Максим Шевченко - Особое мнение - 2015-07-02

О. Чиж― 19.08. Это программа «Особое мнение». Всем теперь уже добрый вечер. «Особое мнение» сегодня представляет журналист Максим Шевченко. Здравствуйте.

М. Шевченко― Здравствуйте.

О. Чиж― +7-985-970-45-45 телефон для ваших sms. Обязательно самые главные темы сегодняшнего дня мы затронем. Начать я бы хотела с истории с теми активистами, которые на борту траулера «Марианна»…

М. Шевченко― «Флотилию свободы» имеете в виду, которая пыталась прорвать блокаду Газы.

О. Чиж― Мы знаем, что было это судно блокировано, затем были задержаны те, кто был на борту.

М. Шевченко― Достаточно жестко были задержаны. В Интернете есть уже видео. Где видно, как израильские военнослужащие применяют какие-то спецсредства, возможно, электрошокеры, судя по крикам тех, кто на борту.

О. Чиж― Но подтверждения этому нет, насколько я понимаю.

М. Шевченко― Это понятно, это видео, которое снято в момент захвата «Марианны». То есть ни о каком мирном захвате, как нам сообщалось, таком благожелательном, чуть ли ни с цветами, речи не было.

О. Чиж― На борту судна находилась российская журналистка Надежда Кеворкова. Что с ней сейчас?

М. Шевченко― Корреспондент «Раша тудей», специальный корреспондент, которая была туда командирована. И редакция, и я общался с Маргаритой Симоньян и с продюсерами, которые занимаются судьбой Надежды, и российское консульство в Израиле занимается ее судьбой. Ее в принципе задержали на этом судне помимо ее воли. Судно было в нейтральных водах, причем это сами израильские СМИ признавали, что «Марианна» была в международных нейтральных водах, а не в территориальных водах Израиля. Помимо воли экипажа, который отказался изменить курс на берег Палестинской автономии, а Палестинская автономия это не Израиль, особенно Газа. Туда был высажен десант на борт судна, оно было насильно доставлено в порт Ашдод. Где все участники «Флотилии свободы», это гражданские активисты из разных стран, в данном случае «Марианна» была под шведским флагом. Шведская команда достаточно серьезная, норвежцы, греки, бывший президент Туниса, он по-моему был не на этой лодке, а может быть на этой, если мне память не изменяет, марокканец один, Надежда, греки, новозеландцы, американцы и израильтяне. Это абсолютно интернациональный экипаж, состоящий из людей разных совершенно национальностей. Евреев, русских греков, шведов. Которые объединены только одной позицией – это то, что они являются гражданскими активистами, выступающими за права и свободы. У них были отобраны телефоны, у Надежды были отобраны ее телефоны как личный, так и рабочий. Военнослужащими армии обороны Израиля. После этого они были помещены в специальный центр депортационный, где удивительно, но почему-то этим людям не позволяли связаться ни с родными, ни с редакциями. По крайней мере, Надежде до сих пор, пошел шестой день, отказывают в праве переговорить с редакцией «Раша тудей», связаться с журналистом «Раша тудей», журналист «Раша тудей» занимается ее судьбой.

О. Чиж― А дипломатов уведомили?

М. Шевченко― Консульство получило сообщения от «Раша тудей», а не от израильского правительства только на второй или третий день практически. О судьбе российской журналистки. Сначала никто не знал, какова ее судьба. Таким образом фактически она является военнопленной, которая была захвачена армией Израиля в нейтральных водах на борту мирного судна, не вооруженного. Никто из экипажа команды не оказывал сопротивления. Она была зачем-то препровождена на территорию Израиля, будучи военнопленной, судя по всему, хотя она является гражданским лицом, естественно. У нее были отобраны все ее рабочие инструменты, документы, ее пытались принудить подписать какие-то, мы это знаем со слов некого адвоката, которому израильское правительство поручило ею заниматься. Очень странного человека, который то назначает с консулом встречи, то переносит на несколько часов.

О. Чиж― То есть это назначенный адвокат.

