Глеб Павловский - Особое мнение - 2015-09-11
М.Королёва
―
Здравствуйте. Это, действительно, программа «Особое мнение», я – Марина Королёва, напротив – политолог Глеб Павловский. Глеб Олегович, здравствуйте.
Г.Павловский
―
Здравствуйте.
М.Королёва
―
Вот, умираю от любопытства: именно вас хочу спросить. Вот, явление, которое многие уже назвали «камбеком», вот это возвращение Медведева в публичное пространство, именно на этой неделе так ярко проявившееся, наравне с Путиным. Вот это что означает?
Г.Павловский
―
А наравне с Путиным – это как?
М.Королёва
―
В телевизионных новостях.
Г.Павловский
―
Потому что, вот, главное-то, ведь, было встреча с Берлускони. Вот, если бы с Берлускони встретился Медведев, я бы сказал «Да, что-то происходит. Это уже Крымская война-2».Просто увеличили присутствие премьера в новостях. Это как раз не большая, но управляемая часть телевидения, информационного пространства. То есть это можно сделать ручным управлением, увеличить. Немножко больше Медведева. На сколько, кстати?
Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну, Берлускони и Европа – это вообще, так сказать, я бы сказал, очень разные понятия
М.Королёва
―
Ну, как это «немножко»? Я не могу вам сейчас назвать цифру, конечно. Но так вот, на первый взгляд, увеличено просто именно что наравне с Путиным. То есть, есть Путин, потом сразу Медведев, опять Путин, потом опять Медведев.
Г.Павловский
―
А я думаю, что это... Если говорить об упоминаниях, то 2/3 упоминаний связаны как раз с обсуждением этой ситуации, в том числе и нами с вами. Потому что это же не важно, как вы упоминаете и почему. Важно, что вы упоминаете, называете фамилию.Действительно, его показывают больше. Те, кто любят гадать о будущем нашей власти по потрохам нашего телевидения, авгуры, вот, они могут, выпотрошив какую-то программу новостей, делать далеко идущие выводы.
М.Королёва
―
А вы не делаете?
Г.Павловский
―
Нет, потому что я, во-первых, не авгур. И я подозреваю, что такая вот тонкая связь... Кстати, мы ее обсуждали недавно, буквально неделю назад обсуждали ситуацию с Кашиным, да? Вот, так сказать, как замечательно, найдены организаторы преступления.
М.Королёва
―
А сегодня организатор отпущен под подписку о невыезде.
Г.Павловский
―
Я просто напоминаю, что тогда говорилось «Наверное, здесь не обошлось без Медведева».
М.Королёва
―
Да.
Г.Павловский
―
Вот. А сегодня, так сказать...
М.Королёва
―
Обошлось без Медведева.
Г.Павловский
―
Обошлось. А, может быть, и не обошлось, может быть, его и выпустили-то по звонку Дмитрия Анатольевича. Мы же этого не знаем, да? А мы будем сидеть и гадать, что бы это значило для нас? Ничего это не значит для нас. Ни-че-го.
М.Королёва
―
То есть ни новой оттепели, скажем так, пусть и кратковременной, ни передачи там какой-то значительной части полномочий, допустим, премьеру от президента, ничего этого вы не ожидаете в связи с тем, что, например, Медведеву показывали танк «Армата», он много говорит о бюджете. Он вообще много говорит в последнее время.
Г.Павловский
―
Ну, нет, Дмитрий Анатольевич... Хорошо, что Дмитрий Анатольевич говорит. Это замечательно. Я это вижу. Это говорит о том, что с ним обходятся гуманно и это не мешает ему говорить. Но у нас он говорит о бюджете, который... Как известно, у нас теперь вместо когда-то объявленного трехлетнего планирования вернулся опять фактически к непосредственному управлению, причем в формате, который мы видели еще в 90-е годы, когда, собственно, какой у нас будет бюджет, выяснялось к концу года по ходу.
