Шод Муладжанов - Особое мнение - 2015-03-10
Т.Фельгенгауэр
―
Здравствуйте, меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, в гостях у нас Шод Муладжанов, главный редактор газеты «Московская правда». Все новые и новые подробности появляются в СМИ, которые касаются расследования убийства Бориса Немцова. Сегодня вечером МК опубликовала фото предполагаемых убийств Немцова в автомобиле «ЗАЗ-Шанс» и предполагают, что этот автомобиль попал в поле зрения неподалеку от дома Немцова на Ордынке, попадает уже осенью, то есть, камеры его снимают осенью, задолго до «Шарли Эбдо». И возникает вопрос, насколько те версии, которые сейчас нам озвучиваются как основные, состоятельны? Вы к каким склоняетесь версиям?
Ш.Муладжанов
―
Скажите, пожалуйста, мы с вами вообще можем себе сейчас позволить всерьез рассуждать о том, кто действительно убил, кто организовал или заказал? Ну, нет у нас с вами этой информации.
Т.Фельгенгауэр
―
Но есть люди, которые подозревают как непосредственных исполнителей.
Ш.Муладжанов
―
Много разных было всяких догадок и версий до того, как появились имена чеченских людей, которые, как говорят, исполнили это убийство. Сейчас версии начинают поворачиваться, уже отталкиваясь от этих фамилий, начинают поворачиваться в разные другие стороны.Знаете, я бы хотел сначала дождаться, когда нам предъявят доказательства того, что эти люди сами, в целях защиты своей религии, и в целях наказания человека, который недостойно себя повел, взяли его и убили. Я хотел бы сначала увидеть эти доказательства, а потом начинать рассуждать, похожи они на правду, непохожи, или это сочинение.
Единственно, скажу честно, что мне не понравилось – мне не понравилось то, что высказывания руководителя чеченской республики прозвучали уж очень вычурно, я бы сказал.
Ш.Муладжанов: Когда люди в цирк Шапито превращают важные религиозные институты-это нехорошо
Ш.Муладжанов
―
Про то, что это патриоты?
Т.Фельгенгауэр
―
Да, что это патриоты, настоящие воины и все такое. Вот эти определения по отношению к людям, которые, вроде бы, по мнению компетентных органов, совершили убийство – организованное, групповое, то есть, это серьезнейшее преступление, за которое в лучшие времена-то расстреливали, - и вот эти люди, таким образом, характеризуются руководителем одного из регионов России. Вот это мне не понравилось.Я ничего не хочу плохого сказать про Рамзана Кадырова, у меня к нему очень сложное отношение, в том числе, за многие вещи я его очень уважаю. Некоторые его поступки и слова мне абсолютно непонятны, но в данном случае я не могу соотнести одно с другим, это, во-первых. И во-вторых, весть о награждении орденом Почета тоже как-то выбивается абсолютно из колеи событий. То есть, я не к тому, что он не заслужил орден, - очень может быть, что он заслужил даже еще более высокие награды, но почему именно сейчас? Тут вроде бы нет особых поводов, ничего такого не случилось позитивного.
Т.Фельгенгауэр
―
А после этого Кадыров у себя в «Инстаграме»…
Ш.Муладжанов
―
Сообщил, что он умрет за Путина. А я и вчера в этом не сомневался, и позавчера тоже.
Т.Фельгенгауэр
―
А что, это была демонстрация, наверное?
Ш.Муладжанов
―
Он последователен в этом смысле, он с самого начала демонстрировал и всячески подчеркивал, что он конечно, служит, прежде всего, своей родине, Чечне, и он служит Путину – он это подчеркивал неоднократно. Он никогда не говорил, что служит Медведеву, правительству, Единой России» и еще чего-то такого, - он говорил, что служит Путину. И он в этом смысле последователен. Я вообще очень люблю последовательность в действиях, поступках и высказываниях людей. Ну, вот так вот.
Т.Фельгенгауэр
―
Уровень доверия к расследованию? Насколько возможно, что подобное убийство может быть совершено вообще без заказчика?
