Максим Шевченко - Особое мнение - 2015-04-09

О. Журавлева― Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». У нас в гостях журналист Максим Шевченко. Здравствуйте, Максим Леонардович.

М. Шевченко― Здравствуйте.

О. Журавлева― Скажите, пожалуйста, вы нормы ГТО для своего возраста сдать можете?

М. Шевченко― Я не знаю, есть для моего возраста нормы ГТО?

О. Журавлева― А то. И для моего есть и для вашего.

М. ШЕВЧЕНКО: Работать надо не с теми деньгами, которые у людей есть, а с теми деньгами, которые они присваивают

М. Шевченко― «А то» - знаете, у нас звучит как страшная аббревиатура. После украинской войны.

О. Журавлева― То есть даже не интересовались.

М. Шевченко― Не интересовался никогда. Но если надо, мне интересно…

О. Журавлева― В следующий раз, когда побежите два километра, имейте в виду, что вам нужно пробежать за 9.20.

М. Шевченко― Я пробегу за 9.20 легко.

О. Журавлева― Прекрасно. У нас сегодня пришли новости о том, что Владимир Жириновский не справился с нормами ГТО, а Геннадий Зюганов…

М. Шевченко― Владимиру Вольфовичу лет 70, по-моему.

О. Журавлева― Нет, еще нет. Для него тоже есть нормы ГТО.

М. Шевченко― Ну я ничего плохого в этом не вижу. А что мы иронизируем над этим?

О. Журавлева― Это очень хорошо. Мы не иронизируем.

М. Шевченко― Это же необязательно, если вы не сдали, но проверить себя, почему нет.

О. Журавлева― Говорят губернаторов нужно обязать сдавать нормы ГТО, чтобы повысить уровень здравоохранения и вообще бодрости.

М. Шевченко― Кто говорит?

О. Журавлева― Есть у нас всякие люди во власти, которые всякие идеи высказывают.

М. Шевченко― Оль, ну чего мы обсуждаем какие-то фейки дурацкие. У нас политических событий нет уже. Будем обсуждать губернаторов.

О. Журавлева― Партии этим занялись. Поэтому я вас и спросила.

М. Шевченко― Сахалинский губернатор нормы ГТО как сдавал с 5 млрд. рублей. Помните фильм «Breaking Bad» «Во все тяжкие», когда он торговал амфетамином, главный герой, он в гараже складывал доллары, у него там было несколько миллиардов долларов.

О. Журавлева― Так вы себе представляете губернатора...

М. Шевченко― Пять миллиардов рублей представьте себе, здесь они не уместятся наверное в этой комнате.

О. Журавлева― А вы считаете, что так оно и было…

М. Шевченко― Вот он бы сдал нормы ГТО.

О. Журавлева― А вы считаете, что это правда про Хорошавина или его подставили.

М. Шевченко― А вы думаете, что 5 млрд. рублей туда принесли в гараж что ли. Сотрудники…

О. Журавлева― Красивая картинка для телевизора, почему нет.

М. Шевченко― Может быть. Носить такую массу бумаги, даже резаной вспотеешь. И нормы ГТО потом вряд ли сможешь сдать.

О. Журавлева― Поэтому многие не поверили, что это подлинные…

М. Шевченко― Он нормы ГТО сдал, если он сам носил, это недюжинная физическая работа. Поверьте.

О. Журавлева― Хорошо. Следующий вопрос.

М. Шевченко― А кстати вопрос, а когда носят губернаторам, его же взяли два целых три десятых миллиона долларов. Представим себе по весу это достаточно серьезный вес. Два лимона баксов это сколько, наверное…

О. Журавлева― Я вижу, вас интересует эта сфера.

М. Шевченко― Меня раньше не интересовала, но вы задавали вопрос, и теперь я увлекся.

О. Журавлева― А бизнес вас интересует?

М. Шевченко― Тоже в контексте норм ГТО и занесенных миллионов…

О. Журавлева― А вы считаете другого бизнеса быть не может.

М. Шевченко― Нет. Ну конечно может. Билл Гейтс, Марк Цукерберг. Игорь Сечин.

О. Журавлева― А как вы относитесь к инициативе братьев Михалковых создать российский фаст-фуд. Им правда, понадобились некоторые средства от бюджета.

М. Шевченко― Заемные.

О. Журавлева― Да.

