Шод Муладжанов - Особое мнение - 2015-05-15
15.05.2015
М. Королева
―
Здравствуйте. Это действительно «Особое мнение». Я – Марина Королева. А напротив Шод Муладжанов, главный редактор «Московской правды». Шод Саидович, здравствуйте.
Ш. Муладжанов
―
Здравствуйте.
М. Королева
―
Правда московская, давайте с Москвы начнем. С московского воздуха.
Ш. Муладжанов
―
Ужасно.
М. Королева
―
Вы, наверное, слышали, что Геннадий Онищенко, бывший главный санитарный врач, а сейчас помощник председателя правительства, посоветовал уезжать на лето из Москвы из-за запаха сероводорода.
Ш. Муладжанов
―
Бегите из города.
М. Королева
―
Это как вообще может быть. Причем посоветовал, если уж не можете уехать, когда гуляйте в парках. Измените образ жизни. Это что?
Ш. Муладжанов
―
Он знает, что говорит. Как обычно.
М. Королева
―
Да это я понимаю.
Ш. Муладжанов
―
Мне кажется, что тут есть несколько составляющих. Вообще в принципе я буквально сегодня со своими коллегами в редакции разговаривал и говорил, что мы все про политику, экономику, еще про что-то, а вообще самая страшная проблема не только Москвы, но и многих других российских регионов это жуткая экологическая ситуация. Особенно когда где-нибудь побываешь, где чистый воздух, возвращаешься в Москву и понимаешь, что ты дышишь какой-то гадостью.
М. Королева
―
А иногда эта гадость бывает особо концентрированная.
Ш. Муладжанов
―
И вонючая. Я, честно говоря, тут некоторое время назад прилетел, и, выходя из самолета в Шереметьево, почувствовал такой запах гари, причем не авиационный, а совсем другой. И все эти разговоры о том, что предприняты все меры, что все обводнили, все торфяники и так далее. Какие-то обводнили правда. Наша газета не раз об этом писала. Действительно часть под Шатурой, часть таких торфяников правда обводнили. Но Подмосковье полно свалок, которые время от времени загораются и которые не могут погасить, потому что там к очагу огня не подобраться. Это первое. Второе, мне непонятно, почему арбитражные суды постоянно принимают решения в пользу предприятий, особенно нефтеперерабатывающих, которые загрязняют атмосферу.
М. Королева
―
Просто это на днях произошло.
Ш. Муладжанов
―
В очередной раз.
М. Королева
―
Просто разрешение на выброс вредных веществ.
Ш. Муладжанов
―
А потому что наши с вами и с уважаемыми нашими слушателями и зрителями депутаты, они стараются принимать законы, которые бы помогали пополнять казну за счет средств из наших кошельков, чего-нибудь запрещали, за что-нибудь наказывали. Но они принимают законы если экологического характера, то со множеством дырок. Арбитражный суд, мы пытались разобраться в этой ситуации, суд там практически ни при чем. В законе такие дыры, которые позволяют легко совершенно уходить этим предприятиям от ответственности, от запретов, от чего угодно. Потому что то ли пролоббирован закон, то ли его делали недалекие люди, а принимали вообще не понимаю, кто. Экспертизу все же законопроекты проходят непонятно какую. То есть повторяю, несовершенство законодательства первое, второе – абсолютно безответственное принятие решения чиновниками. Они не отвечают за принятие решений. Про те же свалки, про ту же работу предприятий и так далее. Все это вместе и плюс объективные факторы. Обилие машин, вот сейчас низкая облачность накрыла Москву, не выветривается ничего из нее, все остается под облаками, соответственно мы этой гадостью дышим.
М. Королева
―
Мы к этому уже как-то вроде привыкли.
Ш. Муладжанов
―
Принюхались.
М. Королева
―
Но последняя ситуация, которая связана с превышением в десятки тысяч раз уровня загрязнения воздуха, скажем, по сероводороду и такие заявления Геннадия Онищенко, а он же все-таки лицо официальное. Который говорит, ну сделать ничего нельзя, вы гуляйте больше в парках или вообще уезжайте все из Москвы.
