Глеб Павловский - Особое мнение - 2015-10-28
О.Журавлёва
―
Добрый вечер. Это программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлёва, мой собеседник сегодня – политолог Глеб Павловский. Здравствуйте, Глеб Олегович.
Г.Павловский
―
Здравствуйте.
О.Журавлёва
―
Вы знаете, вот, я давно хотела узнать, а какую тему мы не должны видеть или какую тему мы должны упустить, когда следим за полетом голубя с железными крыльями?У нас же любят говорить, что всякие яркие события отвлекают народ от главного. Вот, от чего нас сейчас должны отвлекать?
Г.Павловский
―
(смеется) Это очень интересно. Интересный вопрос. Я последнее время так получилось, что для одной лекции читал много про 1917-й год. И у меня возникло тоже такое ощущение от воспоминаний и политических документов осени 1917 года, что они, как бы, все отвлечены. Кстати, не исключая части большевиков тоже. Что всё, что произошло, произошло, как бы, в ситуации, когда все занимались чем-то другим.
О.Журавлёва
―
Так?
Г.Павловский
―
Разными вещами, не говоря уже про то, что шла просто нормальная жизнь и кто-то в театр ходил. А вообще-то говоря, там, скажем, последние распоряжения перед так называемым штурмом Зимнего, которого тоже не было, правительственные были о конфискации частных автомобилей у всех владельцев, которым было сказано пригнать все эти машины на Дворцовую площадь, где в это время собирались матросы занимать дворец. Потому что правительству нужны для важных нужд (правительственных, естественно), нужны автомобили.У меня ощущение, что нас отвлекают от того, чего, в общем, сами не знают. Как бы, нас отвлекают, поскольку сами отвлечены. И у меня даже возникло такое странное ощущение, слушая там валдайские выступления Владимира Владимировича. Я вот подумал, что, ведь, Керенский тоже при благоприятных обстоятельствах, естественно... У него был чудовищный рейтинг, между прочим, чудовищный! Он был любимец всей России одно время. Точно под 90. Даже его портретики рядом мужики с иконками ставили. Хотя, совершенно не знали, за что, но просто ставили. Ну а потом как-то так, всё не так пошло.
Г.ПАВЛОВСКИЙ: Остается любить Путина. Любить, любить и любить
У меня вдруг возникло ощущение, что какие-то речи, которые произносятся на высшем уровне, очень похожи на выступления Александра Федоровича, к которому я очень хорошо отношусь вообще. Но, конечно, никому не посоветую брать его в учителя политики. Но как человек – хороший, в общем. Хотя, мы не знаем, что было бы, если бы он 15 лет провел у власти (трудно сказать).
Так что у меня ощущение, действительно, что кто не отвлечен точно – это, вот, в 1917 году это были налетчики, которых караулили те, кто там ходит по улицам. Конечно, их буржуазия больше интересовала, чем пролетариат, по понятным причинам. А сегодня, ну, в общем, тоже налетчики, только, как бы, из судебно-следственных органов.
О.Журавлёва: М
―
м-м?
Г.Павловский
―
Потому что, вот, по каким-то... Ну, в том числе, они налетают даже друг на друга, как мы видим, да? То есть, видимо, там есть, из-за чего. В 1917 году шуба, как бы, издалека сияла, так сказать.
О.Журавлёва
―
Ну, у нас сейчас есть тоже какие-то вещи, которые вдруг воссияют внезапно где-то в интернете, привлекают внимание всяких разных людей. Кстати, обычно потом всё равно ловят другого – не того, которого показывали.
Г.Павловский
―
Понимаете, это... Не это главное. Главное то, что идет такая война всех против всех на уровне тех структур, которые вообще-то должны заниматься защитой и безопасностью. А наверху не идет ничего. А внизу идет жизнь в той степени, в которой ее удается вести в промежутках между административными бомбардировками, так сказать. Вот так люди, как бы, перебегают быстро и кое-что успевают, между прочим. Немало.
О.Журавлёва
―
Так, может, так и надо жить? Не обязательно 15-й год заканчивается 17-м?
Г.Павловский
―
Ну, так, конечно, надо жить с точки зрения того, чтоб потом великим писателям будущего было, что писать в «Хождениях по мукам-2». Но вообще-то говоря, жить так не очень уютно.