М. Шевченко― Это я не могу понять до конца. Хотя я разговаривал с консульством, но до конца это понять невозможно. Он очень странно себя ведет. Такое ощущение, сейчас начинается шабат скоро, и там выходные, шабат завтра начинается. И он как бы утянул до конца рабочего дня, когда консул России должен был в экстренном порядке мчаться в тюрьму фактически, которая уже находилась на особом режиме выходных дней. И я так понимаю, что сначала требовали, чтобы они подписали какие-то бумаги о том, что они в чем-то виновны, но команда «Марианны» отказалась подписать бумаги о какой-то своей виновности. Потому что они не собирались нарушать никаких законов Израиля, то есть пересекать незаконно израильскую границу. Незаконно находиться в Израиле.

О. Чиж― Но в тех бумагах понятно, какие именно претензии…

М. Шевченко― Я не видел эти бумаги. Я не говорил ни с Надеждой Кеворковой, ни с другими задержанными. Это только со слов журналистов, которые общались с адвокатом этим, со слов консула, что за бумаги никто до конца не понимает. Они отказались признавать какую-либо вину. Они ни в чем невиновны. И их позиция коллективная, что блокада Газы противозаконна. К письму Биньямина Нетаньяху, адресованного к флотилии о том, что Газа благоденствует под израильским контролем, что Израиль поставил туда миллион 600 тысяч тонн гуманитарного груза. То есть на каждого жителя Газы по словам Нетаньяху приходится примерно по тысяче тонн груза, это больше, чем на жителя Москвы. Судя по словам Нетаньяху, Газа должна просто процветать. Но, судя по тем репортажам, которые мы получаем из Газы из разных источников, это ад на земле или такое преддверие ада. Массы голодных, раз в два года проводятся жестокие военные операции, жертвами которых становятся сотни гражданских людей, включая детей.

О. Чиж― Что касается груза. Около двух недель назад СМИ писали о том, что уже израильская армия получила тогда приказ не пропускать суда…

М. Шевченко― Уже 10 лет почти эта блокада длится.

О. Чиж― И было предложено пришвартоваться в порту и далее передать груз по суше.

М. Шевченко― Никакого официального предложения такого не поступало. Насколько я понимаю и насколько уже опубликовано пресс-центром, «Флотилия свободы» данные, все эти приказы или заявления поступили уже с борта военного корабля, который фактически стал уже атаковать в нейтральных водах «Марианну». Потом что значит под контролем Израиля по суше и так далее. Эти гражданские активисты считают, что военно-морская блокада Газы, не обладающей никаким морским флотом, некоторое время назад израильские военнослужащие стреляли по детям, которые там купались. Этот факт широко обсуждался в мировых СМИ, везде кроме России. Россия вообще никак не обсуждает эту тему, поверьте. В России у нас все мазано розовыми пятнами. Вот все в Европе, в Америке это обсуждают. В «Нью-Йорк таймс» об этом писали. В американских СМИ. В России естественно по отношению к этой стране политика российских медиа большинства, что это рай на земле, где палестинцы просто облагодетельствованы израильской оккупацией и что благодаря… Я тут недавно читал, хохотал, благодаря поселенцам, которые создают незаконные, непризнанные никем в мире, в том числе ЕС поселения на оккупированных территориях, палестинцы благоденствуют, имеют работу, потому что если…

О. Чиж― Честно говоря, таких идеалистических картин в российских СМИ я все-таки не видела.

М. Шевченко― А я вот вижу такие. Потому что если будем считать израильские русскоязычные СМИ частью российского медиапространства, если вы заходите в Интернет, забираете: Израиль, Газа, палестинский конфликт – вы сразу попадаете на большую массу русскоязычных интернет-ресурсов. Самых разных. Которые являются частью, естественно, российского русскоязычного пространства. Хотя зарегистрированы в Израиле, находятся в Израиле. Я ничего против не имею. Я выступаю за свободу слова даже тех людей и журналистов, с которыми я принципиально не согласен. Я не хочу ничего запрещать. Я хочу, чтобы была открытая дискуссия. Открытая полемика. Ее просто нет. Такой дискуссии. Мало какой журналист российский побывал в Газе и мало какой журналист описал то, что там происходит. Надежда, допустим, была, она написала книгу «Палестина. Сопротивление». Вы эту книгу можете купить, это сборник репортажей, опубликованных на «Раша тудей» в свое время о ситуации в Газе.