Ш.Муладжанов
―
Я вам до эфира сказал, что мне не очень хочется подробно говорить на эту тему. Знаете, почему? Потому что очень мало конкретной информации. Для меня убийство Немцова оно изначально, с самого первого мгновения, когда я о нем услышал, оно мне непонятно. Я никогда не подумал бы, что если хотят что-то такое сделать, - там были версии заклания, еще чего-то символическое, - никогда бы не подумал, что такого рода убийство может коснуться, уничтожить этого человека.Я, в отличие от многих, которые после убийства высказывались, что это чуть ли не главная надежда России, оказывается, была, и еще что-то в этом роде, - я так не считаю. Я ничего плохого про него не скажу и говорить не буду по разным причинам, но и говорить о том, что это была главная надежда России, это, мягко говоря, сильно натянутое, на мой взгляд, определения.
Т.Фельгенгауэр
―
Но я вас спрашиваю не про Немцова.
Ш.Муладжанов
―
Можно я договорю? Значит, еще раз, - и поэтому фигура Немцова она, на мой взгляд, не соотносится с идеей какого-то крупномасштабного акта – символического, или еще какого-нибудь. Вот так, чтобы взяла какая-нибудь крупная организация или какой-нибудь крупный заказчик взял бы и заказал бы этого человека, и так далее.Я не понимаю, зачем. Чтобы что? Есть всякие теории – я их видел, слышал, читал много. Есть теория, которая мне кажется более или менее возможной – что это удар, или попытка нанести удар по имиджу команды Путина, - может быть, какая-то подстава, как говорят на упрощенном языке. Если так, то конечно, возможно, что исполнителями могли стать чеченские ребята, которые преданы Путину в руководстве, но могут быть не преданы ему где-нибудь в более низких слоях.
Ш.Муладжанов: Для Москвы министр культуры - очень важная должность, одна из самых ключевых
Если говорить о каких-то других версиях, связанных с бизнесом, деньгами, еще с чем-то таким политическим, - ну, вряд ли эти бы исполнители были – что-то мне в это не верится. По всему по этому я готов сейчас принять почти любую из разумных версий, если она будет доказана. Я пока, как и вы, не видел ни одного доказательства. Нам объявили, что эти люди задумали сами и исполнили сами. Наверное, это надо доказать. Или это будет доказано, или это не будет доказано. Пока я сказал бы так: уровень доверия к этой информации у меня лично таков же, как уровень общего доверия к нашим правоохранительным органам, - то есть, невысокий.
Т.Фельгенгауэр
―
И история с чеченским следом, с Кадыровым и возможными конфликтными моментами между федеральным центром и Кадыровым - для вас это тоже?
Ш.Муладжанов
―
Не думаю, что Немцов мог быть включен в такую разборку.
Т.Фельгенгауэр
―
Но обсуждается, что Путин сильно недоволен - это одна из версий, - просто так кто-то решил сделать президенту неприятный подарок. И все ведет в Чечню.
Ш.Муладжанов
―
Возможно. Как то, что это попытка подставить команду Путина, мне кажется, что это возможная версия. Все остальное, мне кажется, это в основном догадки.
Т.Фельгенгауэр
―
Хорошо, не будем обсуждать догадки. Сделаем перерыв и вернемся в студию.РЕКЛАМА
Т.Фельгенгауэр
―
Продолжаем программу. Давайте поговорим про московские новости – московское правительство сегодня произвело некоторые изменения.
Ш.Муладжанов
―
Насколько мне известно, там еще некоторые перестановки были, но они не говорит никто, но они более мелкие.
Т.Фельгенгауэр
―
Конечно, нам интереснее, что Сергей Капков больше не глава Департамента культуры Москвы, человек, с которым связывали очень серьезные, и, по мнению большинства, наверное, все-таки позитивные изменения в городе.
