Шод Муладжанов - Особое мнение - 2015-09-30
А.Нарышкин
―
19 часов и 8 минут в российской столице, вы слушаете радиостанцию «Эхо Москвы». Приветствую также аудиторию телеканала RTVi. В эфире – программа «Особое мнение», меня зовут Алексей Нарышкин, напротив меня – главный редактор газеты «Московская правда» Шод Муладжанов. Здравствуйте.
Ш.МУЛАДЖАНОВ: Подавляющее большинство россиян понятия не имеюткто с кем за что воюет в Сирии
Ш.Муладжанов
―
Здрасьте.
А.Нарышкин
―
Слушателям напомню, что есть возможность прислать Шоду Муладжанову вопрос. SMS-номер +7 985 970-45-45, также Twitter-аккаунт @vyzvon. Заходите на сайт «Эха Москвы» - можете посмотреть на нас в Сетевизоре и послушать заодно, ну и также отправить вопрос свой Шоду Муладжанову.Весь день сегодня главная новость – это решение Совета Федерации разрешить Путину уже во второй раз на моей памяти за 2 года, разрешить Путину отправлять наши войска за границу в зарубежную командировку. Сначала, утром еще была из этого какая-то тайна, Матвиенко всё так как-то завуалированно объявила. Но потом, конечно, выяснилось, что это Сирия. И различные комментарии были от главы администрации президентской Иванова, потом под вечер и сам Путин выступил, что, вот, мы отправляемся в Сирию, потому что Асад просит, Башар Асад просит, не может сам Асад справиться с ИГИЛом.
Скажите пожалуйста, ваше мнение, зачем мы, все-таки, лезем в Сирию? Неужели, вот так просто нас Асад манит и мы ведемся на это?
Ш.Муладжанов
―
Ну, я, в общем, считаю это, действительно, очень серьезным событием. Оно меня даже сподвигло сегодня, в общем... К сожалению, в последнее время редко пишу в своей газете, но даже написал колонку в завтрашний номер по этому поводу.Я думаю, что это очень серьезное событие, хотя бы даже и принципиально если говорить. Вот, вы упомянули. Да, действительно, в 2014 году было разрешение президенту на применение вооруженных сил (ну, имелся в виду Крым), и это была особая ситуация, это, все-таки... Ну, сейчас не стоит опять поднимать дискуссию, наш Крым, не наш Крым и так далее. Но это, все-таки, особый случай, это рядом. И это такой, ну, принципиальный и животрепещущий вопрос, который многих из нас задевает и так далее.
Здесь речь идет о стране, которая нас, в общем, подавляющее большинство из нас никак не задевает. Я думаю, что подавляющее большинство граждан России понятия не имеют, чего там такое в Сирии происходит и кто там с кем за что воюет. Опять же, подавляющее большинство россиян, я уверен, понятия не имеют, зачем нам поддерживать именно Асада, а не кого-нибудь еще.
Но! Принято решение, которое, по существу, означает, что Россия в некотором смысле с сегодняшнего дня находится в состоянии войны. Потому что речь идет о применении не партизанских отрядов и спецназа, речь идет о применении военно-воздушных сил, а точнее, как я понял... К сожалению, я сам текст не видел – его не опубликовали, вот, в прямом таком, буквальном смысле, а всё идут как-то в пересказах тексты. Но речь идет о применении контингента вооруженных сил России на территории Сирии.
Я думаю, так сформулировано не потому, что туда собираются сейчас сухопутные войска посылать, а потому что там и без того наших специалистов, так называемых военных советников, консультантов и так далее хватает. И чтобы легализовать их, такая формулировка использована.
Что касается военно-воздушных сил, то да, уже, в общем, не очень большой секрет, что они там какое-то время находятся. Сколько точно времени, никто не говорит. Но многие так или сяк намекали там, включая даже не очень, честно говоря, мне симпатичного Порошенко (он тоже там сообщил об этом).
На самом деле мне кажется, что Россия сейчас, вот, в последнее время пытается и стремится, и старается восстановить свою стратегическую роль в мире.
А.Нарышкин
―
И это как раз та возможность?
