говорю: «День радио» сегодня. Ну, ничего. Спасибо, что добрались. Я нашим слушателям как раз рассказывала о новостях, о том, что я у вас планирую узнать, спросить ваше мнение относительно сегодняшнего заявления Минобороны Российской Федерации, которое в подтверждение слов Владимира Путина выложило доказательство того, что президент Турции и члены его семьи вовлечены в незаконную добычу и перевозку в Турцию сирийской и иракской нефти, которую получают у боевиков «Исламского государства», запрещенной в России организации. Как вам кажется, это весомое доказательство?
В.Сунгоркин
―
При желании ничего не принимать на веру или, наоборот, сомневаться, можно, конечно, поприставать к этим снимкам, но там же легко все снимки накладываются на карту Гугла - рельеф, координаты можно проверить Поэтому, конечно, весомей не бывает. Если там изображены сотни бензовозов, то вряд ли они там просто воду катают туда-сюда или я не знаю, что еще… фрукты. Там ничего не растет, там бензовозы. Там хорошо видны на снимках объекты нефтеперерабатывающих заводов, огромные цистерны, так что, по-моему, достаточно сложно спорить, хотя в наше время люди готовы спорить о чем угодно.
И.Воробьева
―
Многие говорят, что то, что сегодня Минобороны опубликовало, это, скажем так, история, которую, в общем, знали все. И все очень удивились, что Эрдоган тогда очень жестко заявил, что уйдет в отставку в случае, если доказательства будут предоставлены.
В.Сунгоркин: Очень сложно понять, зачем Эрдоган мог отдать приказ сбить российский самолет
В.Сунгоркин
―
Вы знаете, действительно, поведение Эрдогана в последние недели, скажем так, очень сложно расшифровать, если исходить из гипотезы, что он немножко… вернее не исходить из гипотезы, что он немножко не в себе, потому что очень сложно понять, зачем он мог отдать приказ сбить российский самолет.
И.Воробьева
―
Но он же сказал, что это не от отдавал приказ.
В.Сунгоркин
―
Ну да, одна из версий, которую он озвучил: «Это не я». Хотя зная нравы в турецкой верхушке, вряд ли кто-то ниже его мог такой приказ отдать.Второе, из это же серии: когда он заявил, действительно, «что если докажут, что мы как-то там торгуем и получаем нефть из «Исламского государства», то я уйду в отставку». Это тоже совершенно, на мой взгляд, необъяснимое, с точки зрения здравого смысла, заявление. И остается ровно одна версия, что что-то он не в себе - Эрдоган – в последнее время. Может быть, перетрудился. Все-таки нагрузки гигантские на него падали: выборы очень тяжелые – он их с трудом выиграл. В ближайшее время станет ясно все-таки, что у него с головой. У меня нет никакого объяснения, не только у меня – я знаю, что всякие эскулапы пытаются какие-то объяснения придумать, все эти объяснения… такие, слабенькие, скажем так.
И.Воробьева
―
Ваш прогноз: Эрдоган после того, что Минобороны опубликовал, уйдет в отставку?
В.Сунгоркин
―
Конечно, нет. Я думаю, сейчас вся мощь его команды будет брошена на то, чтобы что-то придумать. Ну, какие версии могут быть придумать – с ходу? Эта съемка сделана не там, не тогда, в 90-е годы, в общем, будут всячески выкручиваться.Или есть второй трюк, который тоже широко применяется и на Западе и на Востоке: должно что-то произойти такое, что отвлечет внимание той же турецкой аудитории, турецкого народа и заставит его сплотиться вокруг признанного лидера Эрдогана. Поводы могут быть. Там же демонстрации идут, там же теракты происходят. Поэтому, я думаю, его ближний круг попросить Эрдогана остаться в этот трудный для нации период. А что-то должно случиться, чтобы сделать этот период еще более трудным, чем сейчас…
И.Воробьева
―
Господи, как все похоже на одну страну, которую я знаю! Мы живем в ней.
В.Сунгоркин
―
А вы знаете, это на многие страны похоже, не обязательно… Фильм «Хвост виляет собакой» сделали американцы, вообще-то, где именно все эти сценарии описаны.
И.Воробьева
―
Вы наверняка как главный редактор большой газеты ознакомились с тем, что накануне опубликовал Фонд борьбы с коррупцией и «Новая газета» в отношении расследования семьи Чайки.
В.Сунгоркин
―
Да, сильная вещь, сильная…
И.Воробьева
―
Что скажете? Сильная вещь – это в каком смысле?