Г.ПАВЛОВСКИЙ: Когда читалась Мюнхенская речь, наша экономика была совершенно в другом состоянии
Является ли его участие в этом плюсом или минусом, вы знаете, это вопрос высоких чувств. Я думаю, что в ситуации, когда надо отвечать, власть должна отвечать за происходящее, я думаю, премьер очень нужен. Очень востребован. И чем больше ей придется отвечать, тем больше вы увидите Дмитрия Анатольевича в разных форматах, в основном, грустных. Потому что, вы знаете, оптимистических как-то не очень.
М.Королёва
―
Невыплата зарплат, сокращение бюджета.
Г.Павловский
―
Ну, есть же невыплаты, да? Их не враги придумывают (эти невыплаты). Какое оживление вокруг осенней сессии Государственной Думы, поскольку теперь, наконец-то, начался опять знакомый и приятный спорт (или он же ужин), вот, деление, распределение бюджета годичного. Является ли это оттепелью? Ну, для тех, кто делит, да, несомненно. Вот.
М.Королёва
―
То есть пока ничего вы в возвращении Медведева в такое, активное публичное поле не усматриваете кроме того, что нужно разделить ответственность немножко?
Г.Павловский
―
Если серьезно, всё очень просто. Необходимо сейчас двинуться одним из двух путей: либо снимать какие-то ограничения и давать возможность тем, кто может создавать прибыль, прибавочную стоимость, добавленную стоимость, как у нас говорят, то есть дать больше свободы рук для происходящего класса, или занять головы населения разными, как бы, проблемами, сигналами, интерпретациями этих сигналов. И главное, поиском виновных. В общем, два варианта. Если вы работаете, вы заняты, вам некогда искать виновных. Если вам не дают работать, а, как бы, растет инфляция, цены и так далее, то вы ищете что? Вы сидите дома, смотрите телевизор и ищете виновных. И вам показывают премьера, да.
М.Королёва
―
И тут нам выводят Дмитрия Анатольевича, и мы знаем, куда обращаться, если что? Так, что ли?
Г.ПАВЛОВСКИЙ: Я не могу вспомнить заявления в ООН, которое бы имело серьезное политическое значение
Г.Павловский
―
Ну, он не единственный, да? Он не единственный. Я думаю, что будут появляться и в более жестких форматах какие-то виновники. Мы просто забыли: у нас же премьер много лет существовал именно в этой роли. Просто был период такой странный, когда Дмитрия Анатольевича не хотели видеть даже в роли виновника, показывать, да? А вообще у нас традиционно премьер – это человек, которому грозным голосом президент говорит «А что это у нас там с зарплатами, с бюджетом и так далее?» А он должен, изображая робость, отвечать. Дмитрий Анатольевич, я думаю, умеет изображать робость. И здесь всё, по-моему, сценически всё убедительно.
М.Королёва
―
Ну, в общем, я думаю, вы многих разочаровали, потому что кто-то уже стал радоваться: «Уж лучше Медведев, чем не Медведев».
Г.Павловский
―
А чему?
М.Королёва
―
Ну, вот так вот.Хорошо. Я хотела вас спросить по поводу того, о чем вы уже упомянули, вот, расследования нападения на журналиста Олега Кашина.
Ну, поскольку вы, действительно, говорили там об этом неделю назад, вот, вроде, следствие было закончено, было всё объявлено, даже Кашин назвал фамилии сам, да? И, вот, отпускают Александра Горбунова под подписку о невыезде. Вот, что это было?
Г.Павловский
―
Ну, что это было? Это была самозащита Олега Кашина, с моей точки зрения. Нормальная человеческая самозащита в условиях, где вообще защититься практически невозможно. Как это ты можешь защититься, когда знаешь?
М.Королёва
―
То есть вы предполагали, что он знает, что его отпустят?
Г.Павловский
―
Ну, во-первых, он об этом писал. И он даже держал пари, что он выпьет стакан какой-то бурды алкогольной в случае, если не отпустят.
М.Королёва
―
Ну да. Но не отпустили сразу.
Г.Павловский
―
Да, а, вот, не сразу отпустили, и заставили Кашина, как в известном анекдоте про двух ковбоев, заставили Кашина сперва выпить бурду, а потом, все-таки, отпустили.Нет, он сделал, поступил правильно. В ситуации, когда всё, как бы, тихо-тихо идет к тому, что «парень, ничего не было. Ну, мы нашли, кто тебя метелил, но всё остальное забудь», он просто громко рассказал то, что мог рассказать, не рискуя, как бы, снова. То есть он снизил риск свой. Он создал освещенное пространство, где его в ближайшее время, надеюсь, не тронут. Не думаю, что Горбунов кинется просто немедленно с битой к Кашину сейчас.