О. Чиж― Будем следить за новостями. Мы сейчас прервемся, а после перерыва поговорим о наших и силовиках, и армии.

РЕКЛАМА

О. Чиж― Это программа «Особое мнение». +7-985-970-45-45 телефон для ваших sms и вопросов. Часть из них кстати уже касается одной из главных сегодняшних тем.

М. Шевченко― Я бы только хотел закончить тему про ситуацию с «Флотилией свободы» и про незаконное задержание российской гражданки. Ее удерживанию. Меня поразили две вещи. Во-первых, если гражданка вашего государства в нейтральных водах задержана каким-то другим государством и помимо своей воли без предъявления обвинения законного содержится в тюрьме, мне кажется, что государство должно реагировать очень быстро на это. МИД или какие-то специальные службы. Политические в том числе. Потому что это политический вопрос. Российское государство как-то не отреагировало на это сразу же. Только после того как «Раша тудей» и ее руководство как я понимаю, спасибо Маргарите Симоньян естественно, которая не бросает своих сотрудников, подняли волну. МИД начал по-настоящему шевелиться. Хотя это само по себе вопиющий факт и если уж мы защищаем российских граждан, то защищать их надо везде. А не только в Украине. Следственный комитет, допустим, возбуждает уголовное дело по факту депортации журналиста с Украины. Нашего. По-моему российская журналистка. Я это поддерживаю, между прочим. Я сейчас был в Донбассе, провел там неделю, я поддерживаю, я считаю, что противозаконное действие. Пожалуйста, Следственный комитет, займитесь незаконным удержанием российской журналистки, сотрудницы «Раша тудей» израильскими властями. Почему тут вы не возбуждаете уголовное дело. Это и называется двойные стандарты. Есть страны и народы, на которые можно топать ногами, а есть страны, в отношении которых можно тихонечко попискивать. И вежливо извиняться. По отношению к одним странам у нас суверенитет в полный рост защищается, а в отношении к другим странами с нашими гражданами могут делать что угодно. И тут мы не будем это замечать. Мне кажется, так великую страну не построишь.

О. Чиж― Украинская тема работает таким огромным катализатором. М. Шевченко― Палестино-израильская тема для мира поверьте это тема, которая стабильно входит в топовую десятку. Единственная страна, в которой эта тема прячется стыдливо в глубины медийных каких-то…

О. Чиж― Чуланов.

М. Шевченко― Да. Это РФ. Потому что везде, вот палестино-израильский конфликт это допустим, колонка Томаса Фридмана в «Нью-Йорк», это первые полосы мировых СМИ. Это только здесь боятся как бы слово молвить, как бы не обидеть. Как бы бизнес не сорвать свой с кем-то, кто там живет и существует. Это просто абсурдная совершенно ситуация.

О. Чиж― Я все же хочу вас развернуть в сторону российских новостей.

М. Шевченко― Давайте.

О. Чиж― Довольно интересная история складывается с полномочиями российских полицейских. Группа депутатов, причем от всех фракций вносит поправки со значительным расширением полномочий. Фактически речь идет о новом статусе для полицейских, они у нас теперь могут стать лицами, которым государство гарантирует презумпцию доверия и поддержки. Среди тех пунктов, которые есть в поправках, некоторые вызывают серьезные опасения. Например, полицейский получит ранее не имевшееся право на стрельбу в местах скопления людей. Правда, там предполагается, что они им будут пользоваться, чтобы предотвратить захват заложников или обезвредить террориста, но, честно говоря, немножко страшно.

М. Шевченко― А они сразу разбираются, что там происходит. Если допустим, пьяный какой-то за руку схватил женщину. Говорит, что я взял ее в заложники. Например. У него допустим с ней какие-то сложные отношения. Полицейский будет огонь открывать? Я слышал про эти поправки, я их внимательно не изучал. Но я считаю, что наши органы внутренних дел наделены такими полномочиями, по крайней мере, на Кавказе я с этими полномочиями сталкиваюсь постоянно как правозащитник, мы постоянно имеем дело с трупами. Нам говорят, там убиты, там убиты. Я знаю примеры, когда готовы были сдаться какие-то подозреваемые в участии, в контактах с бандподпольем… Им двери заваривали.

