Николай Троицкий - Особое мнение - 2015-07-28
28.07.2015
Т.Фельгенгауэр
―
Здравствуйте! Это программа "Особое мнение". Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. И я рада приветствовать в этой студии журналиста Николая Троицкого. Здравствуйте!
Н.Троицкий
―
Здравствуйте!
Т.Фельгенгауэр
―
Москва ввела дополнительные льготы по оплате капремонта жилья. Не уверена, получится ли, таким образом, успокоить горожан, потому что это сейчас одна из главных тем для москвичей – вот этот капремонт. Много очень об этом пишут.
Н.Троицкий
―
Я читал.
Т.Фельгенгауэр
―
Как вы считаете -тут как-то сразу вспоминается Ереван, помните, там тарифы на электроэнергию – у нас-то как с протестным потенциалом?
Н.Троицкий
―
Я как раз хотел заметить, хотят вопрос не задают, вы говорите: успокоить. А что-то не замечаю: что, разве заметно какое-то беспокойство?
Т.Фельгенгауэр
―
Ну, так, что в рамках бурчания на кухне только. Но людям уже пришли первые платежки с какими-то совершенно астрономическими цифрами.
Н.Троицкий
―
Ко мне пока с астрономическими не приходили. Может, еще придут - с астрономическими, я подчеркиваю. Пока в пределах прежнего. Но проблема в том, что я, боюсь, плохо с протестным потенциалом. У нас - это в смысле у нас, в Москве, да и в России в целом. Я не уверен, что ереванский опыт будет как-то усвоен или как-то повторен, не жду каких-то массовых акций. Хотя какие-то акции будут, но они будут, на мой взгляд, не массовыми. А хорошо это или плохо – это совсем другой вопрос.
Т.Фельгенгауэр
―
Я надеюсь, вы на него ответите, хорошо это или плохо.
Н.Троицкий
―
На него отвечать, кстати, бесполезно, потому что жизнь такова, какова она есть. Искусственно затеять массовые по-настоящему недовольства никогда это невозможно. Раз народ такой спокойный и не готов даже на такие вещи реагировать, значит, соответственно, нет у людей никакого… как оно называется?..
Т.Фельгенгауэр
―
Гражданского сознания?
Н.Троицкий
―
Нет, я думаю, дело не в гражданском сознании. Значит, еще не так сильно всех зацепило.
Т.Фельгенгауэр
―
А! То есть можно и дальше как бы добавлять все новые и новые графы в платежки…
Н.ТРОИЦКИЙ: Есть подозрение, что неожиданно возникнет президент и скажет, что это безобразие, прекратить!
Н.Троицкий
―
В принципе да. Я не говорю, что нужно, но в принципе да.
Т.Фельгенгауэр
―
Но можно.
Н.Троицкий
―
Ну, что значит, можно? Будут. Наверняка будут. Вообще, конечно, это плохо, когда повышают цены, это всегда плохо, но с другой стороны, вспоминается знаменитая строчка: «Было время - и цены снижали». Мне, честно говоря, те времена не хотелось бы, чтобы они вернулись. А мы живем вот в этом…
Т.Фельгенгауэр
―
Но, если бы хотя бы это было прозрачно, понятно, обосновано. Нет?
Н.Троицкий
―
Никогда не понять. Я сколько в своей жизни не пытался понять все эти цены ЖКХ так называемые, не важно, на что - вода, электричество, жилплощадь – я никак не мог понять, обоснованно или необоснованно. Как юристы: два юриста – восемь мнений. Естественно, я читал очень убедительных людей, которые считали, что все это необоснованно и безумно много, а потом какие-то другие чиновники – разные же есть чиновники, неглупые есть чиновники, - доказывали, что нет, все обоснованно.
Т.Фельгенгауэр
―
Мне кажется, дураки-то не придумают собирать деньги на капремонт, который только еще через тридцать лет понадобиться.
Н.Троицкий
―
Что касается капремонта, то это вообще странная материя. В доме, в котором я живу, капремонт делался еще не до советской власти, а при советской власти. И я не знаю ни о каких планах его повторять. Так что, за что тут платить, непонятно. Но есть еще в конце концов подозрение, что, может быть, потом неожиданно, как у нас бывает, возникнет президент и скажет, что это безобразие, прекратить! – и вдруг отменят. Не отменят, но снизят. Вот льготы уже какие-то дают. Но нет, пока народ это все стерпит, значит, все это еще не так сильно людей ущемляет, как я понимаю.
