Шод Муладжанов - Особое мнение - 2015-07-21
21.07.2015
О. Журавлева
―
Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». В гостях у нас Шод Муладжанов, главный редактор газеты «Московская правда». Вы уже были в отпуске?
Ш. Муладжанов
―
Я не могу надолго уезжать, поэтому я частями свой отпуск отгуливаю. Одну часть уже отгулял, вторую надеюсь…
О. Журавлева
―
Одна ваша часть еще собирается в отпуск. Тут интересный опрос сегодня появился в наших СМИ. Что россиянам не хватает свободного времени чаще, чем жителям других стран. Опрашивались жители многих стран и на нехватку свободного времени в большей степени жаловались мы, японцы и по-моему, бразильцы. А на все хватает времени американцам, канадцам и британцам. Как вы думаете, почему нам не хватает?
Ш. Муладжанов
―
Во-первых, устройство жизни у нас такое, что мы на многие вещи тратим слишком много времени, бытовые в том числе вещи. У нас в Москве и в других крупных городах России очень много времени переезды занимают. Чего в цивилизованных столицах уже стараются не допускать, потому что там есть другие возможности перемещаться на общественном транспорте как следует. А потом психологически понимаете, у нас понедельник-пятница - они у нас мелькают очень быстро. Мы не умеем пользоваться каждым днем.
О. Журавлева
―
У нас есть майские, новогодние.
Ш. Муладжанов
―
Так я к чему клоню, что вообще-то если посчитать дни, когда мы не работаем, я думаю, мы тут впереди планеты всей. Мы тут переплюнем даже любимых мной греков и еще кого-нибудь. А вот психологически так не получается. Психологически у нас…
О. Журавлева
―
То есть мы не умеем отдыхать.
Ш. Муладжанов
―
Сначала мы не умеем организовывать работу, как следует, чтобы она укладывалась в правильное отведенное время, а, во-вторых, отдыхать, да. Это видимо, связано между собой.
О. Журавлева
―
А такие таинственные я читаю фразы, сообщения, что в режиме строжайшей секретности в период летних отпусков была создана новая организация. Об этом сообщает нам директор консерватории Соколов, бывший министр культуры и говорит, что эта организация нелегитимная. Опять авторские права. Российское авторское общество. Что покоя не дает культура.
Ш. Муладжанов
―
Вы знаете, я заинтересовался этой темой. Дело в том, что 17 июля действительно в Президент-Отеле провели какое-то странное, сборищем я это не назову, собрание. Почему так немножко негативно оцениваю – потому что состав участников был какой-то очень странный. Я сейчас не буду вдаваться в подробности, но самое главное, что сейчас авторскими правами в России занимаются три организации. В основном те, кто имеют какие-то серьезные возможности и так далее. И предпринята была попытка, может быть даже успешная, я не юрист, я не знаю деталей правомочности этого документа, взять все эти организации и слить воедино. Казалось бы, все возможно, но одна из этих организаций ВОИС так называемая, которая занимается правами исполнителей, фонографисток так называемых и так далее, она присутствовала в непонятном варианте. Потому что многие члены совета этой организации понятия не имели об этом событии, слиянии. И вот бывший министр культуры Соколов, который сейчас консерваторией руководит, он услышал об этом в последний момент и как член совета этого ВОИСа пытался прорваться на это мероприятие. Так его даже в Президент-отель как я понял, не пустили.
О. Журавлева
―
А такой на вид приятный джентльмен.
Ш. Муладжанов
―
Не только приятный, но и очень авторитетный. Уважаемый многими. И мной в том числе. Почему его не пустили мне трудно сказать. И получается так, что действительно это такое слияние делается в чьих-то определенных интересах.
О. Журавлева
―
Тут написано, что этот профсоюз будет называться Российское авторское общество. В его состав вошли Никита Михалков, Александра Пахмутова, Эдуард Артемьев, Юрий Башмет, Сергей Газаров, Дмитрий Маликов и еще достаточно большой список.
Ш. Муладжанов
―
Замечательные люди.
О. Журавлева
―
Но слово «Никита Михалков» – такой маркер.
Ш. Муладжанов
―
Я бы тут начал с другой фамилии. С фамилии господина Федотова. Потому что…
О. Журавлева
―
А вот его как раз в сообщении агентства не упомянули.
