Григорий Ревзин - Особое мнение - 2015-10-26
Т.Фельгенгауэр
―
Здравствуйте! Это программа "Особое мнение". Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Я рада приветствовать в этой студии своего сегодняшнего гостя. Это Григорий Ревзин. Здравствуйте, Григорий!
Г.Ревзин
―
Здравствуйте!
Т.Фельгенгауэр
―
Ну что, пять лет как мы живем с мэром по имени Сергей Собянин. Сам Сергей Собянин сегодня говорил о своей работе, особенно сосредоточился на решении транспортных проблем. Говорит, что город существенно продвинулся вперед в решении этих проблема. Владимир Путин всячески хвалит Сергея Собянина, говорит: «Не снижайте темпов». Вы похвалите московского мэра?
Г.Ревзин
―
Вы знаете, я, действительно, сегодня в каком-то необычном качестве, поскольку я в принципе оцениваю работу именно московского мэра довольно высоко. Я написал про это статью, она вышла на «Lenta.ru»…
Т.Фельгенгауэр
―
Вы и ресурс хороший подобрали для этого.
Г.Ревзин
―
И ресурс удачный, да. И даже от большого начальства, от Навального получил уже пост на тему того, что я, видимо, это сделал с пистолетом у виска…
Т.Фельгенгауэр
―
Ну, Алексей будет у нас сегодня вечером в эфире. Я смогу утвердить, что будете сейчас хвалить Сергея Собянина без пистолета.
Г.Ревзин
―
Да, я, в общем, делаю это совершенно добровольно. Соответственно, по транспорту… Вы понимаете как, транспорт в мегаполисе – вещь ужасная, в Москве – совсем ужасная из-за концентрической планировки. Соответственно, тут можно либо смотреть либо в общих цифрах… По общим цифрам они отчитываются так, что скорость движения в Москве увеличилась на 12%. Надо понимать, что при этом в Москве за эти пять лет прибавилось еще полмиллиона автомобилей. То есть в принципе она должна была ухудшиться на 30%.
Т.Фельгенгауэр
―
Так и дороги строят какие-то, видимо, немного.
Г.Ревзин
―
Вы знаете, это очень большое количество мер, из которых часть является глубоко позитивной для горожан. Это, действительно, строительство дорог. Что-то там… 400 километров они настроили. Масса развязок, каких-то эстакад, еще чего-то. Это довольно активное развитие рельсового транспорта, то есть системы метро… Вот они сейчас заняты реконструкцией Московской кольцевой железной дороги, сейчас они ее запустят, и, соответственно - трамвай, который в Москву возвращается. Это очень современная такая мера, когда три разных рельсовых транспорта соединяются в одну систему через систему этих транспортно-пересадочных узлов.А есть меры репрессивные, это меры, направленные, в общем, на одну цель – увеличение цены владения автомобилем в городе Москве. Это, прежде всего, платная парковка. Причем платная парковка – это такая история отчасти просто буквально действующая. Собственно, эти 12% больше всего связаны с тем, что центр разгрузился, поскольку в центре у нас действительно парковка довольно дорогая. И дешевле, если ты на рабочий день приехал, то на такси приехать.
Г.РЕВЗИН: Власть не всегда должна делать только приятное людям
Но сейчас это переносится и на периферию города, и здесь именно смысл в том, чтобы увеличить цену владения. То есть вам вообще не должно быть комфортно с автомобилем в городе – тогда у вас будет сокращаться количество автомобилей.
Т.Фельгенгауэр
―
Там и число парковочных мест в центре сократили.
Г.Ревзин
―
Да, конечно. Вот такие меры достаточно репрессивного свойства. С точки зрения урбаниста, какового я сейчас представляю, это вообще подвиг со стороны Собянина, потому что отчасти это связано с тем, что у нас такая система выборов. Вообще-то, в Европе очень редко мэры переживают… то есть те, кто вводил эти меры - на следующий срок их не избирали…
Т.Фельгенгауэр
―
Тут попробуй не избери.
Г.Ревзин
―
Да. У нас, в общем, нет такое прямой зависимости, даже с точки зрения социологии не очень сильно упали его акции от этих мер. А в принципе у нас не самая драконовская система. Например, в Сингапуре – гораздо хуже.