Т.Фельгенгауэр
―
Ничего себе! Ну, народ у нас терпеливый, вообще-то.
Н.Троицкий
―
Народ у нас терпеливый. За долготерпение русского, правда, народа – но он имел в виду всех, - еще Сталин пил в 45-м году. Он лично в нем убедился, в этом долготерпении.
Т.Фельгенгауэр
―
Отличное сравнение с нынешними временами, Николай!
Н.Троицкий
―
Я ни с кем не сравниваю, но просто есть долготерпение. Потом, правда, как взрывается, тогда мало не покажется. Хотя в 89-91-м революция эта в Москве прошла почти бескровно, очень малыми жертвами, без всяких страшных эксцессов. Хотя это только в Москве, да.
Т.Фельгенгауэр
―
Но Москва, она все-таки, как нам регулярно напоминают, это не России, тут сильно отличается все.
Н.Троицкий
―
И вообще, в целом в России, по окраинам – сейчас это уже другие государства – вот там были жертвы и кровь в те годы, вот эта революция: распад СССР.
Т.Фельгенгауэр
―
Про республики сейчас говорите.
Н.Троицкий
―
Ну, да. Кавказ больше всего, Закавказье и так далее, Таджикистан… Ну что все перечислять? Мы все знаем. В России все спокойно как-то было, не как в 17-м году прошлого века.
Т.Фельгенгауэр
―
Ну да, две чеченские войны в принципе…
Н.Троицкий
―
Но это уже другое, это же нереволюция. А-а, ну да, Чечня восстала, но Чечня всегда восставала. Всегда, когда ослаблялась власть в Москве, всегда восставала Чечня. Это неизбежно.
Т.Фельгенгауэр
―
То есть сейчас мирная Чечня – показатель того, что власть в России крепка и сильна.
Н.Троицкий
―
Относительно. Более-менее, да. Да, можно сказать и так, конечно.
Т.Фельгенгауэр
―
Про политику давайте, потому что это связанные, безусловно, вещи. Мы сейчас внимательно следим за тем, что происходит в регионах, где готовятся к выборам в местные заксобрания. Следили за тем, что в Новосибирске происходит.
Н.Троицкий
―
Я, честно сказать, не слежу.
Т.Фельгенгауэр
―
Я вам, если хотите, расскажу.
Н.Троицкий
―
Нет, я знаю в общих чертах.
Т.Фельгенгауэр
―
Но это зачем? Вот это зачем?
Н.ТРОИЦКИЙ: Надо пустить ПАРНАС, и все равно они мало что получат. И что в этом для режима страшного?
Н.Троицкий
―
Внимательно не слежу, потому что партия ПАРНАС меня как-то не сильно интересует, честно говоря. Не вижу я в ней никакого потенциала.
Т.Фельгенгауэр
―
Так чего ж тогда не пускают на выборы, если их никто не боится?
Н.Троицкий
―
Ну, это неправильно. Если мое мнение: я считаю, что это неправильно, что, конечно, надо пустить, и все равно они мало что получат, а скорей всего ничего не получат. Максимум, что они могут получить – какого-нибудь одного депутата, как был покойный Борис Ефимович… где он там?
Т.Фельгенгауэр
―
В Ярославле.
Н.Троицкий
―
В Ярославской области. Ну вот, максимум что. И что в этом для власти, для режима страшного? Будет сидеть там депутат, я не знаю, кто… Там, по-моему, какие-то малоизвестные люди, не федерального, так сказать, масштаба выдвигаются в Новосибирске.Ну, это неправильно. Я думаю, что это местная инициатива, а здесь, в Москве, как говорится, плюнули и предоставили все идти своим чередом.
Т.Фельгенгауэр
―
То есть местный избирком по привычке, потому что уже как-то выработался этот рефлекс «не пущать»…
Н.Троицкий
―
И по привычке и, вообще, и конкретно…
Т.Фельгенгауэр
―
И не положено.
Н.Троицкий
―
Помногими причинам тупые чиновники… А зачем менять власть, тем более, там мэр неправильный – коммунист?
