Григорий Ревзин - Особое мнение - 2015-04-27
27.04.2015
А.Плющев
―
Здравствуйте, меня зовут Александр Плющев. А журналист Григорий Ревзин у нас сегодня в «Особом мнении». Григорий, добрый вечер!
Г.Ревзин
―
Здравствуйте!
А.Плющев
―
Вы книги читаете наверняка? Не только газеты ведь, с которой работаете?
Г.Ревзин
―
Да.
А.Плющев
―
Сегодня начали убирать с полок… - не сегодня – вчера начался этот процесс, сегодня он просто приобрел широкое звучание – начали убирать с полок магазинов разную литературу, прежде всего, комикс «Маус», которые содержит, так или иначе, фрагменты нацистской символики на обложках в книжных магазинах. Наш корреспондент подтвердил сегодня, отличный репортаж был, многажды цитируемый. И все говорят, ну это ко Дню Победы. Может, с другой стороны, и правильно: на не надо ничем таким раздражать ко Дню Победы людей? День Победы пройдет – и опять…
Г.Ревзин
―
Меня как-то смущает, что убирают из книжных магазинов, где, в общем, можно было купить откровенно фашистскую литературу. Там продавались самые неожиданные издания и довольно долго. Насколько понимаю, «Майн Кампф» у нас не продавалась непосредственно в магазинах - она около магазинов продается. А книг про историю Третьего рейха очень много. И, вообще-то, любование этой историей – флотом Третьего рейха, танками Третьего рейха, военачальниками Третьего рейха, секретной службой – полно. И как-то это никого не смущало. А теперь вдруг до мышей дошли в борьбе с фашизмом. Ну да, это, конечно, важный сюжет.
А.Плющев
―
Я сегодня подумал: а, может быть, вообще, просто – ну, чтобы было понятно, - запретить нацистскую символику, вот напрочь – нет ее. И все, и будет всем хорошо.
Г.Ревзин
―
Вы знаете, мне кажется, более правильным запрещать не символику, а сам нацизм. А символику – ну что ж? – свастику запрещать довольно трудно. Она древний очень символ индоевропейский. Можно, конечно, в другую сторону ее завернуть. Но в принципе так довольно значительную часть культуры надо запрещать. В Индии всю древнеиндийскую пластику придется запрещать, храмы целые, чтобы не показывали, не фотографировали.
А.Плющев
―
Ну что же вы, за то, чтобы разрешить свастику, получается? Ходить с не можно, на футболках штамповать.
Г.Ревзин
―
Я не против этого, я против фашизма в действиях государства, в высказываниях людей, ненависти. А в том, что люди рисуют у себя… Я бы сам не смог этого делать…
А.Плющев
―
Дети есть, они не очень понимают, подростки.
Г.Ревзин
―
Можно объяснить. Чего их запрещать? Нет, мне не нравится идея борьбы с символами и отсутствие борьбы с реальностью фашизма в наше стране, в том числе. Это как-то изображение борьбы, а не сама борьба. Тут дело вкуса: некоторым нравится.
А.Плющев
―
Просто мне казалось, что если все запретить, то и дело с концом и всем станет понятно. И в фильмах запретить, и Штирлица запретить тоже, и всех запретить.
Г.Ревзин
―
Конечно, можно и так, да.
А.Плющев
―
С другой стороны, если говорить, более-менее, серьезно, давайте себя представим на месте, допустим, книжных магазинов, в смысле и руководства. Они же это делают не со зла.
Г.Ревзин
―
Они по коммерческим соображениям.
А.Плющев
―
А, мне кажется, нет. Мне кажется, они просто не хотят каких-то лишних проверок, того, чтобы приходили люди, заводили какие-то административные дела, не дай бог, еще что-нибудь. Объявлено же было, что будут искать после истории с солдатиками-то, помните?
Г.Ревзин
―
Ну да.
А.Плющев
―
Объявлено было, что рейды будут, еще не дай бог «хрюши» какие-нибудь придут. «Хрюши против» - помните, была такая история?
Г.Ревзин
―
Да.
А.Плющев
―
Будут приходить, снимет какой-нибудь Life News – неприятно все это. Лучше убрать от греха подальше и все. Я бы на их месте, уверяю вас, поступил бы точно так же.