В.Сунгоркин
―
Тут затылок почешешь. Ну, во-первых, я вижу, что растет мастерство Навального и его друзей. Там же не просто уже какие-то схемы написаны, а уже кино снято, такое эмоциональное с художественным таким… На самом деле, я думаю, хороший повод Федеральной службе безопасности проверить каждый кадр этого всего фильма и каждую схему, которые там нарисованы. Всяко можно быть. Бывает так, что подтасовка, бывает так, что смешали в кучу и настоящие факты и какие-то художественные преувеличения. Но опять, если, если, если считать, что это документ, то, конечно, генпрокурор должен уходить в отставку. Но для начала он должен как-то объясниться. У него же там есть огромная служба по общественным связям, которая должна что-то объяснить.
И.Воробьева
―
Мы сейчас прервемся буквально на несколько минут. У нас перерыв в программе "Особое мнение". Потом вернемся в студию.РЕКЛАМА
И.Воробьева
―
Продолжается программа "Особое мнение". Ирина Воробьева, Владимир Сунгоркин здесь, в этой студии. Я продолжаю его расспрашивать про расследование, которое было опубликовано в отношении семьи Юрия Чайки. Поскольку два источника, то есть это и РБК и «Новая газета», там очень много разного рода документов – что вас больше всего смутило как жителя страны в этом расследовании, в котором речь идет про генерального прокурора.
В.Сунгоркин
―
Смутило именно, да?
И.Воробьева
―
Да.
В.Сунгоркин
―
Типа, а вдруг это…
И.Воробьева
―
Вот что из этого, если бы оказалось правдой, было бы хуже всего, что называется?
В.Сунгоркин
―
Хуже всего… Там есть момент, который был бы хуже всего – там в какой-то период этой презентации, так сказать, возникает убийство начальника Верхне-Ленского пароходства, и вот это такой момент… жутковатый. Меньше, скажем так – не ужас-ужас-ужас – что знаменитые Цапки оказались соучредителями… с женой зам прокурора. Потому что эти энергичные люди – то ли они предприниматели, то ли они эволюционируют быстренько от жадности от своих криминальных людей, - то они могут быть соучредителями десятков предприятий. И поэтому то, что в соучредителях оказались эти Цапки - до преступления, естественно, они там оказались - это в моем представлении, ерунда.А вот то, что – там описывается – тяжба с пароходством по выводу активов, а потом человек выходит утром, собирается на работу, а находят его повешенным – это прямо скажем, жутковато. Потому что есть просто воровство, а есть воровство, переходящее в убийство. Тем более, судя по этой истории, человек это был достойный.
И.Воробьева
―
Ну, насчет отставки не знаю, а как насчет просто объясниться? У нас же чиновники вообще не любят объяснятся.
В.Сунгоркин
―
Да, это редкая история – что объясняются. Но, мне кажется, в данном случае придется объяснятся. Но, вы знаете, генеральный прокурор, в отличие от нас с вами, это человек с колоссальными знаниями, и, в том числе, знаниями правового поля… Вот, если говорить о том, что меня больше всего смущает, что ли, все-таки – это дети, сыновья генерального прокурора. Они все должны понимать, где проходит граница правового поля. И – опять в моем, может быть, невинном представлении – они должны очень внимательно следить за своим поведением, зная, что есть прокуратура, но есть еще Следственный комитет, который – мы все знаем – находит в таких контрах с прокуратурой. Есть еще ФСБ, которое немножко со стороны на всех их смотрит и говорит: «Ну-ну, ребята! Подставитесь – мы на вас папочку-то заведем!» И вдруг вот такое - ну я, судя по той презентации, которая имеет место сейчас в соцсетях – и вдруг такое развеселое, безоглядное такое гулянье: отели открывают, источники средств неизвестны; какие-то пароходства, как принято говорить в криминальном мире, отжимают – вот это меня немножко смущает. Что же это делается-то?
В.Сунгоркин: Что-то должно случиться, чтобы сделать этот период еще более трудным
И.Воробьева
―
Неприлично
В.Сунгоркин
―
Ну, как-то совсем безоглядно, я бы сказал. Уж кто-кто, но генеральный прокурор Российской Федерации отлично должен знать о том, где проходит какая граница, и кто у нас в государстве друг за другом приглядывает. У нас же много всяких органов, которые смотрят за действием друг друга. И вот тут… как-то меня удивило это. И, может быть, это даже шанс на то, что не все так печально на самом деле. Ну узнаем.