Ш.Муладжанов
―
Я согласен с большинством. Потому что, на мой взгляд, Сергей Александрович очень много полезного сделал. И не только в парковой сфере, не только в библиотечной сфере. Мне кажется, что вообще при нем этот департамент культуры стал совсем по-своему работать, он, в отличие, к сожалению, от многих других сфер, он сумел в этой сфере проявить некую определенную политику. То есть, я могу сказать, что в этой сфере у правительства Москвы, у этого департамента, была линия, политика, твердая, определённая и вполне понятная. Не во всем мне подходящая по некоторым нюансам – я считаю, что она де-то была жесткая, где-то излишне менеджерская.
Т.Фельгенгауэр
―
Без души?
Ш.Муладжанов
―
Ну да, там где-то немножко души не хватало – и по отношению к ветеранам сцены, еще какие-то вещи – не все мне было понятно и не все я принимал. Но в целом, конечно, это очень серьезная и целенаправленная работа была, которая дала результаты, безусловно. И сейчас, конечно, важно, чтобы дальше этот Департамент не съехал к какой-то такой безликое и неэффективной работе, как это, к сожалению, бывало в какие-то времена.Я считаю, что для Москвы министр культуры это очень важная должность, одна из самых ключевых. Понятно, что большие деньги всегда у нас в сфере строительства, огромные деньги в сфере соцзащиты, но для настроения людей, для ощущения людей очень важно, кто там сферой культуры руководит. У нас был такой министр культуры Игорь Борисовичи Бугаев, я помню, что это был человек очень заметный в городе, который очень сильно повлиял на ситуацию в культурной сфере Москвы.
Т.Фельгенгауэр
―
Это политическая должность?
Ш.Муладжанов
―
Это абсолютно политическая должность, если считать политикой воздействие на умы граждан, то это абсолютно политическая должность. Не знаю, ну, г-н Кибовский это тоже серьезный человек, серьезный чиновник достаточно высокого класса. Насколько он сможет в это вписаться, не знаю, очень сложно ему будет. Тем более, что Капков, помимо того, что работал эффективно министром, он еще и очень публичный человек.
Т.Фельгенгауэр
―
По-моему, единственный в московском правительстве.
Ш.Муладжанов: Это попытка нанести удар по имиджу команды Путина, - может быть, какая-то подстава
Ш.Муладжанов
―
Ну, я бы так не сказал, думаю, что и Собянин много говорит с экрана и в эфире достаточно часто бывает.
Т.Фельгенгауэр
―
Ну, для этого есть целый телеканал.
Ш.Муладжанов
―
Да, поэтому его в отсутствии публичности вряд ли можно обвинить. Другие члены правительства – ну, я бы так не сказал.
Т.Фельгенгауэр
―
Мы говорим про яркую фигуру.
Ш.Муладжанов
―
Я работаю с ними со всеми достаточно плотно, с правительством, вижу разных людей. Есть люди в московском правительстве, которые не любят давать интервью, не любят вообще лишний раз светиться. Они считают, что они работают себе и работают, и не мешайте мне работать.А есть люди, которые считают, что их планы, их позицию должны знать москвичи, и тогда будет больше результатов. Вот Капков именно так считает, как я понимаю, и правильно считает. Потому что он достаточно модный человек, его хорошо знают в соцсетях, хорошо знает молодая часть Москвы, и я думаю, что это яркая фигура.
Т.Фельгенгауэр
―
Слишком яркая для нынешнего московского правительства?
Ш.Муладжанов
―
Может быть. Я не исключаю этого. Дело в том, что все домыслы и догадки по поводу внутреннего конфликта в правительстве кажутся мне домыслами. Ну, я далеко не все, понятно, знаю, что там происходит, но кое-чего знаю. И знаю, что никаких публичных скандалов, которые бы выплескивались или каким-то образом сильно испортили отношения между мэром и министром, - я такого ничего не видел и не слышал. А до нас бы обязательно дошло.
Т.Фельгенгауэр
―
Ну, помимо мэра там есть другие люди, которые не любили Капкова.
Ш.Муладжанов
―
Может, и сейчас не любят. Дело в том, что это неизбежно – в любой команде есть напряжение. Я нынешнюю команду в деталях знаю несколько хуже, чем предыдущую команду Лужкова, но и в очень дружной и слаженной команде Лужкова тоже были серьезные напряжения между отдельными министрами или между отдельными замами мэра и министрами – это бывало, это нормально абсолютно, и из-за этого никто никогда не уходил. И сейчас я не думаю, что в этом дело.
