Александр Невзоров - Особое мнение - 2015-07-06

О. Бычкова― 11.06 в Москве. И в Санкт-Петербурге. Это программа «Особое мнение». У микрофона Ольга Бычкова. Я нахожусь в бюро «Эхо Москвы» в Санкт-Петербурге в гостинице «Гельвеция». С особым мнением Александр Невзоров. Доброе утро.

А. Невзоров― Да доброе утро.

О. Бычкова― Про Грецию начнем говорить конечно. Завтра в полном ужасе и шоке собирается саммит ЕС и все уже ждут потрясений. Рынки сошли с ума. Лично мне жалко отставки министра финансов Греции Варуфакиса. Красавчик такой.

А. Невзоров― Жених.

О. Бычкова― Не знаю, как жених, но смотреть приятно.

А. Невзоров― Ты как-то прям слеза навернулась.

О. Бычкова― Да именно что. Министр финансов, похожий на героя блокбастеров каких-то, это круто.

А. Невзоров― Оля, ты вдруг за все время нашего знакомства потеплела взглядом и тоном. Они, как я понимаю, бурно-бурно заявили о своем желании оставаться веселыми тунеядцами. Плевать на все, ни хрена не делать. И не иметь никакого отношения к трудовой европейской семье.

О. Бычкова― Но при этом оставаться в этой семье.

А. Невзоров― Да, при этом оставаться в этой семье, плеваться борщом за столом, хихикать, ну и в основном чесать волосатую грудь и пить до скончания веков кофе и красное вино. Это отличная жизнь. Удивительно, что они выбрали именно этот вариант, а не честный, долгий, тяжелый, кропотливый труд.

О. Бычкова― Действительно странно, почему кто-то не хочет честного кропотливого труда. А хочет пить вино и лежать на пляже.

А. Невзоров― Еще они хотят всяких дешевых туристов, туристок как я понимаю. Потому что туда же должны ломануться русские дамочки, уставшие от турецкой плоти, пресытившиеся. Я подозреваю, что теперь это будет Греция.

О. Бычкова― Ну и хорошо, пускай помогут заодно. Полезное с приятным.

А. Невзоров― Конечно.

О. Бычкова― Перейдем к нашей любимой рубрике про скрепы.

А. Невзоров― О, попы! Так, и что попы.

О. Бычкова― Но только не говорите, что вы ничего не слышали про вечеринку «Серебряного дождя». И про приход гостей. А вы смотрели видео в Интернете?

А. Невзоров― Нет, к сожалению, но я уже наслушался.

О. Бычкова― Как там роняли охранников, ведущего.

А. Невзоров― Там буйничали, хамили, прорывались, устраивали погром и это очень хорошо.

О. Бычкова― Да просто отлично.

А. Невзоров― Замечательно. Потому что я подозреваю, что почти все присутствующие на этом празднике оттуда ушли атеистами, это уже приятно само по себе. Но, во-вторых, мне тоже не хочется выглядеть каким-то фантазером и лгунишкой, который рассказывает о том, что было в прошлые века и пугает этим прошлым, а на самом деле все не так. Вот пусть все посмотрят, все понаблюдают за тем, как ведут себя попы, когда получают хотя бы чуточку власти. Пусть увидят вот эту степень злобы, степень обнагления и бесцеремонности, которая у них включается мгновенно. Кстати, в связи с этим, поскольку там существуют легенды весьма стойкие о том, как все это благочестиво нежно, происходило в российской империи…

О. Бычкова― Что происходило?

А. Невзоров― Вообще это православное посвящение, православные течения жизни, как это все было органично и просто, как никто никогда не насиловался и ни к чему не принуждался. Есть, во-первых, прекрасный Ачинский архив. И есть…

О. Бычкова― Это в Сибири.