Ш. Муладжанов
―
Потому что, насколько мне известно, именно этот человек по существу контролирует две из трех организаций.
О. Журавлева
―
Но только Федотов это не Михаил.
Ш. Муладжанов
―
Нет, мы говорим о человеке с инициалами С.С. и я так говорю, потому что в некоторых кругах это подчеркивается. Он умудрился как-то, не то чтобы умудрился, а видимо законными методами, тут я ни на что не буду намекать и подвергать сомнению. Он контролирует по существу РАО и РСП. И это в общем, никем не оспаривается. А вот ВОИС остался в стороне, он до сей поры был сам по себе. И видимо, решено было создать такую монополию. И поскольку в этот самый ВОИС входили люди, которые не согласны с созданием такой монополии, видимо…
О. Журавлева
―
Их авторские права никто защищать не будет.
Ш. Муладжанов
―
Не только авторские, но и другие права. И мне кажется, что тут мы имеем дело с абсолютно коммерческой историей. Которая к творчеству и к юриспруденции имеет очень небольшое касательство. Коммерция здесь серьезная, потому что деньги, которые крутятся вокруг авторских прав, это большие деньги.
О. Журавлева
―
Это история с отчислением от дисков, от всего этого.
Ш. Муладжанов
―
Да, все сюда. И та история, когда господин Федотов пытался и до сих пор, по-моему, пытается и его единомышленники пытаются нас наградить неким налогом на Интернет, тоже авторские права в Интернете каким-то образом обозначить и заставить по 25 рублей, по-моему, была идея в год каждого пользователя заставить платить.
О. Журавлева
―
Если все зрители да по полтора рубля.
Ш. Муладжанов
―
Да. Вот эта вся история она увязывается в серьезную большую коммерцию. И конечно как принято в нашей стране, когда речь идет о больших шальных деньгах, тут уже этика и какие-то пунктуальные соблюдения юриспруденции они уходят в сторону.
О. Журавлева
―
То есть вы хотите сказать, что вы сейчас как Эмиль Золя несколько обвиняете, сомневаетесь в чистоте намерений этих людей…
Ш. Муладжанов
―
Ой, сомневаюсь.
О. Журавлева
―
Три организации в режиме конкуренции лучше соблюдают эти права, чем одна.
Ш. Муладжанов
―
Ольга, я для начала хотел бы сказать, что когда уважаемых людей, которые имеют право участвовать в каком-то обсуждении, на это обсуждение не пускают, для меня это сразу подозрительно. Второе. Когда вместо трех организаций создают одну, не мотивируя это ничем, кроме того, что так будет лучше, это у меня сразу вызывает подозрение. В-третьих, мне всегда казалось, что защита авторских прав это не дело коммерсантов. Это дело грамотных юристов и людей, понимающих в соответствующей сфере искусства ли, литературы и так далее. И если этим занимаются сугубо коммерческие люди, это мне тоже не то чтобы подозрительно, во всяком случае, у меня вызывает серьезные сомнения. Это все частности, а в общем мне кажется надо было наверное не сходку в Президент-Отеле устраивать, а устроить действительно большой представительный форум с участием многих, в том числе и перечисленных вами уважаемых людей, авторитетных. Действительно серьезных. Которые бы посоветовались и вместе приняли бы решение, какая нужна организация. Может быть, действительно нужна одна организация. Но кто ей будет управлять. Какая она будет и как она будет принимать решения. Это совсем другой вопрос. Это, во-первых, и во-вторых, конечно, секретность любых операций наводит на очень грустные размышления.
О. Журавлева
―
Еще немного о культуре. Вы лично верите, что режиссер Олег Сенцов создавал террористическую организацию. Над ним суд сейчас идет.
Ш. Муладжанов
―
Я лично не знаю Олега Сенцова. Никогда с ним не общался. Но просто так чтобы взять и поверить, не могу. Если вернуться к предыдущему сюжету, что хотят монополизировать съем денег, я легко поверю. А в то, что этот человек создавал террористическую организацию, если мне не докажут, я не поверю. Если будут реальные серьезные неопровержимые доказательства – поверю. Раньше – нет.