О.Журавлёва
―
Ну а скажите мне, пожалуйста, а как Путин это делает? Вот, какая технология?
Г.Павловский
―
(смеется) Что? Что он делает?
О.Журавлёва
―
Какова технология вот этого вот? С одной стороны, ну, действительно, растет любовь. Вот, именно любовь – не, там, поддержка политической линии, не чего-нибудь, а растет прям такое вот ощущение, что, действительно, Путин – это Россия, вот, страна встала с колен, всё, вот, он прекрасный, он может говорить всё, что угодно, он всё, что скажет, будет хорошо. И мне кажется, что рейтинг, действительно, растет – это не социологи там чего-то намухлевали.
Г.Павловский
―
Знаете, во времена, когда я учился в школе в Одессе, был один анекдот – он не очень приличный, я его рассказывать не буду. Но там был такой рефрен. Муж спрашивает «А когда мы будем есть?» А она ему отвечала «Позавтракаем любовью». Вот. Понимаете?Любовь растет, потому что она может удовлетворяться. Если она удовлетворяется картиной, жестикуляцией, сюжетом, то... На сцене тем более смотреть-то особо не на кого. Вот и всё, вот и прекрасно. А остальное-то не растет, а, в общем, скорее падает. И всем пропрезидентским силам страны не поднять того, с чем... Каждый обходится без своего Пескова. То есть, как бы, понимаете, здесь поэтому, я думаю, остается любовь. Остается любить. Любить, любить и любить.
О.Журавлёва
―
Вместо завтрака, обеда и ужина, вы хотите сказать?
Г.Павловский
―
Да, да. Ну, падает, ведь, прочее, как бы, заметно.Г.ПАВЛОВСКИЙ: Идет война всех против всех на уровне тех структур, которые должны заниматься защитой и безопасностью
О.Журавлёва
―
А, вот, можете вы мне объяснить? Может такое быть? Вот, огромное количество специалистов – экономистов, политологов, там, специалистов-международников всевозможных, ну, таких, как бы, не кремлевских, а просто частно-практикующих, что называется – сказать «Вот здесь ошибка. Вот здесь надо было подумать. Вот тут вот нужно быть специалистом, чтобы понимать, как всё сложно. Вот эти вот графики нам демонстрируют то-то и то-то»? Партнеры у нас тоже разбегаются каждый день там от каких-то очередных каких-то выступлений и заявлений, и так далее.
Чего добивается вот этой вот любовью руководство? Оно как может компенсировать все вот эти падения? Или оно их вообще не видит и не прислушивается ни к каким экспертам?
Г.Павловский
―
Почему? Я не думаю, что кто-то чего-то не видит. А если он говорит, что не видит, он врет, скорее всего. Нет, все всё видят и наверху, и внизу, и посередине.
О.Журавлёва
―
Но они же понимают, что любовь не может кормить вечно?
Г.Павловский
―
Не может вечно. Так, никто же на вечность и не рассчитывает. Да, рассчитывают перебиться какое-то время, а потом, глядишь, что-то произойдет.Мы живем от происшествия до происшествия. Ведь, если бы не произошел, так сказать, ИГИЛ в Сирии, то что б мы делали сейчас вторую зиму на Восточной Украине? Да? Было бы как-то скучно всем, мы опять бы рассказывали про борьбу сил света с силами тьмы. Я думаю, даже Стрелков бы не выдержал уже. Ну, он и не выдержал, собственно говоря.
О.Журавлёва
―
Мы продолжим этот разговор. У нас в студии политолог Глеб Павловский. Никуда не уходите – мы скоро вернемся.РЕКЛАМА
О.Журавлёва
―
И снова с вами программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлёва, мой собеседник – политолог Глеб Павловский. Глеб Олегович упомянул Восток Украины. Вот тут был один вопрос, который задал наш слушатель по поводу того, а где, собственно, куда все пропали наши любимцы с Востока Украины? И какова должна быть их дальнейшая судьба? Где экипаж российского «Бука», который сбил «Боинг»? Почему их не допрашивают? Как бы, вообще теперь эти люди куда-то все уйдут в небытие?
