Михаил Барщевский - Особое мнение - 2015-10-06
06.10.2015
О. Журавлева
―
Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». Мой собеседник Михаил Барщевский. У него очень длинный титул, поэтому ограничимся просто именем. Михаил Юрьевич, к вам вопрос специально по вашему профилю. У меня даже есть инсайд, что даже Барщевский не возражал против этого законопроекта. Законопроект о внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ по вопросам государственной регистрации прав на недвижимое имущество. В новостях это выглядело так, что Федеральная служба безопасности внесла в правительство законопроект, предлагающий засекретить данные о владельцах недвижимости самолетов и судов с тем, чтобы данные об этом могли быть доступны только спецслужбам государственным.
М. Барщевский
―
Он сидел и молча кивал.
О. Журавлева
―
Что в этом законопроекте видите вы и что вы там одобряете.
М. Барщевский
―
Коль у вас есть инсайдерская информация, я уже ее подтвержу и разовью. Когда докладчик закончил свой доклад, председатель комиссии говорит, обращаясь к залу: у кого есть вопросы. Там был один от Минэкономразвития, и попросил слова я. Обычно, когда я прошу слово, это значит, что я против. Баба Яга против. И моя первая фраза была, что я поддерживаю активно законопроект. Надо было видеть удивленное лицо докладчика, который ожидал чего угодно, но только не того, что я поддержу этот законопроект. Могу объяснить, почему его поддержал и тем самым отвечу на вопрос, о чем законопроект. Начну с истории. Полгода назад мне звонит моя племянница, что у ее близкой подруги ужасно, кошмар, кошмар. Она находится за границей и ей звонит регистратор и говорит, что вы продаете квартиру. Та говорит: как квартиру продаю. У меня хорошая трехкомнатная квартира в центре Москвы. Вскрытие показывает, что эта квартира была ею продана полтора месяца назад. И вот новый покупатель это мужчина пенсионного возраста из глухой деревни глухой губернии. И вот регистратор эту сделку пропустил совершенно спокойно. Нотариусы нам теперь не нужны, у нас теперь все хорошо. А когда этот мужчина квартиру стал продавать другому человеку, вот тут регистратор засомневался, что квартира-то дорогая, а покупает ее некая женщина тоже из деревни, из какой-то другой глухой провинции. Слава богу, регистратор отреагировал. Тут же заявление в полицию, возбудили уголовное дело. Даже поймали всех, кого надо было поймать. Правда, ей теперь предстоит судебное дело о возвращении этой квартиры. Это автоматически не происходит.
О. Журавлева
―
А в чем уголовка?
М. Барщевский
―
Она ничего не продавала. Потому что данные реестра они в открытом доступе.
О. Журавлева
―
То есть ИНН.
М. Барщевский
―
Там все. Через квартиру вышли на ее персональные данные. Имея персональные данные, изготовили липовую доверенность, которую нотариус…
М. БАРЩЕВСКИЙ: Надо поменьше государства во всем
О. Журавлева
―
Липовый.
М. Барщевский
―
Липовый нотариус шлепнул. А регистратор первый, поскольку у нас теперь выписка из реестра идет без гербовой печати, не на специальной бумаге, все сделали, чтобы жуликам было легче. Это обычная распечатка. Я вам могу таких десять изготовить…
О. Журавлева
―
То есть сведения, которые даже по Интернету можно получить.
М. Барщевский
―
Да, для сделки это не надо на спецбумаге с гербовой печатью. Это просто обычная выписка с росписью. С крючком внизу. То есть мошенникам подделывать документы элементарно просто. А начинается все, первоисточник это свободный доступ к единой регистрационной системе. Повторяю, через которую есть выход на персональные данные. То есть конституционный принцип защиты тайны личной жизни не работает вообще.
О. Журавлева
―
А как вот эти законы, когда были введены и откуда появилась эта невероятная простота.