Ш.Муладжанов
―
И это возможность в каком-то определенном, но сейчас, видимо, самом горячем регионе мира (на сегодняшний день это, действительно, один из самых таких, спорных и горячих регионов) показать себя как одного из главных игроков, показать себя как военно крепкую и уверенную в себе державу, которая готова в том числе и боевыми самолетами участвовать.Там, ведь, речь идет, как я понял, не только об истребителях, но и о бомбардировщиках, причем достаточно серьезных. Я считаю, что тут, конечно, речь идет и в том числе и о демонстрации нашего военно-воздушного потенциала в корыстных целях – например, для того, чтобы потенциальным покупателям показать, что у нас есть такая и сякая техника. Как известно, мы сильно заинтересованы в заказах на военную технику, в том числе и на воздушную. Наш авиапром, наш военно-промышленный комплекс...
А.Нарышкин
―
То есть это такая, своего рода получается рекламная акция? Зачем приезжать на военные полигоны, смотреть учения, если вот вам?
Ш.Муладжанов
―
Онлайн.
А.Нарышкин
―
Да.
Ш.Муладжанов
―
Ну, я не в шутку это говорю, но и не думаю, что это главный аргумент. Но как один из аргументов почему нет?Ну, на самом деле, понятно, что среди главных аргументов, конечно, то, о чем все говорят, попытка отвлечь немножко внимание или смягшировать ситуацию вокруг Украины и вокруг роли России в украинском конфликте.
А.Нарышкин
―
По-моему, это отлично получилось.
Ш.Муладжанов
―
Во всяком случае, переключение, некоторое переключение внимания состоялось и это очевидно. И я думаю, что из выступления президента Путина на Ассамблее, из его интервью... Честно говоря, мне интервью Чарльзу Роузу показалось более интересным, чем это выступление. Мне показалось, что следовало вот то, что Путин готов к такому шагу. Он хочет совершить некий серьезный показательный шаг, и он его совершил.То, что сенаторы проголосовали, ну, кто бы сомневался.
А.Нарышкин
―
Они на то и сенаторы.
Ш.Муладжанов
―
Но вот это я всё говорю о такой, ну, нейтрально-позитивной или какой-то такой вот стороне вопроса. У меня есть очень серьезные опасения на другую тему, связанные прямо с тем, что сегодня случилось. А именно. Дело в том, что исламские группировки, боевые группировки исламского толка – они отличаются тем, что они очень серьезно связаны между собой. Даже те, которые между собой враждуют, они в случае общей опасности серьезно объединяются и они очень часто совершают действия, направленные на наказание врага.
А.Нарышкин
―
То есть, возможно, Россия, российское военное командование не понимает еще, на самом деле, с чем оно сталкивается?
Ш.МУЛАДЖАНОВ: Россия в последнее время старается восстановить свою стратегическую роль в мире
Ш.Муладжанов
―
Как всегда. Дело в том, что так уж получилось, я родом, как легко догадаться, из Таджикистана. И когда наши войска вступили в свое время в Афганистан, я говорил, что я, вот, бывал в горах и я точно знаю, что бороться с теми, кто свой в горах, чужим в горах практически невозможно. И это касается не только в прямом смысле гор, но и любой мусульманской страны, даже если она равнинная. Очень сложно чужим бороться с местными. И бороться военным путем пока еще никому с победным результатом не удавалось. Мы знаем все историю Ирака, мы знаем все историю Афганистана, мы знаем последние годы, Ливию, Тунис. И всегда всё одинаково, всегда всё плохо: много людей гибнут, мира нет, порядка нет, хорошей, грамотной власти нет, ничего такого нет, а люди гибнут.Но я сейчас немножко о другом. О том, что ответный удар может быть не только по самолетам, которые будут летать над Сирией, но и по территории того, кого они теперь считают противником. Если до сегодняшнего дня Россия для ИГИЛ была, ну, скорее идейным противником, возможно, или гипотетическим, или таким, одним из многих, кто не признал их правовой статус и так далее, то теперь Россия – их прямой противник, враг.
А.Нарышкин
―
Давайте сейчас сделаем перерыв на рекламу. В программе «Особое мнение» сегодня главный редактор газеты «Московская правда» Шод Муладжанов. Через 3 минуты продолжим наш эфир.РЕКЛАМА
А.Нарышкин
―
Продолжаем программу «Особое мнение». Сегодня в студии «Эха Москвы» и телекомпании RTVi Шод Муладжанов, главный редактор газеты «Московская правда». Продолжаем сирийскую тему, и наше участие в борьбе с ИГИЛом... Уже, кстати, были сообщения официальные от Минобороны, что нанесены первые удары российской авиации. Я вас хотел спросить, а от кого теперь зависит успех вот этого мероприятия, я имею в виду нашего участия в этой кампании?