Г.Ревзин
―
А это хозяева магазинов по своей инициативе делают? Это что, в одном только магазине произошло?
А.Плющев
―
Нет, в нескольких. Накануне было сказано московскими властями – там есть у нас вице-мэр по борьбе с экстремизмом, он сказал, что…
Г.Ревзин
―
Александр, так не бывает, чтобы в нескольких магазинах директора пришла в голову одна и та же мысль. Это позвонили и сказали: «Проверьте, ребята».Г.РЕВЗИН: А теперь вдруг до мышей дошли в борьбе с фашизмом
А.Плющев
―
Тем более, если уж позвонили, уж точно надо реагировать.
Г.Ревзин
―
Ну а чего – да, понятно. Не знаю, мне кажется, что это довольно мелкий, малоинтересный повод, но в принципе смешно.
А.Плющев
―
Хорошо. Если выстраивать общую тенденцию такую, с чем у нас борются? С солдатиками, с комиксами, с тверком, с этим танцем эротическим, с «Тангейзером» еще. Это самые страшные у нас враги теперь после «украинских фашистов». Это какой-то довольно странный набор. Я застал Советский Союз прилично. И тогда Советский Союз считался уважающей себя державой и уважаемой, и он на таких врагов не разменивался, во всяком случае широченных таких компаний я не припомню.
Г.Ревзин
―
Я бы не сказал, что они такие широченные, и, по-моему, из того, что перечислили, это просто реакция на то, чтобы занять новостное поле, которое освободилось и после конца зимней кампании на Украине. Оттуда новостей приходит недостаточно - нечем заполнять, так сказать, ленту; и после убийства Немцова, так что люди перестали тоже все время спрашивать про это. Нужно было создавать новые скандалы. Ну а тут к Дню Победы – да, это некое безумие… Понимаете, конечно, это не вызывает уважения к стране, то есть не к стране – к людям, которые провоцируют такого рода войну, они теперь могут проявиться. Ну хорошо.
А.Плющев
―
С другой стороны, казалось бы, было бы очень логично, если бы этого парня, который нарисовал Гагарина, написал Гагарина на стене одного пермского дома, распятого на кресте, - если бы его как-то начали преследовать. Потому что уже не было бы совершенно удивительно после того, как дали несколько суток ареста девушкам, станцевавшим на фоне памятника «Малая земля» опять же этот тверк. Но прокуратура Пермского края завершила проверку этого изображения «распятый Гагарин», и не нашла оскорбления чувств верующих в произведении Александра Жунева.
Г.Ревзин
―
Вы знаете, мне кажется, что это случай совершенно уникальный, связан он с тем, что вместе с сообщением в возбуждении дела по поводу этого самого распятия в сеть утекло и письмо прокуратуры в церковь, Следственного комитета, где говорилось о том, что «что-то нет у нас от вас обращения о том, что чувства верующих оскорблены», нельзя ли, так сказать ускорить процесс этого… оскорбления, скажем так - оскорбиться побыстрее.И, когда это произошло, лично у меня возникло такое просто очевидное ощущение, что все – нет больше никаких чувств верующих, уберите вообще эту тему. Это конкретно совершенно президентская администрация или областные администрации возбуждают эти дела, находят этих верующих, которые должны написать им письма и потом дают ход делу. И, поскольку это был случай, когда это утекло, то прокуратура продемонстрировала: «Не-не, мы тут ни при чем, есть настоящие верующие, у них есть чувства, а здесь никаких чувств таких не было». Как бы преступление было открыто раньше, чем его можно было осудить.
А.Плющев
―
То есть, если бы этой утечки не было, то сейчас у художника были бы существенно более серьезные неприятности, чем просто административное дело о порче стены?
Г.Ревзин
―
Я думаю, да, конечно.
А.Плющев
―
Вот вы говорите, что какие-то темы вбрасываются или вытаскиваются откуда-то для занятия информационного поля после Украины. То же самое с тунеядством?
Г.Ревзин
―
Да. Ну это совсем… До известной степени да, хотя это доукраинская история. Если вы помните, это же депутаты заксобрания, правда, питерского…
А.Плющев
―
Санкт-Петербурга.