М.Королёва
―
Через несколько минут мы вернемся в эту студию, в студию «Особого мнения».РЕКЛАМА
М.Королёва
―
И мы продолжаем «Особое мнение» сегодня с политологом Глебом Павловским. Я не назвала номера телефонов, но уверена, вы их знаете. Для SMS +7 985 970-45-45, и в Twitter’е есть аккаунт @vyzvon.Так, все-таки, еще буквально несколько слов про Олега Кашина и тех, кто его избивал. Думаете, так и не накажут виновных в результате?
Г.Павловский
―
Как вы понимаете виновных? Кто такие виновные? Виновных в узком смысле слова, скорее всего, накажут и достаточно жестко, насколько я понимаю, потому что здесь маленькие сроки не получаются. Это попытка фактически не довершенная до конца, не доведенная до конца по независящим от убийцы причинам, попытка убить.
ПАВЛОВСКИЙ: Невозможно ни одного из постоянных членов Совета безопасности лишить права вето, не лишив всех остальных
Но виновником в полном объеме – конечно, нет.
М.Королёва
―
То есть организатора не накажут?
Г.Павловский
―
Конечно, нет. Накажут, но как-нибудь иначе и за что-нибудь другое. Там есть какие-то пустяки, да? Склад оружия, ну, (НЕРАЗБОРЧИВО) склад оружия. Пустяки. Это не пикет. Это не одиночный пикет и не спектакль, поэтому... Вот.И поэтому здесь важно, что Олег получил некоторое время, так сказать, такую, я бы сказал, лицензию на жизнь, потому что к нему сейчас, действительно, опасно подойти тем людям, которых освобождают.
М.Королёва
―
Но, ведь, страшновато же знать, что человек, который организовал попытку твоего убийства, выходит на свободу.
Г.Павловский
―
Ну, страшновато, да. Я знаю нескольких людей, которые находятся в такой ситуации. Некоторые из них даже встречаются просто там по работе, как говорится. У нас это быт. У нас это быт. Я не думаю, что Горбунов будет стремиться попадаться на глаза Олегу Кашину.
М.Королёва
―
О выборах. Тут единый день голосования у нас грядет в воскресенье, 13-е сентября.
Г.ПАВЛОВСКИЙ: После Хрущева с его ботинком ничего театрально-запоминающегося, по-моему, не происходило в ООН
Г.Павловский
―
Да. Не все, как я понимаю, знают вообще, что.
М.Королёва
―
Да. Но я посмотрела, более 10 тысяч выборов, между прочим.
Г.Павловский
―
Тихо-тихо грядет. Да, да. Невероятной силы волна.
М.Королёва
―
Вот тут есть кое-какие промежуточные итоги. ЦИК зарегистрировал в 15 тысяч раз больше единороссов, чем кандидатов от партии ПАРНАС. Как вам вообще вот эта избирательная кампания? Ну, вот, в частности, в Костроме?
Г.Павловский
―
Избирательной кампании нет.
М.Королёва
―
Ну ладно!
Г.Павловский
―
Нет, нет избирательной кампании. Выборы существуют, и избирательная кампания в каком-то смысле идет, но она идет внутри корпорации. Она идет внутри корпорации власти, и не по, конечно же, упаси господи, не по политическим каким-то причинам, а носит кадровый характер. То есть, в общем-то говоря, это, как бы, в каком-то смысле спор о повышении своего рейтинга в номенклатурном кадровом списке.
М.Королёва
―
Хозяйствующих субъектов.
Г.Павловский
―
Хозяйствующих. Не только. Почему только хозяйствующих? Там есть и хозяйствующие, есть и такие, фронтмены. Не надо недооценивать разнообразие партии власти в широком смысле слова, если понимать под ней сегодня не «Единую Россию», потому что «Единая Россия» сегодня уже не единственная партия власти. А партия власти теперь это просто сама власть, и она внутри себя проводит, как бы, выборы. Но внутри себя, предоставляя вам полную возможность смотреть, наблюдать, аплодировать или освистывать. Пожалуйста, свистите.