Ш.Муладжанов
―
Вы знаете, Алексей, я, все-таки...
А.Нарышкин
―
Или от чего?
Ш.Муладжанов
―
Я думаю, что обсуждать военную сторону этого дела вообще бессмысленно, потому что я абсолютно уверен, что у нас есть достаточное количество грамотных военных специалистов, они всё это обеспечат, кого надо разбомбят, кого надо собьют. Я в этом, честно говоря, и не сомневаюсь.
А.Нарышкин
―
Но вы перед перерывом сказали, что риск есть проникновения этих товарищей в кавычках к нам.
Ш.Муладжанов
―
Так вот. Очень часто исламского толка военные группировки стараются переносить боевые действия на территорию противника (вот, на этом мы прервались), и я боюсь, что Россия сейчас не очень готова к тому, чтобы защититься от ответных ударов на своей территории.Насколько наша граница закрыта? Насколько мы готовы к проникновению потенциальных боевиков или террористов через территорию бывших союзных республик советских, в частности, и среднеазиатских, с которыми у нас безвизовый режим, как известно? Насколько мы готовы к работе контрразведки и разведки, которая должна бы в потенциальных террористических группировках там вести работу с тем, чтобы предотвратить теракты? И я имею в виду не только города и села, но и стратегические объекты, например, электростанции, атомные в частности. Насколько мы ко всему этому готовы?
Мы объявляем, объявили сегодня официальную войну очень крупной, очень мощной, очень сильной террористической команде. Да, я согласен (и в этом смысле моя позиция не отличается от позиции мирового сообщества), да, они – террористы, да, они действуют беззаконно. Хотя бы то, что они просто убивают, обезглавливают там людей, журналистов, это уже говорит о том, что они чистые преступники. И то, что они уничтожают памятники культуры, это страшное преступление и так далее.
Но насколько мы готовы на своей территории защититься от возможных ответных ударов? Вот это вопрос.
Ш.МУЛАДЖАНОВ: Насколько наша граница закрыта? Насколько мы готовы к проникновению потенциальных боевиков?
А.Нарышкин
―
Вы согласны с мнением таким, довольно расхожим, что если бы, например, Путин сейчас не объявил, что российская авиация, российские военные будут участвовать в этом конфликте, то рано или поздно ИГИЛ через (по-моему, Зюганов сегодня говорил), через южное подбрюшье России всё равно бы пришел быв Россию? То есть мы каким-то образом играем на опережение, пытаемся их остановить там вот, на их территории.
Ш.Муладжанов
―
Ну, я, честно говоря, считаю, что ставить вопрос вообще... Вот, сегодня очень много говорят о том, что «Вот, мы упреждающие удары нанесем (это словосочетание используется), и этим предотвратим проникновение к нам сюда, прежде всего, граждан России, которые сейчас там вот воюют на стороне боевиков. Они вот сюда вернутся (а они уже начали возвращаться, кто-то сказал там) и так далее».Значит, я, во-первых, хотел бы, чтобы границы России были закрыты для потенциальных или, тем более, реальных преступников, которые хотят сюда проникнуть с любым паспортом.
А.Нарышкин
―
У нас очень большие границы.
Ш.Муладжанов
―
Ну, у нас и пограничников, в общем, много. Это во-первых. А во-вторых, как же мы объявляем войну такой, как я повторю, очень мощной и серьезной группировке, не закрыв перед этим свою границу для таких?.. Какая разница, граждане ли они реально России или не граждане? Подделать документы, по-моему, по нынешним временам ничего не стоит. И проникнуть сейчас на территорию Киргизии или Таджикистана ничего не стоит. А оттуда пересечь, в общем, все эти пространства постсоветские ничего не стоит.То есть если мы считаем, что мы не можем защититься от этого, то как тогда мы объявляем войну? Если мы считаем, что можем, то зачем тогда ставить во главу угла уничтожение каких-то там потенциальных отдельных боевиков или, там, десятков или сотен этих людей? Почему в этом дело?
Если мы хотим помочь президенту Асаду побороть оппозицию и навести порядок в стране Сирия, это нормально, в принципе, это, действительно, соответствует международному праву. Но давайте тогда так и говорить.