Т.Фельгенгауэр
―
У нас уровень жизни немножко не такой, как в Сингапуре.
Г.Ревзин
―
Смотря для кого. Это, в общем, достаточно сравнимые цифры.
Т.Фельгенгауэр
―
Для тех, у кого такой же, как в Сингапуре – у них и место парковочное всегда есть, обычно к ним как-то не бывает никаких претензий.
Г.Ревзин
―
Вот смотрите, в Сингапуре – я не знаю, как вы сравниваете – но цена машины в Сингапуре определяется с помощью аукциона, потому что количество мест, вообще, количество машин в государстве Сингапур ограничено. То есть купить новую машину можно только тогда, когда кто-то от нее отказался или вы сами отказались. И, соответственно, эти места выставляются на аукцион. Они бывают в 4-5 раз дороже, чем цена автомобиля.
Т.Фельгенгауэр
―
Ты платишь не столько за автомобиль, сколько за право его вообще иметь.
Г.Ревзин
―
То есть реально какой-нибудь Форд Фокус вам обойдется как Бентли, потому что вы еще должны четыре цены добавить только за это. И все дороги платные, и цена парковка, что на такси гораздо дешевле. То есть по сравнению с этим, прямо скажем, Москва не такой драконовский город, но бывает лучше. В Берлине с машиной будет легче, но надо понимать, что Берлин не имеет этой концентрической планировки, то есть не то что все сосредоточено в центре – есть такие хайвэи, которые, соответственно, через этого город после уничтожения его союзниками проложены. И, соответственно, там не такое тяжелое движение.Кроме того есть еще такой процесс, который, может быть, люди не очень замечают, но, тем не менее, у нас разгружается центр от рабочих мест. Он разгрузился примерно на миллион рабочих мест за пять лет. То есть переехали на периферию люди. Это довольно важная история с точки зрения транспорта. И, если говорить чисто урбанистически, это довольно большой результат.
Т.Фельгенгауэр
―
Если бы еще не перекрывали в центре дороги, вообще было бы замечательно.
Г.Ревзин
―
Нет, замечательно не будет ни при каких условиях. То есть, понимаете, каждый, кто конкретно попадет за руль и попадет в пробку, будет конкретно ненавидеть московскую власть ровно так же, как и ненавидел. Тут разницы не будет.
Т.Фельгенгауэр
―
Но вот смотрите, Кира здесь Москвы пишет, что хорошо, некомфортно с автомобилем – пересядь в метро, и что будет с метро? Сейчас уже поезда через минуту ходят, народ не успевает подняться по эскалатору, и еще 37 станций обещают. Коллапс в метро вместо коллапса на улицах. То есть это все просто спустится под землю.
Г.Ревзин
―
Нет, это совсем неправильно. Коллапса в метро совершенно не будет. Это удивительная идея Киры о том, что чем больше станций, тем больше коллапс – это не так. Тем более, что сейчас у нас речь идет о дублировании довольно большого количества путей и о создании системы… ну как бы скоростное метро, как в Париже, и, соответственно, каждые 300 метров станции метро. Мы далеки еще от этой системы совсем.
Т.Фельгенгауэр
―
Страшно далеки…
Г.Ревзин
―
Ну, как страшно? У нас в центре, соответственно, полтора километра между станциями максимально…
Т.Фельгенгауэр
―
В центре получше.
Г.РЕВЗИН: Как гражданин РФ я ощущаю множество опасностей помимо возможностей терактов со стороны радикального ислама
Г.Ревзин
―
А на периферии – там до пяти. Действительно, очень плохо это… Метро – большая технологическая система, и не то что ее Собянин строит. Но по планам-то он ее пытается удвоить. Здесь они не дотягивают, кстати, до тех темпов, которые они заявили. Вначале они хотели строить почти в два раза больше, чем сейчас по скорости. Просто понятно, что с ходу так не получается. Нет, конечно, метро и вот теперь еще электрички и, соответственно, трамваи…
Т.Фельгенгауэр
―
Про электрички, да, много всего говорят, но тоже не то, чтобы хорошее. Мы сейчас сделаем небольшой перерыв. Я напомню, что в «Особом мнении» сегодня выступает Григорий Ревзин. И еще немного про мэра Собянина поговорим, уж простите нам эти московские темы, но 5 лет мэру бывает раз в жизни. Мы скоро вернемся.РЕКЛАМА
Т.Фельгенгауэр
―
Продолжается программа "Особое мнение". Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Напоминаю, что Григорий Ревзин сегодня у меня в гостях. У нас есть такая программа «Городовые», в рамках которой разные эксперты тоже оценивали работу Сергея Собянина. Чаще всего ругали его градостроительную политику, не про дороги мы говорили, а именно про градостроительную политику. Согласитесь, что здесь хуже обстоят дела или здесь тоже похвалите мэра?