М. Шевченко― Займ может любой человек получить. Кредит это проблем нет. Это же не подарок им, я считаю, что инициатива любая возможна. Я так понимаю, что два наших выдающихся великих кинорежиссера, у которых были какие-то фильмы может быть менее удачные, но безусловно были суперудачные фильмы и то, что они являются мэтрами, вопросов нет. Хотят эмансипироваться возможно от госбюджета. Такая у нас идея с вами есть, вера.

О. Журавлева― У нас с вами нет такой идеи.

М. Шевченко― Кризис, денег не выдают на батальные масштабные картины о взятии…, о временах очаковских и покорении Крыма. Поэтому надо создать свои мощные источники дохода, чтобы можно было нас радовать прекрасными потрясающими работами.

О. Журавлева― Для этого нужна инвестиция в миллиард.

М. Шевченко― Я ничего плохого не вижу в инвестициях, Оль. Это же не коррупционные деньги. Взяли люди в долг деньги. Ну что тут такого. Вы, допустим, хотите сделать себе новую прическу. И у подруги возьмете сто долларов в долг, допустим, у вас нет.

О. Журавлева― Я у подруги возьму, а у Путина не буду.

М. Шевченко― Хорошо, вы не будете, а кто-то будет.

О. Журавлева― Значит идея правильная.

М. Шевченко― Что, нельзя давать деньги в долг что ли. Под проценты тем более.

О. Журавлева― Я говорю, что люди, которые лично знакомы с руководством страны, могут обратиться непосредственно к руководству с просьбой об инвестициях.

М. Шевченко― Так всегда было. Если вы лично знакомы с директором банка, мы выросли на классической американской литературе. О’Генри, помните есть рассказ, как куда-то приезжает ревизор в маленький американский городок, и он сейчас будет типа по-моему какого-то бизнесмена, он взял деньги, у него там недостача. И он едет к своему другу в другой банк, который дает ему в долг деньги временно и так далее. В банковской сфере очень многие вещи делаются под личные гарантии. Допустим, вы меня знаете, я знаю вас. Я знаю, что вы порядочный человек. Вы ко мне приходите, говорите, Максим, можно я у вас возьму денег в долг. Вам я естественно дам денег в долг. И директор банка даст.

О. Журавлева― А Михалковым дадите?

М. Шевченко― У меня просто нет таких денег.

О. Журавлева― Вот это все объясняет.

М. Шевченко― Если Никите Сергеевичу не хватит на гамбургер в его фаст-фуде, я безусловно его угощу.

О. Журавлева― Скажите, русский фаст-фуд нужен, наш, специальный.

М. Шевченко― Да ну причем тут фаст-фуд. Они создают источник дохода, как я понимаю, чтобы снимать кино и не зависеть каждый раз от госбюджета.

О. Журавлева― Ах, вот оно что. То есть это не патриотический порыв показать все Макдоналдс…

М. Шевченко― Да нет, конечно. А зачем еще иначе таким богатым и успешным людям, всемирно известным иметь сеть. Денег что ли мало.

О. Журавлева― Планета Голливуд, например.

М. Шевченко― Я думаю это все-таки возможность, моя такая мысль, иметь деньги для создания классической киноиндустрии, которая в России очень бюджетно-зависимая. Гранты Министерства культуры и так далее. Но это не совсем правильно по большому счету.

О. Журавлева― А как правильно?

М. Шевченко― Правильно, чтобы это был бизнес. Правильно, чтобы были свои источники финансирования, чтобы продюсерские компании имели свои какие-то возможности привлечения денег, чтобы крутились капиталы, которые именно вкладывают и работают в киноиндустрии, как это происходит в США, Индии, Франции, в конце концов, Великобритании в какой-то мере. Как об этом я знаю, неоднократно мечтали Константин Эрнст или Никита Михалков те же самые. Люди, которые являются флагманами нашей киноиндустрии современной.

О. Журавлева― Скажите, государство вообще культуру должно поддерживать?

М. Шевченко― Конечно.

О. Журавлева― Какую? Все равно какую или ту, которая государству полезна.

М. Шевченко― Слушайте, государство это не вообще все люди, государство это чиновники. Причем та когорта чиновников, которая сейчас ездит в этих машинах с госномерами и сидит в этих кабинетах. Поэтому они все равно будут поддерживать то, что соответствует их вкусам. Кому-то, допустим, нравится на розовой кофточке золотые кренделя. И туфли при этом фиолетовые с золотыми бляшками. Ну вот они будут поддерживать такое искусство.