Г.Ревзин
―
Да. У нас, начиная с 12-го года…
А.Плющев
―
Прошу прощения. В историю мы углубимся через три минуты после перерыва на рекламу.РЕКЛАМА
А.Плющев
―
В «Особом мнении» сегодня наш коллега, журналист Григорий Ревзин. Ваши вопросы ему. Телефон для sms: +7 (985) 970 45 45. аккаунт vyzvon в Твиттере и веб-форма на сайте "Эха Москвы" echo.msk.ru. И мы прервались на тунеядстве. Вопрос не новый.
Г.Ревзин
―
Вопрос-то он не новый относительно Белоруссии. Просто с 12-го года у нас депутаты – это люди, которым как-то делать нечего, поэтому они борются за нравственность. Это продолжение темы «закона Димы Яковлева». Депутаты вносят бессмысленные законы по возвращению к нравственности. Нравственность они понимают в соответствии со своим воспитанием и образованием, то есть с моральным кодексом строителя коммунизма. Вот туда входило, помимо всего прочего - «тунеядец». Как это слово входит в рыночную экономику, что понимать под тунеядством при наличии безработицы? Они как бы демонстрируют этим свой уровень, внося такой закон. То есть он вообще не про те реалии, в которых он находится, человек…
А.Плющев
―
Нет, ну как? Там говорится, что при наличии предложений, при наличии подходящей работы…
Г.Ревзин
―
А зачем? Одно дело, имеется коммунистическая идеология, в которой считается, что от человека - по способностям, ему – по потребностям. Тогда понятно: если он не работает по способностям, то ничего не давая обществу, он чего-то получает. Ну хотя бы какая-то логика за этим есть. Совершенно другая история, когда ты работаешь - получаешь за это деньги. Не хочешь – не работаешь, не получаешь. Где тунеядство? За счет кого ты живешь? Это же вообще ни о чем вопрос.
А.Плющев
―
Как не о чем? Ты можешь жить либо на пособие по безработице, соответственно, ты сидишь на шее у государства, либо ты берешь доходы где-то из неустановленных источников, которые государство не контролирует.
Г.Ревзин
―
Хорошо, прекрасно! У нас есть законодательство о пособии по безработице, которое каким-то образом регулируется, есть законодательство о нетрудовых доходах – пожалуйста, применяйте эти. А о тунеядстве не надо, это бессмыслица.
А.Плющев
―
Наш слушатель пишет, предполагает вот, что: «Тунеядство вспомнили, очевидно, придумывая креатив против Павленского, которого не удалось сделать сумасшедшим и против художников, да и скопом прочие попадают, что было чем заниматься, выправляя справки».
Г.Ревзин
―
Разумное допущение, поскольку у нас единственным тунеядцем, отставшим от Советского Союза, является Иосиф Бродский, поэтому, действительно, против художника что еще было придумать? А-а! Тунеядец – была такая статья.
А.Плющев
―
Опять же, некому работать на сельхозработах каких-то сезонных – тоже можно как-то привлекать наверное. Мы с вами помним это прекрасно.
Г.Ревзин
―
Ну это вопрос. Если государство становится репрессивным, просто может поймать человека и отправить его на сельхозработы, - да, можно. Но вроде у нас пока не такое.
А.Плющев
―
Ну в советское время же… все вспоминают эту картошку с удовольствием.
Г.Ревзин
―
Не знаю, кто вспоминает. У меня это занятие удовольствие не вызывало.Г.РЕВЗИН: У нас единственным тунеядцем, отставшим от СССР, является Иосиф Бродский
А.Плющев
―
Хорошо. Давайте еще одну историю обсудим. Мне ужасно нравится эта история с «Ночными волками», которые поехали в Берлин. Собирались поехать в Берлин, но их там не пускает ни Польша, ни Чехия, не говоря уже про Германию. Все ополчились, вооружились. Потом какие-то еще не «Ночные волки», а другие оказались в Калининградской области, потом в Польше. И в общем, гигантский ком сообщений про, в общем, ничего не значащее сообщение, ничего не значащий повод. Мне кажется, повод еще меньше, чем изъятие комикса.
Г.Ревзин
―
Они примерно того же уровня. И, собственно, сами «Ночные волки» - это, собственно, живой комикс такой, ездящий по дорогам, поэтому…
А.Плющев
―
Соглашусь. Но почему такая шумиха, почему такие мощные страны, Евросоюз вдруг обратил внимание и устроил им такой гигантский пиар, глобальный пиар? Он же поднял их на совершенно новую высоту, которую никакими шествиями «Антимайдана» не завоюешь.