О. Чиж― На Кавказе ничего не мешает полицейским доставать пистолет, когда речь идет о террористах.

М. Шевченко― Вот пример с Джамбулатом Дадаевым. В Грозном. Взяли, убили человека, который вышел из машины. Хотел сдаться. Две пули в сердце. А одна в машине. И все. Стреляли люди в масках. Я против того, чтобы наделять их дополнительными полномочиями. Давайте так, если уж их наделяют полномочиями, тогда наделяйте полномочиями и специальные проверяющие органы. Чтобы мы, во-первых, знали эти структуры, чтобы это не были закрытые подразделения внутри МВД.

О. Чиж― Вы имеете в виду департамент внутренней безопасности?

М. Шевченко― Конечно. Я считаю, что тогда они должны быть не внутренней, а внешней безопасности.

О. Чиж― То есть возникают подозрения в адрес сотрудника и дальше они создают…

М. Шевченко― Просто они будут убивать направо и налево. Нам хватило Евсюкова, который взял пистолет и пошел разбираться с покупателями супермаркета в Москве. Давайте поголовно просто и публично, все сотрудники полиции, которые обладают правом на ношение оружия: а) проходят проверку на полиграфе, чтобы мы знали, что они не коррупционеры, не участники банд, а мы постоянно сталкиваемся с ситуациями, когда сегодня он полковник или подполковник, и весь такой герой в орденах…

О. Чиж― Они, кстати, проходят проверки на полиграфах во многих случаях.

М. Шевченко― … борется с преступностью. А завтра у нас сидит на скамье подсудимых как глава крупной банды, которая, оказывается, крышевала убийц. Помните на Урале такие дела или в Поволжье. Убийц, бандитов, рэкетиров. А у меня вопрос: люди, которые были арестованы этим оборотнем в погонах, посажены им или убиты при задержании, виновны или невиновны. Если выясняется, что тот, кто их арестовывал, задерживал сам убийца, бандит, организатор криминального сообщества. Тотальная публичная проверка. Результаты проверок на полиграфе или на чем-то еще, психологических тестов должны быть открыты для всего общества. Для нас с вами, например. Вот вы доверяете полицейским стрелять, пожалуйста, я хочу знать, что сотрудники полиции, я могу зайти на сайт МВД, например, прочитать биографию, посмотреть результаты психологических тестов. Или, по крайней мере, чтобы там был очень жесткий…, стояла какая-то печать: этот человек прошел психологический тест, годен.

М.ШЕВЧЕНКО: Я не уверен, что все сотрудники МВД так хорошо разбираются в законах и в том, как их применять

О. Чиж― Но мы же знаем, что они и так сейчас проходят.

М. Шевченко― Мы ничего не знаем. Кто проверяет. Какие-то внутренние врачи что ли. Сидит такая доктор в форме капитана полиции и проводит у него переаттестацию психологическую. Нет, это внешний аудит, извиняюсь. Только. Никаких внутренних этих междусобойчиков и сговоров чтобы не было. Итак, первый пункт: полиграф. Коррупционер, бандит, участник бандформирований. Нормальный человек. Второй это психологическое тестирование. Третье – это, безусловно, тесты на владение оружием, на психологическую устойчивость, на знание правовой культуры. Я совершенно не уверен, что все сотрудники МВД так уж прямо хорошо разбираются в законах и в том, как их применять.

О. Чиж― Вообще в этих поправках есть еще один пункт, который заставляет задуматься. Касается он вторжения в частную жизнь, и во-вторых пишут, что досматривать граждан, вещи, транспорт, машины можно будет не при наличии данных о том, что допустим внутри есть оружие или наркотики, но и если просто – внимание – имеются основания полагать это. Что под этим подразумевается совершенно непонятно.

М. Шевченко― Подразумеваются военные такие условия нашей с вами жизни, когда подразумевается, что у нас с вами в этой студии есть оружие, и сюда можно спокойно придти, ворваться, положить нас на пол. И прямо в прямом эфире «Эхо Москвы» досмотреть нас с вами. Потому что ордер не нужен, доказательства никакие не нужны, оперативная работа не нужна. Просто подозрение. Любой гражданин является подозрительным. В каждой квартире из почти 20-миллионной Москвы с пригородами есть подозрения, что есть наркотики и оружие. В каждой квартире. Ордера не нужны. Досматриваем. Все, что угодно делаем. Я считаю, что снятие этой правовой рамки контроля и ответственности, переведение законов в ситуацию чрезвычайных практически, это крайне опасная вещь для общества. Я все понимаю, война, терроризм, и все такое, Украина. Кавказ. ИГИЛ.