А. Невзоров― Да, это малые народы о том, как насильственно крестили малые народы, вот ачинский земский исправник, по-моему, в 1857 году было приказано в том случае, если представители малых народов уклонялись от крещения, то их привязывали к параллельным жердям и в таком виде окунали в крестильную купель. И есть показания, не буду называть национальность для того, чтобы не будоражить лишний раз всякие ненужные нам статьи Уголовного кодекса. Есть показания представителя малого народа, как это происходило. Что в управу явился по вызову, как только зашел, ему заломили руки исправники и повели к купели. Требуя креститься. Тот, кто дает показания, решительно заявил, что не хочет креститься и не собирается менять веру отцов. Тогда его скрутили, миссионер бил его сзади. И его голову стали вдавливать в купель до такого состояния, что он практически захлебнулся. Но он вырвался. Тогда исправник приказал двум казакам скрутить мне руки назад и его стали бить по лицу, по спине и по голове. И уже после этого завалили в крестильную купель.

О. Бычкова― Это называется перегибы на местах.

А. Невзоров― Нет, это было повсеместно. И тот же самый Ачинский архив и есть такая книжка Верта «Очерки по религиозному многообразию российской империи» показывают, с какой скоростью попы переходят вот эту грань, с какой легкостью. И кстати эта близость к власти, ощущение вседозволенности, хамства, разнузданность, когда можно придти и просто разгромить чужой праздник, который за километр где-то там чем-то не тем шумит.

О. Бычкова― В пять часов.

А. НЕВЗОРОВ: Все присутствующие на празднике «Серебряного Дождя» ушли оттуда атеистами

Это я боюсь, пойдет им самим в огромный вред. Они не понимают, что им не надо было бы демонстрировать этот свой звериный оскал. Попам. И мы помним, как они умели выглядеть в 90-80 годы – тихие, прибитые, униженные и несчастные и все из себя про духовность, а тут мгновенно отверзаются эти пасти и мы слышим рев. Притом, что они не понимают, что они таким образом то что называется, свидетельствуют о Христе. Ведь как сказал справедливо Иисус Иосифович: там, где двое или трое собрались во имя моя, там и я посреди них. Если мы вправе подвергать сомнению различные мифологические сведения о Христе времен первого, второго века нашей эры, то мы получаем свидетельства о Христе в виде закрытия планетариев, разгрома выставок, хамства, доносов, злобы. Тот же самый ИГИЛ, что это такое. ИГИЛ еженедельно устраивает экранизацию с выкладкой в Интернете на весь мир известной статьи об оскорблении чувств верующих. Ведь ИГИЛ это то же самое, где просто эта оскорбленность доведена до своего логического завершения. Их оскорбляет все. Их оскорбляют юбки, куртки, цвета, музыка, скульптуры, вот это верующие, которым дали возможность пооскорбляться вот уже на полную катушку. И если с этими бородатыми запустить дело, хотя я-то в принципе доволен, потому что мне такие ситуации нравятся и я полагаю, что мракобесия должно быть очень много, оно должно быть очень наглядным и его должны видеть и ощущать на себе все.

О. Бычкова― Американская училка, которой дали 22 года за это.

А. Невзоров― Не за это, она не громила концерт «Серебряного дождя».

О. Бычкова― Не за то, что она громила, а за это ей дали. Это не ИГИЛ, нет?

А. Невзоров― Нет. Это вообще Флорида, там всегда царствовал законодательный беспредел. Ты посмотри законы Флориды, там даже нельзя к пожарным гидрантам привязывать крокодилов.

О. Бычкова― Какой ужас.

А. Невзоров― Там просто есть закон.

О. Бычкова― Как дальше жить.

А. Невзоров― Что там говорить о каких-то 22 годах для училки, когда даже крокодилов нельзя привязывать, нельзя облизывать нижнюю сторону тарелок.

О. Бычкова― Кошмар.