Г.Ревзин
―
Я не знаю. Мне кажется, что люди, конечно, должны руководствоваться пиар-логикой, но, вообще, нормальная, человеческая тоже никому не помешает. Понимаете, эти люди едут по Европе, - по той же самой Польше, по той же Чехии, которые чудовищно пострадали во время войны, и воевали отнюдь не на стороне Германии, а уж Польша вообще была расчленена напополам с Германией, - чтобы показать, что вот Запад – они все враги, а мы сейчас проедем и опять победим. То есть это, вообще говоря, едется с некоторой с некоторой оскорбительной миссией.
А.Плющев
―
А вот, если они проехали – что, в этом случае Польша с Чехией оказались осквернены прямо?
Г.Ревзин
―
Нет, они же акции какие-то делают. Они же не просто едут. Катитесь, пожалуйста, но они же запланировали массу акций против, соответственно, нового фашизма, против Запада, против неприятия России. В конце концов это воля каждой страны – пускать к себе человека, который будет в тебя плеваться или нет. Я, честно говоря, в том, что их не хотят пускать… не то, чтобы я это сильно приветствовал – по мне лучше не связываться, - но я вижу в этом вполне естественную человеческую реакцию.
А.Плющев
―
У нас тут тоже многих иностранцев не пускают, которые, скажем так, не вполне дружественные к России, время от времени.
Г.Ревзин
―
Да. Люди, которые приезжают с явно недружественными намерениями – а почему их надо пускать, какая в этом логика? Законодательства на эту тему нет. Это воля государства: не хочет, не пускает.
А.Плющев
―
Мы это как-то, мне кажется, осуждаем. Мы говорим, что мы должны быть открыты и так далее. И вообще, плюрализм, масса мнений приветствуется. Что они, бояться, что какая-то кучка фриков что-то скажет?
Г.Ревзин
―
Не хотят. Не хотят этой публичной акции. Потом, знаете, ведь тут была такая история: они очень старались, чтобы их не пустили.
А.Плющев
―
Вы думаете, они сами нарвались?
Г.Ревзин
―
Они не нарвались… Единственно, в чем ваша логика верна, что зря их не пустили, что, в общем-то, они выиграли. Потому что, в принципе да, абсолютно бессмысленные персонажи. Они очень хотели, чтобы с ними случилась какая-нибудь неприятность. В принципе вариантов тут было два: или их там местные бы побили, ну просто, и они, конечно, тоже были бы в восторге на эту тему – вот оно преследование русских людей, которые решили повторить марш на Берлин; ну или государство не пустило. Вот, так сказать, тут логика некоторая… Подраться на 9 мая поехали в Берлин – нормально.
А.Плющев
―
Ну да, возможно. С другой стороны, опять же возникает вопрос тогда: Что же правоохранительные органы этих государств настолько дезорганизованы, что не могу тридцать или сколько их там - несколько десятков фриков оградить от провокаций или от их провокаций оградить?
Г.Ревзин
―
Ну что, они должны прямо брать взвод милиции, чтобы он за ними ездил, охранял их от провокаций? Да какого черта! Что это такое? Это, вообще-то, денег стоит. Эскорт им устраивать – зачем? Не пустил – и до свидания!
А.Плющев
―
Это правда. Вот Вадим предположил, что «Волки» просто дразнят другие страны: проверка на реакцию. Ну в принципе мы так тоже и думаем, Вадим, мы полностью с вами согласны, во всяком случае, Григорий Ревзин с вами согласен. Ну вот по поводу пиара всякого, пропаганды и так далее. Тут же была история с нашими коллегами-журналистами, которых предложили внести – или, я не знаю, может быть, мы их не считаем коллегами – в санкционный список как пропагандистов, и наши слушатели спрашивают, вообще, как вы считаете, можно ли отделить журналиста от пропагандиста в современной России?