Если мы хотим поучаствовать в мировой коалиции, о которой, в общем, справедливо говорил президент Путин, о необходимости которой он говорил, и мы будем бороться против ИГИЛ и, там, дружественных им группировок, то тогда давайте готовиться к ответным ударам. Я этой подготовки не вижу.
А.Нарышкин
―
А почему, кстати, не присоединиться к этой большой коалиции, которую возглавляют США? Чтобы быть заметнее? Как-то ярче?
Ш.Муладжанов
―
Алексей, ну, вы же уже поняли, ну, что Путин не хочет ничего делать под командой Обамы. А Обама ничего не хочет делать под командой Путина. Ну, они – ребята, которые не сошлись характерами.
А.Нарышкин
―
На почве борьбы с ИГИЛом можно как-то восстановить наши прежние такие, более-менее, ну, какие-то прочные, что ли, отношения с США? Нас может это сблизить?
Ш.Муладжанов
―
Я думаю, что сейчас Россию и США больше разводит не сирийская и даже не украинская тема, а нефтяная тема. Мне кажется, что очень сильно преувеличивают значение Украины и Сирии в напряжении между Россией и США. Мне кажется, вопрос о сланцевых так называемых газах и о нефти, о добыче нефти, о ценах на нефть, о количестве добываемой нефти, о возможности экспортировать нефть из США в другие страны – это темы, которые гораздо больше сейчас напрягают российско-американские отношения, и тут, по-моему, решения пока нет и не предвидится.
А.Нарышкин
―
Последний, наверное, вопрос в сирийскую эту тему задам вам. А зачем мы так держимся за Асада? Ведь, на самом деле, это же главное противоречие в каких-то контактах с США. Казалось бы, Москва сдает Асада и нет проблем.
Ш.Муладжанов
―
Если б противоречия не было, его надо было бы придумать. Я бы так сформулировал.
А.Нарышкин
―
Не понял всё равно. Ну, зачем заступаемся?
Ш.Муладжанов
―
Ну, я думаю, что дело не в фамилии Асад, а в...
А.Нарышкин
―
Согласитесь, что Асад в каком-то смысле, ну, он лузер? Сколько лет у него идет гражданская война, он ничего не может сделать. Он сделал так, что у него теперь появился ИГИЛ, он не контролирует свою страну.
Ш.Муладжанов
―
Алексей, вы так не говорите. Сколько в нашей стране шла гражданская война на Северном Кавказе? Извините.Я хотел бы сказать вам, что фамилия Асад не имеет здесь решающего значения. Здесь решающее значение имеет принцип. Принцип американцев таков, что «мы решаем, кто будет у власти в этой стране, мы решаем, на каких правилах будет строиться новая власть в этой стране, и мы решаем, какими средствами мы этого добьемся». У России другая позиция: «Мы решаем, как это дальше будет. Мы, вот, хотим поддерживать этого президента, и мы будем его поддерживать». Тем более, что вообще, в принципе, позиция России в последние годы – она очень часто упирается в тему так называемых бархатных революций. Может быть, потому, что сильно не хочется, чтобы такое случилось в России.
А.Нарышкин
―
То есть если вдруг такое случится в России, никто за нас не заступится?
Ш.Муладжанов
―
Обратите внимание, что во всех случаях бархатных революций Россия всегда поддерживала того, кто у власти. Если взять вот эти истории, всегда Россия поддерживала не тех, кто пытается взять власть, а тех, кто находится у власти. Во всех случаях. Если вы вспомните исключение, я вам спасибо скажу.
А.Нарышкин
―
Ну, причем по умолчанию, не рассматривая их деяния.
Ш.Муладжанов
―
Да-да-да. Так вот хотя бы и поэтому мы поддерживаем Асада.
А.Нарышкин
―
То есть это наш просто стиль.
Ш.Муладжанов
―
Мы против смены власти где бы то ни было. Во! Я бы так сформулировал.
А.Нарышкин
―
В том числе и у нас в стране.
Ш.Муладжанов
―
В том числе и у нас. Особенно у нас.