М. Барщевский
―
На идее, что надо поменьше государства во всем. Нотариусы при сделках с недвижимостью не нужны. Почему? Это лишние расходы для граждан. Да, но это некий фильтр, некая система защиты.
О. Журавлева
―
Вы сами говорите, в данном случае нотариус послужил мошенникам.
М. Барщевский
―
Доверенность это одно, а сделка с недвижимостью это другое. Не забывайте, что нотариус отвечает всем своим личным имуществом за нарушение. При заключении такой сделки он банкрот. Он разорился. А когда он доверенность, ну доверенность. В общем, много сделало для упрощения как бы, для удешевления…
О. Журавлева
―
А вы тогда были против, когда упрощали?
М. Барщевский
―
А это меня еще не было. Это было еще до меня. Но есть упрощение и упрощение кстати. По лишению полномочий нотариусов я был против. По сокращению обязательности участия нотариусов я был против. Это одна штука. Я вам скажу другую страшную вещь. Вам инсайд, наверное, не донес, я же вообще ужасную вещь сказал. Я сказал, что надеюсь, что этот законопроект будет первым шагом в защите персональных данных. Например, я считаю, что публикации деклараций всех, кроме избираемых, то есть депутатов разных уровней или кандидатов, недопустимы. Декларации должны быть, спецорганы должны их контролировать, проверять и дрючить по полной программе, что сейчас начало происходить во весь рост. Но это не для публикаций. Потому что любой гражданин и представьте себе - о, ужас - даже чиновник имеет право, чтобы его защищала Конституция РФ.
О. Журавлева
―
Скажите, пожалуйста, а для совсем простых можно объяснить. Если этот законопроект, а он, судя по всему, будет превращен в закон, будет принят, значит ли это, что будет существовать некая база данных, доступная для всех, где будет указана фамилия и вид имущества. Но не будет указано ни ИНН, ни других подробностей. Или не будет доступно вообще ничего?
М. Барщевский
―
Я думаю, что это доступно не будет. И не должно быть доступно.
О. Журавлева
―
Почему?
М. Барщевский
―
Ну потому что подсматривать в замочную скважину почему-то считается неприличным. А с момента принятия Конституции в нынешней редакции еще и противозаконным. Незаконным. Это противоречит Конституции. У нас мы очень часто говорим про Конституцию, нарушая ее на каждом шагу такими мелкими послаблениями. Популистского плана.
О. Журавлева
―
Вы уверены, что те государственные органы, которые будут иметь доступ к этим данным, воспользуются ими законно. Я к тому, что базы данных продаются на Горбушке.
М. Барщевский
―
Поскольку они сейчас общедоступны, они поэтому и легко продаются. Сказать о том, что когда они будут закрыты для всех, кроме спецслужб, а их не будет на Горбушке, я не могу. Но, по крайней мере, они а) будут намного дороже стоить, - шутка. Их будет гораздо труднее туда вытянуть. И главное будет понятно, откуда они утекли. Потому что если у вас база данных доступна на 100 тысячах компьютеров, вы никогда не поймете, кто ее вынул. А если она доступна на двух компьютерах, то понятно, где искать. А тут другая вещь, еще одна. Как мне кажется, сейчас у сильных мира сего… Вот этот законопроект, я где-то читал, по-моему, на сайте «Эхо Москвы», что он преподносится как способ защиты слуг народа, разоблачение их корыстных…
О. Журавлева
―
А разве нет?
М. БАРЩЕВСКИЙ: Любой гражданин и даже чиновник имеет право, чтобы его защищала Конституция РФ
М. Барщевский
―
Ну конечно нет. Потому что в отношении слуг народа все гораздо проще.