Г.Павловский
―
Ну, во-первых, плацдарм держится по-прежнему, и ему, насколько я понимаю, сейчас ничего особенно не грозит. Там уже сложилась своя жизнь, она идет.
О.Журавлёва
―
То есть она уже сама развивается без поддержки?
Г.ПАВЛОВСКИЙ: Патриотизм без РЖД – это уже более поджарый бюджетный патриотизм
Г.Павловский
―
Ну, я не знаю. Я не уверен, что без поддержки она могла бы существовать. С поддержкой она, все-таки, стоит на своих ногах. И это уже... Понимаете, это жизнь. Там очень много, ведь, источников информации можно прочесть в сетях. Это такая странная, ну, по-своему уже повседневность человеческая. Люди обжили эту ситуацию. Их значительно меньше, чем было там раньше. Они уже не ждут чудес, чудес, они понимают, не будет. Но они в то же время не готовы слиться с остальной Украиной, тем более что остальной Украине, прямо скажем, не сахар тоже. И вот такая мирная ситуация – она дает возможность, видимо, как бы, уравниваться положению по обе стороны фронта. Уже без утопий, уже без надежд на какое-то построение сияющей Новороссии, которая просто невозможна ни по каким соображениям, но, все-таки, мечта была. Мечты нет, а жить надо. Есть вода, есть более-менее тепло, энергия, промтовары, работа.
О.Журавлёва
―
Но подождите. Эти люди, насколько я понимаю, часть из них вообще российские граждане. По идее, там рассчитывали на некую власть, на некую будущность такую, более радужную. А теперь они просто там будут жить?
Г.Павловский
―
Ну, у нас что? Слушайте, мы, что ли, здесь не рассчитывали на самые разные вещи? Тоже рассчитывали, и ничего. Ну, кто приехал туда воевать, именно воевать, тот, наверное, и уедет, когда ему позволит присяга, как говорится, и приказ. А если он волонтер... Многие уехали. Многие уехали, ведь – это видно, они в сетях. Ну, Стрелков тот даже в политической деятельности уже. И интересно, что он в окружении людей из якунинского в прошлом этого института, мозгового центра.
О.Журавлёва
―
Боже мой?
Г.Павловский
―
Да, да. Тоже там, понимаете, голод не тетка. Все-таки, РЖД – это одно дело, а патриотизм, в общем, без РЖД – это уже более такой, поджарый бюджетный патриотизм.О.Журавлёва
―
И мы не будем, я имею в виду Россия не будет больше этими людьми, как бы, заниматься? Ни к суду привлекать, если были какие-то обвинения, ни поддерживать, ни куда-то, не знаю там, как-то?..
Г.Павловский
―
А я думаю, нет такой проблемы. Нет такого запроса в обществе. Сейчас в обществе нет запроса, заметьте, ни на то, чтобы как-то этих людей поднять, ни чтобы их как-то шельмовать. Просто...
О.Журавлёва
―
Просто этих людей для нас нет.
Г.Павловский
―
Да. Как-то... Как в поговорке, да? «Тело-то заплывчиво». То есть оно исчезло, всё. Теперь, вот, ИГИЛ. У нас ИГИЛ, в котором уж точно разница между шиитами и суннитами нас не интересовала и не волновала год назад совершенно.
О.Журавлёва
―
О чем Путин так и сказал.
Г.Павловский
―
А вот теперь мы уже специалисты, у нас уже очень много... Собственно, все политологи преобразовались в (НЕРАЗБОРЧИВО), и они теперь рассказывают, как нам обустроить Сирию, Северную Пальмиру.
О.Журавлёва
―
Но скажите, ведь, по-моему, никто не?.. Я не слышала людей, которые бы сказали, что они видят какую-то конкретную задачу. Вот, чем должна закончиться операция в Сирии? Как-то так в целом, вот, повоюем, а там видно будет?
Г.Павловский
―
Ну, несомненно, есть бумаги, где всё это красиво расписано. Но я думаю, что операция в Сирии закончится в момент, когда можно будет, как бы, элегантно уйти.
О.Журавлёва
―
А в каком случае можно элегантно уйти?