О. Журавлева
―
Сейчас лето, все культура сплошная. Есть еще один вопрос, который никак от нас не уйдет. Памятник Владимиру все-таки где ему место? Сейчас опять перенесли заседание по этому вопросу. И все-таки Воробьевы горы, площадь Киевского вокзала, Лубянская площадь.
Ш. Муладжанов
―
Я дружу много лет с бывшим главным архитектором Москвы Александром Викторовичем Кузьминым. Так вот я считаю надо архитекторов спросить толковых. Его я считаю очень хорошим архитектором. Есть еще у нас в Москве 3-4 очень сильных крупных толковых и великолепно знающих Москву архитекторов. Надо их спросить.
О. Журавлева
―
Но когда такие решения принимаются в Москве о строительстве большого дома, о перестройке площади, естественно, должны консультироваться с градостроительными архитекторами. Инженерами. Гидрологами.
Ш. Муладжанов
―
Я обязуюсь, вы сейчас заронили мысль, в ближайший день-два с господином Кузьминым связаться и в «Московской правде» опубликовать мнение сильных и серьезных архитекторов по поводу размещения этого памятника. На самом деле как бы ни получилось так, что его поставят на Лубянке, только для того чтобы не ставить там памятник Дзержинскому.
О. Журавлева
―
А вы против такой идеи. Мне кажется она остроумная.
Ш. Муладжанов
―
Конечно. Честно говоря, Лубянская площадь мне полюбилась в нынешнем виде, когда там никаких монументов не стоит.
О. Журавлева
―
А я мечтаю ее с фонтаном увидеть.
Ш. МУЛАДЖАНОВ: Если посчитать дни, когда мы не работаем, я думаю, мы тут впереди планеты всей
Ш. Муладжанов
―
Фонтан да, согласен. А монумент кому бы то ни было, я там не очень вижу. Что касается памятника князю Владимиру, мне кажется, что все-таки ему место где-то на пространстве более-менее открытом. Я не знаю, честно говоря, чем Воробьевы горы кому не понравились…
О. Журавлева
―
Жалко их просто.
Ш. Муладжанов
―
Может быть. Смотря где, в какой точке. Разместить так, чтобы действительно не исказить вид огромного парка замечательного.
О. Журавлева
―
Там смотровая, жалко потерять.
Ш. Муладжанов
―
На смотровой нельзя. Мне кажется, в Москве все-таки можно найти площадку. Я бы не стал на какой-то зажатой площади ставить, пусть он стоит на раздольном привольном месте в каком-то парковом может быть комплексе. Мне кажется, что исторические памятники, которые сейчас ставятся, они вообще должны быть не внутри сложившейся городской архитектуры. Они должны быть на свободных площадях.
О. Журавлева
―
Все такое подвижное. У нас складывается, а потом перекладывается, а потом раскладывается заново. То вдруг домики Барби многоэтажные появляются по всей Москве. То терема. Поэтому ничего сложившегося нет.
Ш. Муладжанов
―
На вредителей намекаете.
О. Журавлева
―
Нет, просто разные бывают интересы, в том числе и коммерческие.
Ш. Муладжанов
―
Безусловно.
О. Журавлева
―
Скажите, кто хуже или лучше: Войков или Дзержинский.
Ш. Муладжанов
―
У меня к Войкову особое отношение. Дело в том, что какое-то время назад в «Московской правде» работала Екатерина Войкова. Замечательная дама. В отделе писем работала. Замечательный работник была и замечательный специалист.
О. Журавлева
―
Родственница?
Ш. Муладжанов
―
Она имела отношение к этой фамилии. И у меня остались самые добрые воспоминания об этом человеке. Интеллигентный хороший человек. Вот как-то у меня перенеслось это мнение.
О. Журавлева
―
То есть Войковская у вас теперь ее имени.
Ш. Муладжанов
―
Ее муж работал у нас Сережа, тоже хороший человек. Поэтому негатив по поводу того нехорошего революционера, который таким трагическим образом порешил царскую семью, мне кажется у меня где-то в душе смягчается. Это, во-первых, а во-вторых, если уже более серьезно говорить, я категорический противник бесконечных переименований. Это какая-то болезнь. Не надо этого делать. Не надо трогать памятники, которые уже стоят. Не надо трогать названия, которые уже есть. Да пусть себе они будут, потому что в сознании большинства людей к тем героям они никакого отношения не имеют. Кто там знал, если бы сейчас не подняли этот шум, кто такой был Войков. Очень многие считают, что это от завода Войкова, который там стоял рядом. А почему завод назывался Войкова – понятия не имею. Потому что он… выпускал каких-то. Зачем сейчас это все бередить, для того чтобы потратить бешеные деньги на изменение документов, печатей, вывесок и так далее. Уличных указателей. Зачем? Смысл.