А. Невзоров― В заведениях общепита. То есть там с законами абсолютнейшее безобразие. Но вот кстати любопытно, что теперь вероятно, различные экранизации «Ромео и Джульетты» все-таки должны будут приводиться в соответствие с реалиями времени. Теперь понятно, что для нормальной Джульетты нужно где-то три Ромео, это, кстати, очень обогатит драматургию такую заплесневелую и зрелище будет гораздо более романтичным, чем то, что предлагает классический вариант.

О. Бычкова― Ромео какие-то пошли мерзкие. Ну ничего себе, нет, я понимаю, что нехорошо с учениками делать это, но как-то взять и настучать на тетеньку. Это кажется странным.

А. Невзоров― Мальчики здесь выглядят гораздо гаже, чем бедная девочка.

О. Бычкова― Девочка не бедная.

А. Невзоров― Но я тебе могу сказать, что в советское время на все эти вещи вообще никто никакого внимания не обращал.

О. Бычкова― Да ладно.

А. Невзоров― Слушай, вот эти вопросы интимно-сексуально-матримониального характера необыкновенно причудливы. У меня есть одна знакомая, она вышла замуж за трех китайцев.

О. Бычкова― Одновременно что ли?

А. Невзоров― Они все работают на каком-то заводе.

О. Бычкова― Параллельно или последовательно?

А. Невзоров― Одновременно. Вышла замуж за трех китайцев. Они все работают посменно на заводе по подделке…

О. Бычкова― То есть она посменно вышла.

А. Невзоров― …17 века. Она никогда вместе их не видела. Первое время она их маркировала, чтобы хоть как-то отличать, там наносила всякие узоры белой краской, полосочки. А потом плюнула…

О. Бычкова― Осторожно: расизм. Уважаемые слушатели.

А. Невзоров― Где ты видишь расизм. Там это принято и довольно терпимо и как я понимаю, вполне довольны своей судьбой. Живет она там. Никакого расизма нет, оттого что она не умеет отличать одного китайца от другого, ну, научится со временем.

О. Бычкова― Конечно. А кстати, не могу пройти мимо этой новости. Она должна вам понравиться.

А. Невзоров― Какая?

О. Бычкова― Про то, что 84% россиян считают, что нельзя загорать топлесс.

А. Невзоров― Ну это торжество такой гей-идеи. Но даже…

О. Бычкова― Почему гей-то, господи. Геи-то причем тут?

А. Невзоров― Понятно, что людей традиционной ориентации 16% в стране. Потому что человек традиционной ориентации к такому виду загорания может относиться только положительно.

О. Бычкова― Но может быть они решили, может быть это так же как с голосованием за поддержку «Единой России». И за 99.9% поддержки Путина. То есть они отвечают то, как им кажется, что от них хотят услышать, потому что это правильно, морально и все такое прочее.

А. НЕВЗОРОВ: ИГИЛ это то же самое, где просто оскорбленность доведена до завершения

Да, я думаю, что лгут не левады и лгут не ВЦИОМы. А лгут опрашиваемые. И это очень легко объяснить и очень легко себе представить, потому что все опросы давным-давно персонифицированы, предполагают, что об опрашиваемом можно узнать и понять все. Времена нынче сложные, всем везде мерещится цензура, хотя она не так страшна как кажется. Например, как у любого паука у него паутина устроена каким образом. Паутина имеет радиальные и концентрические нити. И вот клейкие…

О. Бычкова― Как схема московского метро.

А. Невзоров― Да, клейкими являются только, если не ошибаюсь концентрические нити. А радикальные, по которым бегает паук, они вполне удобные и комфортабельные.

О. Бычкова― То есть надо знать маршрут.

А. Невзоров― Надо просто знать маршруты и тогда никакая цензура…

О. Бычкова― Правильно, потому что муха туда попадает и начинает бессистемно барахтаться.

А. Невзоров― Совершенно верно. Она-то не знает, по каким надо бегать штучкам.

О. Бычкова― То есть паниковать не надо.

А. Невзоров― Да, и надо понимать, что в основном цензура, как, кстати, и сталинизм, как и вся эта черносотенная шизофрения это все не какие-то транслируемые сверху, а самозарождающиеся инициативы.