Г.Ревзин
―
Как сказать… Каждый разделяет журналиста и пропагандиста. Во-первых, каждый журналист сам для себя определяет, он кто: журналист или пропагандист? И одновременно каждый слушатель, читатель, считает, имеет он дело с журналистикой или с пропагандой. Разделить это в каждом конкретном случае нетрудно. Законодательно разделить по каким-то признакам страшно трудно, и это хорошо известно. Ровно по этому принципу пропаганда всегда и паразитирует на журналистике. Это именно невозможность законодательного разделения и вызывает такие результаты.Что касается конкретно этого списка, вы знаете, у вас высказали две противоположные позиции два человека: Венедиктов и Пархоменко. Венедиктов сказал, что нечего в Америку ездить за такими вещами – надо с ними здесь разбираться. А Пархоменко сказал: Правильно лично не надо пускать этих людей пускать, потому что это для них самое дорогое. Вот интересный случай: я согласен с обоими. А именно, действительно, лично отомстить людям, которые твоего друга как-то клеймили, а его убили – да, можно таким способом. А в государственном смысле, пожалуй, не надо к Америке обращаться за такими вещами. Согласен и с той и с другой логикой.
Г.РЕВЗИН: «Ночные волки» - это живой комикс такой, ездящий по дорогам
А.Плющев
―
Прервемся на пять минут и вернемся с Григорием Ревзиным в "Особое мнение".
НОВОСТИ
А.Плющев
―
Журналист Григорий Ревзин сегодня в программе "Особое мнение". Ваши вопросы – телефон для sms: +7 (985) 970 45 45, аккаунт vyzvon в Твиттере. Чуть-чуть еще задержимся на вопросе, которым мы закончили предыдущую часть: Как отделить пропагандистов от журналистов в нынешней России? Хотел спросить вас, как вы это делаете? Может быть, мы с вами тоже в некотором роде пропагандисты? Может быть, нас более тонко используют, или мы работает над прикрытием, мы как бы прикрытие для пропагандистов, которые тонко работают в наших с вами СМИ. И чем мы тогда отличаемся?
Г.Ревзин
―
Во-первых, я не сомневаюсь, что есть масса людей, которые считают меня пропагандистом и ровно так меня и рассматривают и считают, что я ничем не отличаюсь от тех персонах, которых Касьянов решил попросить не пускать в США, кроме того, что я менее известен и менее успешен. Как мы отличаем? Вы знаете, я не думаю, что это процесс стоит формализовывать. Мне кажется, что это интуитивно всегда понятно. Вот нет таких случаев, когда как-то непонятно: это пропаганда или это искреннее журналистское мнение. Ты читаешь и ясно видишь, что от этого плохо пахнет. И тут нет смысла разбираться, потому что мы знаем, что законодательно не различается. Вот как бы формальной процедуры нет, которая бы одно от другого отделило, а интуитивно абсолютно понятно, не надо…
А.Плющев
―
Вы знаете, в блогосфере есть такой термин: «мурзилка». Это, когда человек вроде честный и искренний, и вроде он даже и нонконформистский во многих делах, но временами как-то – хоп! – и выстреливает.
Г.Ревзин
―
Да, и видно. Ну и чего, ну господи! Это был очень хорошо видно даже не по пропаганде, а раньше вот по пиару коммерческому, когда ты видишь, что человек выбрасывает…
А.Плющев
―
«Джинсу».
Г.Ревзин
―
Да, «джинсу», ее же видно. Чего тут непонятного-то? Поэтому не думаю, у меня не настолько юридически заточенные мозги, чтобы искать этих определений.
А.Плющев
―
Нет-нет, не про определения речь, конечно - чисто интуитивно.
Г.Ревзин
―
Вот сегодня этот вброс про Буковского и детские фотографии. Мне кажется это совершенно очевидным, что это пропагандистская фигня, вот просто сразу.
А.Плющев
―
Telegraph напечатала, не просто так.
Г.Ревзин
―
Ну, значит, хорошо сделанная пропагандистская фигня.
А.Плющев
―
То есть по-вашему, например, Буковский – он безгрешен, он не может быть замешан в чем-то подобным?
Г.Ревзин
―
Для простоты скажу – да. Просто, чтобы не спорить на эту тему просто скажу – да. По-моему, так.
А.Плющев
―
Слишком просто. Посмотрите, Григорий, эдак мы одних назначаем сразу априори безгрешными, а других начинаем обвинять в том, что они пропагандисты, тоже, впрочем априори.
Г.Ревзин
―
Ну, что сказать? Это мое особое мнение, я так считаю.
