Шод Муладжанов - Особое мнение - 2015-11-26

О. Журавлева― К нам пришел Шод Муладжанов. Здравствуйте.

Ш. Муладжанов― Здравствуйте. Я чуть опоздал не по своей воле. А только волею пославшего меня Белого дома. Который перекрывает время от времени московские дороги.

О. Журавлева― Да, вы кстати сторонник отмены мигалок для всех.

Ш. Муладжанов― Я сторонник цивилизованной системы, при которой мигалки имеют только спецслужбы. Ну ладно я еще согласен пропустить президента, но всякие разные помощники депутатов, а также замминистра и так далее, да и министры тоже, вполне без этого обойдутся.

О. Журавлева― А они до сих пор позволяют себе, вы считаете.

Ш. Муладжанов― Судя по количеству машин с мигалками, которые я только что видел, проезжавшие по перекрытому Новому Арбату мимо меня, думаю, что…

О. Журавлева― Ансамбль песни и пляски.

Ш. Муладжанов― Ансамбль полный. В полном составе существует.

О. Журавлева― Мы сейчас с Алексеем Венедиктовым обсуждали беспримерное напряжение отношений с Турцией. Да и вообще очень сильное напряжение в мире. Как вы воспринимаете реакцию, что называется, народную на то, что произошло. С одной стороны поступает информация о том, что нападение на генконсульство происходит в Новороссийске. В Москве были инциденты. Есть какой-то такой патриотический, не скажу угар, но некоторый порыв.

Ш. Муладжанов: Я сторонник цивилизованной системы, где мигалки имеют только спецслужбы

В нашем обществе есть прослойка, которая такого ура-патриотического толка и они готовы таким образом откликаться на что угодно. И это действительно люди, которые не имеют никакого отношения к власти, это действительно такая прослойка людей. С одной стороны. С другой стороны я точно знаю, что в некоторых регионах используется административный ресурс для демонстрации такого верноподданичества. В их извращенном понимании.

О. Журавлева― Это например, арест бизнесменов, 30 человек, по-моему, арестовали турецких.

Ш. Муладжанов― Это когда местные начальники очень хотят выслужиться или выпендриться, извиняюсь за это грубое слово. Или как-то отличиться. В общем, показать себя очень верноподданными. И на всякое государево слово реагируют таким образом. Есть и третья сторона, когда мы видим бурю в интернет-эфире, бурю вообще в Интернете по какой-то теме. Надо понимать, что давно уже достаточно в нашей стране отработаны технологии, при которых вполне управляемые блогеры, группы специалистов устраивают в Интернете любые кампании, и выдавать это за волеизъявление большинства российских граждан было бы очень наивно.

О. Журавлева― С другой стороны можно ли этими технологиями будет смягчить последствия обострения отношений. Потому что все переходит в экономику и конкретно в холодильник.

Ш. Муладжанов― Я понимаю ваш вопрос. У нас народ привык остро реагировать только сразу после события. А через какое-то время как-то подзабывается. Смирение в нашем народе оно живет очень глубоко. И оно, как только в эту глубину уходит память о случившемся событии и всё, оно там тонет и народ перестает обращать внимание на то, что произошло с этими контрсанкциями, как будто все уже забыли. И модное некоторое время назад слово «импортозамещение», которое теперь как-то по-другому интерпретируется. Оно тоже у людей в мозгах навязло. Ну и ладно, вроде бы с голоду не помираем. И вроде бы все это нормально. А то, что цены подскочили со страшной силой. Ну вот так вот. Жизнь так сложилась. Понимаете, к сожалению, наш народ слишком терпелив. И я не к тому, что надо было бы срочно выходить на улицы и буянить, а к тому, что выражать свое недовольство хотя бы цивилизованно вполне наш народ мог бы. Но не торопится и не считает эффективным, нужным. А потом просто привыкает и все. Вот ровно то же самое происходит то с Египтом, то вдруг…

О. Журавлева― Да с Украиной у нас много раз это было.