Г.Ревзин
―
Хотелось бы понять, что вкладывается в понятие градостроительная политика, потому что транспортная политика является важнейшей частью градостроительной. Если речь идет о строительстве именно чего-то нового…
Т.Фельгенгауэр
―
Или о сносе чего-то старого.
Г.Ревзин
―
…Или о сносе чего-то старого, то опять, с чем сравнивать. Если с Лужковым, то я бы скорее похвалил. То есть, на мой взгляд, сносы фактически… не могу сказать, что они полностью прекратились, но прекратились любые незаконные сносы и переводы памятников в состояние непамятников и последующие их сносы, а также случайные возгорания памятников, которые у нас при Лужкове практиковались – это вообще прекратилось.
Т.Фельгенгауэр
―
Были пожары часто.
Г.Ревзин
―
У нас практически исчезла точечная застройка – то, что, вообще-то, с точки зрения специалисты не слишком хорошо. И Москва в результате как была недостроенным городом, так ей и остается. Но, тем не менее, нарушения интересов жителей путем достройки их двора каким-нибудь новым многоэтажны зданием – это прекратилось, если говорить о центре города, в пределах, соответственно, 3-го транспортного кольца. На периферии это еще происходит. Тут как бы… это такой вопрос относительно того, правильно это или неправильно.У меня были претензии к градостроительной политике Москвы. Они в основном были связаны со строительством гигантских торговых центров на периферии, которые фактически вытягивают всякую жизнь с улиц. Это такие фабрики по производству городской среды. То есть, когда у вас там вокруг них никакой среды нет, а все в них сосредоточено: там и спорт, и отдых, и катки, и торговля. Все там, а вокруг пустыня – это плохо. Но это отдельная тема, и здесь я совершенно не согласен. Мне казалось, что неправильно, что даются такие разрешения на эту стройку. Но сейчас просто надо понимать, что кризис, и эти торговые комплексы стали очень проблематичны, поскольку в торговле такое падение спроса, что я не думаю, что будет очень активно это строительство. А в остальном… А что еще критикуют? Если не программа «Моя улица», то о чем еще идет речь?
Т.Фельгенгауэр
―
Это уже у каждого свои претензии. А если говорить в целом, для вас и как для жителя города все-таки мэр – это политик или это, как у нас принято говорить, хозяйственник, менеджер города?
Г.Ревзин
―
Вы имеете в виду мэра Собянина, или как мэр должен быть вообще?
Т.Фельгенгауэр
―
Я думаю, что мэра Собянина.
Г.Ревзин
―
Собянин очень дистанцируется от политики, это надо прямо заметить, потому что никаких политических трендов из тех, которые у нас происходили последнее время – вам хорошо известно – не то что у нас мэр выступал по проблемам Украины, проблемам Сирии, проблемам нетрадиционных сексуальных отношений, по проблемам понаехавших. Он от федеральной повестки так сказать находится… Ну как бы «мы занимаемся улицами, метро, градостроительством и так далее, а это большая политика…». Как бы он не выступал против, но он и не выступал за. Так что в этом смысле он не политик, он вне этой политической проблематики.В смысле того, есть ли у него вообще некая политическая линия – я доказывал в этой статье, что перед нами очень характерный левый европейский политик. Вот вся эта проблематика, связанная с созданием общественных пространств, развитием транспорта, развития массового образования вместо элитарного, массовой медицины – вместо элитарной, велосипедные дорожки – это все очень характерная политика левых муниципалитетов – не важно, Барселона это будет, Берлин это будет – везде, в общем, примерно одно и то же делается. На самом деле это общеевропейский тренд, и даже там, где у нас правые муниципалитеты, он, в общем, тоже уже боятся производить такие крупные девелоперские проекты или такие здания-аттракционы, как Бильбао было. Они все пытаются создать эти общественные пространства для жителей – такая общая тема. Мне даже кажется, что оно постепенно… Когда Собянин пришел, у него же команды не было кроме очень небольшого круга людей, которые с ним. Он из разных мест набирал людей…
Т.Фельгенгауэр
―
Часть уже нет из этих людей.
