Николай Троицкий - Особое мнение - 2015-06-08
08.06.2015
И.Воробьева
―
Здравствуйте! Это программа "Особое мнение". Меня зовут Ирина Воробьева. Сегодня здесь, в этой студии со своим особым мнением журналист Николай Троицкий. Добрый вечер, здравствуйте!
Н.Троицкий
―
Здравствуйте!
И.Воробьева
―
Прошло более ста дней с момента убийства Бориса Немцова. Следите ли вы как-то за развитием событий в связи с расследованием?
Н.Троицкий
―
Я слежу так же, как и за другими событиями. Если интересует мое мнение о состоянии этого расследования…
И.Воробьева
―
О качестве расследования и состоянии.
Н.Троицкий
―
…То я могу сказать одно – тут у меня мнение очень твердое и оно, кстати, сложилось еще до убийства Немцова – оно в данном случае, к сожалению, типичное и ничем не отличается от других убийства, потому что мое мнение состоит в том, что подобного рода заказные убийства обычно не раскрываются. Раскрыть их можно только случайно или чудом. Причем я имею в виду, конечно, заказчиков, потому что исполнителей найти всегда можно, и в данном случае исполнителей нашли.
И.Воробьева
―
То есть вы уверены, что это именно они?
Н.Троицкий
―
Я не могу сказать - уверен, но я думаю, что да.
И.Воробьева
―
Похоже на то.
Н.Троицкий
―
Да, похоже на то. Потому что адвокаты, естественно, крутят – ну это их работа такая, что у них алиби, что их пытали, - это всегда так бывает, это работа адвоката, но очень похоже на то, что да. Что касается заказчика, что касается реального организатора, понимаете, в чем дело, Ира, - ну а как можно это найти? Никаких материальных следов такие люди не оставляют, записок они не пишут, там: «Прошу убить, расстрелять…».
И.Воробьева
―
Есть разные другие способы.
Н.Троицкий
―
По телефону тоже так ведь никто не говорит: «Я требую, чтобы убили такого-то». Способы есть. Иногда да, конечно, какие-то случайности происходят, вдруг какой-то след обнаруживается, но если мы говорим о цивилизованном процессе, нормальном, не сталинско-гестаповскими методами, когда мумия, которая призналась, Аменхотеп III - да и то, признание не доказательство, как известно, – то цивилизованным путем, чтобы были доказательства, улики, очень часто не раскрываются.И я понимаю политическую составляющую всего этого дела, но, мне кажется, дело не в этом. Вот убили губернатора магаданского здесь, неподалеку, на Новом Арбате. Дело не раскрыто, но ведь не потому, что Кремль мешал или Путин был против того, не потому. Просто не нашли. И много таких случаев: Листьев – никакой Кремль ничему не мешал, но не раскрыто убийство Листьева. Я так думаю.
И.Воробьева
―
Откуда в вас уверенность, что, что Кремль, во-первых, не мешает таким расследованиям, во-вторых, люди в Кремле не знают, кто это сделал?
ТРОИЦКИЙ: Путину хотелось бы знать. Это было демонстративно и рядом с Кремлем. Желание знать приводит к раскрытию
Н.Троицкий
―
Нет по губернатору магаданскому у меня есть уверенность, что не мешали.
И.Воробьева
―
Я не говорю, что там сидели те, кто заказали, я говорю о том, что они знают или не знают.
Н.Троицкий
―
Про уверенность тут говорить не приходится, о твердом знании. Есть такие обоснованные или не очень обоснованные предположения. У меня такие предположения. А знают или не знают… в данном случае надо доказать. Знать мы можем все что угодно. Но мало ли, что мы знаем, но юридически это ничто. Может быть, кто-то и знает.
И.Воробьева
―
А вам не кажется, что Владимиру Путину себе самому было бы важно знать, кто это сделал, просто для него самого?
Н.Троицкий
―
Я думаю, что ему, наверное, было бы важно. Я даже не исключаю того факт, что он сумел этот каким-то образом узнать. Но я вполне предполагаю, что это невозможно доказать юридически…
И.Воробьева
―
Это не важно, я сейчас не про доказательства, я - про знание президента о том, кто расстрелял известного политика под стенами Кремля.