Т.Фельгенгауэр
―
Ой, прямо такая яркая оппозиция – коммунист! Боже!
Н.Троицкий
―
Ну как? Считается, что достаточно, наверное, что хватит уступок. Это, кстати, не исключено, что позиция и федеральная такая, администрации президента – я предполагаю, у меня нет никаких на этот счет сведений, - что и хватит. Вот я думаю, так.
Т.Фельгенгауэр
―
Давайте сейчас сделаем перерыв три минуты, а я напомню, что это особое мнение Николая Троицкого. А мы скоро к вам вернемся.РЕКЛАМА
Т.Фельгенгауэр
―
Продолжается программа "Особое мнение", и это особое мнение журналиста Николая Троицкого. Скажите, и здесь не все…про ПАРНАС…
Н.Троицкий
―
Я про ПАРНАС хочу закончить. Это драма для партийных функционеров – то, что происходит в Новосибирске, но для страны это…
Т.Фельгенгауэр
―
В Костроме вот задержали.
Н.Троицкий
―
В Костроме задержали – история темная, комментировать рано. Может быть, там, действительно, что-то было? Персональные данные хотел раздобыть. Я понимаю, что товарища по партии оправдывают всячески, но это же на слово верить…
Т.Фельгенгауэр
―
А в Новосибирске.
Н.Троицкий
―
Что касается всех этих подписей, вся эта фигня со собором подписей – это давно известно – мне, по крайней мере, точно, - что честно собрать подписи практически невозможно. То есть как: могут только очень мощные разветвленные структуры это сделать типа "Единой России", компартии, наверное, может, ЛДПР – всё. Все остальные…
Т.Фельгенгауэр
―
То есть история с Дарьей Тимуровичем, она вас ни на какие сомнения не наводит?
Н.Троицкий
―
Все остальные подписи, они все, в общем, фальсифицированы, так или иначе. Иногда на это избирательные комиссии смотрят сквозь пальцы, иногда нет, не сквозь пальцы.
Т.Фельгенгауэр
―
Ну, а когда активисты прямо приносят ипоказывают: вот нотариально заверенная копия паспорта, что Дарья Тимуровна, а не Дарья Тимурович, как вас указано, что должно быть…
Н.Троицкий
―
А от этой Дарья Тимуровича – что?..
Т.Фельгенгауэр
―
Ну, почему? Раз, два три… так и наберется 150 человек.
Н.Троицкий
―
Я же говорю, избирательная комиссия всегда может забодать любой сбор подписей, всегда может найти предлог, было бы желание. Значит, они так решили. Но я не к тому. Я понимаю, что все это жульничество, я говорю: это неправильно. Но, ей богу, это никак не влияет на политическую сейчас ситуацию в России: будет там депутат от ПАРНАСА… Это, кстати, куда выборы-то идут, в областную?
Н.ТРОИЦКИЙ: Мне надоело ходить на эти выборы и голосовать. Это бессмысленно
Т.Фельгенгауэр
―
Да, в областное заксобрание.
Н.Троицкий
―
…Будет в Новосибирской области сидеть депутат – я не знаю фамилию, - представляющий «Партию народной свободы», она же ПАРНАС, - или не будет – это частная деталь, которая интересует только эту партию.
Т.Фельгенгауэр
―
Тогда у меня другой вопрос уточняющий.
Н.Троицкий
―
Я не хочу ничего плохого про нее говорить, бог с ней.
Т.Фельгенгауэр
―
Партию ПАРНАС интересуют только активисты партии ПАРНАС. Но, если посмотреть на картину в целом, как избиркомы себя ведут: захотят - забракуют, не захотят -не забракуют. Вот вас, как российского гражданина не задевает эта ситуация, что вас лишают возможности прийти на честные выборы?
Н.Троицкий
―
Ну, конечно, я недоволен. Я поэтому я решил просто на выборы никакие…
Т.Фельгенгауэр
―
А! Вы просто решили для себя не ходить на выборы.
Н.Троицкий
―
Мне надоело ходить на эти выборы и голосовать. Это бессмысленно, потому что у нас честных выборов не было, по-моему, ни одних, может быть, в 91-м году были и относительно честно, как ни странно провели выборы мэра Москвы, когда Навальный баллотировался – один раз. И то, как мы помним, что там было: там по приказу сверху депутаты от "Единой России" помогали, отдавали муниципальные эти подписи в пользу оппозиционного кандидата Навального. Тоже, надо сказать, ситуация забавная, не совсем нормальная: им приказали – они дали. Им сказали бы Чикатило – они бы дали Чикатило подписи. Это тоже несерьезно, когда так все происходит. Это тоже издевательство.