Г.Павловский
―
Ну, в очень многих.
О.Журавлёва
―
Асад победил на новых выборах?
Г.Павловский
―
Ну, нет, это маловероятно, что он победит на каких-то выборах. Если, может быть, только муниципальных в одном из районов столицы.
Г.ПАВЛОВСКИЙ: Остался пустяк – достроить государство вокруг жизни людей, живущих в России
Я думаю, что это может быть взятие иранскими войсками какого-нибудь крупного центра, потому что кому-то ж надо брать там, да? Наших войск сухопутных в достаточном количестве там нет, есть иранские войска. Это сильные войска, и, в общем, они могут подготовить свой удар, но, правда, уже сейчас и ИГИЛ готовит контрудар. Поэтому всё будет непросто. Здесь надо выбрать, с моей точки зрения, момент, когда этот уход будет временным, как бы, уходом. Ну, мы не можем всё время переходить из одной горячей точки в другую, из Сирии в Ирак, скажем, да? Это уже будет too much, и народ этого не поймет.
О.Журавлёва
―
Вы думаете?
Г.Павловский
―
Нет, не поймет, нет, здесь есть...
О.Журавлёва
―
А вот, кстати, народ спрашивает: какая-то же должна быть следующая тогда точка?
Г.Павловский
―
Нет, ну, есть... Народ – он разный, как вы знаете, да? Есть политически озабоченные люди, особенно возраста моего и старше, которые только всё время по карте и следят за происходящим, стрелы рисуют.
О.Журавлёва
―
И к какому выводу приходят такие люди?
Г.Павловский
―
Кстати, очень интересно. Вот, сейчас прошли выборы на Украине, и там тоже получилась такая смешная ситуация, что молодежь вся осталась дома, а пришли только политизированные старики.
О.Журавлёва
―
Протестный электорат.
Г.Павловский
―
В общем, да. И, в общем, спутали карты всем – и оппозиции, и власти. Очень забавно.
О.Журавлёва
―
Ну, в России, по-моему, тоже это неоднократно наблюдалось.
Г.Павловский
―
Ну, у нас, все-таки, у нас более...
О.Журавлёва
―
Вот, красный пояс у нас говорили там и так далее.
Г.Павловский
―
Ну, забудем про красный пояс. Если коммунисты вернутся... Они вернутся, это не исключено, но они уже... Я имею в виду, усилятся. Но это будет выглядеть иначе – красного пояса больше нет.Сейчас люди, как бы, разными способами имитируют занятость, имитируют содержание жизни. Какая-то лояльность и приверженность Путину – это, ведь, тоже такие имитации. Они ж не готовы, так сказать, ну, вот, лично, там не знаю, пойти и прикрыть президента.
О.Журавлёва
―
Ах, вот как?
Г.Павловский
―
Ну как? Да. Вот, я не вижу...Г.ПАВЛОВСКИЙ: Операция в Сирии закончится в момент, когда можно будет элегантно уйти
О.Журавлёва
―
Его обманывают?
Г.Павловский
―
А я не вижу вот таких людей, которые идут и прикрывают президента. Вот, был, рассказывают, когда-то Лев Копелев (от человека – он сидел вместе с ним), который приходил каждый вечер к Спасским воротам, стучал в них и говорил «Берегите товарища Сталина». Ну, в конце концов, его, естественно, посадили, но он искренне совершенно. А, вот, сейчас совершенно, вот... Сколько я ни ходил через Красную площадь, не видел.
О.Журавлёва
―
Никто не стучит?
Г.Павловский
―
Не видел ни одного, да.
О.Журавлёва
―
Скажите, пожалуйста, а какая ситуация или информация может радикально изменить отношение к власти сейчас в стране? Связанная с чем? Войну пробовали, войну с Украиной пробовали. Войну с Америкой, можно сказать, пробовали. Какой вариант подействует?
Г.Павловский
―
Никакая.Г.ПАВЛОВСКИЙ: Высокий рейтинг Путина связан с тем, что Путин уже ни к чему не имеет отношения
О.Журавлёва
―
Никакая?
Г.Павловский
―
Никакая. Никакая, и я думаю, что... Я готов это объяснить, но никакая.