Н.Троицкий
―
Да, но это же мы вступаем на путь очень скольких предположений. Ну, конечно, ему, наверное, я думаю, конечно, хотелось бы знать. Мало того, действительно, есть много признаков и свидетельств, оттуда с трудом доходящих из-за кремлевской стены, что он был возмущен этим убийством вне зависимости того, как он относился лично к Борису Ефимовичу. Это в данном случае не важно. Слишком это было демонстративно и рядом с Кремлем. Я не уверен, что желание знать всегда приводит к раскрытию.
И.Воробьева
―
Даже желание президента? Даже желание президента России?
Н.Троицкий
―
Ну а что? Он же не волшебник. Во-вторых, не он ведет расследование. А в-третьих, если никаких доказательств нет – а признание, я повторяю, ничего не стоит, и если какой-то человек скажет: «Я заказал», а потом скажет: «Это я пошутил» - и все, и это же не пришьешь к делу, грубо говоря. Так что такая вот грустная ситуация.
И.Воробьева
―
У нас с вами какие-то очень разные понимания того, как проводится расследование уголовных дел, мне так кажется.
Н.Троицкий
―
Доказательства нужны. Доказательства обычно добыть просто не получается.
И.Воробьева
―
Хорошо, ладно. Еще остаемся в этой теме. Вы поддерживаете тех, кто вот уже 100 дней несет цветы на этот мост и там устраивает мемориал?
Н.Троицкий
―
Ну в чем моя поддержка? Я не цветов туда не несу.
И.Воробьева
―
Есть люди, которые против, есть люди, которые за – вот и все.
Н.Троицкий
―
Я не против совершенно, я не вижу в этом ничего дурного. Нет, я понимаю, почему… Были и другие убийства. Почему такой реакции не было на них? Ну, может быть, последней каплей это случилось… Я думаю, что это не может продолжаться бесконечно. В конце концов, я надеюсь, там будет восстановлена табличка, как, кстати, на месте убийства этого магаданского губернатора. Цветков его фамилия – я мучительно вспоминал – Цветков. Здесь, недалеко совсем. Такая же табличка: «Здесь был убит…». И все. Есть могила – туда, надо нести цветы, мне кажется.
И.Воробьева
―
На могилу?
Н.Троицкий
―
Ну, вообще-то, да.
И.Воробьева
―
А как насчет инициатив, что надо переименовать мост?
Н.Троицкий
―
Не знаю. На мой взгляд это… так все переименовывать слишком быстро…
И.Воробьева
―
Вы же помните, как быстро назвали именем Ахмада Кадырова улицу в Москве.
Н.Троицкий
―
То ж Кадыров…
И.Воробьева
―
А Уго Чавеса?
ТРОИЦКИЙ: Даже если ребенок совершил деяние, это абсолютно непропорциональная реакция. Что-то с психикой не так
Н.Троицкий
―
Я видел, я даже на ней был буквально позавчера, на этой улице.
И.Воробьева
―
Как-то не прошло там 10 лет или сколько там необходимо…
Н.Троицкий
―
Чавес – это, как говорится, наш… В общем, я был сказал так, что я не думаю, что мост будет переименован, и, честно говоря, не вижу проблемы.Я вообще не понимаю чрезмерного внимания к этом названиям улиц, площадей, а так же к размерам улиц, когда поднимается шум, гам, тарам: почему улица Высоцкого такая короткая, почему она не длинная? Я бы хотел понять. Но давайте тогда норму установим, что улица Высоцкого должна быть не менее трех километрах длины.
И.Воробьева
―
В зависимости от масштаба личности.
Н.Троицкий
―
Ну да. И так далее. Мне кажется, это немножко абсурдно. Даже если бы не было улицы Высоцкого – ну она есть теперь – ей богу, мое отношение к Высоцкому не изменится. И к мосту, к Немцову это относится в той же мере. А вот табличка – это дело принципиальное и важное.