О. Бычкова― А почему они берут и самозарождаются. В какой-то момент. Непонятно.

А. Невзоров― По причине вакуума, по причине торжества попов, конечно, которые обеспечивают невежество и торжество вот этого всего мракобесия. И потому что действительно самые простые реакции, они просты не только для слушания и восприятия, но они необыкновенно просты в исполнении. Поэтому публика исполняет наиболее простые реакции.

О. Бычкова― Ну да.

А. Невзоров― Вот и все.

О. Бычкова― А ИГИЛ как венец все этой истории.

А. Невзоров― Это действительно полное торжество известной статьи об оскорблении чувств верующих.

О. Бычкова― Ну да. А почему так получается, что в начале 20 века, например, то же самое все происходило более-менее. И потом все эти войны, ужасы, прокрутились все сюжеты, закончились, что-то уничтожилось, а теперь бац, и все заново.

А. Невзоров― Нет, Оль, сейчас все все-таки воспроизводится в неком мультяшном варианте. Вот ты посмотри, если раньше были действительно глобальные выдающиеся драматургичные черносотенцы, кого мы имеем сегодня. Милонова или вот этого безумного Федорова. Который вдруг, я тебе говорю как участник прибалтийских событий. Вот когда все это творилось, когда это все сочилось кровью, когда это пахло порохом, когда это было опасно, никаких федоровых близко не было. Сидел где-то под плинтусом испуганно…

О. Бычкова― То есть речь идет, поясняю я нашим слушателям, о некой как бы законодательной инициативе проверить законность выхода балтийских государств из состава СССР.

А. Невзоров― Вот когда все произошло…

О. Бычкова― В чем Александр Невзоров принимал непосредственное участие. Вернее в противодействии выходу.

А. Невзоров― Скажем так, невозвратимость…

О. Бычкова― Правильно я сформулировала?

А. Невзоров― А что ты сформулировала?

О. Бычкова― В противодействие выходу.

А. Невзоров― Да, я там гулял по буфету по полной программе и делали мы это, главное что обидно, совершенно бескорыстно и очень искренне.

О. Бычкова― И абсолютно бессмысленно кстати.

А. Невзоров― Ну, смысленно, бессмысленно, по крайней мере, появилась возможность тогда поставить эксперимент и посмотреть, как это бывает. Потому что знаешь, что участие во всяких безобразиях и госпереворотах у меня долгое время было хобби. И вот это все, ну с Федоровым тоже смотри, например, сероводород, такая вроде ощутимая штука. Вот он ощущается…

О. Бычкова― Хорошие у вас ассоциации с российскими законодателями.

А. Невзоров― Конечно. Он ощущается в воздухе, только когда его концентрации очень малы. А вот стоит увеличить концентрацию и все. И он перестает восприниматься как вонь. Потому что рецепторы перестают считывать его, воспринимать. Они парализуются, и он уже воспринимается почти как нормальный воздух. И выходки вот этого Федорова, хотя это на самом деле тоже что-то из мира лепреконов. Из каких-то безумных готических гиньольных преданий и сказаний, которым вроде бы нормального прямого пути из современности нет. Ну кстати оппозиция ваша ничем не лучше. Там собрались какие-то микроорганизмы политические и решили, что они сейчас сложатся в большого карася.

О. Бычкова― Если все время травить всеми средствами, включая напалм, то конечно мало что останется.

А. Невзоров― Напалм очень хорош…

О. Бычкова― Эксперимент с оппозицией не является чистым. Потому что оппозиция маленькая или вот такая какая она есть, не потому что она такая сама по себе, а потому что если уже вытравили, ну что…

А. Невзоров― Нет, Оль. Это нормальный естественный отбор, которого, к сожалению, российская оппозиция не прошла. И винить в этом, власть и должна душить, глушить, бить дубинками, сажать и всяко безобразничать. А оппозиция должна была бы расти, усиливаться и наливаться. Если она настоящая, если она способна адаптироваться к происходящим процессам. И что-то собой представляет. Как раз оппозиция должна была бы выработаться в предельно еще более жестких условиях. Но мы действительно ничего кроме микроорганизмов не видим.