А.Нарышкин
―
Замечательно. Давайте сейчас сделаем перерыв. Вы слушаете и смотрите программу «Особое мнение». В гостях у нас сегодня Шод Муладжанов, главный редактор газеты «Московская правда». Оставайтесь с нами.НОВОСТИ
А.Нарышкин
―
Продолжаем программу «Особое мнение». В гостях у нас сегодня Шод Муладжанов, главный редактор газеты «Московская правда».Про сменяемость власти мы с вами говорили до перерыва. В Иркутской области как раз эта власть сменилась, и там, как ни странно, во втором туре выборов губернатора победил коммунист Сергей Левченко. Как вам кажется?.. Мы с коллегами в эфире уже даже обсуждали эту тему. Вот, ваше мнение: что лучше, сменяемость власти, когда приходят коммунисты, или лучше несменяемость, когда остается «Единая Россия» и весь их вот этот багаж, бэг?
Ш.Муладжанов
―
Я бы, конечно, мог вспомнить русскую поговорку про то, что «Хрен редьки не слаще», но я бы, если посерьезнее к этому подойти, честно говоря, я в наших условиях, в российских за сменяемость власти в любом случае. Потому что...Вообще в норме преемственность власти и стабильность чиновничьего состава считается во многих странах благом, потому что когда профессионалы, когда опытные люди много лет работают, занимаются своим делом, они отвечают за результаты, они не могут сослаться на кого-то, кто там напортачил и так далее, то гражданам, жителям от этого, как правило, только лучше.
В нашем же случае получается так, что насиженность мест приводит только к высочайшему уровню коррупции и к невозможности вообще никакой вагончик сдвинуть с места без подмазки колес.
А.Нарышкин
―
У нас?
Ш.Муладжанов
―
У нас, да.
А.Нарышкин
―
У нас менталитет другой?
Ш.Муладжанов
―
Ну, наверное. А что, у вас есть сомнения?
А.Нарышкин
―
Нет, без сомнений.
Ш.Муладжанов
―
Я просто знаю очень много стран, где вряд ли бы со многими нашими совершенно такими, каждодневными нормами кто-нибудь смирился бы. Я достаточно неплохо знаю, скажем, настроения людей в Греции или в Испании – вряд ли бы их устроило, что, скажем, вопрос о вступлении, по существу, страны в войну решается с утра пораньше, в общем, в таком, кулуарном порядке, в закрытом режиме, без какого-нибудь общественного обсуждения. Тем более, когда на страну никто не напал. Вот. Ну, к примеру.
Ш.МУЛАДЖАНОВ: Россию и США больше разводит не сирийская и даже не украинская тема, а нефтяная тема
Так вот я возвращаюсь к губернатору иркутскому, и я скажу, что... Может быть, вполне возможно (есть такая версия – она не моя), что этот случай использовали как пример того, что у нас это возможно, что «Единая Россия» у нас не монополизировала власть.
А.Нарышкин
―
Развеян миф о ее несокрушимости.
Ш.Муладжанов
―
Ну, это так говорят заклятые враги, а друзья говорят, что «Мы не монополизировали власть. Видите? Вот так уж случилось, вот, люди поддержали другого, и он взял и выиграл. То есть это возможно. Что это вы говорите, что это административный ресурс всё побеждает? Ничего он не побеждает». И прочее-прочее. Возможно вполне, что это игра вот в такую сменяемость.С другой стороны, честно говоря, ну, то, что это коммунист, мне кажется, это не случайно. Ну, тут, во-первых, есть личность, действительно, достаточно популярная в Иркутской области.
А.Нарышкин
―
Ну, коммунисты вообще по всей России всегда второе место. Вторая по популярности партия – КПРФ.
Ш.Муладжанов
―
Ну, я бы обратил ваше внимание еще на одну маленькую деталь. Если вы щелкаете кнопкой телеканалов, то вы, наверное, заметили, что в последнее время Геннадий Андреевич Зюганов и некоторые его сподвижники очень часто появляются на федеральных каналах. Это не к тому, что им собираются власть передать, а к тому, что, видимо, их как такую, показательную оппозицию считают оптимальным вариантом.
А.Нарышкин
―
«Вот вам достаточно: две партии, пожалуйста, выбирайте из них».
Ш.Муладжанов
―
Да-да-да. Уже неплохо.
А.Нарышкин
―
Но согласитесь, президент-коммунист, если такое когда-нибудь будет, это страшно, потому что это будут... Если это будут выборы и он будет выбран на выборах (извините за тавтологию), это будут, мне кажется, последние выборы.