О. Журавлева
―
Давайте вы расскажете, как контролировать все-таки разухабистых слуг народа, которые позволяют себе лишнее, каким еще способом и можно контролировать в следующей части программы.РЕКЛАМА
О. Журавлева
―
И снова с вами программа «Особое мнение». И свое мнение высказывает Михаил Барщевский. Его уже забросали телеграммами. Злоумышленники для махинаций с квартирами найдут заход в реестр недвижимости через коррумпированные спецслужбы. А вот мы о шубохранилищах больше не узнаем. Вот главная проблема.
М. Барщевский
―
Для кого это главная проблема - узнать про шубохранилища. А для кого главная проблема защитить простых граждан от мошенников. У каждого разные проблемы.
О. Журавлева
―
А разве от мошенников нельзя защитить никаким иным способом, кроме как исключить эту информацию из доступа?
М. Барщевский
―
Вора делает дыра, известная поговорка. Это большая дыра. Эта общедоступная информация очень большая дыра. А что касается, как бороться…
О. Журавлева
―
У нас сейчас организованные преступные группировки, обнаруженные в самых удивительных местах.
М. Барщевский
―
Я давно уже на эту тему говорил, получаю за это по башке, продолжаю говорить. Борьба с коррупцией обеспечивается наличием трех факторов. Фактор первый. Это реальная политическая конкуренция. Когда есть две партии, каждая из которых теоретически на выборах в ГД, в парламент, в конгресс и так далее может через год получить большинство. Реальная политическая партия. Как это ни парадоксально, у нас сегодня зачатки этого уже есть.
О. Журавлева
―
Да что вы говорите.
М. Барщевский
―
Это «Единая Россия» и «Народный фронт». Как ни парадоксально. Пример Хорошавина. Кто его достал и ряд других примеров, когда «Народный фронт» именно доставал.
О. Журавлева
―
То есть простите, в этом месте про коррупцию хочу конкретно. Вы хотите сказать, что реально конкурирующие две партии как в Америке на выборах, условно, они будут рыть всевозможный компромат друг на друга и тем самым друг друга контролировать.
М. Барщевский
―
Да.
О. Журавлева
―
А пресса тут не нужна и общественность не нужна.
М. Барщевский
―
Я сказал три элемента. Второй элемент – наличие СМИ, принадлежащих, зависящих, обслуживающих, поддерживающих – выбирайте любой термин, каждую из этих двух партий.
О. Журавлева
―
Они могут никого не поддерживать?
М. Барщевский
―
Такого не бывает. Просто в голой теории конечно, но только нигде в мире примеров тому нет. Не беря, конечно интернет-газету, которую выпускает один человек, сидя у себя дома. Но кстати если вы вспомните Коми, была там газета по-моему «Красное знамя», состоящая из одного человека, который у себя дома ее выпускал. И если была бы конкурирующая политическая сила в Коми, то их бы очень интересовало то, что этот человек нарыл. Поэтому второй обязательный элемент это как прожектор, это СМИ. Но СМИ повторяю, принадлежащие той и другой силе. И третье – независимый судья. Не судебная система, а судья. Защищенный судья. Потому что если вы вспомнили Коми, то там наверняка при размыве акций были миноритарии, которых обидели. Которые наверняка подавали в суды и наверняка проигрывали дела. Иначе бы не получилось вот так своровать несколько, как обвиняют, по крайней мере, несколько государственных миллиардов. И думаю, что не только государственных. Если вспомните Кущевку, то там тоже были судьи…
О. Журавлева
―
Там была даже полиция, к которой обращались за защитой.
М. Барщевский
―
А у меня например возникает вопрос. Хорошо, федералы молодцы. Следственный комитет федеральный и федеральное ФСБ в Коми допустим, все правда, исходим из того, что предъявленные обвинения обоснованы. Они молодцы. Сработали классно. Вопрос: а местное ФСБ, а местный прокурор. А местный Следственный комитет. Я что-то не читал в газетах про отставки. Допустим, они не принимали участие в хищении. Ребята, а вы куда смотрели.
О. Журавлева
―
Они его покрывали.