О. Бычкова― А мы съехали с темы законодательных инициатив. Так я не поняла, этого у нас теперь будет все больше и больше. Потому что ну действительно, почему не проверить законность выхода каких-нибудь республик из состава СССР и РФ. Как они видимо, подразумевают под СССР.

А. Невзоров― Опять-таки возвращаемся к тому, что я сказал про то, что мы сейчас все это видим в неком мультяшном варианте, мы об этом говорим, но прекрасно знаем, что никакого продолжения, никакого реалистичного сценария с этим не связано.

О. Бычкова― А почему так получается, тут это все в мультяшном варианте. А на противоположной стороне, между прочим, ваша любимая президент Литвы Даля Грибаускайте…

А. Невзоров― Крайне мне симпатична.

О. Бычкова― У нее сегодня, например, национальный праздник – день государственности. То есть там как бы все государственность, государство, симпатичная Даля. А тут какие-то мультяшные депутаты.

А. Невзоров― Потому что, во-первых, Россия это уже единожды пережила и она понимает цену таким событиям и в общем, вероятно, где-то в глубине сознания держит последствия. А у тех это все чрезвычайно острое, новое ощущение, которое им надо пройти и испытать.

О. Бычкова― Ну и круто. Опять будем завидовать.

А. Невзоров― Возможно, нет, мы не будем завидовать, как я понимаю, мы будем вводить какой-нибудь, наш карлик больше, поэтому нам нужно гораздо больше патриотических и государственных праздников. Я думаю, что мы задавим их количеством такого рода событий.

О. Бычкова― Как раз сегодня мог бы быть и возможно в следующем году будет день народного ополчения, гражданского ополчения. Народного, гражданского, короче говоря это еще одна наша любимая рубрика…

А. Невзоров― Но только где они возьмут это ополчение. Тут правда честно говоря, можно быть спокойным…

О. Бычкова― Здрасьте, пожалуйста.

А. Невзоров― Ну можно быть спокойным, что дело патриотизма находится в надежных руках. Если оно попало в лапы депутатов и чиновников, они этому патриотизму свернут шею. Так, что никаким госдепам и никаким либералистам даже и не снилось. То есть они это сделают с оттяжкой, сочно и особым садизмом. Они привьют и к патриотизму и к так называемой национальной идее очень стойкое отвращение, когда это прагматическое поколение, посмотрев вокруг на стены той берендеевой избушки, в которой заставляют жить, оно сплюнет на пол этой берендеевой избушки и поймет, что в общем, увы, и патриотизм и эмиграция, и родина это, в общем, в высшей степени устаревшие понятия. И не иметь родину довольно удобно. А как все удобное, как все утилитарное, такие штуки рано или поздно становятся общераспространенным, ну обрати внимание на электричество или джинсы. К тому же мы знаем, как умеют вводить праздники. У нас скоро еще, если не ошибаюсь, праздник семьи, любви и верности. Да. Тоже где-то в этих днях.

О. Бычкова― А он уже не прошел?

А. Невзоров― Я не знаю. Я не отмечаю таких вещей. Но ты знаешь, откуда он взялся.

О. Бычкова― Это там Феврония какая-то.

А. Невзоров― Это очаровательная история о том…

О. Бычкова― Это очаровательная история про то, как тетка женила на себе…

А. Невзоров― Как шантажом тетка женила на себе князя. Обещая его вылечить от жутких язв и струпьев, причем это было не просто так, а многоходово хитро. Затем эта парочка прожила некоторое время, осталась бездетной. Развелась к чертовой матери.

О. Бычкова― Они не ушли в монастырь?