Ш.Муладжанов
―
Ну, он был уже выбран у нас в 1996 году, просто это не легитимизировали тогда. Ну, теперь уже общеизвестный факт.Другое дело, что сейчас это уже совсем другой Зюганов и это совсем другая партия. И ее оппозиционность, ну, теперь уже совсем носит такой, кукольно-марионеточный характер. А с третьей стороны, мне кажется, что вот это, к сожалению, к моему, вот, некоторому сожалению (я скажу так), свидетельствует о том, что проект под названием «Справедливая Россия», видимо, не состоялся.
А.Нарышкин
―
Ну, на прошедших выборах они, все-таки, какие-то места получили где-то.
Ш.Муладжанов
―
Ну, какие-то места где-то получили, но мне кажется...
А.Нарышкин
―
По инерции, наверное.
Ш.Муладжанов
―
...их, ведь, мне кажется, создавали и поддерживали как такой вариант как раз второго крыла, да?
А.Нарышкин
―
На смену, может быть, даже Компартии.
Ш.Муладжанов
―
Может быть, не только Компартии, а, вот, вместо ЛДПР и Компартии, таких двух достаточно одиозных группировок такую поставить вполне цивильно такую...
А.Нарышкин
―
Подконтрольную.
Ш.Муладжанов
―
...интеллигентную. Они все, в общем, я думаю, что достаточно подконтрольные.
А.Нарышкин
―
На коротком поводке.
Ш.МУЛАДЖАНОВ: Во всех случаях бархатных революций Россия всегда поддерживала того, кто у власти
Ш.Муладжанов
―
Я бы не измерял длину поводка. Я тут думаю, что важнее не длина поводка, а характер, лицо, образ, репутация и так далее. И в этом смысле команда Миронова могла бы, ну, немножко сделать более благостную картину. Ну, видимо, не получается.
А.Нарышкин
―
Пропал запал, наверное.
Ш.Муладжанов
―
Наверное.
А.Нарышкин
―
От коммунистов давайте не будем далеко уходить. У нас был единый день голосования. Следующая крупная выборная кампания, избирательная кампания будет только через год – это уже парламентские выборы. Но коммунисты и различные вообще депутатские (хотел сказать «группировки») группы – они нас уже начали радовать такими интересными инициативами, законопроектами. И, вот, Компартия та же самая – она сегодня предложила ввести ответственность уголовную за клевету на государство. У нас есть клевета просто на человека, и мы знаем, что дела, в принципе, есть по этой статье. Есть судебная практика, как говорят. А теперь предлагают наказание за клевету на государство. Как вам эта инициатива? Это о чем?
Ш.Муладжанов
―
Дело в том, что нынешние так называемые коммунисты отличаются от настоящих коммунистов тем, что настоящие коммунисты – они, конечно, тоже очень любили кого-нибудь пострелять, посажать там и так далее, но, все-таки, у них была некая позитивная цель. Может быть, и завиральная немножко, надуманная, придуманная (там, коммунизм, социализм). Они, все-таки, строили... И тех, которые, как они считали, им мешали это строить, они готовы были посадить там, стрельнуть, еще чего-нибудь сделать такое.Нынешние коммунисты, на мой взгляд, как я это вижу, они вообще никаких позитивных целей перед собой не ставят. И поэтому всё, что они предлагают карательного, они предлагают вообще, в принципе карать.
Что значит «клеветать на государство»? Критиковать – это клевета? Клевета – это, ведь, заведомо (заведомо!)... Вот, мы несколько раз сталкивались с тем, что публикации газеты пытались интерпретировать, там, критические публикации как некую клевету. Так это должны быть заведомо ложные обвинения. А в нашем государстве, вот, даже то, что кажется ложным, оно через какое-то время случайно оказывается правильным.
Пару дней назад говорили, что «Ну, что за фигня? Какие истребители в Сирии?» А сегодня выяснилось, что таки да, и мы уже бомбим.
А.Нарышкин
―
И, причем, довольно быстро: только решение Совета Федерации, и уже буквально через час первые удары.
Ш.Муладжанов
―
Я к тому, что доказать здесь кому-нибудь что-нибудь будет крайне сложно. А наказать и быстренько принять меры судебного характера будет очень легко.
А.Нарышкин
―
Да и вообще депутаты, наверное, не поддержат этот законопроект.