Ш. Муладжанов
―
Ну не все же работают советниками при главе правительства с более-менее свободным видимо, режимом жизни и так далее. Некоторым приходится каждый день ездить на работу, а школьникам некоторым приходится каждый день в школу ходить. А родителям на работу и в школу за школьниками приходить. Не у всех есть возможность жить в парковой зоне, ходить постоянно в парковую зону.
М. Королева
―
Это понятно. Что с этим делать?
Ш. Муладжанов
―
Марин, я еще одну вещь скажу. Онищенко, конечно, лукавит еще и в том, что в парковых зонах Москвы во многих воздух не намного лучше, чем в обычном микрорайоне. Вот если за город уехать и если там действительно более-менее километров 30 от Москвы отъехать и то не по всем направлениям, есть направления, где в 30-40 километрах от Москвы уже приличный воздух. Это правда. В черте города это очень сложно.
Ш. МУЛАДЖАНОВ: Онищенко всегда отличался лихостью советов, запретов и лихостью оценок
М. Королева
―
Но вот нам Таня пишет по sms: а сами депутаты, что чем-то другим дышат? Чем объясняется такая, я не назову легкомыслием, безответственность?
Ш. Муладжанов
―
Можно я более-менее грубую фразу скажу. Я бы лучше задал вопрос, чем они думают. Каким местом. Видимо, это гораздо важнее, чем то, чем они дышат.
М. Королева
―
Но просто, что должно произойти и на каком уровне должно быть принято решение, чтобы нам перестали с вами давать такие советы. Уезжать или гулять в парках.
Ш. Муладжанов
―
Господин Онищенко всегда отличался лихостью советов, запретов, лихостью оценок, суждений и так далее.
М. Королева
―
Да я в общем не про него.
Ш. Муладжанов
―
И я тоже. Дело конечно не в этом. А дело в том, что у нас экология она вообще вот какое-то время, если помните, видимо, во второй половине 90-х она была очень модной темой. И об этом много говорили, вообще в 90-е о ней серьезно говорили, хотя толком ничего не сделали. Но хотя бы понимали важность этой темы. А сейчас ее опять задвинули на задворки, как это было при советской власти. Ну да, рассосется само как-нибудь, хотя в большинстве цивилизованных стран экология стоит на первом месте.
М. Королева
―
Партия «зеленых» и так далее.
Ш. Муладжанов
―
Не только. Там нельзя выиграть выборы, если ты не предлагаешь конкретных шагов по решению экологических проблем. А у нас можно.
М. Королева
―
Экологических и здравоохранения. Это тоже еще одна московская история. Она и общероссийская конечно. Но в Москве последнее время было несколько случаев, когда покончили с собой онкобольные. Последний случай, когда мужчина выбросился из окна в присутствии жены. И вице-мэр Леонид Печатников сказал, что виноваты невнимательные родственники. Не придают значения психологическому состоянию больных.
Ш. Муладжанов
―
Знаете, это страшная тема. Она мне не скажу, что глубоко, но достаточно серьезно знакома. Я вам скажу, что затеянная в России реформа здравоохранения она не только не принесла пользу, а наносит и продолжает сегодня наносить страшный вред. В том числе и в Москве. То, что не решается самая главная задача, а именно дефицит нормальных врачебных кадров, эта задача не решается.
М. Королева
―
А вы считаете это самая главная проблема? Не дефицит лекарств.
Ш. Муладжанов
―
Я не знаю точно цифру, но накупили великолепного оборудования в московские клиники на миллиарды и миллиарды рублей. Не пожалели денег. Хорошее оборудование. А кто на нем работать будет? А кто будет разговаривать с человеком, а это ведь очень важная часть лечения и диагностики в том числе. Некому работать, профессионалов нет, вы поставьте хоть самое совершенное оборудование, и оно и стоит, это одна часть вопроса и другая часть вопроса – вы знаете, что есть кабинеты МРТ, например, это очень востребованная вещь, с хорошим оборудованием и особо очереди нет. А люди не могут туда на бесплатное обследование попасть неделями и месяцами. А почему? Потому что деньги, которые выделяются на бесплатное медицинское обслуживание, очень ограничены. И их ограничивает, в том числе помимо нерасторопности, глупости чиновников и так далее наше законодательство. Которое запрещает региональным системам власти субсидировать, поддерживать финансово здравоохранение.РЕКЛАМА
М. Королева
―
И мы продолжаем «Особое мнение». И все-таки, вот что нужно сделать московским властям, федеральным, чтобы люди фактически на наших с вами глазах перестали выбрасываться из окон от боли.