И.Воробьева
―
Скажите, а «Комсомольская правда» публиковала что-нибудь сегодня на эту тему?
В.Сунгоркин
―
Нет, мы сегодня ничего не публиковали, потому что мы не хотим давать только одну позицию. Мы хотим дождаться, когда вторая сторона сформулирует свой ответ.
И.Воробьева
―
А вторая сторона не отвечает пока на вопросы, видимо.
В.Сунгоркин
―
Вторая сторона пока молчит. Я не знаю, что в эту минуту…
И.Воробьева
―
Пока нет. Ну, «Новой газете» они ответили: за неделю «Новая газета» отправила туда запрос – получила официальный ответ.
В.Сунгоркин
―
Ну и здесь, я думаю, после всего этого они должны что-то сформулировать. Тогда, если будут две позиции, или если достаточно убедительно ответят… в общем, по факту будем уже решать. Пока мы, получается, будем распространителями одной точки зрения, что мне не нравится.
И.Воробьева
―
Мы все ждем каких-то комментариев, объяснений, все задаем вопросы. По крайней мере, известные мне журналисты успели написать все запросы и в Генеральную прокуратуру и в другие ведомства для того, чтобы получить ответы на эти вопросы.Возвращаясь как истории отношений Турции и России и одновременно оставаясь в истории с Чайкой и Навальным, была сегодня замечательная фраза, сказанная замминистра обороны России Анатолием Антоновым, который, собственно, и рассказывал про эти схемы между Эрдоганом, нефтью и всеми остальными. И я процитирую Анатолия Антонова. Он говорил следующее: Ни у кого на Западе, интересно, не вызывает вопроса, что сын президента Турции является руководителем одной из крупнейших энергетических компаний, а зять назначен министром энергетики? Какой блестящий семейный бизнес. Такое вообще возможно где-либо еще? Понятно, такие дела нельзя никому поручать - только самым близким людям».
В.Сунгоркин
―
Что, так и сказал?!
И.Воробьева
―
Это цитата.
В.Сунгоркин
―
Везде возможно. В любом стране всякие такие коллизии возможны. Вы, конечно, намекаете на нашу многострадальную родину…
И.Воробьева
―
Мне кажется, тут не надо намекать даже.
В.Сунгоркин
―
Или, наоборот, не надо намекать. Но все-таки для того, чтобы был некий баланс… Конечно, возможно – первое. Второе: есть много примеров. Чтобы опять не изображать из нас таких… уникальных совсем – в Америке есть, например, красивая традиция, что один Буш президент, потом другой Буш президент. Один папа и сын…
И.Воробьева
―
Клинтоны…
В.Сунгоркин
―
В данном случае, Клинтоны – это муж и жена, и так далее. Так что все в жизни бывает. Другое дело, как и под каким контролем они работают. Гражданское общество, правоохранительные органы… Но то, что никакой экзотики в этом нет – совершенно точно.
И.Воробьева
―
Оставаясь в теме отношений двух стран – России и Турции – уже видно, что они закручиваются в штопор: и санкции, и запрещенные к ввозу продукты, и отмена всех туристических поездок. К чему мы идем, и к чему России, как вам кажется, нужно прийти: помириться с Турцией, окончательно рассориться, не общаться? Что нам нужно на самом деле?
В.Сунгоркин
―
Дурацкая ситуация. С одной стороны, вроде как мы сейчас своими действиями работаем на ослабление лидера Турции, который с трудом выиграл выборы. И, может быть, такая схема рассуждений власти, что они сейчас додавят Эрдогана – Эрдоган в каком-то формате – тушкой, чучелом… - его сметут недовольные турки, или сами политики от него избавятся с помощью какого-то переворота… Там же есть традиция такая переворотов. Там огромное количество оппонентов Эрдогана в отставке или сидят в тюрьме даже – у них есть такой обычай – те же военные. Но вот, допустим, добьемся, что Эрдоган уйдет. Опять умные люди, кто в этом понимает, говорят, что уйдет Эрдоган – будет еще хуже: придет более проамериканский человек, и нам еще будет сложнее налаживать отношения.Теперь: если Эрдоган не уйдет. Получается, вы говорите, что опять в какой-то тупик все зайдет, безусловно. Потому что отказываться нам сейчас от своих санкций и обниматься с Эрдоганом - ну, согласитесь, как-то не поймут. Сами себя не поймем: что это мы, поругались с ним так? Может быть, шанс на то, что до весны еще времени много, и, может быть, как-то Эрдоган что-нибудь такое придумает… чтобы нам лицо сохранить.