А. Невзоров― Для того чтобы уйти в монастырь, необходимо было прервать все земные связи, в том числе и совершив развод. Они развелись и были похоронены в разных местах, но вот тут наступает нечто совершенно невероятное. Такое хэллоуиновское уже. Они почему-то с разных концов Мурома, будучи уже мертвыми, ухитрялись все время сползаться и укладываться в одну могилу.

О. Бычкова― Потому что любовь не ржавеет настоящая.

А. Невзоров― Вот эта бездетная, основанная на шантаже разведшаяся парочка, которая все время была обнаруживаема в одной могиле уже посмертно, вот она почему-то становится символом семьи, любви и верности.

О. Бычкова― Это очень гламурная история.

А. Невзоров― Да.

О. Бычкова― Простая девушка нашла путь к сердцу…

А. Невзоров― С помощью этой истории можно было постараться…

О. Бычкова― …члена правящей элиты.

А. Невзоров― …Хэллоуин например, потому что Хэллоуин отдыхает. Если представить себе экранизации всей трупозной забавы муромской, то Хэллоуину далеко.

О. Бычкова― Ужасные истории говорит Невзоров. Ужасные. Но он продолжит это делать через несколько минут.

НОВОСТИ

О. Бычкова― И мы продолжаем программу «Особое мнение» из Санкт-Петербурга. В Москве у ГД сегодня проходят одиночные пакеты, пикеты против изменения закона о полиции. Тех самых изменений, не надо смеяться надо мной. Ну пикеты ну пакеты.

А. Невзоров― Хорошо.

О. Бычкова― Это ладно. Но теперь можно стрелять вообще куда ни попадя практически полицейским, по крайней мере, в людных местах можно открывать огонь. Можно стрелять по женщинам не так, как это запрещалось раньше.

А. Невзоров― Во-первых, хорошо было бы, принимая такие законы, сразу прилагать к таким законам то, что называется списочек. Тех, в кого надо попадать.

А. НЕВЗОРОВ: Лгут не «Левады» и лгут не «ВЦИОМы». Лгут опрашиваемые

Человеческих существ.

А. Невзоров― Да, потому что по поводу стрельбы на войне в журналистов это само собой разумеющаяся вещь и кстати абсолютно справедливая.

О. Бычкова― Прекрасно.

А. Невзоров― И ни в малейшей степени журналист не должен быть выведен за скобки этого конфликта или обладать какой-то неприкосновенностью, потому что это та же самая сила военная, и от него зависит порой очень много. И журналисты очень часто используют свое служебное положение и для откровенного шпионажа и для подлости. Я помню, как…

О. Бычкова― Зря они это делают, между прочим.

А. Невзоров― … в Грозном…

О. Бычкова― Но это же не значит, что в них нужно стрелять. Может быть, они просто не должны вот этим заниматься.

А. Невзоров― Это невозможно.

О. Бычкова― Потому что или ты журналист или воюешь на чьей-то стороне.

А. Невзоров― Всегда обязательно…

О. Бычкова― Я понимаю, что я это говорю просто этому человеку, но тем не менее, мне кажется это очевидным.

А. Невзоров― Это абсолютно очевидно и здесь просто поставлена точка в неком давно висящем вопросе – а можно или нельзя. То, что в европейских армиях и в других скажем так, организациях, наконец, это разрешено, это избавляет от многих проблем…

О. Бычкова― Это где это разрешено?

А. Невзоров― Это вообще было разрешено всегда, сейчас это формализировано.

О. Бычкова― Это где формализировано.

А. Невзоров― На самом деле только приветствовалось. А что касается пальбы по женщинам и в людных местах, то, черт возьми, они опять-таки не задумываются над тем, что этот закон может быть обращен как в одну сторону, так и в другую. Я о том, что речь может идти не только о каких-нибудь безумных диссидентках, но и о вполне почтенных дамах, которых колесо фортуны в самое ближайшее время может переместить в несколько другую позу и в несколько другое положение.