М. Барщевский
―
Не надо говорить, что покрывали. Они его не замечали.
О. Журавлева
―
Но вы же понимаете, что происходит не только в Коми.
М. Барщевский
―
Так вот я об этом и говорю. Что вот эти элемента, а не доступ интересантов к шубохранилищам, который кстати ни к чему не приводят в итоге. Ну пошумели, пошумели, а толку-то. А вот эти элемента это обязательное и необходимое условие для борьбы с коррупцией. Системной борьбы с коррупцией. Ну и без этого не получится ничего. А на самом деле практика показывает, что количество потерпевших от доступа к базам данных колоссальное.
О. Журавлева
―
А вот Татьяна интересуется из Ульяновской области: почему никак не наказывают спецслужбы, которые без разрешения суда прослушивают телефоны граждан. У нас законы только жуликов и бюрократов защищают? Смотри дело по Кировлесу например.
М. Барщевский
―
Это неправда. Потому что у нас один генерал-лейтенант, громкое было дело, сел в тюрьму за несанкционированную прослушку. У нас несанкционированную прослушку предъявили недавно нескольким сотрудникам УВД. По-моему, несанкционированная прослушка, могу путать, проходит по делу Сугробова. Это сейчас дело такое, стало непростое.
О. Журавлева
―
Вы все время говорите, что стало, вот сейчас там что-то. Дело пошло на лад вы хотите сказать. Сейчас уже будет хорошо.
М. Барщевский
―
Давайте договоримся о терминах, что такое лад.
О. Журавлева
―
В вашем представлении свобода прессы.
М. Барщевский
―
У меня есть ощущение, нет, свобода прессы это другая тема. У меня есть ощущение, что за последние года полтора произошли некие события, мне непонятные, которые перенаправили борьбу с коррупцией в иное русло. Пошли по верхам. Очень много, я не буду называть конкретные адреса, один из районов Подмосковья. Условно говоря, десять глав муниципалитетов. В районе. Девять сидит.
О. Журавлева
―
Скажите, а что изменилось в последнее время, ведь все предполагают, что в любом муниципалитете есть такая проблема.
М. Барщевский
―
Кто-то хорошо пошутил: с бюджетом проблемы - надо деньги возвращать.
О. Журавлева
―
Ну а если серьезно.
М. БАРЩЕВСКИЙ:Практика показывает, что количество потерпевших от доступа к базам данных колоссальное
М. Барщевский
―
Я думаю, что кто-то ведь сказал, что у нас треть бюджета разворовывается. Видимо, когда бюджет был большой…
О. Журавлева
―
А для кого это сюрприз?
М. Барщевский
―
Когда был большой бюджет, и денег хватало, к этому относились более спокойно. А когда денег стало не хватать, уже разворовывать нельзя. А может просто надоело.
О. Журавлева
―
А может теперь можно будет не замораживать пенсии.
М. Барщевский
―
Знаете, соломинка ломает хребет верблюду. Есть какая-то точка, стоп, ребята, что это такое. Что происходит. Мне кажется, что это и произошло в какой-то момент. Потому что полетело очень много голов и внутри правоохранительной системы, сейчас это не громко произошло, без любителей поискать шубохранилища. Без их ведома. Но там очень много голов полетело.
О. Журавлева
―
Вы не любите любителей поискать шубохранилища.
М. Барщевский
―
Я не люблю дилетантов.
О. Журавлева
―
Хорошо, один дилетант забор попортил в предполагаемой даче Ткачева. Знаете. Витишко. Вот он сейчас в знак протеста против отказа в УДО голодает. Он действительно не должен выходить по УДО. Три года колонии-поселения у него реальный срок.
М. Барщевский
―
Я не знаю, должен выходить по УДО или нет. Там очень жесткие требования по дисциплине. Отсутствие взысканий.
О. Журавлева
―
Вы как адвокат можете сказать, что ему сделать.