И.Воробьева
―
Весной начинается туристический сезон.
В.Сунгоркин
―
Конечно. К счастью, в Турции он начинается где-то с 1 мая, раньше майских нет еще потока. Вот до майских, может быть… я думаю, может быть, еще что-нибудь турки придумают для умиротворения грозного российского соседа…
И.Воробьева
―
В общем, мириться нам надо.
В.Сунгоркин
―
Надо, потому что… а как? Нас слишком много связывает. Мы соседи.
В.Сунгоркин: Я вижу, что растет мастерство Навального и его друзей
И.Воробьева
―
Мы сейчас опять вынуждены прерваться совсем ненадолго. Владимир Сунгоркин, главный редактор газеты «Комсомольская правда». Через несколько минут продолжим эфир «Особого мнения».НОВОСТИ
И.Воробьева
―
Продолжается программа "Особое мнение". И сегодня со своим особым мнением Владимир Сунгоркин, главный редактор газеты «Комсомольская правда». Тут слушатели в массовом порядке спрашивают – я знаю, что вы уже комментировали и говорили, - но, тем не менее, спрашивают про удаление с сайта «Комсомольской правды» колонки вашей журналистки Ульяны Скойбеды – я не знаю, как правильно ударение, простите…
В.Сунгоркин
―
Ну, что вы! Знаменитая Скойбеда…
И.Воробьева
―
И все спрашивают, почему это произошло.
В.Сунгоркин
―
Обычное дело: заметки ставим – заметки убираем, заметки задвигаем. Эта заметка висела дня три…
И.Воробьева – А
―
а, то есть она провисела какое-то время.
В.Сунгоркин
―
Да, висела и висела дня три. Ничего тут такого я не вижу, чтобы грандиозное обсуждение… Чтобы слушатели понимали, о чем речь: просто Ульяна Скойбеда, наша такая, неистовая публицистка, она вдруг задалась такой темой, скажем, что «зачем мне, женщине, матери нужны все эти конфликты в Турции? Я – женщина, мать, в Сирии, Турции, - все до кучи – я женщина, мать сильно переживаю, хочу мира…» и так далее. Потом мы устроили бой такой между ней и Дарьей Аслановой – тоже наша неистовая журналистка, милитаристски настроенная – та вообще готова воевать хоть за Босфор, хоть за Дарданеллы. И сейчас эта их беседа вывешена, по-моему, у нас на сайте. Точно так же, кому надо – смотрите, наслаждайтесь.
И.Воробьева
―
Просто все спрашивают, почему удалили сам текст?
В.Сунгоркин
―
Вы знаете, это все такая конспирология: раз удалил, значит… Мы периодически чистим его от… одних, ставим другие… Я к этому, вообще, отношусь абсолютно без сакральности: Ах, текст стоит! Он отлит в граните…
И.Воробьева
―
То есть это не было политическим решением из-за того, что именно написала Скойбеда…
В.Сунгоркин
―
Даже если это было политическим решением, это политическое решение главного редактора. Мне этот текст сильно не нравился, но я его три дня подержал, потом убрал. Потом продолжили тему уже в виде диалога, мягко говоря, диалога – они там обзывались, ругались, как и у вас тут иногда принято. Ну, и дальше будем тему продолжать. Ничего там такого конспирологического нет.
И.Воробьева
―
Никакой конспирологии – это я отвечаю нашим слушателям, которые спрашивали про эту колонку. И тоже очень много вопросов на тему того, на чьей вы стороне в конфликте дальнобойщиков и власти?
В.Сунгоркин
―
Вы знаете, я ни на чьей стороне. Потому что, безусловно, какая-то правда есть у дальнобойщиков, какая-то правда – сейчас объясню, почему – не вся правда, я не могу занять их стороны, потому что за ремонт дорог тяжелым фурам надо платить. Они начали шум: «Чего это мы будем платить за это?» Причем шум подняли не те большие корпорации, которые в основном ездят по этим дорогам, а когда аналитика какая-то появилась – это в основном левые, нигде не учтенные фуры, в частности, из Дагестана. Вообще, в Дагестане официально этих фур – раз-два и обчелся. А там, оказывается, нелегальных этих машин очень много.Эти дальнобойщики кричат, что надо бесплатно им ездить. Власть говорит: «Нет, будете платить, такие-сякие – много!» Ну, дальше остальное – уже детали. Но им надо просто садиться где-то в Министерстве транспорта – так в моем представлении о прекрасном - и договариваться, что такое много, что такое мало, и делать компромисс какой-то.