И.Воробьева
―
Табличка должна быть?
Н.Троицкий
―
Это, мне кажется, дело серьезное и важное, и реальное, и этого надо добиваться. И какую я могу помощь… я готов любую подпись поставить в этом смысле.
И.Воробьева
―
Закрывая эту тему, возвращаясь к расследованию: вы верите, что мы когда-нибудь услышим имена заказчиков этого преступления?
Н.Троицкий
―
Я не могу сказать: верю, не верю – я допускаю, что не услышим, как и многих других, к сожалению.
И.Воробьева
―
Особое мнение Николая Троицкого в эфире радиостанции "Эхо Москвы". Ваши вопросы по телефону для sms: +7 (985) 970 45 45, на аккаунт vyzvon в Твиттере. Мы сейчас будем уходить на небольшую паузу, а затем перейдем к другим темам, в том числе, вернемся немножечко в советское прошлое, в котором я была совсем маленькая, а вот Николай успел пожить.РЕКЛАМА
И.Воробьева
―
Продолжается программа "Особое мнение". В студии Ирина Воробьева и Николай Троицкий, и, как я уже обещала, вернемся немножко в советское прошлое, которое я плохо очень помню, но вы должны помнить такую целительницу Джуну.
Н.Троицкий – А
―
а, Джуну… Царствие ей небесное, сегодня скончалась.
И.Воробьева
―
Да, к сожалению, скончалась в Москве. Но, тем не менее, к ней обращались такие люди, как Леонид Брежнев, Борис Ельцин и так далее. Вы помните, когда это все началось, как это было вообще, как в это могли поверить, в то, что существует некая целительница.
Н.Троицкий
―
Во-первых, то, что к ней обращались или не обращались - вокруг Джуны очень много мифов и легенд. Она очень хорошо умела себя, так сказать, изобразить, окружить себя ореолом таинственности, изобразить из себя и предсказательницу и целительницу. И, если честно, никакой достоверной информации ни про Брежнева, ни тем более,про Ельцина – я вообще первый раз слышу, чтобы он обращался – ее нет.
И.Воробьева
―
По крайней мере, об этом пишут.
Н.Троицкий
―
Каких-то голливудских артистов упоминают. Де Ниро якобы лечила. Ну, может быть. Мне кажется, что Джуна, как и Кашпировский, Алан Чумак, ныне еще здравствующие – дай им бог здоровья – еще там были люди - это такие типичные персонажи эпохи, которая называется конец века, findusiècle, так сказать. Вот такие были на рубеже 19-го и 20-го веков. Там тоже был какой-то Корейша, целители, предсказатели, столоверчение всякое. Многие верили. А чего? Массовые были верования во все это дело.Такого же типа эта, то ли она Евгения Давиташвили, то ли она как-то Бит-Сардис пишут. В общем, она из ассирийцев, древнего народа. Вот такая фигура, кстати, для такой эпохи, которая уже закончилась, это конец века. Это можно даже сказать, не эпоха, а как бы такой промежуток между эпохами. Последние 10 или больше лет о ней как-то не было слышно. Не знаю ничего, она как-то никак себя не проявляла. Вот кончилось ее время, но, все-таки рано она ушла. Все-таки 66 лет – это не так много. Но, как говорится, «врачу, исцелися сам!». Целительница, а не смогла, тем не менее, ничего сделать с какой-то собственной болезнью.
И.Воробьева
―
А если вспоминать те времена, о которых вы говорите - вот как раз Чумак, Кашпировский, Джуна – вас тогда не пугало, что люди во все это верят?
Н.Троицкий
―
Ну как не пугало… Во-первых, что значит, «пугало»? Меня это возмущало скорее. Я возмущался. Я был молодой, очень активный, я спорил, энергично возражал, даже что-то писал на этот счет.
И.Воробьева
―
Мол, «все это неправда и вас обманывают»?