М. Барщевский
―
Я могу сказать другое. Что он не должен был получить этот срок. Вообще.
О. Журавлева
―
Вы понимаете, почему он протестует, голодает и требует УДО.
М. Барщевский
―
На какой вопрос я отвечаю. Почему он не получает УДО? Я не могу ответить. Думаю, что формальные основания есть. Должен ли сидеть за такое хулиганство мелкое в колонии-поселении. Мой ответ – нет, не должен был. Изначально. Когда меня про это дело спрашивали еще когда оно закрутилось, я сказал, что там мелкое хулиганство есть.
О. Журавлева
―
Тогда дайте совет простому человеку, который внезапно за мелкое хулиганство по какому-то стечению обстоятельств может получить большие проблемы. Ему нужно вести паинькой. Ведь не поможет.
М. Барщевский
―
А что вы предлагаете, на баррикады с вилами?
О. Журавлева
―
В данном случае Витишко объявил голодовку. Какие у него еще есть варианты? Что вы бы ему посоветовали как адвокат?
М. Барщевский
―
Васильева какая молодец. Не успела попасть в зону, вела себя идеально…
О. Журавлева
―
Вы сейчас издеваетесь.
М. Барщевский
―
Да, конечно.
О. Журавлева
―
А реальный совет. Вот были бы вы адвокатом Витишко, что бы ему сказали. Сиди тихо.
М. Барщевский
―
Если бы я был адвокатом Витишко, когда он уже оказался в колонии-поселении я бы ему сказал: сиди тихо. Потому что задача адвоката не делать из подзащитного политическую фигуру, у нас есть специалисты в этой части…
О. Журавлева
―
Не один Витишко сделал политическую фигуру.
М. Барщевский
―
А задача адвоката спасти, минимизировать ущерб своему подзащитному.
О. Журавлева
―
Как вы думаете, он отсидит срок до конца?
М. Барщевский
―
Не знаю.
О. Журавлева
―
Вы не знакомы с нашей судебной системой?
М. Барщевский
―
Я не думаю, что Витишко для кого-то представляет. То есть понимаете, у нас происходит много вещей, которые мне представляются глупыми. Я считаю, что Витишко давать срок реальный было неумно. Я не говорю незаконно, я говорю: неумно. Потому что из него сделали, не хочу его обидеть, из активиста, незаметного, никому неизвестного сделали героя.
О. Журавлева
―
Не первый случай. Спасибо большое.
М. Барщевский
―
Далеко не первый.
О. Журавлева
―
За ваш адвокатский совет сидеть тихо. Мы вернемся после новостей.НОВОСТИ
О. Журавлева
―
И снова с вами программа «Особое мнение». Мы бурно дискутируем с Михаилом Барщевским о защите персональных данных. По поводу закона вы сказали, что вы считаете правильным и нужным. Но наши слушатели пишут, что они боятся на самом деле не мошенников. Которые покусятся на их персональные данные. Простые граждане боятся государственных служащих, которые покусятся на их персональные данные и продадут их куда-нибудь. Или сами мошенничество устроят.
М. Барщевский
―
Кому? Сами.
О. Журавлева
―
У нас мало государственных служащих мошенников?
М. БАРЩЕВСКИЙ: Я не люблю дилетантов
М. Барщевский
―
Много. Но они тоже доступ иметь не будут. Доступ будут иметь специальные органы только.
О. Журавлева
―
А специальным органам мы полностью доверяем? Вы же только что нам рассказывали про судей, которые нехорошие.
М. Барщевский
―
Оля, у вас выбор есть?
О. Журавлева
―
В том-то и дело, что теперь выбор еще меньше.
М. Барщевский
―
Кроме Венедиктова вы кому-то еще можете доверять?
О. Журавлева
―
Я лично свои персональные данные представляю регулярно всяким государственным органам.
М. Барщевский
―
Такой мир.
О. Журавлева
―
И я каждый раз предполагаю, что эти люди могут на мое имя взять кредит.