О.Журавлёва
―
Но в следующей части нашей программы.
Г.Павловский
―
Да, в следующей части нашей программы.
О.Журавлёва
―
Хорошо. Про никакую тему поговорим в следующей части программы «Особое мнение». Это Глеб Павловский, политолог со своим особым мнением. Никуда не уходите.НОВОСТИ
О.Журавлёва
―
И снова с вами программа «Особое мнение». Меня зовут Ольга Журавлёва, мой собеседник – политолог Глеб Павловский, который сказал, что нет такой информации или ситуации, которая может радикально изменить отношение к действующей власти в России. Разверните тезис.
Г.Павловский
―
Я думаю, что мы просто не понимаем, что всё, в общем, идет в правильном направлении.
О.Журавлёва
―
О?
Г.Павловский
―
Да. Идет в правильном направлении, и постепенно, как бы, то, на что мы обращаем такое жаркое, яростное внимание – это проявление, в общем, антигосударственности отдельными, в том числе и государственными структурами. Но вообще-то говоря, люди... Есть люди, которые работают, есть люди, которые управляют, есть чиновники, которые что-то делают и делают искренне (не все ж коррумпированы, да?).Когда мы описываем это как мир, так сказать, тотального абсурда и коррупции, мы просто обманываем, потому что мы же пользуемся услугами тех, кто что-то делает. И их немало. И я думаю, что...
О.Журавлёва
―
Но вы же сами сказали, что все коррумпированы. Значит, тотальная коррупция.Г.ПАВЛОВСКИЙ: И мы коррумпированы, да. Но тогда можно это вынести за скобки и жить дальше
Г.Павловский: Я
―
«все коррумпированы»? Что такое «все коррумпированы»? Нет. Это... Ну, как это все коррумпированы? Что это значит? Все испорчены – это значит, что одни мы только с вами в белом...
О.Журавлёва
―
Мы тоже коррумпированы.
Г.Павловский
―
Вот. И мы коррумпированы, да. Но тогда можно это вынести за скобки и жить дальше.
О.Журавлёва
―
Так?
Г.Павловский
―
Проблема в том, что постепенно люди устают от вот этих, как бы, в сущности, на самом деле, не государственных зигзагов вверху, на среднем уровне. То есть от войн в аппарате, от войн аппарата с отдельными гражданами и организациями, и так далее. То, что сейчас их, так сказать, надежды сконцентрированы лично на Путине (и они растут, заметьте)...
О.Журавлёва
―
М?
Г.Павловский
―
Ну как? Рейтинг растет. Там, правда, уже социологи у нас научились высчитывать десятые доли процента, что просто невозможно социологически. Ну ладно, бог с ними, оставим это. Так сказать, им же надо что-то показывать, им тоже надо отчитываться. Но в принципе, люди считают, что Путин ни к чему не имеет отношения. Высокий рейтинг Путина связан с тем, что Путин уже ни к чему не имеет отношения.
О.Журавлёва
―
Ну, как это?
Г.Павловский
―
Он выше. Он выше всего. В нем осталось только... всё только прекрасное.
О.Журавлёва
―
Ну, а (НЕРАЗБОРЧИВО)?
Г.Павловский
―
Вот, манией руки, совершенно верно. Вот, жестикуляция. Слова, жестикуляция симпатичны. Они людям симпатичны. То, как он говорит. Кто-то, может быть, уже устал, если его внимательно слишком давно, слишком внимательно слушал. А кто-то готов слушать и слушать. Это, ведь, тоже форма любви.Г.ПАВЛОВСКИЙ: Надо очень поработать, чтобы произошел развал страны, как у нас было
О.Журавлёва
―
То есть это, в принципе, идеально работающая система. Есть фигура, на которую все смотрят с надеждой и от которой, в принципе, ничего не зависит...
Г.Павловский
―
Да. Но это не значит... Вот здесь важный момент: это не значит, что люди в какой-то момент не забудут фигуру так же, как они забыли Восточную Украину.
О.Журавлёва
―
М...