М.Королёва
―
Но не участвовать?
ПАВЛОВСКИЙ: Туда пошлют Хирурга с байкерами? Я думаю, что ИГИЛ будет не против
Г.Павловский
―
Участвовать вы тоже можете, оставив отпечатки пальцев на бюллетени. Причем, в уверенности, что никто не будет их проверять. Абсолютно никто в отличие от подписей за ПАРНАС, так сказать, за кандидатов, где проверяется всё абсолютно, и фальшивыми признаются подписи людей, которые подписываются прямо тут же при самой комиссии.
М.Королёва
―
Вы хотите сказать, что результаты голосования не имеют никакого значения?
Г.Павловский
―
Колоссальное значение, но, еще раз, внутри самой власти. Вы, участвуя в этом процессе...
М.Королёва
―
И для нее же самой?
Г.Павловский
―
Да. Вы участвуете в таком... По-своему, это интересный процесс. То есть это темная комната, где много черных котов и кошек. Знаете, их много там. Звуки оттуда доносятся самые определенные. И не все оттуда выйдут живыми.Поэтому вы помогаете формировать...
М.Королёва
―
Подождите, вот, оппозиция – она там же внутри?
Г.Павловский
―
Нет, конечно. Оппозиция хочет к этому, вот, черному ящику пристроить какое-то, что ли, такое, маленькое оптическое устройство как в «волшебном фонаре», глазок, чтобы, во-первых, туда заглядывать, во-вторых, иметь возможность по поводу этого напомнить о своем существовании.Это разумно, но, честно говоря, мне кажется, наиболее интересная форма участия оппозиции в этих выборах, все-таки, это не непосредственная конкуренция, которой нет повторяю (там нет конкуренции с внешним участником, внешние не допускаются), это мониторинг, это наблюдение за выборами. Вот, все, кто наблюдают за выборами, получают очень важную политическую, социальную информацию.
М.Королёва
―
Но согласитесь, очень странно ходить на выборы с настроением просто понаблюдать и просто поучаствовать, чтобы поучаствовать, потому что... Ну, мне кажется, при таком подходе выиграть вообще невозможно.
Г.Павловский
―
А кто узнает, что вы не пошли? Никто. Вы и не пошли, и никто и не узнает. Более того, это и в цифрах никак не будет отражено. Совершенно правильно было сказано, что всегда существовал люфт некий между количеством участников в выборах и тем, что называлось вежливо «административным влиянием административного ресурса». Он обычно оценивался в 3-5%.Сегодня, в общем-то, сравнялось, я думаю, влияние административного ресурса с размером участвующих в выборах, то есть это примерно одна и та же цифра. Поэтому, строго говоря, участвуете вы или не участвуете, вы уже записаны в каком-то смысле. И вам надо приложить невероятные усилия, чтобы доказать, что вы не участвовали. Не все готовы к этому.
М.Королёва
―
А вот скажите мне, пожалуйста, есть ли хоть какой-то уровень сейчас в России, ну, может быть, какой-то самый маленький, микроскопический, на котором, все-таки, реальные выборы конкурентные возможны? Ну, я не знаю, там, может быть, муниципальные какие-нибудь, маленькие, сельские. То есть где-то есть такие места?
Г.Павловский
―
Конечно. Муниципальные. Нет, несомненно: чем ниже, чем ближе, как говорится, к формату сельского схода, тем честнее. И это да, это так. Но на муниципальном уровне вы встретитесь – там другая проблема. Там, строго говоря, не столько пресловутая партия власти, административный ресурс, сколько просто сильные держатели тех или иных маленьких, но важных для них бюджетов, которые так просто...
М.Королёва
―
Ларек, магазинчик.
Г.Павловский
―
Да. ...вам не дадут. ЖКХ.
М.Королёва
―
В Костроме чего вы ожидаете по итогам?