М. Барщевский
―
Правильно предполагаете.
О. Журавлева
―
А как меня защитить от этого?
М. Барщевский
―
Никак.
О. Журавлева
―
То есть тех людей, которые владеют яхтами надо защищать.
М. Барщевский
―
Почему владеют яхтами. Помимо яхт это защищает, между прочим, и моторные лодки казанки. Которыми владеют десятки тысяч рыбаков. Можно все доводить, что все сделано только для того, чтобы защитить владельцев элитной недвижимости, которая по секрету вам скажу, в основном за рубежом. В нашем реестре ее нет. Яхт, которые в основном зарегистрированы не в российских портах, дорогие яхты. Поэтому этот закон не про это. Этот закон, вот я рассказал, начал с конкретной бытовой истории, с которой сам столкнулся полгода назад. Это для меня была не абстракция. И я таких историй знаю много.
О. Журавлева
―
То есть вы хотите сказать, что владельцы неправедно нажитого имущества, о которых мы волнуемся и переживаем, они от ответственности не уйдут.
М. Барщевский
―
Насколько я знаю, поиски знатоков шубохранилищ и им подобных привели только к одной отставке. К одному случаю отставки. Но имущество у человека, который ушел в отставку, было найдено не в России, а в Майами.
О. Журавлева
―
Кстати, там реестры доступны.
М. Барщевский
―
Поэтому борьба с коррупционерами она не в этой плоскости лежит.
О. Журавлева
―
А в какой?
М. Барщевский
―
Я не знаю. Если опубликуются данные, я знаю по поводу нескольких своих коллег. Опубликовали данные. Во, поймали, вор, жулик. И тишина, тишина. Потому что выяснилось, что все оказывается задекларировано. Все совершенно законно. Речь ни о чем. И потом этот человек приглашает журналистов к себе домой, все это им показывает и тишина. Скандала нет. Все законно.
О. Журавлева
―
Так у нас может с законами что-то не так? Если мы каждый раз читаем, что у человека есть определенная зарплата…
М. Барщевский
―
Парадигма, в которой вы ведете разговор сегодня, она сводится к тому, что у нас заранее решено – у нас что-то не так. Давайте разберемся, а что у нас не так.
О. Журавлева
―
Вот и я хочу понять. Как вы это видите. Что у нас не так. Коррупционеры есть?
М. Барщевский
―
Есть. А где их нет.
О. Журавлева
―
Да я не об этом. В некоторых их поменьше.
М. Барщевский
―
О’кей.
О. Журавлева
―
Не треть же бюджета.
М. Барщевский
―
Я вам сказал, что для этого нужно сделать. Я ответил на этот вопрос?
М. БАРЩЕВСКИЙ: Со времен первых межплеменных войн между жителями каменного века потери скрывались
О. Журавлева
―
Вы сказали, что «Единая Россия» должна конкурировать с «Народным фронтом».
М. Барщевский
―
Нет, я не сказал. Я сказал, что должно быть две конкурирующие политические силы. Я не виноват, что ни КПРФ, ни ЛДПР, ни «Справедливая Россия», ни «Парнас» реальной конкуренции сегодня не составляют. Но объективно сегодня есть конкуренция, своеобразная весьма между «Единой Россией», или чиновниками от «Единой России» или назначенцами от «Единой России» и «Народным фронтом». Объективно это сложилось. Что является с моей точки зрения зачатками этой двухпартийной системы. Не в смысле, что все остальные партии запрещены, а в Америке, по-моему, 56 партий в выборах участвует. А зачатками реальной конкуренции двух партий. Что касается независимых СМИ, или СМИ, поддерживающих ту или иную партию. Я вам сегодня не буду называть конкретно, но есть, допустим, СМИ, которые не поддерживают сегодня правящую партию.
О. Журавлева
―
Есть несколько штук.