Ш. Муладжанов― Да, с Украиной много раз это проходили. И сейчас, к сожалению, с Турцией проходим. Говорю «к сожалению», потому что это очень плохая история. Турция это не просто страна, которая действительно очень заметный партнер России, потенциально и не потенциально, реально в жизни тоже. Это сосед. И это одна из ключевых стран в мусульманском мире. Что очень важно. И наши попытки сейчас разговаривать с Турцией с позиции силы, они, во-первых, наивны, потому что напугать такую страну как Турция в принципе невозможно. Чем их больше будешь запугивать, тем больше там будет реальный патриотизм возгорать и последствия непредсказуемые. И, во-вторых, по потенциалу, в том числе военному Турция это очень серьезная фигура и с этой фигурой надо поаккуратнее.

О. Журавлева― Скажите, пожалуйста, вы сказали, что народ терпелив, к протестам не особенно склонен. Тем не менее, как мне кажется, дальнобойщики вызывают симпатию.

Ш. Муладжанов― Вы знаете, я интересовался этой историей и должен сказать, что, к сожалению, здесь, поскольку у нас с вами программа «Особое мнение», мое особое мнение таково, что подавляющее большинство наших граждан понятия не имеют, в чем собственно дело.

О. Журавлева― Говорят, ограничена очень информация об этом на центральных федеральных каналах.

Ш. Муладжанов: К сожалению, наш народ слишком терпелив

Я не знаю, почему она ограничена. Мы занимались простой арифметикой. И у нас получилось, что на стоимости каких-нибудь яблок, картошки, чего-то съестного, перевозимого фурами 12-тонными, вот это введение платы за проезд по магистралям может сказаться в размере ну 50-60 копеек на килограмм максимум.

О. Журавлева― Но все равно неприятно.

Ш. Муладжанов― Неприятно мне кажется то, мне лично неприятно, что я не понимаю, куда пойдут эти деньги точно. Если бы мне сказали, что будет не только контроль и наказание за уплату этих денег, но будет и контроль и наказание за нецелевое использование или кражу этих денег и мне бы показали точно – вот эти объекты мы приведем в порядок с помощью этих денег. Я бы сказал, что это правильный шаг. И вообще в подавляющем большинстве стран крупногабаритные грузы перевозятся за отдельную плату. В том числе и за плату специального подорожного налога. И это абсолютно нормально. Повторяю, у нас получается, что это побор неизвестно кому, вернее известно кому, но неизвестно на что и неизвестно, какая мне от этого будет польза. Реально таких угроз, я читал высказывания каких-то людей, что вот, на 30% подорожают какие-то продукты из-за этого, ну нет в цене никакого продукта 30% от дальней перевозки, нет ничего подобного, там и 10% нигде нет. Там может быть 1-1,5-2%.

О. Журавлева― У нас другая проблема. Обычно, если что-то повышается…

Ш. Муладжанов― Оно никогда не понижается потом.

О. Журавлева― Во-первых, а, во-вторых, на цене это может в процентном отношении сказаться совсем по-другому.

Ш. Муладжанов― Конечно. Спекулируют. Происходит спекуляция. Но она уже очень серьезным образом произошла там, где это вызвало почему-то патриотические чувства. А именно при введении контрсанкций. Спекуляция произошла и цены повысились гораздо больше, чем должны повыситься, если бы это подконтрольным процессом. Что касается дальнобойщиков, мне кажется, конечно, есть структуры, которые выполняют роль посредников. Которые наживаются, они посредники между собственно дальнобойщиками и сетями торговыми. И производителями продуктов. Они сами ничего не делают, они оформляют документы и нанимают тех, кто выполняет работу. Это классические посредники, которые наживаются и от их наживы кусочек сейчас отгрызают. Это правда. Я не говорю, что дальнобойщики все нанятые этими нехорошими людьми, многие искренне бунтуют. Но тут надо очень серьезно разбираться. Я повторю, если государство даст нам четкую картинку использования этих денег и контроля за использованием денег, то я, пожалуй, соглашусь с тем, что это правильно.