О. Журавлева
―
А вот с Дзержинским, с его отсутствием на Лубянке вы уже смирились?
Ш. Муладжанов
―
Меня как-то это и не покоробило изначально.
О. Журавлева
―
То есть Дзержинский все-таки хуже. Вот я все и поняла про вас.
Ш. Муладжанов
―
У меня и по этому поводу есть личные основания. Дело в том, что я прочел книжку, которую Дима Быков в соавторстве не помню, с дамой какой-то написал под названием «Правда». Не доводилось вам такую книжку читать.
О. Журавлева
―
Нет.
Ш. Муладжанов
―
Она ерническая книжка, очень сильно, как бы сказать - исказила правду о Ленине и его соратниках. И там роль Дзержинского очень своеобразная.
О. Журавлева
―
Неприглядная.
Ш. Муладжанов
―
Он на меня повлиял, честно вам скажу. Дима Быков на меня повлиял в нехорошую сторону.
О. Журавлева
―
Да вы просто цветок какой-то. На вас так легко повлиять.
Ш. Муладжанов
―
Не легко. Книжка просто блестящая.
О. Журавлева
―
Если сейчас написать хорошую книжку про Петра Лазаревича Войкова, то вы его просто полюбите как родного.
Ш. Муладжанов
―
Это вряд ли, но, может быть, я еще больше смирюсь с существованием станции метро «Войковская». Тем более она мне и сейчас не мешает.
О. Журавлева
―
А вот пишут: «Что за чушь, памятник Владимиру вообще не нужен. Эти деньги на изничтожение топонимов тоже совершенно не нужны. А какими бы ни были Войковы, их родственник убийца и палач». Взгляд из Санкт-Петербурга.
Ш. Муладжанов
―
Очень может быть, что он убийца и палач. Хотя в нашей истории никогда точно нельзя сказать, как было на самом деле.
О. Журавлева
―
Почему же, есть Госархив.
Ш. Муладжанов
―
Это замечательно. Из этого Госархива мы такие вещи иногда узнаем противоположные, противоречащие друг другу.
О. Журавлева
―
Но если собственноручная записка человека…
Ш. Муладжанов
―
Последняя история про 28 героев-панфиловцев.
О. Журавлева
―
Она не такая последняя. Про это известно уже 30 лет.
Ш. Муладжанов
―
Но потом ее опровергали неоднократно. Я хочу сказать, что я немножко ерничал, когда рассуждал по поводу Войкова, но на самом деле история такая штука, что в ней и плохое должно остаться так, как оно было на самом деле. И плохое нельзя забывать и страшное нельзя забывать. История это все вместе. И замечательное и страшное, и героическое, и предательское, разное. Не надо перечеркивать, пытаться ее подчищать и так далее. Есть и есть. Да, мое поколение, в том числе если не поклонялись в душе, то формально мы поклонялись неким коммунистическим богам. Поклонялись. Ну чего врать-то. Куда мы там девались. И мы получали партбилеты, комсомольские билеты. И пионерские салюты мы отдавали. Не надо об этом забывать. Оставьте это в покое. Было и было.
О. Журавлева
―
Скажите, если в истории должно быть все, вы бы хотели, чтобы на мосту была доска о том, что там был убит Немцов.
Ш. Муладжанов
―
Я уже говорил в этой студии, я считаю, что и эту историю надо оставить пока в покое. Пусть отстоится какое-то время. Дело в том, что мне несколько раз доводилось участвовать в дискуссиях по поводу роли Немцова в нашей истории. У меня мнение об этой роли очень я бы сказал если не негативное, то минималистическое.
О. Журавлева
―
Но вы же сами сказали: в истории все было.
Ш. Муладжанов
―
Вошел ли он в историю - я в этом сомневаюсь.