Власть уже заявила устами то ли профсоюзов, то ли Минтранса, что «хорошо-хорошо, мы вот там штраф, - которые довольно людоедские назначили, - мы их отменяем». Но дальше, закусив удила, дальнобойщики уже… ну, не дальнобойщики, а их лидеры, тоже те еще лидеры, там… «На Питер!», «Мы остановим движение!», «Перекроем!» Ну, будем наблюдать за этим. Правды нет полной ни на той стороне, ни на другой. Им надо искать компромисс.
И.Воробьева
―
А то, что в этой истории далеко не последнюю, скажем, первую скрипку играет Игорь Ротенберг – это какой фактор в данном случае, и насколько это помешает власти как-то утихомирить дальнобойщиков?
В.Сунгоркин
―
Безусловно, тот фактор, что эта тема взимание денег с дальнобойщиков передана в частные структуры – это всегда, скажем так, бодрит мятежников любых: «Ага! Частники! Мы бы государству еще…». Но в нормальной экономике, до которой нам как до Луны еще, абсолютно большинство таких функций выполняют частные корпорации, есть даже частные военные корпорации во всем мире, которые выполняют это за какой-то процент. Сейчас идет дискуссия, что чего-то Ротенберг себе огромный процент себе взял, что-то многовато.Вот все это должно быть нормальным разговором, дискуссией за круглым столом, не втягивая общество, "Эхо Москвы", кого там еще… Они должны садиться и торговаться: сколько Ротенберг должен взять за это, сколько государству останется, сколько с бедных дальнобойщиков. Должна быть такая производственная склока, которую они должны между собой разобрать. Вместо этого одни молчат – я никаких заявления ни Ротенберга, ни Минтранса особых не помню решительных. Все берут друг друга на измор, как у нас принято: кто сильнее, кто круче. Дальнобойщики тоже там уже на грани нарушения законодательства рассуждают: «мы пойдем…», «мы остановим…», «мы перекроем…».
Ответ готов, итоговый ответ: Это плохая работа правительства Российской Федерации, которое должно было все это развести.
В.Сунгоркин: Это плохая работа правительства Российской Федерации, которое должно было все это развести
И.Воробьева
―
Еще спрашивают: Дальнобойщики, которые протестуют, это, действительно, дальнобойщики, такие люди с фурами, или это какая-то сила, которая их подталкивает к этому, провоцирует на это?
В.Сунгоркин
―
Да, там же уже выявили, что самый главный дальнобойщик – это правая… левая какая-то рука… Навального.
И.Воробьева
―
Ой, нет-нет, там не левая рука Навального!
В.Сунгоркин
―
Ну как! Питерский… лысый такой, большой крикун… фамилия его… Ну, я думаю, любой слушатель может посмотреть, о ком речь – там питерский парень, такой боевой очень засвечен во всех этих историях с демонстрациями, с народным волнением. Но в эту минуту он лидер дальнобойщиков. Сейчас у него такое амплуа… забыл его фамилию…
И.Воробьева
―
Да, я тоже сейчас, наверное, на вскидку…
В.Сунгоркин
―
Нет, ну он был во всех митингах – до Калининграда, по-моему – везде участвовал. Ну, не без этого… Вообще, по канонам политической борьбы, естественно, любая политическая оппозиционная сила – хоть у нас, хоть во Франции, хоть где – обязательно должна любой протест возглавлять. Я к этому отношусь без всякой неприязни. Ну, нормально. Это и есть политическая борьба: нашли недовольных, возглавили их. Это такой политический капитал для любой оппозиции. Нормальная жизнь.
И.Воробьева
―
Грубо говоря, об общемировых новостях: сегодня стало известно, что НАТО пригласило Черногорию присоединиться к альянсу. По крайней мере генсек организации говорит о том, что это решение, что оно при этом ни на кого не направлено, оно касается только Черногории и НАТО. Но при этом Россия, конечно, выступила против вступления Черногории в Североатлантический альянс. В чем дело, почему мы так против, зачем мы лезем в это дело? Это же Черногория и НАТО.