О. Журавлева― Все бы ничего, если бы чиновники и Путин и всевозможные принадлежащие чиновникам какие-то государственные средства не были бы нашими с вами средствами.

М. Шевченко― Да не наши это с вами средства, Оль. Мои налоги идут, я не даю налоги на поддержку Министерства культуры. Там какие-то миллионные доли процента. Это какая-то странная идея, с которой выступают интеллигенты всегда, что там какие-то наши налоги. Да 75% налогооблагаемой базы России это, по-моему, нефтегазовая или сырьевая промышленность.

О. Журавлева― Вы в магазине каждый раз переплачиваете…

М. Шевченко― Мы можем затребовать просто раскладки, по закону мы имеем право. Куда идут налоги, которые получаются из доходов граждан. Это разные типы налогов. Налоги, которые платят юрлица, допустим, «Газпром» и «Роснефть» и налоги, которые платит Ольга Журавлева, Максим Шевченко. Это совершенно разные.

О. Журавлева― И те конторы, в которых они работают, тоже платят налоги.

М. Шевченко― Формально налоги платим мы. Конторы просто берут ответственность платить налоги. Поэтому наши с вами деньги, которые мы отдаем 13%…

О. Журавлева― Они такие маленькие, что никому не нужны.

М. Шевченко― Нет, они идут просто в определенные сегменты какие-то. А я думаю, что такие глобальные проекты, конечно, поддерживаются из других статей бюджета. Я просто не специалист.

РЕКЛАМА

О. Журавлева― Снова с вами программа «Особое мнение». И вам, Максим, отвечает наш радиослушатель. «Максим считает, что недра России принадлежат «Газпрому» и «Роснефти», а не россиянам?»

М. Шевченко― Я не говорил, Оль. Ну что мы сейчас опять погрузимся в это. Я так не считаю. Я считаю, что они купили на законных основаниях лицензию на добычу или как говорят на севере дОбычу энергоресурсов. Организовали сложнейшее технологическое производство. Это госкорпорации, в которых значительная доля государства. И они добывают нефть и газ именно из их добычи или дОбычи, многое в России оплачивается, выплачивается, содержится и так далее.

О. Журавлева― То есть это некие граждане, которые выше нас и лучше нас.

М. Шевченко― Это не граждане, это добывающие государственные корпорации. Дважды два – четыре. Трижды три – девять. Пятью пять – двадцать пять.

О. Журавлева― Корпорации это не люди. Они нас содержат и мы должны быть им благодарны.

М. Шевченко― Боже мой, Локхид в Америке строит самолет, это частная корпорация. Она получает госзаказы. Были массы коррупционных скандалов вокруг Локхида.

О. Журавлева― Максим, я сейчас про другое.

М. Шевченко― Ну что мы обсуждаем.

О. Журавлева― Народ имеет право знать, на что тратятся государственные деньги.

М. Шевченко― Конечно имеет. А кто же возражает. Я только за это, за абсолютную прозрачность бюджета. Так дали Никите Михалкову, Андрею Кончаловскому деньги. Вы знаете…

О. Журавлева― Еще не дали пока.

М. Шевченко― Еще не дали, но вы уже знаете. А вы уже недовольны.

О. Журавлева― Я вообще ничего не сказала по поводу того, довольна я или нет. Я спросила ваше мнение.

М. ШЕВЧЕНКО: Займ может любой человек получить. Кредит это проблем нет. Это же не подарок им

М. Шевченко― Вы прячетесь как всегда за народом каким-то абстрактным.

О. Журавлева― Я ни за кого не прячусь. Я читаю вам sms слушателей.

М. Шевченко― Давайте.

О. Журавлева― «Вам как гражданину России нравится, что руководителям 27 организаций, в том числе Миллеру, Сечину и Якунину разрешили не публиковать сведения о своих доходах».

М. Шевченко― Не, мне не нравится. Я считаю, что каждый человек, который имеет отношение к государству, обязан публиковать сведения о своих доходах. Все, кто имеет отношение к государственным корпорациям обязаны это делать. Частные корпорации могут не публиковать. Но обязаны подавать это естественно в соответствующие налоговые структуры. Все, что связано с государством, обязано отчитываться открыто о доходах. Может быть кроме военных. Я тут подумал, а вдруг стратегические эти отрасли приравняли к военным секретам. Тогда другое дело.