О. Журавлева
―
Но убийство возле Кремля это все-таки история.
Ш. Муладжанов
―
В отличие от одного из ваших авторов на вашем сайте один из комментариев из блога размещен, что он вообще в историю вошел на века. Я сильно в этом сомневаюсь.
О. Журавлева
―
Мы продолжим разговор, если вы не возражаете. Никуда не уходите, мы скоро вернемся.НОВОСТИ
О. Журавлева
―
И снова с вами программа «Особое мнение». Есть еще одна тема. МВД планирует поставить на вооружение щиты для полицейских с электрошокерами.
Ш. Муладжанов
―
По-моему, для внутренних войск.
О. Журавлева
―
Для тех, кто с массовыми мероприятиями имеет дело.
Ш. Муладжанов
―
Это существенно. Речь идет не о боевых действиях, а о защите безопасности граждан и так далее, дело в том, что…
О. Журавлева
―
Защите самих войск.
Ш. Муладжанов
―
У меня умилило, что сначала хотят сто штук купить, а потом уже решают, нужно…
О. Журавлева
―
Попробовать на людях.
Ш. Муладжанов
―
Я не понял, зачем нам сто штук-то. Чтобы попробовать. А вот на 3-4-5 никак нельзя попробовать. Тем более это по-моему закупают за границей. Как я понял. Во всяком случае, отечественных разработок такого рода я не видел, не слышал. И мне кажется, что тут надо, видимо, принципиальное решение принимать, не в деталях, сколько именно вольт или как там разряд какой или какая опасность, а принципиально принимать решение, а имеют ли право наносить увечья люди, которые стоят в оцеплении, например. Или обеспечивают безопасность каких-то мероприятий.
О. Журавлева
―
А они вроде увечья не будут наносить. Мы сегодня специально просили комментария у представителя профсоюза МВД, говорит, что это защита самих. То есть если хулиганы бросятся, то так им и надо.
Ш. Муладжанов
―
А если кого-то толкнут.
О. Журавлева
―
Тут вопрос такой, что вроде тогда не будут использоваться.
Ш. Муладжанов
―
А если эффект толпы сработает так, что каких-то тетенек или случайных прохожих кинут на эти щиты.
О. Журавлева
―
Этот вопрос меня тоже интересует.
Ш. Муладжанов
―
И что называется живым щитом перед собой начнут толкать кого-нибудь, например. Вы знаете, я думаю, что рано сейчас какие-то серьезные заключения делать по этому поводу. Действительно надо чтобы посмотрели, надо проверить, надо посмотреть, насколько они отключаются, подключаются. Насколько это безопасно для самих…
О. Журавлева
―
Говорят, что прямо в беспамятстве человек на 20 минут…
Ш. Муладжанов
―
Я имею в виду сами солдаты, для них безопасно будет. Кто будет держать эти щиты. Потому что электричество вещь очень хитрая.
О. Журавлева
―
Вы боитесь электричества.
Ш. Муладжанов
―
Не то чтобы боюсь, но опасаюсь.
О. Журавлева
―
Уважаете. Я кстати сегодня же предложила, может быть, гидрокостюмы, они для всех участников мероприятия будут на пользу. И кеды на резиновой подошве.
Ш. Муладжанов - Я
―
то по своей наивности считаю и считал, что надо, чтобы власть и те, кто участвуют в мероприятиях, договаривались по-хорошему. Лучше на словах, а не с помощью оружия.
О. Журавлева
―
Во многих странах бывают такие истории. В тех же любимых вами Афинах начинается буйство некоторое, ну что делать, надо с ними разбираться. В Америке там вообще может всякое случиться.
Ш. Муладжанов
―
Я очень по-доброму отношусь к Греции и к Афинам в частности и волнения, которые живописно показывают на телеэкранах, они все происходят в пределах одной площади. Площадь Синтагма и чуть прилегающие к ней улочки. Во всех остальных Афинах ничего подобного не происходит. Там люди многие понятия не имеют, что сейчас какие-то страшные волнения. В основном их устраивают определенные совершенно люди анархисты. Их знают и так далее.
О. Журавлева
―
Этих людей не жалко как бы.
Ш. Муладжанов
―
Это отдельная игра, люди провоцируют на это, они хотят этого.