О. Бычкова― Мне кажется, что как раз они и меньше всего думают о безумных диссидентках. Потому что безумных диссиденток единицы в любом случае. Ну и чего в них стрелять. Пришел, арестовал и все. А вот эти бабушки действительно тетеньки, которые просто идут, несут булочки демонстрантам, чтобы их накормить или объясняют полицейским, что так нельзя себя вести. Это да.

А. Невзоров― Очень рискованная инициатива, потому что толпа заводится от крови, в том числе и от своей собственной. То есть да, она может начать бросаться врассыпную, я просто неоднократно был свидетелем последствий пальбы по каким-то большим скоплениям людей. Но это же может и завести. То есть здесь предсказать, что опаснее и что продуктивнее, никак нельзя.

О. Бычкова― 9 января.

А. Невзоров― 9 января частично бросались врассыпную, частично бросались на солдат.

О. Бычкова― Результат один в результате все равно.

А. Невзоров― Да.

О. Бычкова― А спрашивать ли вас как человека, который все время громко рассказывает, что он ничего не знает про этот ваш Интернет, спрашивать ли вас про этот закон о забвении в рамках тоже нашей любимой рубрики – новости законодательства.

А. Невзоров― Нет, у меня есть, во-первых, есть супруга, которая более-менее имеет взаимоотношения с вашим Интернетом. Во-вторых, есть люди вокруг меня, которые тоже во все это посвящены и по этому поводу много переживают и ноют. Я же просто как-то обхожусь, и не потому что я враждебно отношусь к Интернету. Но с моей точки зрения это вполне такая разумная вещь. Мне совершенно наплевать…

О. Бычкова― Закон о забвении разумная вещь?

А. Невзоров― Конечно. Мне-то совершенно наплевать, что про меня пишут. Я за 35 лет привык ко всему…

О. Бычкова― Люди в черном.

А. Невзоров― И не буду обращать внимания. И не обращал и не знаю. Но, один раз заглянув в Википедию по поводу себя самого, я убедился, ребята, когда действительно понятно, что эта Википедия какой-то столбик, на который может мочиться любая собака и у этой собаки анализа мочи перед этим естественно не делают и не спрашивают. То есть можно мочиться чем угодно. Мне наплевать. Я не трону. Но есть масса людей, которые трясутся над своей репутацией. Для которых их репутация является чем-то существенным. И в том числе является инструментом их влияния, инструментом карьерным, и конечно, когда любой полудурок может о любом другом полудурке написать любую глупость, ну, черт возьми…

О. Бычкова― Или любой полудурок решит, что нужно же колебаться вместе с линией партии генеральной. А, может быть, в прошлый раз он как-то колебнулся, а линия колебнулась как-то по-другому и нужно быстренько исправить ошибки прошлого.

А. НЕВЗОРОВ: Поступок Земфиры красивый, достаточно дерзкий, чуть-чуть запоздавший

Так и пусть исправляют. Потому что их биографии и подробности скандальных или нескандальных биографий не жалко. Вот когда у человека жизнь как приключенческий роман, как у меня, например, то понятно, что оттуда нельзя изымать глав просто потому что жалко.

О. Бычкова― То есть вам ничего не хотелось бы исправить.

А. Невзоров― Мне абсолютно наплевать на это. Но когда люди всерьез делают ставку на свою респектабельность, на свою правильность, нужность, неизменность в течение какого-то времени, конечно, они вправе наводить какой-то порядок, да и пусть наводят. В любом случае…

О. Бычкова― Пускай наводят, но они это еще делают на деньги тех, кто создает Интернет. Это прекрасно совершенно.

А. Невзоров― Вот вы со своими интернет-отношениями, ребята, разбирайтесь сами.

О. Бычкова― Хочешь исправить себе биографию – бери, исправляй. Но почему другие за это должны платить, причем огромные деньги, причем рискованно огромные.