О. Журавлева― Глава РЖД и его личный доход как стратегически может отразиться на…

М. Шевченко― Ну мало ли, вы же не требуете, чтобы какой-нибудь начальник Генерального штаба российской армии или оперативного управления публиковал свои доходы, зарплаты.

М. ШЕВЧЕНКО: В банковской сфере очень многие вещи делаются под личные гарантии

О. Журавлева― А вообще было бы интересно узнать.

М. Шевченко― Ну было бы интересно, это как говорится закрытая, наверное, информация. А я кстати, не знаю, закрытая или открытая. Короче я за то, чтобы они публиковали.

О. Журавлева― Почему вы считаете они отказались это делать.

М. Шевченко― А они отказались? Были заявления…

О. Журавлева― Якунин просто откровенно сказал, что это нехорошо.

М. Шевченко― Давайте тогда скажем, что Якунин отказался. А не они. А почему он сказал. Я просто не слежу за его финансовой…

О. Журавлева― Как вы думаете, почему он мог не согласиться на это?

М. Шевченко― Богатый человек, гипербогатый человек. Ему не хочется, чтобы обсуждали его дела. Ему хочется, эти богатые ощущают себя небожителями, такими богами, всяким людям, которые ощутили себя богами очень не хочется, чтобы те, кто там копошится внизу, то есть мы с вами такие червячки, как говорится, лазили в их олимпийское небытие с их дворцами, нектаром, прекрасными нимфами, богинями, Афродитами и так далее. Поэтому, наверное, он не хочет, чтобы его беспокоили. Очень понятное желание.

О. Журавлева― А как может глава полугосударственной компании быть супербогатым человеком.

М. Шевченко― Как может – это не ко мне вопрос. Я считаю, что никак не может.

О. Журавлева― Вы считаете, что не может.

М. Шевченко― Как может, зарплату дали большую, вот он и может. Нет, извините, если вы руководите предприятием, а РЖД даже несмотря на то, что они пораспродали очень много всего, приватизация прошла РЖД фактически, все равно руководит, наверное, миллионами людей, которые у него работают. Может быть сотнями тысяч. Ну вот представьте себе вы руководите компанией, в которой работает 50 тысяч человек. А в РЖД гораздо больше работает. Какая должна быть ваша зарплата. Мне кажется очень большая.

О. Журавлева― Ну то есть, грубо говоря, он получает зарплату, эквивалентную его трудозатратам вы считаете.

М. Шевченко― Вот вы меня всегда поражаете либералы. Хорошо, вы социалистка. Вы не либералка, вы сталинистка.

О. Журавлева― А вы анархист.

М. Шевченко― Меня поражают либералы. Которые с одной стороны ратуют за свободный рынок, клянутся Айн Рэнд и «Атлантом расправил плечи», Джоном Голтом и его монологами, но при всем этом они совершенно не позволяют людям…

О. Журавлева― Так вы тоже не позволяете.

М. Шевченко― быть богатыми.

О. Журавлева― Вы тоже не любите богатых.

М. ШЕВЧЕНКО: Государство это не вообще все люди, государство это чиновники

М. Шевченко― Я богатых не люблю, потому что я человек левых взглядов. Я об этом открыто говорю.

О. Журавлева― Хорошо, левак Шевченко…

М. Шевченко― Я же не прикидываюсь, вот у вас тут сидит Латынина, которая славила Пиночета. Очень долго. Или боготворила этого, который помер в Сингапуре.

О. Журавлева― Максим Леонардович, вернитесь.

М. Шевченко― Диктатора. Ну я просто не понимаю, Оля, объясните мне правда, почему вы…

О. Журавлева― Не буду ничего объяснять.

М. Шевченко― Вот я богатых…

О. Журавлева― Так я про вас и спрашиваю. Вы богатых любите?

М. Шевченко― Ну смотря, каких богатых.

О. Журавлева― Лично Якунин богат.

М. Шевченко― Я к богатым отношусь нормально. К богатым людям. Я просто считаю, что должна перераспределяться норма прибыли. А не богатства должны делиться. Работать надо не с теми деньгами, которые у людей есть, а с теми деньгами, которые они присваивают. Надо разобраться, законно ли присваивается норма прибыли и какая доля…

О. Журавлева― Резюмируя вашу речь.

М. Шевченко― Можно я договорю? Какая доля. Я понимаю, что боитесь марксизма, но можно я все-таки закончу. Какая доля из этой нормы прибыли должна идти на развитие общества, больниц, дорог, школ и так далее.