О. Чиж― Тут еще прозвучит словосочетание «массовые беспорядки». К этому мы обязательно вернемся. Потому что впереди у нас пауза.

М. Шевченко― Стрелять можно, да.

О. Чиж― Нет, стрелять пока нельзя.

НОВОСТИ

О. Чиж― Это программа «Особое мнение». «Особое мнение» сегодня представляет журналист Максим Шевченко. Вы до перерыва предложили тестировать максимально широко полицейских.

М. Шевченко― Пожалуйста, если есть необходимость увеличения прав, должен быть и общественный контроль увеличен.

О. Чиж― Егор пишет: а не надо тестировать полицейских, нужно разрешить носить оружие населению. А вы к этому как относитесь?

М. Шевченко― Я к этому отношусь положительно. Но ношение оружия будет разделяться на две категории. Те, кто носит оружие как представители государства, выбранные шерифы, назначенные и те, кто носит оружие для личной самозащиты. Понятно, что против представителя государства применять оружие немотивированное просто невозможно. В США был такой прецедент. Когда агенты ФБР, по-моему, они вели дело против одной секты христианской и была перестрелка, в ходе которой почти все члены этой группы религиозной были убиты. Но один остался в живых. И суд признал его правоту, он подал иск против агентов ФБР, доказав, что они без разрешения вошли на его частную территорию, что у них не было ордера. И что они вступили в это боестолкновение, провели атаку, не имея на то юридических прав. Но до таких тонкостей правовой культуры России еще как говорится расти и расти. Потому что в США концепция прав и свобод лежит в основе всех законов. А в России в основе всех законов лежит приоритет государства и фетиш государства как абсолютной ценности, которая собирает под себя людей и делает их счастливыми, свободными, защищенными и так далее. Главный российский миф: нет государства - нет типа человека, общества.

О. Чиж― Жизни на земле.

М. Шевченко― Будет очень плохо с жизнью и все такое прочее. Это конечно абсурд.

О. Чиж― Вернемся к этому фетишу государства, в тех поправках касательно досмотра и права на досмотр автомобилей указаны восемь причин. И кроме предотвращения уголовных преступлений или, например, спасения жизни граждан, когда ребенок заперт в машине, к примеру, допускается вскрывать автомобили ради обеспечения безопасности при массовых беспорядках, например. А не про это вся история?

М. Шевченко― Тут есть вариативно, конечно, просто может быть бесконечное количество разных ситуаций, каких-то сценариев, я думаю, еще раз, эти полномочия допустимы при наличии контролирующих органов. Органов, которым мы бы доверяли. Тогда, пожалуйста, верните прокуратуре право надзора за органами внутренних дел, за органами следствия, прокуратура сегодня лишена в России права надзора. Чтобы подследственный мог вызвать прокурора и жаловаться ему на то, как его бьют, подключают к нему электроды, допустим. Он пока жалуется только правозащитникам через адвоката. А правильно жаловаться прокурору. Или, например, уже не потом заявлять в ходе суда, потому что прокуратура фактически сейчас только в суд готовит представление, а в ходе следствия. В равной степени я считаю, что и любая коллизия на самом деле может быть, маньяк или сумасшедший захватил ребенка. Держит его в машине. И полицейский, применив оружие по собственному усмотрению и располагая правом на применение этого оружия, спасет этого ребенка. Но такой случай, а вдруг это не маньяк, а вдруг полицейский маньяк. То есть на самом деле должно быть какое-то надзорное ведомство, которое обладает правами юридическими, я думаю, Михаил Барщевский гораздо лучше меня это вам все разъяснит, естественно, будучи выдающимся юристом нашим. Российским. Которое должно, по крайней мере, с точки зрения интересов общества оценивать очень жестко, публично и пристально действия полицейских. Это еще раз не должно быть прерогативой управления внутренней безопасности. Это должно быть передано во внешний общественный юридический публичный контроль. Возможно судам. Я не юрист и я не знаю. Возможно, надо расширять компетенцию судов. Пожалуйста, если есть необходимость, с точки зрения безопасности еще раз говорю, борьба с терроризмом, радикалы и так далее. Тогда дайте и гражданам возможность оспаривать и рассматривать подобные коллизии, чтобы каждый полицейский, доставая пистолет, знал, чтобы у него в подкорке было записано – каждое его движение, которое он сейчас совершает, палец медленно идет на курок, поднимается на выстрел…