Ш. Муладжанов
―
Я не знаю, вообще не специалист, естественно в этом деле и не знаю конкретную ситуацию с теми, кто выбрасывается из окон. Там возможно больше психиатрических или психологических каких-то проблем.
М. Королева
―
Вице-мэр тоже так говорит.
Ш. Муладжанов
―
Я не знаю, врать не буду. Но есть явная проблема, обострившаяся с этими реформами. Недостаток мест для тех, кого надо лечить, недостаток лекарств эффективных, особенно бесплатных. Для тех, кого надо лечить, в том числе тех лекарств, которые надо постоянно принимать онкологическим больным и многим другим. Раз это есть, раз люди гибнут и выбросились из окон единицы, это трагедия, это страшно. Но умирают-то я думаю, сотнями от этого. А может быть и тысячами. Такой статистики мы не найдем.
М. Королева
―
Просто кто-то в состоянии вытерпеть возможно, а кто-то нет.
Ш. Муладжанов
―
Да, кто-то находит с помощью родных, близких средства на эти лекарства, а кто-то нет. Раз есть эта страшная проблема в стране. Вот надо перестать все-таки болтать о заботе, о реформах, надо посмотреть, что реально происходит. Куда деваются деньги, система медицинского страхования в нашей стране провалилась. И это очевидно всем нормальным людям.
М. Королева
―
У нас же есть обязательное медицинское страхование. У нас есть карточки.
Ш. Муладжанов
―
Эта система финансирования здравоохранения провалилась. Я готов доказать это даже на своем достаточно дилетантском уровне, просто цифрами, которые есть в открытой прессе. Я уже не говорю о реальной статистике, до которой мы не доберемся. Я говорю об официальной статистике. Резкое повышение смертности людей, в том числе в московском регионе выше, чем в среднем по России. И так далее. Можно любые слова говорить, и можно даже предпринимать серьезные действия, а в Москве много сделано такого серьезного, техники накупили, реконструировали больницы, создали очень хорошие медицинские центры. Но раз на этом фоне все равно люди гибнут, и мы не спасаем людей, которых можно спасти, и люди доходят до отчаяния, значит неправильно все это организовано. Значит надо менять. Для того власть и есть, чтобы придумывать и проводить в жизнь решения по таким вещам. А не в очередной раз придумывать, сколько с кого поборов взять, как кого наказать, оштрафовать, запретить. И все такое прочее.
М. Королева
―
Еще одна новость сегодняшнего дня. Она связана с тем, что дело об убийстве Бориса Немцова перешло в другие руки. Сменен следователь.
Ш. Муладжанов
―
Повысили, по-моему, следователя.
М. Королева
―
Игорь Краснов ушел на повышение. Теперь там будет новый следователь Николай Тутевич. Дело в том, что просто адвокат семьи Немцова уже к этой новости отнесся крайне негативно, он считает, что это плохо. Может быть, у вас по этому поводу есть свое мнение.
Ш. Муладжанов
―
Я его уже высказывал в этой студии. И выскажу еще раз. Мы никогда не узнаем реальных заказчиков, организаторов этого убийства.
М. Королева
―
Да почему же это так.
Ш. Муладжанов
―
Я упертый человек, я так думаю. Главный мой аргумент то, что мы не знаем реальных заказчиков большинства так называемых резонансных преступлений последних 15 лет. Не знаем. И здесь не узнаем.
М. Королева
―
Тем не менее, по большинству дела как-то завершены.
Ш. Муладжанов
―
Как-то да.
М. Королева
―
И люди сидят.
Ш. Муладжанов
―
Здесь тоже срочно поарестовали людей, потом правда, выяснилось, что один в этот день где-то вообще непонятно где был, другой вообще не знает, о чем речь. Правда они во всем признались сначала, потом признались, что они не признавались и прочее. Это все несерьезно и несолидно.