О. Журавлева― Так об этом и речь.

М. Шевченко― А какая идти в карман тем людям, которые умеют организовать современное производство. Я за то, чтобы люди, которые умеют организовать современное производство, получали адекватно. То есть имели возможность быть богатыми. Я не возражаю против этого.

О. Журавлева― Но мы не знаем, насколько они богаты и насколько адекватно они получают.

М. Шевченко― Не знаем. Мы эту долю не понимаем. Норма прибыли это самая секретная вещь в нашей стране. Честно вам скажу.

О. Журавлева― И это жаль.

М. Шевченко― И как она перераспределяется.

О. Журавлева― Давайте про другую страну. Сегодня пришла такая новость, что Верховная Рада Украины признала коммунистический и нацистский режимы преступными. Пропаганда и символика коммунизма и нацизма отныне запрещены. Как левак прокомментируйте.

М. Шевченко― Я не левак.

О. Журавлева― Вы только что сказали.

М. Шевченко― Я сказал, что человек левых взглядов. Будьте точны как журналист.

О. Журавлева― Как человек левых взглядов. В прошлый раз вы говорили, что анархист…

М. Шевченко― Анархист это человек левых взглядов. Чтобы вы просто понимали. Когда в прошлый раз, мы с вами виделись несколько месяцев назад, вы что помните…

О. Журавлева― И тогда вы кричали, что вы анархист.

М. Шевченко― Кричал?

О. Журавлева― Да.

М. Шевченко― Хорошо, мне всегда нравился Нестор Иванович Махно.

О. Журавлева― Вы как раз про Махно мне и рассказывали. Так скажите, пожалуйста, как человек левых взглядов.

М. Шевченко― Значит, что вам говорить?

О. Журавлева― Верховная Рада признала коммунистический и нацистский режимы преступными. Запрещена пропаганда и символика. Правильно, неправильно.

М. Шевченко― Да просто запрет символики это такая постмодернистская хрень, к которой просто трудно всерьез относиться. Можно сколько угодно запрещать звезды, а что значит коммунистическая символика, давайте подумаем.

О. Журавлева― Серп и молот.

М. Шевченко― А красная звезда? А просто звезда - коммунистическая символика?

О. Журавлева― Максим Леонардович, я спрашиваю вас, как вы считаете.

М. Шевченко― Минуточку. Это коммунистическая символика?

О. Журавлева― Понятия не имею. Я не Верховная Рада.

М. Шевченко― Или мы будем различать американские звезды, красные звезды. Звезды какие-то еще.

О. Журавлева― У нас со свастикой такая же история.

М. Шевченко― Конечно.

О. Журавлева― В какую сторону повернута свастика.

М. Шевченко― Да никакую не сторону. Это все чушь. По иконам по буддистским, по православным нарисованы орнаменты свастики. У меня дома есть 10 тысяч рублей 18-го советские, на них просто свастика нарисована большая. Советская власть тоже использовала свастику. Если в сумасшедшем доме кому-то кажется, что главврач неправильно повязывает галстук, он имеет полное право издать закон о том, чтобы не смотреть на галстук главврача. Это закон из сумасшедшего дома. Из психушки. Всякая борьба с символами так же, как и борьба с солдатиками в доме игрушки, это из практики сумасшедшего дома. Разницы не вижу никакой.

О. Журавлева― А есть в принципе какой-то символ, который вы бы запретили.

М. Шевченко― Нет, таких символов просто нет.

О. Журавлева― Хорошо. Тогда скажите…

М. Шевченко― Я всегда выступаю за полную свободу, я просто считаю, что человек должен нести абсолютную ответственность за то, что он говорит, делает или рисует. Всякие попытки спрятаться за запреты это на самом деле снять ответственность с человека. Я сторонник свободы воли, ее максимального воплощения. Если ты берешь в руки оружие, ты должен помнить, что пули летят в обе стороны, как от тебя, так и в тебя пуля полетит. Если ты рисуешь агрессивные символы или придаешь символам простым, допустим, этой чашке какое-то агрессивное значение…

О. Журавлева― У нее очень агрессивный цвет.

М. Шевченко― Ну помните великий фильм Алана Паркера по мотивам Пинк Флойд «Стены», там у них была какая-то символика.