Г.Павловский
―
Вот, однажды наступает момент (я почему упомянул Керенского?), в который люди вдруг: «А чем занят этот человек?» У них возникает такой вопрос: «А он что-то делает вообще? Он имеет к чему-то?..» И в этот момент справедливо или несправедливо их внимание переключается на другого. И вот это опасный момент, потому что совершенно нельзя предсказать, на кого он переключится. Я подозреваю, что не на почтенных деятелей нашей оппозиции, потому что, в общем, они как и Путин слишком хороши для этого мира. Они, как бы, ни с чем не соотносятся в том мире, где мы живем, где что-то происходит. А, ведь, происходит.
О.Журавлёва
―
А вот скажите, вот, каждый раз все говорят... Вот там человек жалуется на рост цен на лекарства, там не знаю, маленькую пенсию, на то, на другое, и каждый раз, вот, как вы сказали, к Путину это...
Г.Павловский
―
Не имеет отношения.
О.Журавлёва
―
...не претензия, да. А к кому, собственно, вот эти все недовольства должны?.. К чему, к кому должны, в конце концов, обратиться, если усталость наступит и люди уже поймут, что, все-таки, что-то как-то слишком?
Г.Павловский
―
А, понимаете, обратиться... Пока люди обращаются с возражениями, жалобами, запросами, то они поддерживают статус-кво. Потому что, значит, я обращаюсь с жалобой в инстанцию, значит, я признаю эту инстанцию и жду от нее, что она что-то сделает.Перелом наступает, когда они уже не обращаются с жалобами, а они говорят тогда иначе: «А где вообще дееспособная власть?» Тогда они перестают жаловаться, понимаете? Вот здесь важный момент. Они перестают жаловаться, они не протестуют. У нас всё там сидят мудрецы и подсчитывают протестный потенциал населения. Да они не протестуют, они просто о вас забывают. Вы перестаете для них существовать, и они ищут, как бы, государство в другом месте – не за границей, а здесь же в стране, но в их представлении потенциальной властью становится что-то другое, кто-то другой.
Вот, я думаю, что по этой модели мы и движемся, хорошо это или плохо. Тем более, что она накатанная у нас. У нас она несколько раз в разных вариантах (не только в 1917 году), она имела место.
Просто в какой-то момент как изменяется подсветка, да? Разные формы освещения одной комнаты дают у вас ощущение разных комнат. Вдруг отключаются эти лампочки, хотя работают и телевидение, и всё, и доли аудитории те же (но потом они рухнут), и вдруг у людей в голове уже другое кино. А им показывают старое. Они его не смотрят. Вот так будет.
О.Журавлёва
―
Вот, те вещи, которые вы говорите, приводят к мысли о вот этом развале страны, о котором говорят достаточно часто.
Г.Павловский
―
Да почему развал страны? Почему это связано с развалом страны?
О.Журавлёва
―
Ну, потому что каждый начинает ориентироваться на какой-то свой внутренний центр, и потихоньку связи теряются.Г.ПАВЛОВСКИЙ: Москва подгребает под себя проблемы, а потом их не решает, рассчитываясь деньгами
Г.Павловский
―
Ну, простите, ну, так во всем мире люди живут, ориентируясь на внутренний центр, на близких, на свою родину. И вообще-то говоря, в России называли не страну, а село, в котором они живут.
Поэтому это ничего в этом... От этого развала страны не происходит.
О.Журавлёва
―
А от чего происходит?
Г.Павловский
―
Развал страны – на самом деле, это эксклюзивная вещь. Надо очень поработать, чтобы произошел развал страны, как у нас было. Это, как бы, комплексная процедура, сочетающая недомыслие с идеализмом, а также с этническими лобби. Вот тут много очень факторов – я сейчас не хочу возвращаться к этой теме.
О.Журавлёва
―
Ну, вы сейчас, в любом случае, не видите предпосылок этого?
Г.Павловский
―
Нет, никаких. Никаких предпосылок нет. Я думаю, произойдет скорее вот такое оседание вот этого раздувшегося виртуального облака, которое там конкурирует с Америкой, с Западом, решает какие-то исторические проблемы. Оно осядет на земли русские, татарские и так далее, земли в пределах Российской Федерации, и люди будут в большей степени интересоваться и заниматься тем, где они реально живут, и тем, кто реально управляет.Потому что какой Путин, когда скверно управляются город, регион и так далее? То есть все эти проблемы решаются на этом уровне. Они не решаются на уровне Москвы. Собственно говоря, Москва подгребает под себя проблемы, а потом их не решает, рассчитываясь деньгами. Но денег-то нет.