Н.Троицкий
―
Как сказать… Неправда не все, но многое. Некоторые из этих людей – не хочу конкретно – обладают умением вводить в гипноз, например. В этом нет ничего сверхъестественного. Просто не все поддаются гипнозу. Но те, которые поддаются, их можно загипнотизировать и через телевизор в принципе - какая разница по большому счету?
И.Воробьева
―
Я не знаю просто…
Н.Троицкий
―
Можно-можно, это нормально – внушаемые люди. Другое дело, что это не всегда полезно, особенно, когда это внушают не какому-то конкретному человеку, а в никуда и непонятно кому. Мало ли какие могут быть люди со сложной психикой, скажем так, с альтернативной психикой, у которых может что-то с этой психикой случится из-за внушения. Ну может же такое быть…
И.Воробьева
―
Но это же транслировали по телевизору, я помню это.
Н.Троицкий
―
Да, вот это и было опасно. И этим я и возмущался. Не самим фактом даже… Всегда были какие-то то ли шарлатаны, то ли просто хитрые такие… ловкость рук. Гипнотизеры – это вообще обычное дело. Я помню, в советское время я был на сеансе у гипнотизера я в Крыму.
И.Воробьева
―
Серьезно? А как это происходило?
ТРОИЦКИЙ: Без ул. Высоцкого мое отношение к нему не изменится. И к Немцову это относится. А табличка – дело важное
Н.Троицкий
―
А никак. Обыкновенно. На меня не подействовало, он меня прогнал. Лет мне 17-18 было – что-то такое. Не все поддаются. Я не поддаюсь. Тем более Кашпировскому подавно не поддавался.
И.Воробьева
―
А вам не кажется, что это такой показатель состояния общества, когда общество начинает верить подобным вещам?
Н.Троицкий
―
Да.
И.Воробьева
―
Я не могу сравнивать, потому что я не очень помню. Я помню, даже у меня стояли эти банки с водой перед телевизором. Наверное, я была слишком маленькая, чтобы это понять и так далее, но сейчас же тоже огромное количество людей ведутся на экстрасенсов, на всех этих гадалок, медиумов, целителей и прочего…
Н.Троицкий
―
И продолжается это, да: «сниму сглаз», брачное заклятие какое-то… не помню, колдуны бесконечные.
И.Воробьева
―
Причем это в большом объеме происходит, и по телевизору показывают.
Н.Троицкий
―
Это намного меньше, поуменьшилось. Это, мне кажется, сходит на нет, но вообще, конечно показатель такого переломного характера эпохи, когда люди начинают верить во все что угодно. Когда исчезла, как это теперь модно выражаться, скрепа официальная и ищут какие-то свои скрепочки, это тоже типа скрепы такой. И потом, плюс феномен, не феномен, а особенность людей, которые отчаявшиеся, они во что угодно поверят, и я не могу их судить. Я не знаю, как бы я на их месте… Тут поверишь и ведьму и в колдуна.
И.Воробьева
―
А те, кто пользуются такими историями, понятно, отчаявшиеся же люди, готовы поверить во все что угодно, заплатить любые деньги, а те, кто из них эти деньги тянет и обещает, что может быть они вылечат их близкого – как их наказывать: за мошенничество или жестче?
Н.Троицкий
―
Вообще, мне кажется, некоторых и наказывают.
И.Воробьева
―
Наказывают да.
Н.Троицкий
―
Просто надо посмотреть, какой вред может нанести такой человек. Если это просто снял сглаз – ну как тут определишь, снял сглаз или не снял сглаз. А вот, когда целитель – тут очень медицински можно выяснить. Ну хоть надо какие-то начатки, какое-то медицинское образование требовать, чтобы получить лицензию. А за работу без лицензии - вообще без всяких разговоров…
И.Воробьева
―
А нет ли смысла государству каким-то образом объяснять людям, что нельзя, не стоит обращаться к таким людям или нет смысле в том ключе, что государство не знает, правда не правда…?