Т.Фельгенгауэр
―
Интересное у вас сравнение.
Н.Троицкий
―
Я никого ни с кем не сравниваю: ни со Сталиным никого, ни с Чикатило лично. Но просто, когда муниципальные депутаты отдают голоса в пользу того, кого им прикажут, а не потому, что они считают это правильно – а так и было в Москве, это же было совсем недавно, в 2012, по-моему, году или в 13, ну недавно совсем, - то что после этого ждать от других избирательных комиссий? Кругом, как говорится, обман или что-то еще…
Т.Фельгенгауэр
―
У меня только один вопрос: Что же мы тут все до сих пор делаем, если вокруг обман, выборов нет и вообще?
Н.Троицкий
―
Выборы честными не бывают в принципе, а у нас они особенно нечестные в России. Вообще, честные выборы – это, конечно, оксюморон. Но в некоторых государствах дают возможность более-менее сделать честной процедуру отдачи голосов.
Т.Фельгенгауэр
―
Про политику я поняла: вас это не сильно задевает. Про экономику…
Н.Троицкий
―
Не то что не задевает, но уже какой смысл?
Т.Фельгенгауэр
―
То, с чем сталкиваемся каждый день: цены,курсы и прочее. Тут все опять встрепенулись, что растет доллар, евро, причем так, заметно.
Н.Троицкий
―
Ну, растет.
Т.Фельгенгауэр
―
При этом господин Улюкаев говорит, что ничего, сейчас дна достигли, и вот дальше у нас все будет хорошо, потому что мы пойдем вверх.
Н.Троицкий
―
Он уже рос, и уже были паники, что сейчас 100 рублей будет стоить. Потом как-то рост закончился и все пошло вниз. Посмотрим. Паниковать, может быть, не время. Не знаю. Рост этот начался не сегодня. Экономическая ситуация, в которую российское руководство загнало страну,она объективно понятно, какая: санкции и все прочее. Чего еще другого ждать? Достигли мы дна? Не знаю. Улюкаеву виднее. Он, собственно, министр экономики. Это он на это дно… Конечно, не он решает, но, по крайней мере, еслион считает это неправильным, он, наверное, перестал бы быть министром экономики, ушел бы сам.
Т.Фельгенгауэр
―
Это же нас возвращает опять к вопросу о долготерпении народа.
Н.Троицкий
―
О долготерпении Улюкаева.
Т.Фельгенгауэр
―
В том числе, и Улюкаева, конечно, и кабинета министров, особенно финансового блока.
Н.Троицкий
―
Улюкаев, кстати, замечательный человек интеллигентный, он стихи пишет.
Т.Фельгенгауэр
―
Главное качество для министра, безусловно, особенно, если он отвечает за экономику.
Н.Троицкий
―
Говорят, он грамотный экономист еще той, либеральной гайдаровской школы. Я не знаю. Тут на либералов периодически нападают, говорят, что это какая-то чуть ли не «пятая колонна», а вот Улюкаев…
Т.Фельгенгауэр
―
И никого в правительстве нет.
Н.ТРОИЦКИЙ: Выборы честными не бывают в принципе, а у нас они особенно нечестные. Честные выборы – это оксюморон
Н.Троицкий
―
Ну, вроде бы не «пятая колонна» совсем. Что делать. Тяжелая экономическая ситуация.
Т.Фельгенгауэр
―
Затянем пояса, будем терпеть дальше. Зато Крым наш!
Н.Троицкий
―
Нет, давайте не будем. Я не предлагаю терпеть дальше. Но Крым здесь… причем Крым? Крым – это как раз не самое главное.
Т.Фельгенгауэр
―
Как это, при чем здесь Крым?
Н.Троицкий
―
Кризис же все же вызывал не Крымом, прямо скажем.
Т.Фельгенгауэр
―
А чем?
Н.Троицкий
―
Объективно…
Т.Фельгенгауэр
―
Крым тоже очень объективный.