Г.Ревзин
―
Вот тех, кого нет… при том, что это очень симпатичные мне люди – и Капков Сергей и Андрей Шаронов – это были политики очень талантливые, на мой взгляд, и мне как раз они были ближе…
Т.Фельгенгауэр
―
Но политики.
Г.РЕВЗИН:Удивительным образом «Активный гражданин» поддерживает те инициативы, которые выдвигает московская власть
Г.Ревзин
―
…Но они были либерального свойства политики, они не левые. Они были про… развитие экономики города…
Т.Фельгенгауэр
―
Слушайте, вот московский капремонт – это совершенно не левый взгляд, простите…
Г.Ревзин
―
Это типичный левый, конечно. Ремонт фасадов, ремонт улиц, вот это как бы «все для жителей…»
Т.Фельгенгауэр
―
Я про стоимость. Это совсем не…
Г.Ревзин
―
Стоимость никак не определяется – левый или правый, стоимость определяется чем-то другим…
Т.Фельгенгауэр
―
Я имею в виду тот капремонт, который нам вменяют в наших платежках.
Г.Ревзин – А
―
а! Вы это имеете в виду… Это вы говорите уже во налоговых темах. Понимаете, Москва – город, который нами унаследован от советской власти. И самые левые муниципалитеты предполагают, что вы, вообще-то, до половины своего дохода тратите на жилье, а в Москве это совсем не так. У нас налог на имущество – а главное имущество наше – это квартира, - которое получает московское правительство что-то меньше 3%. При том, что в самых левых городах это будет до 50% бюджета. Главное богатство города – это недвижимость.
Т.Фельгенгауэр
―
Нам с вами еще повезло.
Г.Ревзин
―
Нам с вами не повезло в том смысле, что этот ли мэр, следующий ли мэр – кто-то будет бесконечно повышать эту самую цену, соответственно, проживания тут. И кто-то скажет, что прекрасные условия, в которых мы живем в Москве, кто-то скажет, что ужасные – с плохой водой, ужасным отоплением и так далее. Они просто дороже стоят физически. И тут невозможно… Тут не левый-правый, тут либо вы получаете деньги от налогов естественных монополий – а у нас в московском правительстве доля этих налогов, знаете, упала как? У нас «Газпром», все, кто сидели в Москве, они платили до 30% московского бюджета, треть, а сейчас это 3% - они все переехали кто в Питер, кто в Ханты-Мансийск. Мы так развиваем Россию. Деньги-то исчезли, надо где-то их брать.
Т.Фельгенгауэр
―
А послушать в регионах разговоры, так все деньги в Москве.
Г.Ревзин
―
Ну, естественно, все так говорят: «А все деньги украл Путин», «Все деньги украл Собянин» - это понятно, наверное, в этом есть какие-то свои логики. Просто проблема в том, что вам, действительно, нужно как-то распределять бюджет. Надо понимать, что, когда я говорю, что он в Москве очень левый, что я имею в виду? В принципе на каждого москвича на социальные нужды… у нас половина населения Москвы, которая прописана, получают социальные пособия. Половина! Это, вообще-то, город иждивенцев. То есть пенсии – у нас, соответственно, 3 миллиона пенсионеров, дети, матери… Ну, половина. И один москвич в целом обходится что-то порядка 140 тысяч в год правительству Москву. А налог у нас – плоская шкала – 13%. То есть это примерно означает, что если ваша зарплата больше, чем 90 тысяч в месяц – это вы платите московскому правительству. А если меньше, то значит, оно вам доплачивает за жизнь в Москве. У нас много у кого меньше, чем 90 тысяч.
Т.Фельгенгауэр
―
Да, вообще, сильно…
Г.Ревзин
―
Это довольно большие деньги.