Н.Троицкий
―
Не поверят. Но если будет наш дорогой Геннадий Онищенко объяснять, я боюсь, что это будет иметь обратный эффект, очень опасаюсь. Потому что он будет говорить правильные вещи. Он вообще говорит очень много очень правильных вещей. Тут еще как объяснять. Если какой-нибудь чиновник – я уже не имею в виду Онищенко – будет просто с экрана говорить… ну что? - люди просто от махнуться и еще наоборот будут только… Надо как-то тонко работать.
И.Воробьева
―
Рациональное зерно искать.
Н.Троицкий
―
Да. А вообще, оздоровлять общество надо, но тут, извините, рецептов у меня нет, как его оздоровить, потому что это эпоха переломная…
И.Воробьева
―
А мы все еще в переломной эпохе?
ТРОИЦКИЙ: Джуна хорошо умела себя изобразить, окружить себя ореолом таинственности, изобразить предсказательницу
Н.Троицкий
―
Получается, что да, потому что колдуны-то пока… Но я считаю, что их уже меньше. Сейчас как-то у люди другие проблемы. Но это было особенно в конце 80-х – вот поздний Советский Союз – особенно сильно. И еще в 90-е продолжалось, а сейчас уже сходит на нет. Причем вот эти, которых мы называли или такие феномены, когда они по телевизору…
И.Воробьева
―
Кашпировский, Чумак.
Н.Троицкий
―
Да. Чтобы они на всю страну по Первому каналу… – это-то точно прекращено. Ну а где-то там они выступают. Это невозможно победить в целом. Какое-то количество останется, просто надо очень жестко контролировать, но более компетентно. Я, к сожалению, не большой специалист, я не обращался никогда…
И.Воробьева
―
Почему к сожалению? Может быть, к счастью.
Н.Троицкий
―
Ну как журналист, может быть. Но не моя тема совсем.
И.Воробьева
―
Буквально минута до перерыва. Начнем новую тему. Коммунисты очень возмущаются попытками приравнивать коммунизм к нацизму, и считают, что необходим закон, который ввел бы уголовные наказания за такие сравнения, попытки сравнения.
Н.Троицкий
―
Я тут прямо скажу и коротко: Я категорически против любых законов, который дает уголовную ответственность за любые взгляды, мнения по поводу истории. Я даже против того, чтобы наказывать за отрицание холокоста. Я вообще против. Нельзя наказывать за мнения. Кто-то хочет приравнивать коммунизм к нацизму – пусть приравнивает. Это его личное дело вот и все.
И.Воробьева
―
То есть это достигается скорее в дискуссиях, нежели чем в уголовных…
Н.Троицкий
―
Дискуссии, безусловно, нужны. Спорить есть очень чем, что обсуждать. Нельзя за это наказывать.
И.Воробьева
―
Оправдание фашизма.
Н.Троицкий
―
Ну а что значит, «оправдание»?
И.Воробьева
―
Когда пишут: «Правильно сделали…».
Н.Троицкий
―
Гитлер правильно всех?..
И.Воробьева
―
Ну да.
Н.Троицкий
―
Надо этому человеку… как кто-то выразился, морду бить. А к уголовной ответственности… Ну, если это мнение. Если он лично не переходит, не начинает газовые камеры сам организовывать, то за что его - за мнение привлекать? Нет, я за свободу мнений.
И.Воробьева
―
сейчас опять прервемся буквально ненадолго. Николай Троицкий, его особое мнение. Продолжим через несколько минут.НОВОСТИ
И.Воробьева
―
Продолжается программа "Особое мнение". Журналист Николай Троицкий. Программу ведет Ирина Воробьева. Я хочу перенестись в стены Государственной думы, которая хочет перенести дату голосования парламентских выборов с декабря на сентябрь. Как вы относитесь к этой идее депутатов?
Н.Троицкий
―
Честно говоря, мне все равно, потому что я для себя решил, что больше я ни в каких выборах участвовать как избиратель не буде, с меня хватит. Но это так, мое личное. Но кроме личного подхода еще надо… как это? – нельзя отделять личное от общественного. Да, если говорить об общественном, то шаг этот мне не нравится, с общественной точки зрения, потому что голосование в сентябре предполагает избирательную компанию летом. Не надо объяснять, в чем ее проблемы и сложности, неприятности и так далее. То есть это ставятся искусственные препоны для партий не раскрученных. Понятно, «Единой России» все равно, хоть 1 января, хоть 1 сентября. Коммунистам, я думаю, тоже все равно.