Н.Троицкий
―
Вообще, должен заметить, что такой вид, как капитализм предполагает регулярные кризисы. Просто он такой строй, что он вот такой. Кризисов не бывает при так называемом социализме. Вернее, может, весь социализм бывает сплошным кризисом, но вот таких резких экономических кризисов не бывает. В Северной Корее нет кризисов. В СССР кризисов тоже не было. А так как мы теперь вошли в мировую экономику, то кризис объективен. Он начался не в России и мимо России пройти не мог. Крым не Крым… Крым усугубил, уж точно не улучшил.
Т.Фельгенгауэр
―
Да, тут сложно с вами спорить.
Н.Троицкий
―
Я не говорю, что он улучшил. Но и без Крыма было бы не сладко, ей богу! Ну это давно все уже понятно, и всем здравомыслящим экономистам, не политизированным это тоже ясно, и не только нашим, не нашим - я разных читаю.Так что, ну что? Да, плохо. Можно не затягивать пояса. А какие альтернативы? Устраивать вооруженное восстание некому, революционной ситуации нет. Можно выйти на площадь – вот периодически выходят – промаршировать с лозунгами…
Т.Фельгенгауэр
―
Это кто это у нас периодически выходит с лозунгами?
Н.Троицкий
―
В прошлом году мощное было - тысяч на 20 - шествие. Ну, прошло. Может, еще в сентябре, наверное, еще одно пройдет. Я думаю, пройдет – куда они денутся?
Т.Фельгенгауэр
―
То есть людей ни политика ни экономика вообще никак не трогают?
Н.Троицкий
―
На данный момент ситуации революционной нет. Есть какое-то небольшое количество людей очень пассионарных, которые очень хотят и готовы, но их очень мало. Они не могут ничего сдвинуть с мертвой точки. Вообще, в любой революции участвует меньшинство – 2,3, 4 процента. Но у нас даже до 1 процента сейчас не набирается.
Т.Фельгенгауэр
―
Все остальные, скорее, довольны.
Н.Троицкий
―
Я не знаю, может и недовольны, но, по крайней мере, никак не проявляют в действия своего серьезного недовольства.
Т.Фельгенгауэр
―
Давайте сделаем перерыв буквально на несколько минут. Кстати, к словам Николая Троицкого опрос ВЦИОМа: Каждый четвертый россиянин надеется, что через год будет жить лучше, чем сейчас. Мы еще и оптимисты. Мы вернемся к вам очень скоро и продолжим.НОВОСТИ
Т.Фельгенгауэр
―
Продолжается программа "Особое мнение". Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Напоминаю, что в гостях у меня Николай Троицкий. Вы как, кстати, надеетесь, что через год будете жить лучше, чем сейчас?
Н.Троицкий
―
Нет, не надеюсь совершенно. Думаю, что, скорее, лучше точно не буду. Но это приятно осознавать, что столько сограждан – оптимисты. Но в России трудно не быть оптимистом. В России пессимистом – лучше сразу туда… или уезжать или ползти, как это называется.
Т.Фельгенгауэр
―
Сейчас уезжают, кстати.
Н.Троицкий
―
Кто может, тот уезжает. Не у всех такая возможность есть. А оптимисты остаются. Наверное, люди еще пока ничего такого страшного не ощутили.
Т.Фельгенгауэр
―
Или смотрят телевизор.
Н.Троицкий
―
Я не думаю. Причем здесь телевизор? Ведь люди и пьют и едят, и ходят в магазин, за квартиру платят. Телевизор не может заменить…
Т.Фельгенгауэр
―
Нет, не может?
Н.ТРОИЦКИЙ: Кризис начался не в России и мимо России пройти не мог. Крым не Крым
Н.Троицкий
―
Ну, конечно, нет. Я бы не преувеличивал, хотя телевизор, конечно…
Т.Фельгенгауэр
―
Сила пропаганды?
Н.Троицкий
―
Пропаганда есть, но она не столь… Я же тоже с людьми общаюсь. Телевизор смотрят… в основном такие передачи, которые далеки от этих тем, скажем так – «Дом-2» и прочее…
Т.Фельгенгауэр
―
А российско-украинские отношения, они разве не пострадали во многом из-за пропаганды?