В.Сунгоркин
―
Нам в принципе не нравится расширение НАТО. Хотя в данном случае произошел такой ритуальный обмен. Я думаю, Черногория не нужна ни НАТО… потому что, чем больше членов НАТО – раньше их было 12, 8, это были реальные военные вооруженные какие-то формирования… А что сейчас Черногория? Своих вооруженных сил у нее нет. У нее есть территория. Но территории тоже уже много под НАТО, Что-то сильно изменит в сторону большей дееспособности НАТО? Да нет. Там же в НАТО все решения тоже принимают неким консенсусом. Вот сейчас они с Латвией, с Литвой, с Эстонией все согласуют. Теперь они еще будут с Черногорией согласовывать. А что там этой Черногории в голову взбредет – черт его знает! – руководству Черногории. Идет такая чисто бюрократическая работа: Вот подвернулась Черногория – давайте ее примем в НАТО.Теперь Россия. Ясно, что Россия же не может просто промолчать…
В.Сунгоркин: Ну как к блоку НАТО после этого относиться? Надули нас опять. Поэтому мы против
И.Воробьева
―
Почему?
В.Сунгоркин
―
У нас тоже огромная бюрократическая машина, которая говорит: «Ого! Черногория в НАТО собралась. Нет, мы против». А-а, почему против? Ну как, почему против? Потому что НАТО демонстрирует себя как антироссийский блок. Зачем нам, чтобы этот антироссийский блок еще прихватывал какие-то территории, народы и так далее? Зачем баланс менять?
И.Воробьева
―
Так. А почему мы не можем промолчать, раз уж такое дело случилось?
В.Сунгоркин
―
А зачем молчать?
И.Воробьева
―
Громко возмущаемся.
В.Сунгоркин
―
Мы даем сигнал, в том числе, и народу Черногории. Кстати, традиционно это был народ, близкий к России. Традиционно, еще с царских времен. У нас были всякие черногорские милиции и прочее… близкие к царской семье в свое время. Мы не можем промолчать, потому что, если бы это был блок где-то в районе Австралии, тогда мы могли бы сказать, что вот давайте в районе Австралии и занимайтесь, что хотите делайте… и островов Самоа. А так как это довольно близко к России, почему должны молчать? Мы, когда говорим «агрессивный блок НАТО» - мы этой формулировки по-прежнему придерживаемся. От слова «агрессия», а агрессия… О чем мы говорим? Мы только что долго и нудно уговаривали блок НАТО не размещать систему противоракетной обороны. НАТО говорило: «Вы не бойтесь, это против Ирана». Теперь Иран отказался от всех ракет, санкции сняты – а противоракетная оборона никуда не ушла. Ну как к блоку НАТО после этого относиться? Надули нас опять. Поэтому мы против. Хоть в Черногории, хоть где.
И.Воробьева
―
У нас, кстати, буквально полторы минуты. Очень хочется спросить про опрос «Левада Центра», который показал, что три четверти Россиян выступают за налаживание отношений с Западом. И в общем, за последний год очень сильно изменилось такое отношение: с 66% поднялось до 75% тех людей, которые говорят, что нужно все-таки идти на компромисс и стремиться к снятию санкций. Как-то не коррелируется с настроением общества, которое нам ранее везде демонстрируется.
В.Сунгоркин
―
Да нет, по-моему, абсолютно коррелируется. По вашей логике сейчас все должны сказать: «Нет, мы сейчас с этим Западом вообще ничего общего иметь не хотим. Закроем границы и будем картошку выращивать». Да?
И.Воробьева
―
По телевизору примерно так и говорят.
В.Сунгоркин
―
Телевизор всякий тоже. Я не помню, что мы, скажем, на хорошем высоком уровне рассуждали, что нам Запад не нужен. Мне кажется, может быть, это не так в лоб звучит… но меня тоже запишите в эти 75%.
И.Воробьева
―
Вы тоже считаете, что нужно налаживать отношения и идти на компромиссы?
В.Сунгоркин
―
Конечно, нужно налаживать. Вообще, надо нормально жить мирно, а не бряцать оружием с утра до вечера и придумывать, чем еще накажем, чтобы и самим мало не показалось.
И.Воробьева
―
Давайте жить мирно – таким образом, мы закончим сегодняшнюю программу….
В.Сунгоркин
―
Классная идея…
В.Сунгоркин: Надо нормально жить, мирно, а не бряцать оружием с утра до вечера
И.Воробьева
―
Владимир Сунгоркин, главный редактор газеты «Комсомольская правда» был у нас в эфире.
В.Сунгоркин
―
Спасибо, до свидания!