Т.Фельгенгауэр
―
Для вас как для москвича это потеря?
Ш.Муладжанов
―
Давайте посмотрим, как будет работать приемник. Потому что Кибовский, на мой взгляд, достаточно сильный человек, сильный чиновник. Сфера ему абсолютно не чуждая, но команда, конечно, созданная Капковым под его манеру, под его идею, стиль, - к примеру, директором Пака Горького он поставил даму, которая работает абсолютно в своеобразном стиле. Насколько соотнесется ее стиль с требованиями нового министра, я понятия не имею. Это, во-первых.И во-вторых, очень много будет зависеть от того, удастся ли правительству Москвы сохранить уровень финансирования сферы культуры, а этот уровень высокий, высокий по-настоящему. Иногда даже, на мой взгляд, был слишком высокий, потому что некоторые мероприятия необязательно было проводить с таким размахом, чтобы они так дорого стоили. Это я не в плане критики, а в плане сомнений.
По-разному люди к этому относятся, говорят, что когда с хлебом плохо, надо что-то со зрелищами сделать было получше. А есть те, кто говорят, что давайте все-таки больше пускать на хлеб, бог с ними, со зрелищами, перетерпим. Это две разные позиции и я здесь склонен к компромиссу. Сумеет ли Кибовский этот компромисс разумный в период кризиса удержать, посмотрим.
Т.Фельгенгауэр
―
С другой стороны, Капков не только в Москве так себя показал, Он и на Чукотке поработал, и с российским футболом тоже себя показал вполне себе успешным менеджером.
Ш.Муладжанов
―
Вот тут вы затрагиваете болезненную для меня тему – я не очень люблю универсалов. Как человек, который всю жизнь проработал в одной сфере, я больше уважаю узких специалистов. Я считаю, что человек, который может одинаково успешно руководить угольной промышленностью, баней и театром, - тут или что-то не так, или он не очень успешный руководитель.
Т.Фельгенгауэр
―
Кризис-менеджер.
Ш.Муладжанов
―
Вот кризис-менеджер - да. Но тут же не о кризисе речь шла, а просто о руководстве. Не знаю, врать не буду. Бывают, наверное, уникальные люди. Но для меня люди, которые шаг за шагом развиваются в каком-то одном деле, какой-то одной сфере, Они для меня более надежды как руководители.
Т.Фельгенгауэр
―
Вы бы хотели Капкова увидеть в политике?
Ш.Муладжанов: Кадыров говорил, что служит Путину. И он в этом смысле последователен
Ш.Муладжанов
―
Да, я думаю, что он разумный, человек с идеями, человек, очень точно чувствующий настроения. Мне кажется, он будет востребован в политике и думаю, мы увидим и услышим его очень скоро где-нибудь в этих сферах.
Т.Фельгенгауэр
―
Когда у нас выборы следующие мэра?
Ш.Муладжанов
―
Насчет мэра не знаю, мэр это немножко другая история. Мэр, прежде всего, хозяйственник. А в политической сфере, думаю, что вполне.
Т.Фельгенгауэр
―
В публичной политике?
Ш.Муладжанов
―
Да, публичный политик на уровне одного из лидеров ГД, - это было бы интересно.
Т.Фельгенгауэр
―
Сделаем перерыв на несколько минут, оставайтесь с нами.НОВОСТИ
Т.Фельгенгауэр
―
Продолжаем программу. Еще немного про культуру. Следили мы внимательно за какой-то невероятной истории в Новосибирске вокруг постановки оперы «Тангейзер», и вот сегодня суд прекратил дело в отношении режиссера. Правда, адвокат говорит, что рано радоваться. Плюс есть еще в УК статья, в общем, рано говорить «ура». Тем не менее, судебное решение есть. Как вы считаете, насколько здравый смысл в российском суде торжествует?