Н.Троицкий
―
Насколько я знаю, согласно опросам всем безумно эта война надоела, и наоборот, растут настроения, что пора с этим закончить. Так что, я не знаю, что тут пострадало. Возможно, это как-то влияет, но это точно никак не помогает… Не из-за этого люди инертны, и не из-за этого они протестуют.И вот эти разговоры, что якобы сплотимся… из-за патриотизма – это все чушь. Ничего этого нет. Этого, кстати, никогда не было. В СССР этого не было. Не знаю, может, в сталинское время, что-нибудь было – я тогда не жил. Но в те времена, в который я жил, я не помню никакого патриотизма этого безумного, такого квасного, который вот изображают, пропагандистского – ничего этого не было. А терпение – да, есть терпение. Ну что делать? Можно продолжать выступать, будоражить, раскачивать лодку. Ради бога, я не против.
Т.Фельгенгауэр
―
Я прошу прощения, кто-то сейчас раскачивает лодку?
Н.Троицкий
―
Я готов в этом принять участие, готов частично… Я же понимаю, что ничего нельзя раскачать, никак невозможно ничего сдвинуть, если нет внутренней этой искры, внутренних резервов и желания. Сейчас это не получится.
Т.Фельгенгауэр
―
Это же не история про обязательные протесты и какие-то выступления…
Н.Троицкий
―
Ну а как?
Т.Фельгенгауэр
―
Не знаю. Вообще, механизм смены власти в демократических странах – это выборы, когда есть разные люди, из которых можно выбирать, и, если людям не нравится текущая ситуация в стране, то на ближайших выборах они за нынешнее руководство не голосуют.
Н.Троицкий
―
Да, они меняют шило на мыло.
Т.Фельгенгауэр
―
Ну почему шило на мыло? В смысле история последних пятнадцати лет Российской Федерации показывает, что меняют шило на мыло?
Н.Троицкий
―
Если на то пошло, то эти выборы, они, конечно, более такие… ближе к реальности, но по большому счету нет никакой разницы между партиями европейскими левыми и правыми, социал-демократами и христианскими демократами, и так далее. Это все одно и то же.
Т.Фельгенгауэр
―
Например, в Америке между демократами и республиканцами вообще никакой разницы.
Н.Троицкий
―
Ну, какая-то в риторике – немножко есть и все. Да, надоели одни – выбирают других, которые делают то же самое. Потом надоели – возвращают тех. Но реально ведь смены не происходит.
Т.Фельгенгауэр
―
У нас-то даже так не происходит.
Н.Троицкий
―
У нас пока да. Ну, почему? У нас было это: поменяли коммунистов на Ельцина.
Т.Фельгенгауэр
―
Вспомнили, слушайте! Это, когда было-то?
Н.Троицкий
―
Видимо, решили, что хватит.
Т.Фельгенгауэр
―
Уже 15 лет видим Владимира Путина в том или ном качестве.
Н.Троицкий
―
Нет, любая революционная ситуация во всем мире во все века так развивается: революция – всплеск – контрреволюция. Контрреволюция всегда дольше продолжается, этот период, чем революционная, чем период революционного всплеска. Сейчас период спада и контрреволюции.
Т.Фельгенгауэр
―
А вы, кстати, читали интервью Михаила Ходорковского, которое он дал Дмитрию Быкову в «Собеседнике»?
Н.Троицкий
―
Вот, кстати, я его, между прочим, не читал.
Т.Фельгенгауэр
―
…Где он говорит, что Владимир Путин выиграет выборы президентские, после чего уйдет и называет, по его мнению, двух преемников: Патрушев и Иванов.
Н.Троицкий
―
Я думаю, это такие гадания на кофейной гуще. Насчет того, кстати, что Путин уйдет уже кто-то предсказывал, что он чуть не 17 июля уйдет этого года, кто-то из таких наших… Но это я уже никак…
Н.ТРОИЦКИЙ: В России трудно не быть оптимистом. В России пессимистам лучше сразу уезжать или ползти
Т.Фельгенгауэр
―
Вы уже давно перестали ждать, что Путин уйдет!
Н.Троицкий
―
Нет, когда-нибудь он, конечно, уйдет Путин – куда денется? Только совершенно не уверен, что что-то изменится от этого.