И.Воробьева
―
Хотя они пока не очень довольны этим.
Н.Троицкий
―
Я не буду всех перечислять. А вот всем остальным, конечно, и так непросто, а будет вдвойне, втройне непросто. Но делается это, видимо, с целью… я так понимаю, что голосование было единогласное почти, да?
И.Воробьева
―
Нет, еще только внесен законопроект. Коммунисты пока против. С ними ведутся переговоры.
Н.Троицкий
―
Да? Не знаю. Я думаю, они, в конце концов, согласятся, потому что те, кто сейчас находится в думе, – я имею в виду те четыре партии, фракции, – им это удобно. А это, конечно, лишний способ, чтобы другие туда не проникли. Уже много других способов было сделано, сейчас все перечислять не буду, все мы их знаем. Избирательные законы у нас вообще удивительным образом, конечно, меняются по ходу дела просто как такие протеи, то есть каждый год, а то и чаще обязательно вносится какая-нибудь очень важная принципиальная поправка.
И.Воробьева
―
Так жизнь же идет, меняется.
Н.Троицкий
―
А чем она меняется? Игра одна и та же, но правила ее меняются все время. Вот как в футболе, сегодня бы отменили офсайд, через год ввели офсайд, а еще через год, например, правила офсайда бы изменили: сказали, что только если три футболиста впереди мяча – тогда офсайд считается. Вот так менять правила по ходу – это только с выборами у нас делается. Вот это очередное…
И.Воробьева
―
А вас не беспокоят любые… Сейчас же депутаты, они же что хотят сделать - они не хотят изменять Конституцию, хотя там противоречиям будут, но, тем не менее, каждый раз, когда меняют Конституцию, продляют срок полномочия президента, Государственной думы, у вас это вызывает какой-то дискомфорт или меняют и меняют?
Н.Троицкий
―
Честно говоря, вот это изменение Конституции, оно техническое. Ну какая разница на 5 лет избирают депутатов или на 4 года? С президентом, конечно, разница более существенная, но ведь дело же не в этом. У меня эмоций по этому поводу не было. Вообще, сам факт изменения Конституции – я не вижу в этом, что это должно как-то возмущать или наоборот как-то радовать. Но если вдруг отменят основополагающие принципы – ну вроде как бы нужно возмущаться, но они же… это чистая декларация.
ТРОИЦКИЙ: Нельзя наказывать за мнения. Кто-то хочет приравнивать коммунизм к нацизму – пусть. Это его личное дело
И.Воробьева
―
То есть все равно они не соблюдаются, поэтому, какая разница?
Н.Троицкий
―
Не то, чтобы какая разница, но в общем и так плохо соблюдается. А это… на 5 лет, на 4 года… Насчет переноса выборов – это тоже разве как-то связано с Конституцией?
И.Воробьева
―
Нет-нет, там связано, там четко указаны сроки, на который избирается Государственная дума.
Н.Троицкий
―
Значит, придется и тут поправочку вносить, да?
И.Воробьева
―
Говорят, что не собираются пока менять, хотя не очень понятно, как они будут выходить из этой ситуации.
Н.Троицкий
―
Коллизия. Но Зорькин скажет, что все правильно. Он пуганый, он теперь все подтверждает и все одобряет.
И.Воробьева
―
Наши слушатели много присылаются как раз sms-сообщений по этой теме, и, во-первых, все считают, что этот перенос на сентябрь – это признак страха, чтобы не пустить никого в Государственную думу. «Чего они бояться, - пишет Владимир, - ведь оппозиции-то нет?»
Н.Троицкий
―
Не страх. При чем здесь страх? Партии, которые они не хотят пустить - там есть такие партии, которые мало чем отличаются от этих… Партия «Родина», например. Это просто недопущение конкуренции.