О. Журавлева― Почему государство не очень хочет напрямую с дальнобойщиками поговорить?

Ш. Муладжанов― Дело в том, что …

О. Журавлева― Традиции нет?

Ш. Муладжанов― Я только что сейчас к вам с конференции московской федерации профсоюзов, она раз в пять лет бывает.

О. Журавлева― Вот про профсоюзы. Слушайте.

Ш. Муладжанов― Я только что оттуда.

О. Журавлева― Совсем свежее. Давайте в следующей части про профсоюзы вы нам расскажете.

НОВОСТИ

О. Журавлева― И снова с вами программа «Особое мнение». У нас в гостях Шод Муладжанов, который все знает про профсоюзы. И, наконец, откроет нам тайну, что не только с дальнобойщиками, но и всеми прочими профсоюзами.

Ш. Муладжанов― Я несколько часов сейчас пробыл вместе с участниками 6-й конференции московских профсоюзов. И должен вам сказать, что люди настроены достаточно серьезно, там сменился руководитель, там теперь Михаил Антонцев председатель Московской федерации профсоюзов. Там, похоже, что будут серьезные перемены вообще и в аппарате управления какими-то отраслевыми ветвями. И люди, просто так получилось исторически, что со многими знаком, у нас с ними есть несколько проектов общих с профсоюзами. Люди настроены очень серьезно, они понимают, что сейчас, когда кризис, когда у народа постепенно возникает недовольство и нарастает и взбухают некие чувства по поводу разрыва между зарплатой и ценами, зарплатой и тарифами и так далее. Вот сейчас мне кажется роль профсоюзов резко изменится. Потому что в тучные годы в них вообще почти смысла не было, честно говоря. Они выполняли роль такого посредника, не посредника, ну при том и при сем. И потом есть некое имущество у профсоюзов и так далее.

О. Журавлева― Это уже какое-то чиновничество.

Ш. Муладжанов― Да. А сейчас мне кажется, к ним постепенно будет возвращаться их первозданная роль – представлять и защищать интересы людей, наемных трудящихся, прежде всего. И такое настроение почувствовал, что да, это будет. А история с дальнобойщиками показывает, что если бы был цивилизованный профсоюз, который цивилизованно и жестко, и громко обратился бы к власти, я думаю, тот диалог, о котором вы спрашиваете, он мог бы состояться. Потому что вы говорите, а чего с ними напрямую не разговаривают. Ну чего с каждым дальнобойщиком разговаривать.

О. Журавлева― Почему, когда приходит группа условно, к Смольному приезжают машины в Питере…

Ш. Муладжанов: Напугать такую страну как Турция в принципе невозможно

И чего.

О. Журавлева― Почему к ним никто не может выйти.

Ш. Муладжанов― Что им сказать?

О. Журавлева― Хотя бы сам факт, мы вышли, мы вас выслушали, мы вам очень сочувствуем. Да конечно, давайте мы двух активистов, пойдем внутрь поговорим. Ну как в кино делают.

Ш. Муладжанов― Во-первых, наши чиновники перестали бояться граждан. Они боятся только начальства. Причем самого верхнего.

О. Журавлева― Это заслуга начальства или проблема граждан?

Ш. Муладжанов― Это, к сожалению, мне кажется, что синдром Шарикова, который думал о том, как душить кошек и его проблемы сограждан очень мало волновали вокруг, этот синдром он нарастает со страшной силой в наших чиновниках. Я довольно много общаюсь с чиновниками и должен сказать, что я наблюдаю возрождение абсолютно совковых даже интонаций, даже слов, которые они используют, они все больше становятся формальными бюрократами в худшем смысле этого слова. Бюрократ вообще не ругательное слово. Но здесь оно ругательное.

О. Журавлева― А вы считаете, что профсоюзы, с которыми вы общались, они не формальные, не советские.

Ш. Муладжанов― Там есть разные люди, в том числе есть искренне верящие в то, что они могут что-то изменить.