М. Королева
―
То есть вы не верите в то, что и второй следователь сумеет это дело продвинуть.
Ш. Муладжанов
―
Я думаю, что дело не в качествах следователя. Я думаю, что дело в том, что у нас следствие вообще вся система и механизмы следствия и вся система следствия, так же как, к сожалению, в значительной степени судебная система жутко политизирована. Они ориентированы на политические решения. Я сам слышал не раз от серьезных следаков, как говорят, что у нас материала выше крыши, будет политическое решение – мы с этими людьми, такими-сякими коррупционерами разберемся. Нет политического решения – мы ничего не можем сделать. Пока все так я не верю, что здесь мы узнаем истину.
М. Королева
―
Но с другой стороны я сегодня читала и другие суждения о том, что например, такая смена следователя она означает другое, что в этом противостоянии силовиков и Кадырова и его команды побеждает Кадыров.
Ш. Муладжанов
―
Он всегда побеждает. Во всяком случае, в последние несколько лет я не помню случая, когда кто-нибудь мог бы сказать, что он подвинул Кадырова. Если вы напомните мне такой случай, может я и соглашусь. Я не помню.
М. Королева
―
Мы так подойдем со временем и к вот этой чеченской свадьбе знаменитой. Потому что тут Кадыров вынужден все-таки объясняться и даже увольнять. Но хочу задать вопрос, связанный с Москвой. Наш слушатель его задает: не могу понять, почему Собянин не дает разрешения повесить памятную табличку на месте злодейского убийства Немцова.
Ш. МУЛАДЖАНОВ: Не решается самая главная задача, а именно дефицит нормальных врачебных кадров
Ш. Муладжанов
―
Здесь есть несколько очень серьезных нюансов. Во-первых, я не люблю двойные стандарты во всем. И здесь тоже есть двойные стандарты. То мы говорим, давайте следовать букве закона, то мы говорим, что очень хороший был человек, и мы очень по его смерти опечалены. Давайте все-таки нарушим закон и примем решение. Или закон все время надо соблюдать или если его необязательно соблюдать, а чего тогда об этом вообще разговаривать.
М. Королева
―
Вы имеете в виду московский закон о том, что только спустя 10 лет можно присваивать имя улице и так далее.
Ш. Муладжанов
―
Это в том числе.
М. Королева
―
Так ведь есть же прецеденты. Нарушения этого закона. Есть улица Ахмата Кадырова, есть улица Уго Чавеса.
Ш. Муладжанов
―
Лично мэр, насколько я помню по тому закону, и по-моему, Мосгордума…
М. Королева
―
И президент.
Ш. Муладжанов
―
И президент, да. Имеют право лично предложить и тогда можно обойти этот запрет. Почему лично мэр этого не предлагает, надо спросить у него.
М. Королева
―
Или президент.
Ш. Муладжанов
―
Или у президента спросить. Но у меня есть серьезное соображение. Вот бывают фигуры однозначные, а бывают неоднозначные. Есть любимцы нации. Сразу придет в голову Юрий Никулин. Любимец нации был. Есть такие люди, которые просто любимцы всех. И тогда мне кажется, надо идти может быть и наперекор каким-то отсрочкам, запретам и так далее. Немцов фигура явно неоднозначная. И я готов…
М. Королева
―
Но он был вице-премьером все-таки.
Ш. Муладжанов
―
И что, мало ли мы знаем с вами вице-премьеров в истории современной России. Мало ли мы знаем губернаторов бывших, политиков. Ну и что, я не хочу ничего плохого о нем сказать. Но я хочу сказать, что это фигура неоднозначная.
М. Королева
―
А вы помните, что когда он был убит, на улицу вышло 50 тысяч человек.
Ш. Муладжанов
―
И что?
М. Королева
―
Это серьезное представительство.
Ш. Муладжанов
―
Серьезное. А в Москве живет сколько народу? Ну то есть нельзя сказать, что вся Москва за. Никто такого опроса не проводил. Я не думаю, никто, правда, не знает, сколько москвичей, скажем, из 10 миллионов москвичей, что прям 8 миллионов хотят, чтобы установили такой знак памятный или назвали мост Немцовским.
М. Королева
―
На самом деле московский закон связан с переименованиями.