О. Журавлева
―
А у нас такое невозможно?
Ш. Муладжанов
―
Возможно и у нас есть такие люди, которые хотят провоцировать и с ними надо поступать очень жестко. Потому что…
Ш. МУЛАДЖАНОВ: Не надо трогать памятники, которые уже стоят. Не надо трогать названия, которые уже есть
О. Журавлева
―
Там может щиты для них.
Ш. Муладжанов
―
Их там одними щитами вряд ли удастся остановить. И победить. Потому что мы видели во время некоторых событий работу, я видел видеозаписи, работают тренированные ребята, которые умеют двигаться в толпе, которые умеют работать руками и ногами. И этот щит у парня из внутренних войск в руках недолго будет очень. Он будет секунд пять, если такой парниша тренированный к нему подойдет. И он его включить не успеет. Поэтому если речь идет о борьбе с профессионалами, провокаторами, экстремистами, то эти щиты ничем не помогут. Ни в чем. Если речь идет о том, чтобы с нейтральной толпой, которая может быть, неправильно себя повела или как-то каким-то образом переполнила площадь, в общем, создалась какая-то конфликтная ситуация, мне кажется, что удар электрошоком излишней мерой будет. Надо договариваться скорее все-таки.
О. Журавлева
―
С толпой договариваться всегда трудно. В этом смысле я понимаю все эти ухищрения. Хотя и страшно.
Ш. Муладжанов
―
Может быть мы за это власти и платим, чтобы она трудные задачи решала.
О. Журавлева
―
Хотелось бы надеяться, что за это. Но пока не знаю. Кстати, еще одна московская тема. Подмосковным пенсионерам не хотят оставить бесплатный проезд в городском транспорте в московском. Это справедливо?
Ш. Муладжанов
―
Думаю, что это абсолютно несправедливо.
О. Журавлева
―
А если из Ижевска пенсионер приехал.
Ш. Муладжанов
―
Следом возникнет вопрос о проезде московских пенсионеров в подмосковных городах. И так далее. Мне кажется, что если мы Москву и Московскую область справедливо считаем практически единым регионом, да, две властных структуры…
О. Журавлева
―
Но когда ты ребеночка, прописанного в Подмосковье, устраиваешь в московскую школу, ты имеешь некоторые трудности.
Ш. Муладжанов
―
Некоторые да. Это плохо. Но давайте не развивать плохое, а развивать хорошее. Если есть хорошее, например, бесплатный проезд, ну как же, зачем людей этого лишать. Что, это такой страшный удар по бюджету области. Я не думаю. Мне в любом случае кажется, что уважения к пенсионерам у нас в стране очень мало. Его не хватает. И уменьшать то, чего и так мало мне кажется неправильно. Неграмотно, несправедливо.
О. Журавлева
―
Еще один вопрос, который на самом деле уже, по-моему, всем задали. Только вам не успели. Ехать на работу за границу это предательство родины? Вот вас позовут, будьте у нас главным редактором, в Таджикистан, например.
Ш. Муладжанов
―
С Таджикистаном вы не угадали, поскольку это моя родина.
О. Журавлева
―
Так я поэтому и сказала. Почему нет.
Ш. Муладжанов
―
Я на самом деле, во-первых, в принципе не хотел бы работать нигде кроме как на том месте, на котором я сейчас работаю. И вряд ли я в своей трудовой биографии еще какой-то занимать должность. Надеюсь, что нет. А что касается более серьезной постановки вопроса, мне кажется, что работать ехать за границу это абсолютно нормальное дело. И ничего плохого в этом я не вижу.
О. Журавлева
―
А для кого это может быть нехорошо?
Ш. Муладжанов
―
Если здесь намекают на Машу Гайдар, то я скажу вам так. Одно дело ехать работать за границу, другое дело ехать митинговать за границу. Это совершенно разные вещи. Если человек поехал и делает операции за границей…
О. Журавлева
―
А если он работает помощником губернатора.