М. Барщевский
―
Есть независимые судьи. Есть. Но их…
О. Журавлева
―
Вот, пожалуйста, список предоставьте.
М. Барщевский
―
Вам или сразу туда.
О. Журавлева
―
Может, на сайте повесите для общего доступа. Будет интересно.
М. Барщевский
―
Но их список недостаточен, не критическая масса. И если вы говорите про законы, то в третьей части это решается законами. В первой, второй части это решается временем. Народ должен созреть для этого.
О. Журавлева
―
Народ, внимание.
М. Барщевский
―
Вы посмотрите на результаты выборов. Даже если считать, что они фальсифицированы на 50%, результат меняется? Нет.
О. Журавлева
―
Хорошо.
М. Барщевский
―
Я же не виноват, ну вот в Москве на выборах помните выборы мэра. Навальный-Собянин. Результаты помните?
О. Журавлева
―
Приличный был результат у Навального.
М. Барщевский
―
Сколько?
О. Журавлева
―
Ну уж не два процента.
М. Барщевский
―
Ну не два. Правильно. У него не должно быть два, но и не 30.
О. Журавлева
―
Хорошо. Вы меня убедили. Вообще виноват народ на самом деле, я так понимаю. Какой-то вялый он у нас.
М. Барщевский
―
А я вам скажу, да, не вялый, знаете, Лихачев ответил на этот вопрос. Академик. Беда русского народа в его неприхотливости. Это вам и про дороги, и про дураков. И про коррупцию и про медицину и про что хотите.
О. Журавлева
―
Вот поэтому и президента всегда выбирает неприхотливо так.
М. Барщевский
―
Нет, тут другое. Президента выбирают иначе. Близкий. Родной. Понятный.
О. Журавлева
―
Наверное, тогда тоже должен быть неприхотливый.
М. Барщевский
―
Нет. Тут другое. Вы сейчас иронизируете. Происходит некая странная метаморфоза. Что применительно к себе, да так сойдет, ну забор кривой, ладно, дорога разбитая, бог с ней.
О. Журавлева
―
А деткам чтобы было хорошо.
М. Барщевский
―
Да, а президент это для деток.
О. Журавлева
―
Тогда, кстати, о президенте и о последних его внешнеполитических достижениях. Действия в Сирии воздушные и наземные, что в последнее время прошло…
М. Барщевский
―
Наземных нет.
О. Журавлева
―
Про наземные речь все время идет, так или иначе.
М. Барщевский
―
Где. Оль. Я начинаю заводиться.
О. Журавлева
―
Глава комитета ГД по обороне Комоедов не далее как вчера говорил о том, что добровольцы за хорошие деньги вполне там могут себе воевать. Либо добровольцы, либо за деньги, я не совсем поняла.
М. Барщевский
―
Во-первых, я думаю, что слова Комоедова неправильно ретранслированы, я не исключаю, что завтра выяснится, что он это не говорил, но для меня источником информации является не Комоедов. Для меня источником информации вы не поверите, является президент РФ, который сказал, что о наземной операции речь не идет. И я еще готов смириться с пресс-секретарем президента РФ. Песковым. Который сказал, что о наземной операции речь не идет. Поэтому даже если Комоедов действительно это говорил, то а) он говорил может быть не о наземной операции, а о летчиках или обслуживающем персонале самолетов. Может быть. Я не знаю. И б) мне совершенно начхать, что он говорил. Потому что есть президент РФ, официальная позиция России. Это же говорил Лавров, это официальная позиция России.
О. Журавлева
―
Хорошо, про официальную позицию понятно. Про правовые основания. На что дает право решение Совета Федерации о применении войск за рубежом. Где угодно, когда угодно.
М. Барщевский
―
Это было же закрытое заседание. Я думаю, что там конкретно указано, что это ближневосточный кризис. Я думаю. Я не знаю. Закрытая информация.
О. Журавлева
―
Юридически как это должно быть в принципе.