Ш. Муладжанов
―
Я боюсь, что и 10% вы не наберете.
М. Королева
―
А вот памятная табличка она может быть установлена вообще в любое время.
Ш. Муладжанов
―
Я бы сказал так, если речь идет об установке именно таблички о том, что на этом месте был убит известный политик Борис Немцов, я бы проголосовал за. Но называть улицы или ставить мемориальные доски и называть этот мост, я против.
М. Королева
―
Хотя нам Алла пишет, что Кадыров и Чавес тоже неоднозначные фигуры.
Ш. Муладжанов
―
Безусловно.
М. Королева
―
Мы вернемся в студию буквально через несколько минут.НОВОСТИ
М. Королева
―
И мы продолжаем «Особое мнение». Взорвался тут наш твиттер, он же sms-лента. Возмущенными вопросами. Вот из Тверской области: а сколько вице-премьеров убили у Кремля, спрашивают вас. Виктория из Москвы пишет, что табличку в метро после теракта повесили почти сразу на Автозаводской. Это правда.
Ш. Муладжанов
―
Ну и правильно сделали.
М. Королева
―
А убийство около Кремля аналог теракта. Нужна именно табличка.
Ш. Муладжанов
―
Я еще раз повторяю, если речь идет о табличке, которая бы сообщала об этом жутком преступлении на этом месте, я лично за. Увековечивание памяти человека конкретного это гораздо более глубокий и сложный вопрос. Такая табличка, которая бы отмечала само событие трагическое…
М. Королева
―
Или любой памятный знак.
Ш. Муладжанов
―
Да. Я за.
М. Королева
―
Понятно, но нет и этого. Так о Чечне мы обещали поговорить. О свадьбе, которая то ли состоится, то ли вообще состоялась. Илья из Ярославля спрашивает об этой громкой истории. Вот кстати у него такой вопрос: а на наш взгляд это случайная история или провокация или опять так выражается конфликт федеральных силовиков с Рамзаном Кадыровым.
Ш. Муладжанов
―
Вы знаете, тут опять, как во всяких таких историях есть несколько привходящих и составляющих. И привходящих эмоций и нюансов. Я бы сказал вот что. Во-первых, каждый человек имеет право на личную жизнь, и даже начальник какого-то РУВД в Чечне. Каждый человек имеет право на любовь и на создание семьи и на брак, даже начальник РУВД в Чечне.
М. Королева
―
Второй и третий?
Ш. МУЛАДЖАНОВ: Дело не в качествах следователя. У нас вся система и механизмы следствия жутко политизирована
Ш. Муладжанов
―
Что касается второй и третий немножко из другой оперы вопрос. Я давно пытаюсь для себя, не для эфира и даже не для газеты выяснить такую вещь - а Чечня это обычный российский регион или необычный. Если это обычный российский регион, то у нас законом не предусмотрено многоженство. Если Чечня обычный регион, то руководители региона, представьте себе, что глава какой-то Смоленской или Тверской или какой-нибудь еще области скажет: так, если какие-нибудь тут федералы приедут и будут без моего разрешения тут проводить какие-то следственные действия, стреляйте в них и так далее. Я утрирую, извиняюсь, конечно. Но смысл такой.
М. Королева
―
Почти так и было.
Ш. Муладжанов
―
Что тогда будет. Рискнет какой-нибудь губернатор какой-то области что-нибудь такое сказать. Нет. Стало быть все-таки Чечня, видимо, необычный российский регион. Хорошо это или плохо. Плохо я считаю. Я считаю, что если есть федерация и есть федеральные законы, то они должны быть справедливы для всех субъектов этой федерации.
М. Королева
―
По крайней мере, формально, потому что формально Чечня это обычный регион.
Ш. Муладжанов
―
Если федеральная власть считает, что регионы бывают более подверженные законам и менее и это допускается федеральной властью, тогда чего удивляться двоеженству или чему-то еще. Если власть считает, что недопустимо это, что регионы все должны жить в одинаковой степени по федеральным законам, тогда надо начинать не с двоеженства, а с более серьезных вещей. Касающихся и работы правоохранительных органов, и поиска преступников. И разборками с теми, кого выдавили из Чечни, кто сейчас вынужден жить в эмиграции и так далее. Там есть очень серьезные вопросы.