Т.Фельгенгауэр
―
Короткий вопрос по поводу того, политики или не политик. Вот сегодня господин Песков объяснил, что вопрос увековечения памяти политика Бориса Немцова – это не вопрос президента, а вопрос московских властей. Как вы считаете, здесь же точно есть политика – тоже попытается Собянин дистанцироваться?
Г.Ревзин
―
На его месте я бы, конечно, дистанцировался. Это проблема такая… То есть это Путин хочет не поставить памятник Немцову руками Собянина. Ну, хорошая, действительно, история, очень приятная.
Т.Фельгенгауэр
―
Продолжим мы эту тему через несколько минут. Это "Особое мнение".НОВОСТИ
Т.Фельгенгауэр
―
Продолжается программа "Особое мнение". Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Напоминаю, что в гостях у меня сегодня Григорий Ревзин. Перед перерывом мы начали говорить про возможность или невозможность установить памятник Борису Немцову в Москве. Владимир Путин, очевидно, показывает, что он не хочет решать этот вопрос, видимо, не хочет сам этот памятник. Сергей Собянин не хочет идти наперекор президенту, или он в принципе не хочет вмешиваться в какие-то политические дела?
Г.Ревзин
―
Я думаю, что в этом вопросе он не хотел бы точно вмешиваться. Но здесь более-менее понятно. Сейчас это будет отправлено на «Активный гражданин». На «Активном гражданине» так выйдет, что у нас в основном люди не хотят памятника Немцову, и вопрос будет закрыт. Временно закрыт. Я не знаю… Для очень большого количества людей, например, для меня наличие этого памятника - вещь обязательная и как бы попытки эти оставлены не будут.
Т.Фельгенгауэр
―
То есть раз за разом мы будем возвращаться к этому вопросу до тех пор, пока «Активный гражданин»…
Г.Ревзин
―
«Активный гражданин» находится в стадии НЕРАЗБ.
Т.Фельгенгауэр
―
Не станет препятствовать…
Г.Ревзин
―
В конце концов, он, может быть, проголосует. Сейчас, я думаю. будет сделано именно это.
Т.Фельгенгауэр
―
То есть это управляемое может быть голосование такое.
Г.Ревзин
―
На «Активном гражданине»?
Т.Фельгенгауэр
―
Да.
Г.Ревзин
―
Я так не скажу. Просто удивительным образом «Активный гражданин» всегда поддерживает те инициативы, которые выдвигает московская власть. Иногда он совпадет при, видимо, очень качественном голосовании с точностью до, например, видов бордюров, который будет выбран – граждане всегда выбирают тот, который предложен изначально. Поэтому здесь, вероятно, будет тоже какой-то правильный результат. Просто он всегда так голосует. С другой стороны, я не хочу сказать, что у нас «Активный гражданин» стопроцентно фальсифицирован, ничего на эту тему не знаю. Знаете, в ситуации, когда у нас 90% поддерживают Путина, неудивительно, что такие результаты голосования.
Г.РЕВЗИН: Хотелось бы понять, что вкладывается в понятие градостроительная политика
Т.Фельгенгауэр
―
А вы, вообще, как к соцопросам относитесь? Уже не следите за ними вообще, или с недоумением, или пытаетесь найти там хоть какое-то?..
Г.Ревзин
―
Я не слежу за соцопросами по причинам того, что, мне кажется, что соцопросы в ситуации отсутствия выборов не имеют никакого смысла. То есть соцопросы – это, вообще, индикатор настроений в связи с выборами. Если выборы отсутствуют, то это такое что-то… типа поглаживания политика или как-то способ сделать ему приятное, но это не прогностический инструмент, и он ни о чем не свидетельствует.
Т.Фельгенгауэр
―
Еще про память хотела с вами поговорить. В эти дни вспоминаем – не знаю, все ли, - но, вообще, по идее должны бы, наверное, все вспоминать «Норд-Ост», жертв этого страшного теракта и тех, кто смог выжить в нем. И, тем не менее, в Москве сегодня прошла акция. Так вот особо никаких речей, первых лиц государства. И причем не первый год. Всё, не говорят об этом, не помнят. Не было такого? Как это работает?