А.Плющев
―
Ваше, безусловно. Безусловно, ваше. Как скажете. Просто хотелось какой-то аргументации – мало ли… Мнение иногда бывает аргументированным.
Г.Ревзин
―
Уходишь в схоластику в этом случае. Мы уходили, было – знаем.
А.Плющев
―
Без схоластики сможем поговорить о фильме про Путина?
Г.Ревзин
―
Сможем, а что вас интересует? Я посмотрел этот фильм специально, можно сказать, к этой программе. С другой стороны, я не очень понимаю, что бы вас могло здесь заинтересовать? Потому что там есть политическая часть, есть художественная…
А.Плющев
―
Слава богу, есть слушатели, потому что они спрашивают, у них есть свои вопросы. «Григорий, - спрашивает наш слушатель, постоянный посетитель нашего сайта, - зачем понадобился Путину фильм про самого себя?»
Г.Ревзин
―
Да, это, кстати, самый интересный вопрос и, в общем, совершенно непонятный, потому что в принципе в нынешней внутренней ситуации совершенно не нужен У Путина замечательный процент, повышать свою популярность ему не нужно, до выборов ему далеко, никакого смысла тут нет.
А.Плющев
―
Это же второй уже фильм. Был про Крым, но он, по сути же, про Путина.
Г.Ревзин
―
Да-да, в принципе кажется, что это такой классический сюжет, когда одно послание делается для России, другое – для Запада. Это, скорее - для Запада. Во-первых там проявлена более мягкая политика…Г.РЕВЗИН: У Путина замечательный процент, повышать свою популярность ему не нужно
А.Плющев
―
Два с половиной часа с Соловьевым – это для Запада? По каналу «Россия».
Г.Ревзин
―
Да, во-первых, там довольно мягкая позиция у Путина. Он такой… вот не то что «всех порву!» Во-вторых, набор людей, которые «играют Путина» – в них входят: Кудрин, Греф, Колесников. То есть люди, которые обычно уже давно не появлялись в качестве «играющих Путина». Из людей, так сказать, противоположного лагеря туда входит Кадыров, конечно, но это такая отдельная… Там уже не Кадыров «играет Путина», а Путин – Кадырова. Такая возгонка Кадырова, которая у нас идет последний месяц. А кроме этого, что? Шойгу, ну и Патрушев. Все. То есть никакого «Крымнаша», людей которые продвигали это. Там вообще, в этом фильме не упоминается ДНР и ЛНР, как будто вообще нет этой темы.Там в принципе главная идея этого фильма – Путин такой, спокойный, вменяемый и так далее. С другой стороны, для Запада это тоже, конечно не годится, потому что, во-первых, два с половиной часа, во-вторых, сам замысел этого фильма: Владимир Владимирович ведет нас от победе к победе. Там прямо разбирается. Начинается от Чечни… Там можно специально смотреть, что пропущено. Там, например, Норд-Ост есть, Беслана нет – как бы так, интересно. Или, например, совершенно пропущена вся история про Медведева, как будто Медведева нет и не было вообще.
А.Плющев
―
15 лет президентства.
Г.Ревзин
―
Да, как бы нет Медведева, и ни разу у него не взято интервью. Там есть Иванов, Медведева нет. Но это довольно долго можно это анализировать – как выстроена сегодняшняя картина. Но главное, что там идея, что Путин везде одинаков. Вот он пришел в 2000-м году с идеей спасти Россию – вот тут спасает, тут спасает – такой как бы постоянный пожарный. Для Запада, наверное, был бы более понятный фильм про эволюцию Путина, потому что Путин в 2000-м году к Западу относился совершенно не так, как Путин в 15-м, и, может быть, был бы смысл объяснить, что случилось. Но там такой темы нет. Там Запад как бы всегда против, Путин всегда спасает – такая вот история. Мне кажется, кажется, что здесь есть такой эклектизм жанра, когда люди хотят сделать пропагандистский фильм, в принципе рассказать на Западе… Там в одно месте Соловьев вставляет такую фразу: «Путин стал лидером консервативного большинства в России и Америке» - ну как бы точно для Запада. К тому же в этом фильме Путин говорит на четырех языках: он говорит на немецком, на французском, на английском, ну и на татарском. Ну как бы он - полиглот, вот такой человек мира.
А.Плющев
―
То есть уже даже на пяти.