Ш.Муладжанов
―
Знаете, вопреки моим подозрениям, выяснилось, что в наших судебных органах есть вполне здравомыслящие люди. Понимаете, какая штука –выяснилось, что есть такие. Потому что последние несколько лет я видел столько судебных решений, которые вообще не поддаются никакой логике и никакому здравому смыслу, что увидеть осмысленное и здравое решение для меня по громкому делу было, в общем, приятным событием.Если говорить посерьёзнее, то знаете, у любимого мною писателя Жванецкого есть такая фраза, что «кто-то что-то делает от бессилия своего бесстрашия». Мне кажется, религиозные деятели в нашей стране они уже не знают, чтобы такого еще сотворить, чего бы еще потребовать, чего бы еще заклеймить, кого бы наказать. Такое ощущение, что они не религию в массы двигают, не за согласие в обществе воюют и не за духовность общество переживают, а они хотят все время кому-то что-то доказать, выявить каких-то врагов.
Т.Фельгенгауэр
―
И при этом еще хотят оскорбиться. Очень любят оскорбляться.
Ш.Муладжанов
―
Да. Они, на мой взгляд, действуют абсолютно вопреки канонам подлинной религии. И я сам не являюсь верующим человеком, но очень уважаю верующих людей, по-настоящему верующих, тех, кто исповедует религию и живут согласно канонам этой религии.А когда люди в цирк Шапито превращают важные религиозные институты, на мой взгляд, это очень нехорошо. И подача такого иска в суд, на мой взгляд, как раз профанация чистейшей воды. И если нашелся судья, который спакойненько это все посмотрел и сказал: ребята, идите лесом, - на мой взгляд, это говорит о том, что в нашей судебной системе не все так плохо.
Т.Фельгенгауэр
―
Почему культура – спектакли, выставки, так часто становятся объектами нападок? Какая-то произошла деформация? Я говорю не только про служителей церкви, бывало, что и чиновники? В принципе, культура постоянно является объектом нападок.
Ш.Муладжанов
―
Дело в том, что говорить об экономике всегда гораздо сложнее. Потому что тут надо анализировать, доказывать. А культура это вещь очень субъективная, и об одном и том же явлении культуры каждый - есть, условно, фильмы Михалкова последние – о первых никто не спорит особенно, а есть последние фильмы, ну, не последние, крайние фильмы Михалкова. И о них отзываются очень по-разному. Понимаете, проще всего взять и обгадить произведение культуры и искусства. Я необязательно считаю, что все произведения Михалкова это искусство, но это произведения. Проще всего взять и их обозвать всяко.А говорить о серьёзных вопросах, во-первых, страшновато – потому что где-нибудь могут не так понять. А говорить плохо о художнике, кинематографисте, театральном режиссере, во-первых, безопасно, во-вторых, возникает такое общественное брожение, молва, шум, что многим людям очень сильно хочется, - вокруг того же вышеупомянутого убийства Немцова очень многие пытались погреться немножко, будоража, говоря бессмысленные громкие слова, - потому что тоже возникла такая ситуация, когда можно пошуметь и вроде бы безопасно пошуметь.
В принципе, у нас ведь вернулись времена, когда не по сякому поводу люди рискуют пошуметь. Когда опаска «как бы чего ни вышло» вернулась, к огромному сожалению, в нашу жизнь и опять многие вещи обсуждают, в основном, или на кухне, или где-нибудь в малополитичных местах.
Т.Фельгенгауэр
―
Но с другой стороны, люди все больше и больше обсуждают именно политику.
Ш.Муладжанов
―
Люди обсуждают. Знаете, у меня много знакомых чиновников и они не готовы громко обсуждать политику.
Т.Фельгенгауэр
―
Они боятся?
Ш.Муладжанов
―
Да, боятся. Я про это и говорю. И это очень плохо. Страна, где боятся обсуждать политические проблемы, это, в общем, не очень свободная страна, мягко говоря. Или просто несвободная.
Т.Фельгенгауэр
―
Какой год напоминает?