М. Барщевский
―
Он дает разрешение на использование войск за рубежами РФ.
О. Журавлева
―
Каждый раз по каждому поводу.
М. Барщевский
―
Да.
О. Журавлева
―
Сроки должны быть оговорены?
М. Барщевский
―
Не знаю. Не помню. Не могу сказать. Просто не помню. Думаю, что нет, потому что это наивно прогнозировать сроки использования войск, не знаю. Но в данном случае все с правовой точки зрения сделано было абсолютно корректно.
О. Журавлева
―
А просьба руководства страны она имеет какое-то значение или у нас есть возможность без просьбы руководства страны какие-то…
М. Барщевский
―
Совет Федерации может рассматривать этот вопрос только по обращениям президента.
О. Журавлева
―
Я имею в виду обращение сирийского президента к России за помощью.
М. БАРЩЕВСКИЙ:Президента выбирают так: Близкий. Родной. Понятный
М. Барщевский
―
Совет Федерации только по президенту. С точки зрения международного права, устава ООН и всех прочих, не является актом агрессии, то есть допускается использование вооруженных сил одного государства на территории другого государства в двух случаях. Тут очень интересный момент. Потому что на самом деле в трех. Но по закону в двух. Первое это в силу резолюции Совета Безопасности ООН, в составе международных сил. Второе – по просьбе…
О. Журавлева
―
Принимающей стороны.
М. Барщевский
―
Но есть третье. Недавно получившее широкое распространение понятие так называемых, справедливых, забыл, какое-то другое слово, войн. Это когда иностранное государство вводит свои войска на территорию иного государства в целях защиты прав и законных интересов граждан, основ гуманитарных и так далее. Это теория, еще существовавшая во времена Крестовых походов и сейчас очень популяризируемая в научных кругах США в основном. Последние лет 20. Третий случай возможности введения войск…
О. Журавлева
―
Но он в законе не прописан.
М. Барщевский
―
Не прописан.
О. Журавлева
―
Еще один момент. Как у нас закон предполагает, в случае не дай бог конечно потерь в Сирии, эти данные должны быть засекречены?
М. Барщевский
―
Насколько я понимаю, полгода назад примерно, закон о секретности данных, о военных потерях в военное время и в рамках отдельных специальных военных операций. Все тогда наши шубоискатели связали это с Украиной. И я объяснял, что к Украине никакого отношения не имеет. Потому что никакой военной операции Россия на Украине не проводит. Поэтому нельзя сказать, что мы не проводим операцию, но данные засекретили. Одно из двух. А вот к Сирии, поскольку эта военная операция проводится, я считаю, я думаю, что этот закон о засекречивании данных и потерях, будет применим.
О. Журавлева
―
А зачем оно нужно?
М. Барщевский
―
Я не знаю.
О. Журавлева
―
Но вы как-то себе это объясняете.
М. Барщевский
―
Вы меня спрашиваете как юриста, или как…
О. Журавлева
―
А вот теперь как человек объясните, зачем нужно засекречивать потери? Официальная история. Мы везде объявили, что мы это делаем.
М. Барщевский
―
Со времен первых межплеменных войн между жителями каменного века потери скрывались. Спросите у военных, почему потери скрываются. Наверное, потому что эта информация очень важна для противника. Я так думаю. Я не военный. Но я знаю, что потери скрывались, дезинформация о размере потерь была еще в Древнем Риме, в Древней Греции. Насколько я знаю античную историю. Там много было дезинформации по поводу потерь или отсутствия потерь во время боевых действий. Но вы спросите у военных, почему это для них важно. Я не могу вам ответить. Знаю, что это было всегда.
О. Журавлева
―
Михаил Барщевский о том, что было всегда и о том, что будет, наверное, довольно скоро, по некоторым оптимистичным его прогнозам сегодня со своим «Особым мнением». Всем большое спасибо, всего доброго.