Г.Ревзин
―
Ну как? Мне кажется, что здесь все-таки есть вопрос команды. Потому что, даже если считать, что кто-нибудь из чиновников – а там довольно много людей, которые, так или иначе, с этой трагедией соприкоснулись – даже если кто-то вспоминает из них в частном порядке, то так сказать, если нет команды об этом вспоминать, поскольку у нас централизовано проходят такого рода вещи, не то что какой-то политик мог бы высказаться от себя, но если нет общей команды, то они и не высказываются. На мой взгляд, очень зря.Я сейчас не говорю о чисто моральной стороне дела, которая просто ужасна, когда мы не говорим о жертвах, не вспоминаем об этом, а о из политических совершенно соображений: если вы не помните, что у вас происходят теракты, то каждый теракт для вас, как бы сказать… полная неожиданность. Зря. Так не надо делать. Вот Израиль помнит о терактах постоянно, вспоминает, и граждане более-менее готовы к ним, они могут на них адекватно реагировать.
Т.Фельгенгауэр
―
Но Израиль живет практически в состоянии ежедневной войны. У нас же постоянно нам говорили об обмене каких-то гражданских прав на стабильность, безопасность.
Г.Ревзин
―
Это сами себе это говорили.
Т.Фельгенгауэр
―
Мы придумали этот гражданский общественный договор.
Г.Ревзин
―
Да. Мы придумали общественный договор. Это тема, которая, в общем, придумана хорошими, прекрасными профессиональными экономистами в начале 2000-х годов. Вот Александр Авзан первый запустил это как характеристику общественного договора. Да, наверное, у нас есть такой общественной договор, только его никто с нами не заключал. И как бы… кто вам гарантировал эту безопасность? Это как-то экзотично. Ничего такого нету… Сейчас мы вроде как воюем с ИГИЛ…
Т.Фельгенгауэр
―
Деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации.
Г.Ревзин
―
Да. И, мы, собственно, должны быть готовы к террористической опасности, как мне кажется.
Т.Фельгенгауэр
―
Вы, как гражданин Российской Федерации, стали чувствовать себя в большей опасности после того, как Россия вступила в сирийскую войну?
Г.Ревзин
―
Как вам сказать.. Как гражданин Российской Федерации я ощущаю множество опасностей помимо возможностей терактов со стороны радикального ислама. Мне кажется, что у нас жить такая, не очень безопасная. Кроме того я, вообще-то, относительно войны в Сирии думаю, что воевать с ИГИЛ несколько более правильно, чем воевать с Украиной…
Т.Фельгенгауэр
―
Цель вам понятнее?
Г.Ревзин
―
Ну, да, потому что уничтожение Пальмиры, то, что творится там – это не то, что творится на Украине. Это немножко другое. Так что не то что я как-то сильно волнуюсь за свою безопасность в связи с этими действиями. Я просто говорю о том, что такая опасность при нас, и люди, которые погибли – это чудовищная, кошмарная несправедливость и, в общем, она не имеет никакого смысла, не имеет никакого позитивного оправдания. Да и вообще, здесь нет ничего позитивного. Единственное, что мы должны помнить, что если эти люди, ну вот они погибли хотя бы для того, чтобы мы были готовы, что такое может произойти, помнили о том, такая вещь происходит.В частности, важно было бы, чтобы люди, которым нужно этим заниматься, в том числе, политики, они об этом напоминали.
Т.Фельгенгауэр
―
А как же тогда рейтинги, уровни поддержки и прочее? Нельзя же говорит о плохом.
Г.Ревзин
―
Бросьте! У них все хорошо с рейтингами. Еще раз говорю: когда нет выборов, это не тема…
Т.Фельгенгауэр
―
Когда нет выборов, тогда и теракты не тема.
Г.РЕВЗИН:Каждый, кто конкретно попадет за руль и попадет в пробку, будет ненавидеть московскую власть
Г.Ревзин
―
Почему? Теракты – тема. Нет, теракты – это тема, потому что они должны этим заниматься. Вы считаете, что, когда нет выборов, государство вообще не заботится о жизни граждан? Это, по-моему, преувеличение. О жизни – заботится.
Т.Фельгенгауэр
―
Некоторых.
Г.Ревзин
―
Нет, почему? Всех. Если будут на улицах кого-то убивать, то в странах, где совершенно нет никаких выборов…
Т.Фельгенгауэр
―
Давайте посмотрим, что произошло в Красногорске на прошлой неделе, когда человек пришел, расстрелял несколько людей, убил случайного прохожего.