Г.Ревзин
―
Да-да. На русском, естественно. Но с другой стороны, сделать такой пропагандистский продукт для Запада не получается, а получается такой немного вялотекущий культ личности.
А.Плющев
―
Вот! Я и хотел об этом вас спросить: Не очередная ли это ступенька к культу личности, о чем многие говорят?
Г.Ревзин
―
Конечно. У них просто не получается ничего, кроме как делать культ личности. Хотя там культ личности…
А.Плющев
―
А он безальтернативен у нас, в нашем развитии?
Г.Ревзин
―
Сегодня? Ну а как им еще быть, что им еще делать, кроме как возгонять дальше, дальше…? Даже вроде Путин-то вроде этого не хочет. Он там, как собственно, и Сталин. Путин на этом фильме, он вообще довольно скучный. Прямо как даже в фильме «Ликвидация», заскучавший такой стоит. А Соловьев – Соловьев, он же в принципе такой, мачо, или как бы вот он всех хочет порвать, но Путина – нельзя. Поэтому там у них диалог не очень получается. Получается, Путин Соловьеву не интересен. Он придумал про Путина все гораздо больше…
А.Плющев
―
Гораздо лучше, чем есть.
Г.Ревзин
―
Гораздо лучше, чем есть, этот Путин. Он говорит там: «А вот помните, олигархи – они вообще все собрались, это ж волки – они вас порвать сейчас могли!» Ему кажется, что сейчас Путин должен уже так отвечать: «А я ему – раз! А он мне – раз!»
А.Плющев
―
Драматизм.
Г.Ревзин
―
Да, вот какой-то драматизм. А Путин говорит: «Да, заходили в кабинет, я помню, был такой случай – ну и ушли». И все, и сцена сдулась – ничего не остается. То есть драматически он не может это выстроить, потому что Путин не играет такого… Путин играет, знаете, культ личности, но брежневского толка, не сталинского. То есть такой немного уставший, спокойный. Ну вот сидим, противостоим… «противосидим» США – вот какая-то такая история. Не знаю, до какой степени это месседж. Мне кажется, что этот фильм не получился. То есть он как бы не доведен до ясного пропагандистского высказывания.
А.Плющев
―
Я улавливаю здесь некое противоречие очень небольшое В чем – в том, что вы говорите, культ личности Путина неизбежен, строят, ничего другого не имеют и так далее. И тут же вы говорите, что у нас последние месяцы идет возгонка Кадырова. Как при живом альф-лидере нашем может возгонятся еще один?
Г.Ревзин
―
Нет, возгонка Кадыров идет совсем не теми людьми, которыми идет возгонка Путина. Она имеет гораздо более адресный и локальный электорат.
А.Плющев
―
Они противостоящие или это вообще разные ситуации?
Г.Ревзин
―
Я считаю, что с Кадыровым ситуация гораздо более сложная. Но это моя личная точка зрения. Понимаете, мы все время говорили, что люди в Кремле, бизнесмены, ну как бы чиновники с большими деньгами в Кремле, они же не могут быть заинтересованы в борьбе с Украиной. Они не могут быть заинтересованы в изоляции от Запада. Для них это что-то ужасное. Путина свергать они тоже не могут. А как вот заставить Россию успокоиться? Надо создать здесь внутренний конфликт. И вот сейчас возникает эта ситуация, когда идет реальное стравливание Чечни и МВД. И только он как бы погасится немножко, этот конфликт – они новое что-нибудь подбрасывают: вот Ставрополь, вот еще что-то. Они-таки его разожгут. Это, вообще-то, с огнем так играть не надо. Но в результате, как можно наступать на Украине? У нас Чечня сейчас восстанет.Эта возгонка Кадыров – это совершенно другая история. Она, мне кажется, служит для дестабилизации России… Понимаете, мысль о том, что Кадыров может стать президентом России, мне кажется, родилась в совершенно больном воображении. Это можно вкидывать только ради раздражителя. Представить себе, что население России проголосует за Кадырова, невозможно, даже если обрабатывать его телевизором 24 часа в сутки. Тут есть некоторая нереальность.
А.Плющев
―
Комплементарно думает о населении России Григорий Ревзин, который бы сегодня гостем «Особого мнения». Спасибо большое!
Г.Ревзин
―
Спасибо!