И.Воробьева
―
То есть не в смысле боятся оппозицию, а просто к теплым местам чтобы не подходили.
Н.Троицкий
―
А зачем еще? Больше будет фракций – меньше, столько, этих останется. Меньший объем чего-то там, не знаю, чего. Делиться больше придется. Я бы это не называл признаком страха, а именно нежеланием… такая дурно понятая стабильность: «Вот мы сидим – мы так и будем вечно тут сидеть, и никого других не пустим».
И.Воробьева
―
А вы следите за тем, как сейчас сторонники Алексея Навального и, вообще, оппозиционные политики – Илья Яшин, Алексей Навальный – они начали региональные компании: в Новосибирске, в Костроме?
Н.Троицкий
―
Ну да, немножко слежу.
И.Воробьева
―
Это они в правильном направлении идут или не туда?
Н.Троицкий
―
А что значит, в правильном, не в правильном?
И.Воробьева
―
Есть ли смысл вообще там бороться?
Н.Троицкий
―
Если люди называют себя политиками, они должны участвовать в избирательных кампаниях в каких бы сложных условиях это не происходило. Слава богу, у нас не те условия, как в каких-нибудь диктаторских режимах, когда совсем никого не пускают, и выборов вообще нет, просто нет. Не так, как у нас их нет, а их нет совсем. Раз есть возможность, ее надо использовать. Они абсолютно все делают правильно, а как иначе? Правильно ли они ведут свои кампании, это уже надо конкретно следить. Это еще не началось. Это посмотрим. Кстати, это будет интересно, потому что я, например, в 2000-каком-то году – не помню – баллотировался в мэры Москвы Навальный…
И.Воробьева
―
Навальный два года назад.
Н.Троицкий
―
Я ходил на его встречи с избирателями. Мне это было интересно. Я видел, что он умеет работать, и причем один из немногих политиков из оппозиции, который умеет работать не только с теми, кто и так уже согласен…
И.Воробьева
―
Сторонниками.
Н.Троицкий
―
…А умеет и на свою стороны «перевербовывать» – это в кавычках – убеждать, переубеждать, точнее. Но лично Навальный не может сейчас участвовать ни в каких компаниях как кандидат. Правда, он может, я так понимаю, участвовать как доверенное лицо любого кандидата.
И.Воробьева
―
Да как кто угодно, господи, как агитатор, как политик.
Н.Троицкий
―
Ну что ж, пусть работает, это правильно. Где именно, по какому принципу они выбрали именно эти области… наверное нашли какой-то повод.
И.Воробьева
―
Но это не важно, важно именно решение пойти…
Н.Троицкий
―
Я одобряю, поддерживаю. Чем больше будет разных, тем лучше, хотя, конечно, я понимаю, что от того факта, что будет сидеть где-нибудь один депутат в областном… Вот покойный – царствие ему небесное – Борис Ефимович был депутатом в Ярославской областной думе, мало, но что-то он там, тем не менее, делал. И это тоже нельзя смахивать. Вообще-то, с чего-то надо начинать. Так что пусть участвуют, пусть проходят. Кстати, эти выборы региональные – в них еще какой-то смысл есть, и там можно что-то попытаться, но в Москве, я так понимаю, выборы все закончились.
И.Воробьева
―
А когда были выборы мэра, когда Алексей Навальный шел кандидатом, вы принимали участие в голосовании?
Н.Троицкий
―
Да.
И.Воробьева
―
То есть тогда вы еще…
Н.Троицкий
―
Голосовал не за Собянина.
И.Воробьева
―
Я не спрашиваю, за кого…
Н.Троицкий
―
Я не хочу секрета делать.
И.Воробьева
―
А когда закончилось это желание голосовать – вот то, с чего мы начали? Как раз после этих выборов?
Н.Троицкий
―
Как раз после этих и следующих уже в Московскую думу. И вообще, я вижу, что уже смысла нет. Я лично просто не вижу. Посмотрим, может быть ситуация изменится и возникнут реальные какие-то кандидаты, реальная альтернатива – тогда я пойду. Но в этой системе дурной стабильности я не вижу смысла.