М.ШЕВЧЕНКО: Я против того, чтобы наделять силовиков дополнительными полномочиями

Будут по секундам разбирать.

М. Шевченко― По секундам, мгновениям будут разбираться в публичных слушаниях. И что это не будут закрытые слушания. Если конечно речь не идет о каких-то спецоперациях, связанных с гостайной допустим.

О. Чиж― Илья вас спрашивает: а им зачем сейчас этот закон. Ведь на самом деле у полицейских сейчас полномочий немало.

М. Шевченко― Мы погрузились, Оксана, в такие юридические тонкости, в которых я, собственно говоря, не чувствую себя…

О. Чиж― А я не про юридические тонкости.

М. Шевченко― Зачем закон сейчас?

О. Чиж― Такое ощущение, что времена в социальном смысле в ближайшее время будут не очень простые.

М. Шевченко― Война идет. Я был на Донбассе неделю, за то время, пока я там был, за неделю было убито артиллерийскими обстрелами порядка 20 с лишним человек. Из них гражданские люди. В том числе погибли дети, женщины. Мужчины. В смысле гражданские лица. Война идет. Война на Украине, война на Ближнем Востоке. Война в Средней Азии. В Афганистане война идет. Поэтому, наверное, какие-то нужны полномочия чрезвычайные естественно. Но так как мы не ощущаем себя приложением к государству и к силовым структурам, как нас пытаются в этом иногда убедить, что мы, дескать, тут живем с вами, Оксана, просто потому, что они там существуют, надели форму и получили разрешение на применение оружия. А мы должны быть им благодарны за это, хорошо, что нас не трогают. Нет, мы свободные люди, поэтому мы должны требовать, пожалуйста, хотите, во-первых, должны публично обосновать – зачем вам дополнительные какие-то возможности. И контроль со стороны общества и государства. Суд и прокуратура в данный момент могут выступить институтами общественного контроля защиты прав граждан. По отношению к силовым структурам, получающим дополнительные полномочия.

О. Чиж― Я все пытаюсь вам ретранслировать тот ход разговора, дискуссии, которая у нас на sms-сервисе идет. Часть слушателей уверена, что это такое поощрение полиции и дарование ей права бороться со своим собственным народом. Если завтра в ситуации не очень простой экономической и социальной этот народ окажется на улице.

М.ШЕВЧЕНКО: Если есть необходимость увеличения прав силовиков, должен быть и общественный контроль увеличен

Я думаю, что это демагогическая просто мысль. Какой-то абстрактный народ окажется на улице. С ним будут бороться, в него будут стрелять. Ну если так будет, то и народ возьмет оружие, будет в ответ стрелять. Вот у вас Украина тому пример. Как бы не были вооружены силы полицейские или армия, всегда найдутся отряды народа, рабочие, шахтеры, кто-то еще, которые возьмут, сядут в танки, которые они отнимут у военных. Возьмут в руки автоматы, которые они возьмут в отделениях УВД и СБУ в данном случае. Службы безопасности. Я донецкое восстание видел с первого дня. И поверьте, это не какие-то группы спецназа ГРУ, как нам тут рассказывали разные полусумасшедшие информаторы, а это были на самом деле местные донецкие и луганские люди, которые захватывали отделения полиции, отделения СБУ, брали в руки оружие. И в ответ на двинувшуюся на Донбасс армию и внутренние войска, стреляли и поджигали танки, убивали солдат, военнослужащих. Защищали свою свободу, честь и достоинство. От лица распоясавшегося и обезумевшего в данном случае украинского государства. Я вообще считаю, что граждане имеют право защищать свою свободу, честь и достоинство. Где угодно. В Украине, в России, в любой точке земного шара. Хочу, чтобы меня правильно поняли.