А. Невзоров― Давай сейчас продемонстрирую невероятную гибкость. Оль, для меня это настолько непринципиальный вопрос. Давай я с тобой полностью и безоговорочно соглашусь. Ты права.

О. Бычкова― Ну и хорошо.

А. Невзоров― Довольна?

О. Бычкова― Да.

А. Невзоров― Порядок. Решили. Закон о забвении плохой закон. Минут шесть назад я утверждал совершенно обратное. Плохой.

О. Бычкова― Я же знала, кому я задаю вопрос, что тут говорить. У меня есть еще один вопрос, но я его оставлю на самый конец. Другой мой вопрос он тоже такой законодательно-российский, история, которая давно уже длится. И которая выглядит абсолютно нереальной. Но, тем не менее, происходит в Воронеже судебный процесс по делу о маковых булочках. Когда целая семья…

А. Невзоров― К сожалению, не могу быть здесь арбитром.

О. Бычкова― Поверьте, что это так. Я давно уже читаю сообщения об этом. Семья держит кафе, называется «Очаг». Семья там делает еду. Пользуется пищевым маком. Мы знаем, что это такое. Продается в пакетиках. И целая семья, отец, мать, дочь, родственница - над ними всеми теперь висит дамоклов меч, до 9 лет лишения свободы. Хозяева уже сидят в СИЗО, потому что они будто бы продавали этот мак наркоманам как наркотик, все это основано на показаниях этих самых наркоманов.

А. Невзоров― Это настолько типовая российская шизофрения, настолько это все органично нашим пейзажам, менталитету, характеру. Стилистике работы правоохранительных органов, что тут даже никакой сенсации не получается. Вполне нормативно.

О. Бычкова― Ага. Ну да. Ну ладно. Тогда спрошу про последнее. Оставила. Вот Земфира крутая: да или нет?

А. Невзоров― Понимаешь, во-первых, Земфира дама и дама загадочная и как я понимаю достаточно юная. То есть с ней могло произойти все, что угодно. Она могла, например, влюбиться в Кличко. Он стал гораздо женственнее с тех пор, как возглавил Киев. Это, во-первых. А, во-вторых, надо понимать, что украинский флаг это давно уже не флаг Украины. Он давно уже оторвался от своего политического и территориального смысла и это давно уже в России некий символ, с помощью которого человек обозначает свою нестадность, свою дерзость, свое свободомыслие, свой вызов тем залежам, тоннам чавкающего черносотенного маразма, который в таких количествах развелся в стране. Поэтому поступок красивый, конечно, достаточно дерзкий. Чуть-чуть я бы сказал запоздавший.

О. Бычкова― Почему, история же вся продолжается с Украиной.

А. Невзоров― История продолжается…

О. Бычкова― Флагом, чавкающими и этим всем.

А. Невзоров― Да, но немножко стало больше и сильнее обозначаться мультяшность ее. Как ни странно.

О. Бычкова― Не знаю, не согласна.

А. Невзоров― Это дает нам всем надежду…

О. Бычкова― Но война-то не кончилась. Я понимаю про мультяшность. Но война продолжается.

А. Невзоров― Да, но она продолжается, но она пока удерживается в тех границах, в которых она является наименьшим злом. Скажем так. По сравнению с тем, что могло бы быть, если бы все страсти были бы выплеснуты, и всем чувствам была бы дана воля.

О. Бычкова― Тьфу-тьфу-тьфу.

А. Невзоров― Тем не менее, я, к сожалению, причем я понимаю, до какой степени этот поступок самоубийственен для работника эстрады. Потому что ведь ее же мгновенно отрежут от всяких эфиров, каналов…

О. Бычкова― Посмотрим.

А. Невзоров― Концертных площадок.

О. Бычкова― А вот посмотрим.

А. Невзоров― Тем не менее, это храбро, красиво, молодец.

О. Бычкова― Действительно крутая. Ладно. Все на этом. «Особое мнение» Александра Невзорова, спасибо, счастливо.

А. Невзоров― Пока.