О. Журавлева― Максим Леонардович, вот «Стену» мы будем вспоминать в перерыве…

М. Шевченко― Это важно.

О. Журавлева― Мы сейчас прервемся. Максим Шевченко, журналист в «Особом мнении».

НОВОСТИ

О. Журавлева― Снова с вами программа «Особое мнение». Максим разбудил бурю своими высказываниями и теперь Дмитрий интересуется: «А «Тангейзер» правильно запретили или нет?»

М. Шевченко― Мы уже это обсуждали пять раз.

О. Журавлева― Последний раз ответьте, если пули летят в обе стороны.

М. Шевченко― Я считаю, что святой преподобный Иоанн Кронштадтский сказал, что православным нечего делать в театре. Что театр является…

О. Журавлева― То есть вы соглашаетесь с Иоанном Кронштадтским.

М. Шевченко― Можно я договорю. Конечно. Я же православный человек.

О. Журавлева― Хорошо.

М. Шевченко― Но я как грешный человек редко бываю в театре. Редко-редко, театры просто стали очень плохими на мой взгляд. Ну дело не в том. Короче, уж православному митрополиту точно в театре делать нечего. Но мы выясняем в итоге, когда все это началось, у меня взял комментарий Накануне.ру, по-моему, я предположил, что все это ради того, чтобы закрыть театр и потом провести в нем реставрацию и выделить на это огромные деньги. Вспоминая историю вокруг Большого театра. Когда мне показалось, что все истории с главным режиссером были затеяны для того, чтобы или борьба с Григоровичем, чтобы на самом деле вложить потом в реставрацию Большого театра, по-моему, пять миллиардов долларов.

О. Журавлева― Что мешало так-то вложить?

М. Шевченко― А вот сейчас смотрите, новосибирский театр – внимание – пошла информация, закрывается на реставрацию. Отсюда вывод, а не является ли вся эта операция против «Тангейзера» всего-навсего способом заполучить здание театра оперы и балеты на реставрацию.

О. Журавлева― С какой целью?

М. Шевченко― С какой целью?

О. Журавлева― Заработать денег.

М. Шевченко― Заработать денег.

О. Журавлева― И РРЦ участвовало в этом проекте.

М. Шевченко― Это я не знаю. Я думаю, что владыка совершенно искренне был возмущен кощунственным плакатом, который изображал распятие между раздвинутых женских ляжек и это на самом деле очень кощунственно, если это висело в городе. Но мне кажется, если это все происходило в маленьком театральном зале, который вмещает…

О. Журавлева― Зал там не маленький.

М. Шевченко― Ну сколько он вмещает?

О. Журавлева― Это большой театр. Очень.

М. Шевченко― Ну 450 человек, ну 500, ну 600. Ну даже тысячу предположим. Все равно это не телевидение и не что-либо еще. Делать этот скандал общероссийским имело смысл только если там стоимость вопроса в миллиарды рублей.

О. Журавлева― Ваше мнение понятно.

М. Шевченко― Мое видение всей этой российской системы таково, что там если есть частный интерес, значит, появляется пиар-интерес, а появляется пиар-интерес, значит появляется и разного рода концептуальная борьба либеральная или патриотическая.

О. Журавлева― А закрытие крымского канала АТР, крымско-татарского, оно о чем говорит?

М. Шевченко― Оно говорит о том, что часть российских силовиков так и не научилась договариваться с крымско-татарским народом, понимать, как живут народы, которые волей судьбы проживают на территории РФ, и предпочитают из всех политических способов самый эффективный с их точки зрения и единственный. Это удар со всего размаху дубиной по голове. При всех минусах возможно с чьей-то точки зрения АТР, я уверен, что от закрытия не только главного политического телеканала АТР, кстати, я поддержал журналистов АТР, как я поддержу любых журналистов, хоть патриотических, хоть либеральных взглядов и Константина Душенова и телеканал «Дождь». Я считаю, что свобода лучше несвободы. Не знаю, думает ли так Дмитрий Анатольевич Медведев на самом деле, но я так точно думаю. Так вот, помимо него закрыли еще детский телеканал.

О. Журавлева― Радио еще было закрыто.

М. Шевченко― Фактически уничтожили целый холдинг. У меня возникает ряд вопросов. Что, вы Ленура Ислямова не приглашали в студию. Они же московские бизнесмены, у них бизнес в Москве был очень большой. Интересно было бы узнать обо всех попытках купить у него пакет. Ведь его же обвиняют в том, что он сознательно неправильно оформлял документы, чтобы спровоцировать власть и Сергея Аксенова в частности. Что он отказывался продать, когда ему делали выгодное предложение пакеты АТР. Ну правда это или нет. Я так и не слышал его позиции по этому вопросу.