И.Воробьева
―
Перенесемся в один из магазинов, извините, конечно. Вот сегодня была история, когда охранник магазина «Пятерочка» ударил 7-летнего ребенка электрошокером.
Н.Троицкий – 7
―
летнего?
И.Воробьева – 7
―
летнего ребенка, да.
Н.Троицкий
―
Я слышал, но не думал, что 7-летнего.
И.Воробьева
―
Да, это ребенок. Этот инцидент произошел в субботу. Мальчик пришел в магазин с друзьями, купил три порции мороженого. Дети вышли из магазина, к ним подбежал охранник, решив, что они украли. Они показали чек, в результате он все равно ударил ребенка на глазах детей электрошокером. Он упал - охранник его оставил. Там жуткая совершенно история. Ребенок все-таки 7-летний…
Н.Троицкий
―
Так, если не украли, зачем он вообще?..
И.Воробьева
―
Непонятно. Даже, если украл.
Н.Троицкий
―
Ну украл – отобрал мороженное и отпустил.
И.Воробьева
―
Но электрошокером же, правда?
Н.Троицкий
―
Конечно.
И.Воробьева
―
Как наказывать такого охранника?
Н.Троицкий
―
А есть же статься вообще-то: нанесение…
И.Воробьева
―
В от как раз применять к нему статью или просто уволить, или вообще не трогать?
ТРОИЦКИЙ: Зорькин скажет, что все правильно. Он пуганый, он теперь все подтверждает и все одобряет
Н.Троицкий
―
Ну уволить – это пусть решает фирма. Я слышал, что вообще собираются разорвать отношения с охранной фирмой, но это я не знаю, почему фирма должна из-за одного негодяя… может быть он один такой. Уволить как минимум, а вообще-то привлекать к уголовной ответственности в любом случае. Даже если ребенок совершил какое-то деяние, это же абсолютно непропорциональная реакция. Что-то с психикой не так. Даже и взрослого не надо было, а уж ребенка… не стоит и говорить.
И.Воробьева
―
А вообще, частные охранные предприятия, которые мы видим в магазинах, банках, учреждениях – мы же их везде видим…
Н.Троицкий
―
Их очень много.
И.Воробьева
―
Их очень много.
Н.Троицкий
―
По-моему, больше, чем полицейских.
И.Воробьева
―
Вас интересует, каким образом их набирают на работу и кто все эти люди?
Н.Троицкий
―
Ну что значит, меня интересует? Не занимался этим вопросом.
И.Воробьева
―
Но это же интересно: человек, которому пришло в голову ударить электрошокером 7-летнего ребенка – это должно быть что-то с головой?
Н.Троицкий
―
Вообще, туда, как я понимаю, идут люди очень часто из силовых ведомства или, как бы это сказать, качки такие…
И.Воробьева
―
Брутальные.
Н.Троицкий
―
Брутальные такие. Эти брутальные люди не всегда садисты и такие безумные, которые на детей бросаются. Я не хочу торопиться делать выводы, что все охранники такие.
И.Воробьева
―
Нет-нет, я об этом и не спрашиваю.
Н.Троицкий
―
Мало того, такие есть и среди полицейских, как мы знаем, точно знаем.
И.Воробьева
―
Мы уже это видели, извините.
Н.Троицкий
―
И похуже есть, и среди чиновников бывает. Кто-то ребенка там ударил из чиновников – я забыл – по-моему, где-то в Приморском крае. Так что это, к сожалению, бывает. Человек не совершенен. Это интересно, конечно, откуда берутся охранники. Я бы с интересом почитал бы такой репортаж-расследование… исследование. Я не вижу тут расследования – исследование просто, это интересно. Но в данном случае надо наказывать конкретного громилу.
И.Воробьева
―
К сожалению, время нашего "Особого мнения" заканчивается, я благодарю нашего гостя. Это журналист Николай Троицкий. Спасибо большое, до встречи!