Ш.Муладжанов
―
Думаю, что хватит ума не столько у депутатов (я не буду говорить, насколько они там продвинуты и так далее – там разные есть люди, в том числе и великолепные, в том числе и уважаемые, и замечательные, поэтому не будем вообще говорить в целом о депутатском корпусе). Но его кое-кто курирует, как нам известно, и решения, которые там голосуются, они сначала проходят некоторую экспертизу у людей, которые занимаются глобальными проблемами. И я думаю, что эти люди вряд ли такого рода законопроект пропустят.
А.Нарышкин
―
Две истории, связанные с судами и громкими, резонансными делами у нас здесь в России. Сегодня Басманный суд должен был рассматривать жалобу Жанны Немцовой, дочери Бориса Немцова покойного на бездействие следователей, которые не хотят допрашивать Рамзана Кадырова. А этого очень хотят как раз адвокаты семьи Немцова.
Ш.Муладжанов
―
Изначально там эта тема.
А.Нарышкин
―
Конкретное решение еще не принято, отложено рассмотрение на другой день. Но тем не менее, в чем проблема приехать к Кадырову и допросить его? Или пригласить в Москву? Можно же совместить: заехать к Путину и заехать в Следственный комитет. Почему не допросят? Чтобы хотя бы успокоилась та же Жанна Немцова. Ну, это же, наверняка, будет полезно для дела.
Ш.МУЛАДЖАНОВ: Мы против смены власти где бы то ни было
Ш.Муладжанов
―
Вы знаете, если я чего-нибудь понимаю о Рамзане Кадырове, то он бы не отказался.
А.Нарышкин
―
А он и говорил, что он готов участвовать в этом.
Ш.Муладжанов
―
Вот, если я, опять же, понимаю его игру, то он бы, скорее всего... Мало того, что он бы согласился бы и он бы сказал, и после этого бы еще всю эту беседу их озвучил бы. А почему нет? Дело в том, что я не думаю, что он может в ходе допроса там или опроса сказать что-нибудь такое, чего боятся услышать.Другое дело, что Рамзан Ахматович – человек такой, очень своеобразны. Не исключено, он что-нибудь может сформулировать и в том числе потом для прессы сформулировать так, что это будет неудобно кремлевским людям, и, может быть, не хотят вот до этого допускать. Может быть, так.
А.Нарышкин
―
Сболтнуть может что-то?
Ш.Муладжанов
―
Не то, что сболтнуть. Нет, он не простой человек, он сболтнуть не может, но он иногда очень жестко формулирует. Особенно когда его вынуждают, когда он чувствует остроту ситуации, он иногда очень жестко и серьезно формулирует. Потому что... Он, конечно, абсолютно лоялен власти (я имею в виду московской, кремлевской власти), он абсолютный сторонник Путина. Но его достаточно самобытная фигура его иногда толкает на высказывания, которые не всем нравятся, в том числе в Кремле. Здесь, мне кажется, боятся как раз этого.
А.Нарышкин
―
Другая история (у нас остается всего около минуты до конца эфира) с губернатором Псковской области Турчаком, которого тоже как минимум журналистское сообщество просит допросить. И здесь в чем проблема? Я напомню, фамилия Турчака всплывает в связи с делом о покушении на Олега Кашина, и говорят, что он, возможно, один из заказчиков этого преступления.
Ш.Муладжанов
―
Считается, что его команда может иметь к этому отношение, да. Мне кажется, что вот здесь как раз... Если в истории с Немцовым и Кадыровым я не очень понимаю всю связь и она никем не доказана, мне кажется (так больше говорят на словах), то в случае с Псковской областью и с Турчаком, мне кажется, что предмет есть. Тем более, сам пострадавший об этом говорит совершенно открытым текстом, да? И мне кажется, что следственные органы просто обязаны провести такой допрос. Просто обязаны.
А.Нарышкин
―
Чего ждем тогда?
Ш.Муладжанов
―
Окрика сверху.
А.Нарышкин
―
Отмашки?
Ш.Муладжанов
―
Окрика сверху.
А.Нарышкин
―
А у нас только так?
Ш.Муладжанов
―
Только так.
А.Нарышкин
―
Замечательно. У нас время подошло к концу даже без окрика сверху. Шод Муладжанов, главный редактор газеты «Московская правда», был сегодня гостем программы «Особое мнение». Всем счастливо.
Ш.Муладжанов
―
Счастливо.