О.Журавлёва
―
Но подождите. Как раз, вот, против этого были сделаны все возможные процедуры. Площадку детскую надо где-то там на Урале в городе организовать – позвони Путину, тебе будет завтра площадка. Нужно билет на елку в Кремль – будьте-нате, пожалуйста.
Г.Павловский
―
Это один раз во время прямой линии, да?
О.Журавлёва
―
Ну, один раз, но люди всё время туда с частными проблемами обращаются и именно так.
Г.Павловский
―
Ну, у нас площадки детские, все-таки... Ну, не будем очернять. Не будем очернять: площадки строятся. В одних случаях и строят завод, в другой леспромхоз местный и так далее. Вы знаете, как-то всё это в некоторых случаях даже получается.Г.ПАВЛОВСКИЙ: Мы недооценивали прочности собственной страны
О.Журавлёва
―
Вы какое-то такое светлое будущее видите.
Г.Павловский
―
Да.
О.Журавлёва
―
Я просто, вот, не нарадуюсь на вас.
Г.Павловский
―
Проблема в том, что в промежутке где-то будет 25-е октября 1917 года.
О.Журавлёва: О
―
о-о. О, как мило!
Г.Павловский
―
Да. Как бы, белый воин – смелый воин, но сначала здесь придется пройти через какой-то неприятный момент. А как он будет выглядеть, я не знаю.
О.Журавлёва
―
Последний вопрос тогда (совсем немного времени осталось). Вы считаете, сейчас существует культ личности Путина?
Г.Павловский
―
Остаточный, да. Он сохраняется. Я приложил руку к нему.
О.Журавлёва
―
Вас спрашивали, приложили ли вы руку к этому.
Г.Павловский
―
Я приложил, а чего тут греха таить? Я приложил тоже к нему руку, я даже прямо так это и называл.
О.Журавлёва
―
А зачем вам-то это было нужно? Вы какую задачу себе ставили?
Г.Павловский
―
Нет, тогда была другая политическая ситуация, другая задача. Задачей было обеспечить переход, транзит власти без разрушения политической системы.
О.Журавлёва
―
То есть культ личности имеет объединяющий смысл?
Г.Павловский
―
Прямо скажем, да. Тогда казалось. Мы недооценивали прочности собственной страны, потому что мы трепетали: «Как это Путин передаст президентские полномочия другому кандидату? Это же ужас! А вдруг вот здесь всё и рухнет?»
О.Журавлёва
―
Да вы его обожали, я вижу.
Г.Павловский
―
Да, да. А оказалось, что... А почему, собственно, должно было? Смотрите, передал и не только ничего не рухнуло, а этого почти никто и не заметил, да? То есть всё настолько было прочно...А когда стало рушиться? А стало рушиться, когда начались известные преобразования третьего срока. Вот тут стало всё качаться, колебаться и так далее. Но всё равно страна-то не рушится. Страна не рушится и страна не рухнет, а она, как бы, изменится. Мы не умрем, но изменимся, было сказано.
О.Журавлёва
―
В лучшую или в худшую сторону, как вам кажется?
Г.Павловский
―
Я думаю, что скорее, в общем, все созданы предпосылки для того, чтобы реальность вступила в свои права. Есть и, как бы, вот этот анархизм, который, действительно, был очень мрачный анархизм, нигилизм даже, который сидел в массах в первой половине 90-х годов. Его сейчас нет совсем. Люди, может быть, проще, но одновременно они не вредные.
О.Журавлёва
―
Но как же! Они агрессивные, они бросаются друг на друга по любому поводу!
Г.Павловский
―
Так правильно! Потому что они не верят в существование государства, которому они, якобы, доверяют, потому что государства реально нет. Остался пустяк – достроить государство вокруг жизни людей, живущих в Российской Федерации.
О.Журавлёва
―
Действительно, пустяк. Пустячок, а приятно. Это политолог Глеб Павловский со своим особым мнением. Всем спасибо, всего доброго.