М. Королева
―
Двоеженство это тоже прямое нарушение федерального закона.
Ш. Муладжанов
―
Это гораздо более безобидное, чем стрельба по людям в полицейской форме.
М. Королева
―
Но с другой стороны мы с вами не знаем, какие там разворачиваются реальные трагедии, которые связаны действительно может быть с похищением невест. То, что вроде бы Кадыров запрещал. Фактически с изнасилованием как говорят многие. И вообще существованием просто региона, в котором есть де-факто многоженство.
Ш. Муладжанов
―
Еще раз, я повторяю, либо есть равные регионы России, которые все равны РФ, которые все равны перед федеральными законами, а по каким-то вопросам имеют свои региональные законы, и тогда в Чечне должен наводиться порядок. Если федеральная власть считает, что по таким-то и таким-то соображениям, а именно в связи с необходимостью умиротворения, с особыми отношениями, особой историей вопроса, не знаю еще почему в Чечне можно иметь свое особое отношение к федеральным законам, то чего тогда удивляться. Чего тогда особенного в том, что начальник РУВД женится во второй или третий раз на 17-летней девочке.
М. Королева
―
А почему на ваш взгляд это не произносится вслух. Вот «а» произносится, «б» и так далее. Почему этого не делается? Вы слышали высказывание Павла Астахова.
Ш. Муладжанов
―
По поводу женщин сморщенных.
М. Королева
―
Ну да. По поводу сморщенных женщин и по поводу того, что есть места, где это возможно. Поэтому что мы будем ханжами, как говорит Павел Астахов.
Ш. Муладжанов
―
Я думаю, что вообще не надо про женщин в таком тоне говорить. Сморщенные они несморщенные. Это вообще не предмет для публичного разговора. Это на мой взгляд. Это, во-первых, во-вторых, понимаете, скорость старения людей, в частности женщин она в разных регионах действительно разная. И если федеральная власть готова это признать и готова сделать какие-нибудь оргвыводы из этого, ну давайте делать.
М. Королева
―
Да я надеюсь, что мы вообще не об этом. Дело в том, что Павел Астахов когда об этом говорил, он говорил обо всем, о чем угодно, кроме одного – есть закон.
Ш. Муладжанов
―
Нарушен закон.
Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я не помню случая, когда кто-нибудь мог бы сказать, что подвинул Кадырова
М. Королева
―
Но ведь он официальное лицо. Значит, он выступает от имени власти. Значит власть что…
Ш. Муладжанов
―
Федеральная власть дозволяет отдельным регионам иметь свои отклонения от федеральных законов негласно, не афишируя это, но это совершенно очевидно, мы это видим, мы видели это неоднократно. Понимаете, вопросы по этому поводу надо задавать не журналистам и даже не Астахову. Мне кажется повыше надо идти во власти.
М. Королева
―
Хорошо.
Ш. Муладжанов
―
Например, генеральному прокурору. Для разнообразия. Чтобы не все президент…
М. Королева
―
А как вы думаете, эти вопросы будут заданы в результате.
Ш. Муладжанов
―
Думаю нет.
М. Королева
―
Или эта история сейчас будет спущена на тормозах.
Ш. Муладжанов
―
Конечно будет.
М. Королева
―
Хорошо. Еще один я вам задам. Он связан с Симферополем. С аэропортом. Дело в том, что Верховная Рада проголосовала за присвоение аэропорту имени Амет-Хана Султана. Он национальный герой не просто крымско-татарского народа, но он участник Великой Отечественной войны, дважды герой Советского Союза. И уже отреагировало само руководство аэропорта и из Москвы звучали слова.