О. Чиж― В России люди готовы к этому праву?

М.ШЕВЧЕНКО: Я выступаю за свободу слова даже тех людей и журналистов, с которыми я принципиально не согласен

Если российские власти сойдут с ума подобно киевским, двинут армию на подавление гражданских протестов, как это было в Украине, то, безусловно, народ имеет право вооружиться, имеет право защищать свою свободу, честь, достоинство и независимость, демократические принципы. Как это делает сегодня народ Донбасса. Но я не думаю, что российские власти с учетом опыта ельцинского безумия 90-х годов повторят когда-нибудь то, что было. Мне кажется в России созданы достаточно сложные политические институты, которые позволяют любую практически коллизию разрешать с точки зрения права, Конституции, может быть несовершенных, может быть требующих дополнения. Но, по крайней мере, не прибегая к избыточному насилию.

О. Чиж― Мы затронули тему уличных протестов. И взаимодействия активистов и властей. Я вас очень хочу спросить об Армении. Потому что за эти несколько дней, за которые продолжались акции в центре Еревана, уже успел ряд политиков, ряд журналистов произнести слово «цветная революция». Уже вроде она у них там практически начиналась. Но, судя по всему, без политической повестки прошла эта серия акций. Для вас удивительно, что это закончилось за несколько дней?

М. Шевченко― Во-первых, экономическая, социальная повестка, повышение тарифов это политическая повестка. Во-вторых, очень разумно повел себя Серж Саргсян, пойдя сразу на ряд серьезных политических шагов. В частности, намекнув, а стало быть, объявив, из уст президента намек это фактически объявление о том, что эта дочка Интер РАО, которая набрала кредитов на 250 миллионов и распродает направо и налево электроэнергию, которая вырабатывается атомной электростанцией и другими электростанциями на территории маленькой трехмиллионной Армении. Что она может быть продана кому-то другому. Называют фамилию Карапетян и вообще братьев Карапетян. Достаточно богатых российско-армянских олигархов. И он также пообещал, что тарифы подниматься больше не будут. Это не факт, что это будет отменено…

О. Чиж― Пока речь идет о нескольких месяцах.

М. Шевченко― Я думаю, что, во-первых, читайте «Кавказскую политику», мы подробно разбираем всю ситуацию, у нас десятки статей на эту тему. И из Армении подробно до нюансов разобрано это все. Но суть в том, что господство монополий, корпораций абсолютно империалистическое, по сути, на постсоветском пространстве, да и внутри РФ это сила, которая требует социального отпора. Я, честно говоря, считаю, что армянский народ, те, кто вышел на улицы Еревана, дали отпор наглости и бесчинству корпоративных менеджеров, которые задрали цены в стране, которая производит электроэнергии больше, чем может потребить, и при этом народ Армении должен оплачивать сверхдоходы менеджеров корпораций Интер РАО, энергетические сети Армении. Кому она принадлежит, кто дал такие полномочия этим менеджерам, кто вообще сформировал целую когорту людей, которые считают себя богами на земле и полагают, что мы, живущие внизу это такие муравьи…

О. Чиж― Стерпится, слюбится.

М. Шевченко― Да. А они, поднявшиеся в этих корпоративных структурах, по сути молчалины. Молчалины господствуют на свете, как сказал Грибоедов. Что они являются теми, кто имеет право на сверхдоходы, не отчитываться перед народом, перед нацией. Вот армяне являются достаточно компактным народом, где практически многие друг друга знают, по крайней мере, знают из каких ты мест. Вот они выступили достаточно консолидировано. И Саргсян показал себя в принципе национальным лидером, выступив переговорщиком по этим вопросам. И пойдя скорее, на мой взгляд, навстречу протестующим. По крайней мере, пытаясь найти какие-то согласительные позиции. Понятно, что Россия не будет продавать принадлежащий ей контроль над энергоресурсами, но мне кажется, что Россия должна действовать в интересах народов постсоветского пространства. Братских тем более народов. А не выступать таким неоколониальным монстром, который вытягивает из постсоветского пространства в интересах крупных корпораций сверхдоходы, а потом хоть трава не расти.

О. Чиж― Ух, хорошо бы. Спасибо большое. Это было «Особое мнение» Максима Шевченко.