О. Журавлева― Он давал несколько интервью.

М. Шевченко― Эти вопросы так и не были прояснены. А это важнейшие вопросы. В итоге что мы имеем. АТР будет вещать с территории Украины, скорее всего, какая-то, по крайней мере…

О. Журавлева― Они не хотели этого делать.

М. Шевченко― Кто не хотел?

О. Журавлева― АТР.

М. Шевченко― Там откроется АТР, вы же понимаете прекрасно. Потому что Джемилев и Чубаров и еще люди, которые с ними сотрудничают, находятся в Киеве. Поэтому, безусловно, Киев откроет свой АТР украинскую версию. Которая будет там находиться. Это то, чего добились те, кто закрыл АТР в Симферополе.

О. Журавлева― Одним словом проиграли.

М. Шевченко― Ну, это не проиграли, а я считаю, что это просто постыдное действие непродуманное как всегда, действие, продиктованное просто старым таким отношением к реальности. Что нет человека, нет проблемы, нет телеканала – нет проблемы. Вот как в 37-м году, так и сейчас некоторые думают. Ну недаром же они празднуют день чекиста. Вот они уже давно напоминают белогвардейскую контрразведку по своей сути, а все равно празднуют день чекиста, называют себя чекистам. Хотя клянутся государем-императором, чествуют Деникина. А все равно называют себя чекистами. Этот постмодернистский парадокс в мозгах он и вынуждает их делать такие странные события.

О. Журавлева― А может стоит запрещать некоторые организации, чтобы как-то прочистилось.

М. Шевченко― Стоит запрещать некоторые действия или, по крайней мере, публично эти действия обсуждать.

О. Журавлева― Даже обсуждать.

М. Шевченко― Я считаю, что нельзя было закрывать, так выстраивать отношения с крымско-татарским народом, сейчас там ведутся следственные мероприятия, вызывают разных активистов молодых, туда понаехала куча следователей, которые сейчас шьют огромное дело на десятки людей в связи с беспорядками около Верховного совета, которые были. Уже чуть больше, чем год назад, когда это еще была Украина. То есть их обвиняют в заговоре и так далее, хотя я был свидетелем, как многие крымско-татарские ребята, в том числе имевшие отношение к меджлису, выходили на контакт с русскими организациями, создавались совместные бригады по патрулированию, чтобы избежать провокаций, гибели людей, чтобы избежать превращения конфликтной политической ситуации в межэтническую войну. Но некоторые спецслужбы просто кормятся на том, что они создают экстремистов там, где их нет. Это их хлеб, бюджет. Это их штаты, их погоны, это их карьерный рост.

О. Журавлева― У нас глава государства и многие его соратники вышли из этой организации. Почему они не могут…

М. Шевченко― Этих организаций много. Вы только одну упоминаете. А я не одну имею в виду. Центр по противодействию экстремизму, Следственный комитет, другие разные департаменты ФСБ.

О. Журавлева― Их растят день ото дня.

М. Шевченко― Ну потому что это огромный прибыльный неконтролируемый никем бизнес.

О. Журавлева― А хорошо ли, что он никем не контролируемый.

М. Шевченко― Оль, это чудовищно. Что вы меня спрашиваете очевидные вещи. Это угроза обществу. Это угроза конституционному строю. Вот у нас есть управление по защите конституционного строя. Вот у нас в Конституции написано, что Россия социальное государство, что граждане России имеют права на определенные свободы. Это есть конституционный строй. Когда у нас по СМИ вводится тезис о том, что надо ввести туда один народ русский, когда у нас преследуются какие-то СМИ, мне кажется это и есть угроза конституционному строю. Вот интересно, реагирует этот департамент на эти угрозы или он уже насквозь у нас предан идеям византизма и империи, монархии и так далее, которые на самом деле являются антиконституционными в России. Хотя я за свободу слова и за то, чтобы были и монархисты, и сторонники Византии.

О. Журавлева― Так вы либерал.

М. Шевченко― Я не либерал. Мы уже выяснили, что я махновец.

О. Журавлева― Хорошо.