Ш. Муладжанов
―
Следующим шагом наша дума или наш Совет Федерации примет решение переименовать днепропетровский или в Киеве тоже какой-то аэропорт, еще наименовать его каким-то образом. Я не готов сейчас озвучить какое-нибудь преобладающее мнение по поводу того, хорошо или плохо то, что случилось с Крымом. Потому что у всех очень разные мнения есть на этот счет. Но оно уже случилось. И де-факто на сегодняшний день Украина никакого влияния на жизнь Крыма такого юридического, правового, они могут оказать физическое влияние, безусловно, хозяйственное, энергетическое, но юридического, правового, политического влияния на жизнь Крыма они сейчас оказать не могут. Поэтому принимать такие решения совершенно пустое дело. А насколько этот человек заслуживает того, чтобы его именем назвали аэропорт в Симферополе, я не знаю. Этот вопрос надо серьезно продумать, вообще вопрос о крымско-татарской общине и вообще о диаспоре этой большой огромной и очень такой жесткой я бы сказал, это очень серьезный вопрос. Он рано или поздно может подорвать ситуацию в Крыму. Это я знаю точно.
М. Королева
―
Я очень хотела вас спросить, поскольку мы совсем недалеко отошли от празднования дня победы, и наши слушатели вам задают этот вопрос: чем вам запомнилось празднование дня победы.
Ш. Муладжанов
―
Оно мне запомнилось тем, что, несмотря на то, что все попытки чиновников испоганить этот праздник, он все-таки получился таким, каким должен быть. Святым, добрым, душевным.
М. Королева
―
А на ваш взгляд такие попытки были?
Ш. Муладжанов
―
Во всяком случае, понимаете, там вся эта сейчас трескотня по поводу «Бессмертного полка», шествия и так далее, я бы не стал сейчас это раздувать. У нас просто каждое хорошее доброе святое дело обязательно испоганится какими-то чиновниками, которые хотят выслужиться перед верхним начальством и начинают нагнетать массовость, оргмеры какие-то проводить. И так далее. Только портят все. И это неизбежно, это касается всего хорошего, чего только ни придумают в нашей стране. И здесь наверняка, не знаю, везде, не везде, врать не буду, этого никто не знает. Но где-то наверняка было, безусловно, потому что, зная наших чиновников я понимаю, что они не могли без этого обойтись. Но это не отменяет того, что сердцевина здесь все-таки добрая, здоровая, все-таки связанная с тем, что в семьях внутри людей, внутри душ человеческих живет память, благодарность. Это замечательно. Надо оставить это в покое мне кажется.
М. Королева
―
Не получается уж совсем оставить в покое. Я сегодня видела фотографии, возле Павелецкого вокзала появились такие щиты, стенды с большими портретами Иосифа Сталина. И с описанием его как человека, который внес серьезный вклад в дело победы. Вот как вы относитесь к таким знакам памяти, памятным знакам. Которые появляются в центре Москвы.
Ш. Муладжанов
―
Если следовать вашей логике, которую вы применили, говоря о Немцове, то, наверное, это нормально, потому что несопоставимы личности…
М. Королева
―
Нормально?
Ш. Муладжанов
―
Сейчас, можно договорю. Вклад Сталина и личность Сталина, его роль в нашей истории несопоставимы ни с личностью, ни с вкладом Немцова в нашу историю, в нашу жизнь. Если считается, что надо обязательно отмечать личность и трагедию Бориса Немцова, то почему не отмечать личности вклад генералиссимуса Сталина.
М. Королева
―
Даже если на его совести были массовые убийства.
Ш. Муладжанов
―
Безусловно.
М. Королева
―
И репрессии.
Ш. Муладжанов
―
Были убийства и были репрессии. Я вообще считаю, понимаете, мы говорили с вами о единообразии подхода к соблюдению закона. Или есть закон, и мы его соблюдаем всяко или каждый делает так, как ему нравится больше. Кому-то нравится больше Сталин, а кому-то очень нравится Немцов. Вот давайте, кто как захочет, кому как ляжет на душу, так и будет поступать. И мы получим с вами в одном месте щиты с портретами тирана, а в другом получим памятный знак, к которому одни будут нести цветы, а другие будут его поливать краской.
М. Королева
―
То есть пока закона о Сталине нет, мы с этим ничего сделать не можем.
Ш. Муладжанов
―
Не о Сталине. Я думаю, что надо совершенствовать закон об увековечивании памяти людей. Нужны рамки.
М. Королева
―
Шод Муладжанов, главный редактор газеты «Московская правда» был сегодня в студии «Особого мнения». Всем спасибо, всем счастливо.
Ш. Муладжанов
―
Счастливо.