Г.Павловский
―
Ну, собственно говоря, единственный интерес, если спрашивать про ПАРНАС, то я не думаю, что он выйдет там за 3%. Но это... Понимаете, это ничего не значит. Может быть, на честных выборах в Костроме я не исключаю, что ПАРНАС оглушительно бы провалился и набрал бы там 1-2%. И все бы это обсуждали, почему. Но тут этой цифры не будет, значит, просто ничего, потому что так устроена система, что она выбрасывает цифры наружу, выводит на кожух, так сказать, свой, которые не находятся ни в каком соответствии с тем, чем занимаются коты и кошки в темной комнате.
М.Королёва
―
Но участвовать всё равно надо?
Г.Павловский
―
Да. Только надо очень ясно понимать, что, каким образом, что ты там делаешь, каким образом, какими приемами, средствами и чего ты хочешь добиться.
М.Королёва
―
И настраивать оптическое устройство.
Г.Павловский
―
Да, да.
М.Королёва
―
Глеб Павловский, политолог сегодня в студии «Особого мнения». Несколько минут и мы снова с вами здесь.НОВОСТИ
М.Королёва
―
И это третья часть программы «Особое мнение». Я – Марина Королёва, напротив – политолог Глеб Павловский. +7 985 970-45-45 и в Twitter’е аккаунт @vyzvon для ваших вопросов.Вот, Дмитрий вас спрашивает: «Зачем Кремль полез в Сирию? Неужели, опыт Афганистана ничему не научил? Или это попытка примириться с Западом?»
Г.Павловский
―
Афганистан здесь совсем не причем. Вопрос здесь простой. Россию пытаются сдерживать Запад, США, сдерживать пытаются. Но сдерживание как таковое – это двусторонняя политика. Если вы кого-то сдерживаете, то тот начинает думать, как сдержать вас. И возникает, собственно говоря, раскачка.Россия, конечно, лезет в Сирию, в общем, потому, что Запад практикует антироссийские санкции. Это такая логика, это такой своеобразный ответ.
Проблема, собственно, не в этом – ведь, можно по-разному. Вот, можно, например, выстроить в Сирии большие там казармы, но никого туда не завозить в эти казармы.
М.Королёва
―
Ну, кстати, вообще ничего не доказано еще.
Г.Павловский
―
Нет, ничего не доказано. Я сейчас исхожу из того, что пока ничего не доказано. Там есть, действительно, там есть технические команды и есть группы, обслуживающие вооружения, которые мы поставляем. Но мы знаем, что эти группы, обслуживающие вооружения, иногда... Так сказать, они чему учат? Они учат пользоваться ими. Пользоваться, значит, стрелять.
М.Королёва
―
А мы как-то пока темним, не говорим ни «да», ни «нет» в ответ на вопросы.
Г.Павловский
―
Иногда они могут, как бы, не туда выстрелить, как мы знаем это уже. И в этом месте, где стянуто столько стран, сил, интересов и так далее, выстрелить не туда очень опасно. Хотя, я думаю, пассажирских, скорее всего, практически лайнеров не летает.Проблема в другом. Мы там кого-то кроме почтенного сына почтенного отца Асада, мы там собираемся защищать? Потому что атаковать там довольно сложно – там нету простой линии фронта. Там много разных подразделений, в разной степени ненавидящих правительство в Дамаске. Любящих практически нет. Те, кто любят, любят по необходимости, потому что они спасаются от уничтожения.
Что мы там?.. Кого именно? У нас есть в фокусе, вот, кого мы решили там защищать?
М.Королёва
―
Подождите, мы там боремся с ИГИЛом, наверняка.
Г.Павловский
―
Дело в том, что ИГИЛ, собственно говоря, на этом и растет. Мы видели, как ИГИЛ вырос, собственно говоря, на борьбе с ним: чем больше с ним борются, тем больше он подтягивает к себе, как часто бывает на Ближнем Востоке, как преобладающая сила подтягивает к себе разные, поглощает (уничтожает кого-то) разные силы. Он растет, он пухнет. Только мы видим, это от борьбы так называемой с ним. Эта проблема не решена.Россия имеет какую-то модель решения этой проблемы? Что, туда пошлют, так сказать, Хирурга с байкерами? Я думаю, что ИГИЛ будет не против. Просто где потом?.. Нам даже байков не вернут.