Т.Фельгенгауэр
―
Почему? Так выстроена власть, что…
Н.Троицкий
―
Просто это зависит не от личности Путина, а, повторяю, от массовых настроений, от того, какой будет запрос, так сказать, среди граждан. Хоть у нас с выборами большая проблема, мягко говоря, и они, в общем, такие, жульнические, но, тем не менее, Путин, он до сих пор пока выражает интересы большинства населения России.
Т.Фельгенгауэр
―
Это же не совсем нормально, когда один человек решает всев стране, и все ждут только от него лично помощи.
Н.Троицкий
―
Дело не в личности. Дело в том, что такой, какой он есть – ну, может, это будет не Путин, а Пупкин, - но он будет примерно такой же.
Т.Фельгенгауэр
―
То есть нужна и сильная рука, такой царь-2.0…
Н.Троицкий
―
Такой немножко советского типа с ностальгией по СССР. Рано или поздно это пройдет просто. Поколение сойдет, которое это все устраивает, которому это все нужно. Пока это запрос общества, он такой в большинстве… Я не знаю, в каких процентах. Эти все 76… 86 процентов – это ладно, это все трудно судить наверняка. Он отражает эти настроения, отражает – никуда не деться. Причем не важно… Это был 4 года так называемый Медведев… так называемый президент, точнее…
Т.Фельгенгауэр
―
У него в паспорте написано, что он Медведев.
Н.Троицкий
―
Нет, он Медведев, но президент он был так называемый.
Т.Фельгенгауэр
―
Сейчас он вполне себе премьер-министр, между прочим, второй человек в государстве.
Н.Троицкий
―
Еще более «так называемый».
Т.Фельгенгауэр
―
У него там либерал Улюкаев, вот как вы обращаетесь…
Н.Троицкий
―
А либерала Улюкаева назначал Путин.
Т.Фельгенгауэр
―
А, то есть все понятно: спасибо Путину за это.
Н.Троицкий
―
Членов правительства назначает все-таки президент, я хочу напомнить. А премьер-министр соглашается с этим. Так что, какая разница? Но дело не в фамилиях. А дело в том, что сейчас запрос натакого рода режим, если угодно, который, конечно, не очень приятен и мало устраивает, и мне не совсем нравится, но где ж я возьму другой?
Т.Фельгенгауэр
―
Я понимаю, что взять-то другой нам негде. Выборы не нужны, революции не будет…
Н.Троицкий
―
Нужны выборы, но пока негде.
Н.ТРОИЦКИЙ: Когда-нибудь Путин уйдет – куда денется? Только совершенно не уверен, что что-то изменится от этого
Т.Фельгенгауэр
―
Путь на самоизоляцию. Мы видим, как с юрисдикцией Европейского суда поступили, что там блокируют…
Н.Троицкий
―
Самоизоляция – это как раз пропагандистские дела. Никакой самоизоляции нет. Есть попытка изоляции при помощи санкций, но это не мы вводим санкции – против России вводят санкции. А что касается Европейского суда, Барщевский же объяснил это всем, что такая же норма в Великобритании действует, в Германии, что только те решение Европейского суда, которые не противоречат Конституции и законодательству. Ничего в этом вообще особенного нет, ну ей богу! Почему мы должны…
Т.Фельгенгауэр
―
А вот, извините, когда начинают «патриотические стоп-листы» вводить, «нежелательные организации» и все иностранные фонды выгоняют – это что, тоже пропаганда? Это ничего не значит.
Н.Троицкий
―
Нет, это же не на уровне Конституционного суда, это совсем другое.
Т.Фельгенгауэр
―
Но это тоже элемент этой самой изоляции.
Н.Троицкий
―
С фондами надо разбираться, потому что мы прекрасно знаем, как через фонды…
Т.Фельгенгауэр
―
Да, мы прекрасно знаем, что часть этих фондов помогает и является единственными, кто дает деньги всяким благотворительным организациям…
Н.Троицкий
―
Да, есть и такие.
Т.Фельгенгауэр
―
И эти благотворительные организации, которые российская власть вообще никак не поддерживает, сейчас на грани закрытия – это мы знаем.
Н.Троицкий
―
Я не уверен, что все эти фонды существуют ради благотворительности - я вот мягко так выражусь. Тут я особенно слушал про какой-то фонд поддержки демократии – это очень-очень сомнительное словосочетание. Нет, кому-то они деньги, безусловно, дают. Есть и приличные, но альтруистов там мало. Фонды эти в основном организуются с другой целью.