Ш. Муладжанов
―
Ну и пусть себе работает. Не надо делать политические заявления, тем более которые очень серьезно вызывают очень разноречивые отклики в твоей родной стране. Зачем. А зачем. Вот чтобы что. Если она работает помощником губернатора одесского, наверное, у нее есть ряд задач, связанных с решением проблем, а там острейшие есть проблемы в Одессе, Одесской области, ну пусть она их решает. И правильно пусть делает. Если у нее есть талант. Я этого не знаю. Наверное, есть. Если у нее есть экономические серьезные идеи, если есть хозяйственные идеи, если у нее есть организационные таланты. Ну и пусть она решает эти проблемы. Ну зачем бравировать этой так называемой свободой слова там, где не надо.
О. Журавлева
―
Тогда про другое спрошу. Журналисты, которые едут работать в другую страну.
Ш. Муладжанов
―
Журналист это говорящая профессия. И если кто работает журналистом, главная его задача – говорить.
О. Журавлева
―
Если ему здесь не дают говорить.
Ш. МУЛАДЖАНОВ: Мне кажется, что уважения к пенсионерам у нас в стране очень мало
Ш. Муладжанов
―
Но говорить осмысленно. Сначала думать, потом говорить. Если он думает так, как он говорит, то есть он говорит то, что думает, а думает он, скажем то, что многим не нравится, ну это их проблемы. Тех, кому не нравится. Поскольку журналист обязан излагать свою точку зрения, свое мнение. И выдавать информацию, в том числе в собственной интерпретации. Это его работа.
О. Журавлева
―
Так значит если журналист…
Ш. Муладжанов
―
Она же не журналистом, по-моему, работает.
О. Журавлева
―
Я говорю о журналистах. Потому что журналистов достаточное количество едут сейчас работать в разные места.
Ш. Муладжанов
―
Ну и пусть себе едут.
О. Журавлева
―
У меня только один вопрос: это правильно, это о чем говорит. Это нормально, так же как врачи могут работать где угодно, как ученые. Или это утечка мозгов и предательство.
Ш. Муладжанов
―
Ольга, можно я повторю свою любимую формулу. В России нет свободных денег, из-за этого в России нет свободной прессы. Из-за этого в России негде работать журналистам, которые хотели бы работать в свободной прессе. Если они по этой причине едут работать за границу, это их дело, их право. Я четко сформулировал?
О. Журавлева
―
Да. А свободный суд у нас существует или он тоже как-то с деньгами связан? Или с прессой.
Ш. Муладжанов
―
Дело в том, что мне кажется, что общество, если так пошире на него взглянуть, оно не может выглядеть таким образом, что в нем замечательная армия, но плохая полиция. В нем замечательное образование, но плохое здравоохранение. В нем честная пресса, но нечестный суд. Или наоборот. Так не бывает. И либо в обществе превалирует цивилизация, либо в обществе превалирует жизнь по понятиям. У нас, к сожалению, превалирует жизнь по понятиям. И суд это часть этой системы.
О. Журавлева
―
Скажите, пожалуйста, вы как журналист, как главный редактор воспринимаете грядущие выборы какие-нибудь в нашей стране как серьезное событие. Как событие, которое может поменять что-то в нашей жизни.
Ш. Муладжанов
―
Мне кажется, что серьезных перемен в нашей жизни, во всяком случае, перемен к лучшему можно ждать года через 2-3.
О. Журавлева
―
Почему?
Ш. Муладжанов
―
Потому что экономические процессы, которые сейчас происходят, они работают двояко. Они сейчас очень серьезно подрывают возможности, в том числе возможности власти, бизнеса и так далее. Для решения каких-то задач, для реализации каких-то программ. Но это то, что на поверхности. Но они глубинно эти экономические процессы расшатывают, разрывают волокна всей существующей сейчас системы внутри государства.
О. Журавлева
―
Это хорошо?
Ш. Муладжанов
―
Это не хорошо и не плохо. Так есть. Я ведь не сказал, что через 2-3 года будут перемены к лучшему или худшему. Я не знаю, к чему будут перемены. Я не пророк, не Нострадамус. Но я думаю, что они обязательно будут, потому что изменится нутро нашего общества, нутро нашего государства.
Ш. МУЛАДЖАНОВ: Журналист это говорящая профессия, главная его задача – говорить
О. Журавлева
―
Будем смотреть в нутро. Очень интересно. Шод Муладжанов, главный редактор газеты «Московская правда». Всем спасибо, всего доброго.
Ш. Муладжанов
―
Счастливо.