Г.Ревзин
―
По-моему, это очень романтическая история…
Т.Фельгенгауэр
―
По-моему, это ужасная история.
Г.Ревзин
―
…Один гангстер убил двух других гангстеров, кроме того пострадало два не имеющих отношения к делу…
Т.Фельгенгауэр
―
Был убит человек – это ужасно. Ты едешь, никого не трогаешь, и человек в тебя стреляет и тебя убивает!
Г.Ревзин
―
Слушайте, так же ужасно, когда на тебя падает столб, кирпич и так далее. Смерть, вообще, вещь ужасная…
Т.Фельгенгауэр
―
Да, и внезапная, как писал классик.
Г.Ревзин
―
Это удивительная история. Человек, у которого есть 50 миллионов долларов, идет и лично кого-то расстреливает. То есть его надо было очень сильно довести. Это интересно, с точки зрения развития девелопмента в Российской Федерации.
Т.Фельгенгауэр
―
Это довольно ужасно.
Г.Ревзин
―
Ну, как любая гангстерская война.
Т.Фельгенгауэр
―
Ну так что же в том нормального, вообще? Как можно говорить о том, что государство о чем-то заботится…
Г.Ревзин
―
Если один человек убил другого?
Т.Фельгенгауэр
―
Вы говорите, что на улицах не убивают. Да убивают.
Г.Ревзин
―
Ну ладно, это как бы… Так можно сказать, что в США никто не заботится о жизни людей, даже детей, потому что время от времени кто-то вырывается в школы и расстреливает школьников. Как бы то, что люди могут слететь катушек, это…
Т.Фельгенгауэр
―
Нет, но здесь же вопрос про государственные институты: есть ли они и работают ли они?
Г.Ревзин
―
Вот как-то, видимо, работают. В общем, мне не кажется, что государству наплевать, что граждан убивают в терактах. Здесь я с вами не соглашусь. Если даже они не вспоминают об этом в день, когда происходит годовщина. Я не думаю, что это проявление наплевательства, но я думаю, что это проявление некоторого легкомыслия. То есть за позитивную картинку, за то, что у нас все хорошо и давайте не будем вспоминать то, что у нас было плохого, мы расплачиваемся тем, что оказываемся совершенно не готовыми к трагедии, которая может случиться. Я имею в виду не готовы не в смысле спецслужб, не в смысле прямой реакции… Ведь смысл любого теракта – это потрясти общество. То есть происходит что-то абсолютно неожиданное и начинает рушиться просто ощущение нормальности в обществе. Вот в этом смысле нужно быть готовым, то есть нужно понимать, что такая трагедия может случиться, и она случалась с нами. Вспомните, что вы при этом чувствовали. Вспомните три дня, которые мы сидели у телевизоров или у приемников. Я "Эхо Москвы" слушал… И, соответственно, каждую минуту ждали – что будет… из этого театра, какого-нибудь известия.
Т.Фельгенгауэр
―
Это же история не только про людей, которые у власти, это про нас с вами. Потому что точно так же уже мало кто вспоминает и что-то говорит про Беслан, про взрывы в московском метро. Люди не хотят об этом помнить.
Г.РЕВЗИН:Транспорт в мегаполисе – вещь ужасная, в Москве – совсем ужасная из-за концентрической планировки
Г.Ревзин
―
Так в этом и задача власти…
Т.Фельгенгауэр
―
Или власть должна им напоминать?
Г.Ревзин
―
Конечно, она должна им про это напоминать. Это неприятные вещи. Знаете, власть не всегда должна делать только приятное людям. Вот возвращаясь к Собянину, людям неприятно, что у нас платная парковка, а он это делает. Вообще-то подрывает электоральные позиции. Вообще-то, есть вещи, которые власть обязана делать, хотя это, в общем, может быть, ей неприятно. Просто у нее есть ответственность перед обществом. Это важные вещи.
Т.Фельгенгауэр
―
Спасибо большое! Это было особое мнение Григория Ревзина. Эфир для вас вела Татьяна Фельгенгауэр. До свидания!
Г.Ревзин
―
Спасибо!