О. Журавлева― Совсем простой вопрос. Как вам кажется, лидеры профсоюзов деятели профсоюзного движения на чьей стороне?

Ш. Муладжанов― Повторю, они разные. Я поскольку знаю разных из них, они очень разные, есть те, кто делают просто карьеру. И думают о том, как тут что можно сделать, чтобы потом двинуться. Есть те, кто в жизни уже достаточно успешный и состоявшийся, и они готовы заниматься делом, готовы действительно работать…

О. Журавлева― Отстаивать интересы трудящихся?

Ш. Муладжанов― Вот не так наивно - отстаивать интересы трудящихся. Но они понимают, что есть вещи, которые можно изменить. Например, у нас практически в стране не используется, оно формально существует, но практически этого нет, коллективные договоры так называемые. А юридически очень легко этого добиться. Потому что в законах это прописано. Это можно сделать. И для этого никакой президент, никакие мэры не нужны. Это просто движение людей, желание людей и это можно сделать. И тогда повышение зарплаты или выплата каких-то пособий и так далее становится обязательными и никуда не денется работодатель. Его засудят просто. Есть вот такие вещи, которые можно решить таким путем. Вот, возвращаясь к истории с дальнобойщиками, я вам скажу, что там есть много разных нюансов. Мы смотрели вместе с коллегами разные нюансы этой истории. Там есть, в том числе такой нюанс, что как ни смешно, самые заинтересованные во всем этом конфликте и раздувании этого конфликта торговые сети. Потому что они под сурдинку этого дела повысят цены даже на те продукты, которые вообще в этих фурах не бывают в жизни. И вообще перевозятся железными дорогами. К вопросу о железных дорогах. А почему у нас так много грузов перевозится по автострадам. Какого черта…

О. Журавлева― А потому что железные дороги такие тарифы устанавливали, что никто не хочет возить…

Ш. Муладжанов― Вы знаете, что у нас на очень многих направлениях 50% загрузка железных дорог. То есть они просто простаивают в то время, когда эти фуры колдобят нам действительно и убивают покрытие на автострадах и так плохих. Добивают, я бы сказал. Вот этим бы кто-то занялся, например, из государства. А железные дороги, между прочим, они государству по существу принадлежат. Вы сколько хотите, называйте это АО, но это государственная структура. Кто тарифы устанавливает, кто не может гибко отреагировать на ситуацию нынешнюю. Понизьте тарифы на железнодорожном транспорте. Загрузите, наконец, наши железные дороги.

О. Журавлева― Так может вообще вся цель не понизить тарифы на железнодорожном транспорте, а поднять их для автоперевозчиков, чтобы просто деваться было некуда.

Ш. Муладжанов― Можно и так. Вот понимаете, когда начинаешь разбираться, видишь полную ахинею. И видишь, что…

О. Журавлева― А вы ахинею видите или чей-то злой, не злой, а финансовый интерес.

Ш. Муладжанов― Умысел, финансовый интерес есть в любой истории. Вот за какую ни возьмись. Вот сейчас даже из этого сбитого самолета и то многие извлекут выгоду. Всякие финансовые интересы существуют. Но когда человек хочет смахинировать и нарыть денег, немножко заработать, я это могу понять. Когда решение принимают люди, очень далекие от будущей выгоды, и решение принимают совершенно вредительского характера, у меня просто вскипает внутри. А что с этим делать я не знаю.

О. Журавлева― Ужасная история. В заключение если можно объясните мне такую штуку. Вот сейчас открылся в Екатеринбурге Ельцин-центр. Действительно что-то невероятное и музейные там я видела съемки, и какие люди туда приезжали и какие люди встречались между собой. Просто удивительно. И, кроме того, туда приехал президент и премьер. Это сигнал или если сигнал, то о чем и кстати какой сигнал это даст к оценке 90-х и времени Ельцина, которое последнее время официально считается адом и кошмаром.