М. Шевченко― До мозга костей. Я за свободные советы, за свободу религии, свободу совести, права, высказывания, свободу слова, торговли, я за свободы. Это не либерализм. Я просто считаю, что власть должна принадлежать народным советам. Понимаете? Выборным органам народовластия, а не олигархам и не бюрократии. Это моя принципиальная позиция.

О. Журавлева― Золотые слова. Максим…

М. Шевченко― Серьезно, вы уверены.

О. Журавлева― …чем вызван ренессанс сталинизма, как бороться с этим, - интересуется Дмитрий.

М. Шевченко― Тем, что ищут простых решений. Ищут разного рода объяснения своей власти. Так как не хочется делиться властью с народом, не хочется делиться властью с партиями, хочется контролировать ситуацию, то ищут оправдание и объяснение в прошлом постоянно. В Петре Первом, Иване Грозном, в Иосифе Сталине, в ком-то еще в таком.

О. Журавлева― Кто ищет? Какие группы людей вы сейчас имеете в виду.

М. Шевченко― Система. Это не группы людей, это не связано с человеческими качествами. Поговорите с каждым человеком, вот со многими людьми, вот человек на словах говорит, Сталин и так далее, система, все работали, поговоришь с ним, выясняется, дедушку пытали, бабушку сослали, еще он тебе скажет.

О. Журавлева― Так было нужно ради страны.

М. Шевченко― Нет, Оль, все сложнее, поверьте. Система живет здесь и сейчас. Она не живет ни прошлым, ни будущим. Система состоит из людей, имеющих конкретные интересы. В этом суть, без понимания этого вообще не поймете, что происходит. На постсоветском пространстве. Это совокупность людей, зачастую хороших людей, порядочных, многие из них, но они поняли, что если ты не имеешь конкретные интересы, ты считаешься опасным идеалистом. Ты угрожаешь системе. Эта система отталкивает от себя все, что имеет не практический интерес. Духовный, идеалистический. И так далее.

О. Журавлева― А товарищ Сталин, это помогает…

М. Шевченко― Я это говорю в великий четверг… Это не имеет ничего общего с реальным Сталиным, современный сталинизм или неосталинизм. Это миф о Сталине, Сталин был человек при всем том, что он был человек, достигший высочайшей власти, он был во многом идеалистом. У него были идеалистические представления. Он на самом деле хотел социализма, как он его видел, хотел великой страны, мирового лагеря социализма, мощной экономики. Сталин был бессребреником, между прочим, во многом. Я недавно был, я когда-то был в его доме в Абхазии в Новом Афоне. Ну, честно говоря, это достаточно аскетичное обиталище очень сурового человека. Узкая койка достаточно жесткая.

О. Журавлева― У нас даже государи-императоры были довольно скромные.

М. Шевченко― Поэтому когда их призывают современные люди, которые хотят золотых тарелок, есть паштеты из соловьиных языков к себе в оправдание, то они говорят не о реальном Сталине и не о реальном Николае Втором и не реальном Петре Первом, который между прочим, перед смертью по пояс вошел в ледяное море и спасал гибнущих курсантов мореходного училища. Что, скорее всего, послужило причиной к его гибели. То есть в каком-то смысле свои грехи чуть-чуть так смягчил. А они просто говорят, вот это сила, это власть, это такой дискурс имперский. Мы их продолжатели. Ни фига вы не их продолжатели. Говорю я им. Вы это сами по себе, а они для вас просто фотообои, которые вы наклеиваете на свое достаточно удачное предприятие, которое вы устроили тут.

О. Журавлева― Это предприятие еще долго просуществует, как вам кажется.

М. Шевченко― Бесконечно может существовать, потому что все это основано на человеческом согласии. Бесконечно. Но если кто-то будет проявлять какие-то идеальные на вершинах власти, внизу ли идеалистические усилия предпринимать ради изменения этой системы круговой поруки личного интереса, что является на самом деле абсолютно постмодернистским либеральным пространством. Неважно, что вы говорите, за Сталина вы или против Сталина. Вот когда я говорю, что либералы оппозиционные, это просто левая рука Левиафана, а правая рука это крутые патриоты в погонах, то я именно это и имею в виду. И у тех и у других абсолютно частный корыстный интерес. Когда интересы духовные, православные ли, какие угодно встанут выше частных и корыстных, тогда ситуация будет меняться.

О. Журавлева― Максим Шевченко со своим «Особым мнением». Всем спасибо, всего доброго.