Т.Фельгенгауэр
―
С какой?
Н.Троицкий
―
Ну, с какой – влияния на политику.
Т.Фельгенгауэр
―
Что-то я смотрю: ничего они не влияют, судя по тому, что 15 лет происходит.
Н.Троицкий
―
В свое время влияли больше, конечно. И мы такие же пытаемся организовывать. Это международно-взаимный процесс. Так что ничего страшного…
Т.Фельгенгауэр
―
Без фондов иностранных проживем,я поняла.
Н.Троицкий
―
Кто-то проживет, кто-то не проживет. Тут все очень разные случаи. Надо разбираться конкретно.
Т.Фельгенгауэр
―
Просто вот история с фондом Зимина вообще непонятная.
Н.Троицкий
―
Насчет самоизоляции – я бы не преувеличивал.
Т.Фельгенгауэр
―
То есть мы по-прежнему открыты всему миру, весь мир открыт нам, любовь и гоголь-моголь.
Н.Троицкий
―
А что, мы не открыты? Что, есть «железный занавес» где-то? «Железный занавес» скорее введен с той стороны, причем уже давно. Это туда труднее въехать, чем отсюда выехать. Но это уже давно, старая история.
Т.Фельгенгауэр
―
А то, что люди уезжают и часто из-за того, что есть реальная угроза попасть под уголовное дело?
Н.Троицкий
―
Так, по крайней мере, некоторые из них говорят.
Т.Фельгенгауэр
―
Мы видим, например, Леонид Меламед вполне себе оказался втянут в уголовное дело.
Н.Троицкий
―
Он уехал раньше же?
Т.Фельгенгауэр
―
Нет, он не уехал. Он не успел уехать. Его тут взяли и просили арестовать…
Н.Троицкий
―
А, не успел уехать? Это же в фонде Чубайса?
Т.Фельгенгауэр
―
Да.
Н.Троицкий
―
Фонд Чубайса… А что говорил Навальный про фонд Чубайса?
Т.Фельгенгауэр
―
То есть так им всем и надо. А-а! Избирательно: Навальный тут прав, тут не прав НЕРЗБ заворачиваем. Понятно.
Н.ТРОИЦКИЙ: Официально никаких действий не будет. А за кулисами наверняка идут переговоры по обмену на украинцев
Н.Троицкий – Я
―
то не знаю. Но те, кто поклонники Навального, должны по идее поддержать дело против Меламеда.
Т.Фельгенгауэр
―
Но вы же не поклонник Навального.
Н.Троицкий
―
А я не знаю, кстати, может быть, в этом случае Навальный был прав. Я же не говорю, что Навальный всегда и во всем неправ. У меня чисто конкретный и индивидуальный подход. Что касается Меламеда, не хочу ни в чем обвинять. Я не знаю. Презумпция невиновности и так далее.
Т.Фельгенгауэр
―
Еще одну тему за полторы минуты давайте попытаемся успеть. Это история с двумя задержанными россиянами, которые задержаны на Украине. Странная история произошла.
Н.Троицкий
―
То ли обменяли, то ли не обменяли.
Т.Фельгенгауэр
―
Вроде как обменяли, но сегодня СБУ показывает их фотографии, говорит, что скоро над ними будет суд. Это что, это зачем? Как с этим быть?
Н.Троицкий
―
Я не знаю. Я надеюсь – тут приходится надеяться, - что обменяют. И когда было много шума и истерик, что бросили их, что государство на них наплевало – я прекрасно понимаю, что, естественно, публично и официально никаких действий предприниматься не будет. А за кулисами там наверняка шли и идут какие-то тяжелые переговоры по обмену на каких-то украинцев.
Т.Фельгенгауэр
―
На Надежду Савченко, например.
Н.Троицкий
―
Может быть, вполне возможно. Наверняка идет этот процесс, но он абсолютно закрытый. Нам ничего не будут сообщать ни в каких прямых эфирах. И мы про него ничего не знаем. И, честно говоря, про него и не надо сообщать. И чем более он будет закрытым, тем более он будет успешным.
Т.Фельгенгауэр
―
Спасибо большое! Это было особое мнение Николая Троицкого. Эфир для вас вела Татьяна Фельгенгауэр. До свидания!