Проблема в чем? Проблема в том, что совершенно не поставлены никакие цели кроме одной. Мы слышим только об одном – об Асаде. Ну, пусть он... Будь он ужасным диктатором, но если бы он хотя бы был способен защитить в Сирии кого-то. Но он же никого не может защитить, он является просто дополнительным обременением для самых разных групп, в том числе для тех, которые за него прячутся. Поэтому что Россия там будет делать?
М.Королёва
―
Но подождите. Может быть, мы просто поднимаем руку, знаете, вот, как на уроке и говорим «Соединенные Штаты, дорогой Запад, мы, вот, готовы с вами вместе, в одной коалиции помогать там сейчас бороться». Ну, с тем же самым ИГИЛом (мы же всё время декларируем, что мы боремся против Исламского государства).
Г.Павловский
―
Нет, мы не поднимаем руку и у нас надо ясно понимать, что в коалицию США они нас не возьмут. Они нас не возьмут.
М.Королёва
―
Даже для такой благой цели?
Г.Павловский
―
Да. Кроме как в какой-то подчеркнуто второстепенной и, в общем, непрезентабельной цели каких-нибудь там технических вспомогательных средств. А мы там уже окажемся и мы будем тогда нести ответственность еще и за американцев, с которыми мы одновременно сражаемся на виртуальных фронтах нашего телевидения.То есть это абсолютно какая-то непродуманная идея. Она понятна, она очень понятна. Она понятна как попытка сбалансировать тупик на Украине.
М.Королёва
―
Ну, подождите. Непродуманная – это, значит, импульсивная? Это импульс, что ли, такой «А давайте, вот, пошлем туда, в Сирию»?
Г.Павловский
―
Нет. Все наши непродуманные попытки – это тщательно и, как мы считаем, хитро продуманные импульсы. Вот, всё продумывание идет по сюжетике наших воскресных передач. Геополитика – они же карты рисуют вот такие, как в школе, с большими красивыми стрелами. «Вот тут Украина, тут нет решения. А! А вот мы зайдем отсюда». Рисуется большая-большая красивая стрела. Сирия. «И пусть все думают, что мы там делаем».А потом мы начнем сами думать, что мы там делаем. Но мы уже будем там. И против нас будет ИГИЛ и все противники Асада помимо ИГИЛа, которые противники ИГИЛа, и американцы.
То есть мне кажется, что здесь сравнение с Афганистаном только в одном – крайней непродуманности хода. Пока. Но хода, собственно говоря, в широком смысле нет.
М.Королёва
―
Ну, ход, может быть, и не продуман, Глеб Олегович, но, как я понимаю, Запад сейчас тоже (в частности, США) не понимает, что с этим делать. То есть то ли присоединяться там как-то к нам, то есть включать нас, действительно, в эту борьбу, то ли бороться там с нами на территории Сирии, что совершенно нереально.
Г.Павловский
―
Если наша цель, так сказать, наслаждаться непониманием Соединенными Штатами тех или иных вопросов, Соединенные Штаты очень много чего не понимают.
М.Королёва
―
То мы достигнем ее.
Г.Павловский
―
Да, мы достигнем ее. Но и мы за это, ведь, будем платить не только деньгами. И сейчас денег нет, а жизни вообще тем более нет свободных российских граждан. Поэтому, честно говоря, это плохая идея. Совсем плохая идея. Лучше, так сказать, отменить действие половины нашего коммерческого законодательства в стране. Я думаю, это было бы более сильным ходом, в том числе и ударом по санкциям.
М.Королёва
―
Ну, по поводу идей плохих и хороших есть еще одна идея, которую высказал Петр Порошенко. Он призывает лишить Россию права вето в Совбезе ООН, ну, по крайней мере, начать об этом дискуссию. Насколько это реально?
Г.Павловский
―
Это абсолютно символический ход из числа как раз тех, которые подсказывают консультанты по пиару, потому что совершенно понятно, что никто... Невозможно ни одного из членов, постоянных членов Совета безопасности лишить права вето, не лишив всех остальных. Процедуры такой нет, не предусмотрено. Это так была создана Генеральная ассамблея, в том числе и при участии Советского Союза. Это невозможная задача. А отказываться от права вето остальные постоянные члены тоже не готовы.