Ш. Муладжанов― Начнем с того, что многие обратили внимание, что произошел редчайший случай, когда на мероприятии негосударственного масштаба одновременно присутствовали президент и премьер. Это вообще практически никогда не бывает. Многие связали это как-то с Ельциным, я это связываю немножко с другим. В последнее время в определенных кругах очень резко активизировались разговоры о смене руководства правительства, мне кажется, здесь как вариант может быть хотели показать, что премьер по-прежнему близок к первому лицу и все так нормально.

О. Журавлева― Да можно было в бадминтон поиграть.

Ш. Муладжанов― Уже в тренажерные залы никто не верит чего-то.

О. Журавлева― Правда?

Ш. Муладжанов― Да, как-то не очень интересно. Но если отойти от этих конспирологических вариантов, то здесь, конечно, надо помнить о том, что нашей страной сейчас управляют люди, выходцы из ельцинских времен, выдвиженцы ельцинских времен, ельцинских соратников ближайших. Собчака, например.

Ш. Муладжанов: Сейчас мне кажется роль профсоюзов резко изменится.

Да нашей страной сейчас управляет просто выдвиженец Ельцина.

Ш. Муладжанов― Я отношусь к тем людям, которые так не считают. То, что его предложил народу Ельцин это правда. Мы все это видели на экране. А кто принимал какие решения, я не знаю.

О. Журавлева― Хорошо.

Ш. Муладжанов― Вернее могу догадываться, но боюсь, если не сказать, что не Борис Николаевич, скажем, не один Борис Николаевич. Но то, что сейчас происходит, возможно, произойдет изменение пропагандистской тональности в разговоре о 90-х годах, я догадываюсь, что это должно произойти. Потому что слишком далеко зашли, когда говорят о современных проблемах и все время адресуется к 90-м, у некоторых людей, знакомых с арифметикой, возникает вопрос: а что между 2000 годом и нынешними временами не 15 лет прошло, а 15 недель может быть. Или месяцев. И что за 15 лет нельзя преодолеть то, что там неправильно делали. И так далее. Мне кажется, что смягчить эту риторику в оценке 90-х годов в интересах нынешней власти, и она, скорее всего, это будет делать.

О. Журавлева― А вообще в интересах нынешней власти какое место занимает отношение народа к ней самой, к истории.

Ш. Муладжанов― Маленькое отношение. Я думаю, я повторю, что уже сказал сегодня в эфире, что большинство чиновников интересуется не отношением граждан к ним, а отношением верхнего начальства к ним. И только. Поэтому то, что там кто-то что-то подумает, вот скажем, публикация в газете негатива чиновника интересует не с точки зрения того, - ой-ой, жители моего округа, района, города это прочтут, что же они обо мне подумают. А он начинает вычислять, - эту газету приносят в приемную вышестоящую. Бывает она там или нет. Если бывает, то плохо. Надо что-то делать. Если не бывает, ну и бог бы с ними. Пусть пишут, чего хотят, собака лает, караван идет. Еще чего-нибудь, любят такие фразы у нас.

Ш. Муладжанов: Наши чиновники перестали бояться граждан. Они боятся только начальства

Вашу-то газету приносят в приемную?

Ш. Муладжанов― Первого лица не знаю, но в большинство приемных приносят. И поэтому когда мы кого-нибудь затрагиваем…

О. Журавлева― Как бы намекаете.

Ш. Муладжанов― …давление происходит, пытаются. То, чего не было много лет, честно вам скажу, я поскольку главным редактором 24 года работаю, давление, которое происходит в последние пару лет, напоминает мне начало 90-х.

Ш. Муладжанов: Умысел, финансовый интерес есть в любой истории

Давление на прессу?

Ш. Муладжанов― Не на всю прессу. Я не отвечаю за всю прессу.

О. Журавлева― На вас именно.

Ш. Муладжанов― На нас, да.

О. Журавлева― Спасибо большое. Это Шод Муладжанов, главный редактор газеты «Московская правда». Как вы видите, издание непростое. Был со своим особым мнением. Всем спасибо, всего доброго.

Ш. Муладжанов― Счастливо.