М.Королёва
―
Но поскольку все правила нарушены...
Г.Павловский
―
А зато красиво... Слушайте, правила нарушались всеми постоянными членами Совета безопасности, и сейчас продолжают нарушаться многими из них, отнюдь не только Россией.Это неосуществимая задача, но звучит красиво. Это заявление полностью для внутреннего употребления Украины, и я бы удивился, если бы на это не среагировала пресс-служба МИДа российского. Вот, я думаю, что заявление еще и для нее, потому что она всегда, так сказать, когда... Ну, мы всегда слышим: чуть только заденут цепь, всегда раздается громкий лай.
М.Королёва
―
То есть этого не будет, зато выступление Путина перед Генассамблеей ООН, судя по всему, будет.
Г.Павловский
―
Будет, да.
М.Королёва
―
А, вот, вы лично, вы чего от этого ожидаете, к примеру?
Г.Павловский
―
Ой. От заявлений...
М.Королёва
―
Там, Мюнхенской речи какой-то?
Г.Павловский
―
Я не могу вспомнить вообще заявления в ООН, которое бы имело серьезное политическое значение.
М.Королёва
―
Но на этот раз и ситуация не обычная.
Г.Павловский
―
Необычные ситуации разрешаются за пределами ООН. И собственно говоря, после Никиты Сергеевича Хрущева с его ботинком ничего такого театрально-запоминающегося, по-моему, не происходило в ООН.Все выступают. Одни выходят... Всегда те, кто не любят выступающего, покидают зал, потом возвращаются, другие покидают зал. Нет, здесь что-то будет сказано. Я не думаю, что Путин рассматривает это как проходную речь. Речь будет, наверное...
М.Королёва
―
Неужели, средняя речь за мир во всем мире?
Г.Павловский
―
Я думаю, нет. Я думаю, что она готовится как сильное выступление. Но проблема в чем? Проблема в том, что мы в слабом положении, мы не можем сильной речью сейчас поправить свое слабое положение. Когда читалась Мюнхенская речь, наша экономика была совершенно в другом состоянии.Поэтому я думаю, ну, будет яркая, запоминающаяся картинка.
М.Королёва
―
Но не будет же это извинение?
Г.Павловский
―
Извинение? Нет. Нет-нет, нет, это исключено.
М.Королёва
―
Ну, то, с чего мы с вами фактически начинали, с приезда Берлускони в Крым. Вот смотрите, приехал Берлускони в Крым, в Севастополь, потом поедет в Ялту (пообещал). Вроде бы, частный визит. Но с другой стороны, бывший премьер страны европейской. Это, может быть, началось, лед тронулся?
Г.Павловский
―
Послом от Сардинского королевства.
М.Королёва
―
Ну да.
Г.Павловский
―
А что значит «началось»? Ничего не кончалось.
М.Королёва
―
Потепления с Европой какие-то, подвижки.
Г.Павловский
―
Ну, Берлускони и Европа – это вообще, так сказать, я бы сказал, очень разные понятия. Это так же можно сказать, венгерский премьер Орбан и Европа, да? Это примерно так же.Он такой... Сейчас для Европы он европейский Жириновский, теперь особенно когда он потерял власть. Поэтому, собственно говоря, вот, он – сардинский премьер.
М.Королёва
―
То есть приехал, покажут по телеканалам?
Г.Павловский
―
Ну да. Ну, человек яркий и экстравагантный. И, действительно, он имеет основания. Почему бы не возложить венки к могилам итальянских солдат? Хотя, Италии тогда еще не было, как известно, а было Сардинское королевство. Это, все-таки, другое государство.
М.Королёва
―
Ну, то есть это не означает, что на присвоении Крыма поставлен европейский знак качества?
Г.Павловский
―
Да нет, конечно. Нет. Знак стоит, конечно, но он не европейский.
М.Королёва
―
Глеб Павловский, политолог был сегодня в студии «Особого мнения». Я – Марина Королёва. Всем спасибо, всем счастливо!