Ш.Муладжанов
―
Ну, я давно работаю в газете. И скажу, что мне это сильно напоминает конец 70-х. Потому что уже в начале 80-х уже немножко разброд и шатания пошли.
Т.Фельгенгауэр
―
Еще лет 10 надо подождать?
Ш.Муладжанов
―
А конец 70-х сильно напоминает. Когда да, были политические анекдоты, но было подозрение, что их как раз сочиняют где-то на Лубянке. Были разговоры всякие, но они были на кухне, на улице, в парке, но ни в каких публичных аудиториях. Мы сейчас к этому вернулись, к сожалению.А возвращаясь к вашему вопросу – сфера культуры она кажется многим, кто хотел бы о себе как-то заявить, кажется менее опасной, менее взрывоопасной, менее близкой к власти, которую боятся трогать.
Т.Фельгенгауэр
―
То есть, проще пойти и прокричать на всех углах…
Ш.Муладжанов
―
«Михалков – такой-сякой», или «Левиафан» такой-сякой.
Т.Фельгенгауэр
―
И порочит честь и достоинство великой страны, чем пойти и сказать, что те три чиновника, которые на моих глазах взяли сколько-то денег точно так же позорят, они антироссийские.
Ш.Муладжанов
―
А знаете, тут еще и законы наши, российские. Про чиновников скажешь, скажут, что у тебя экстремистские высказывания, ты против власти выступаешь, парень.
Т.Фельгенгауэр
―
Разжигание ненависти по отношению к социальной группе чиновников.
Ш.Муладжанов
―
Хорошо вы выучили, я тоже буду учить теперь. Дело в том, что эти законодательные инициативы, которые удалось провести в жизнь, они ведь пока мало используются, но в любой момент могут начать использоваться всерьез.
Т.Фельгенгауэр
―
То есть, под этой дубиной мы ходим.
Ш.Муладжанов
―
Да, особенно журналисты. Знаете, при советской власти подавляющее число журналистов хотели писать о чем? О культуре, о спорте и о науке. Вот сейчас я вижу, что молодые журналисты опять хотят писать о культуре, о спорте и о науке. Про политику было модно писать лет 15 назад, сейчас уже не модно.
Т.Фельгенгауэр
―
Да и политики уже нет никакой, о чем писать, о ком? Людей нет.
Ш.Муладжанов
―
Есть люди.
Т.Фельгенгауэр
―
Где герои? Про героев, кстати. Телеканал «Россия 1» проанонсировал фильм Андрея Кондрашова, который называется «Крым. Путь на родину. В этом фильме Путин, президент, рассказывает про операцию по возвращению Крыма. Как целый год они все это обсуждали и готовили. Это сейчас зачем?
Ш.Муладжанов
―
На мой взгляд, не то, чтобы ошибка - тут слово «ошибка» не подходит, но неправильным решением было ввязываться и всерьез участвовать в проекте под названием «Новороссия», и если бы после присоединения Крыма к России дальше Россия бы не пошла, то сейчас не было бы нужды как-то пытаться вырулить, смягчить, объяснить, прежде всего, своим согражданам или каким-то там силам, которые, в том числе, на Западе, по какой-то инерции все-таки хотят Россию поддержать, хотят с Россией отношения как-то выровнять, вырулить.Но поскольку все случилось так, как случилось, говорить все время, что нас нет на юго-востоке Украины теперь уже как-то не смешно.
Т.Фельгенгауэр
―
Даже, я бы сказала, неловко.
Ш.Муладжанов
―
Да, неловко. Тут есть другая сторона вопроса. Граждан Америки или европейских стран среди боевиков «Исламского государства» достаточно.
Т.Фельгенгауэр
―
А зачем они нам? Мы же про свои интересы.
Ш.Муладжанов
―
Секундочку. То есть, я говорю о том, что эти самые воюющие на чужой территории солдаты, бойцы, они были, ест и будут. Другое дело, какова здесь степень участия государства – вот это принципиально важно. И, к сожалению, так получается, что по «Новороссии» не удается показать, что степень участия государства мала.
Т.Фельгенгауэр
―
И поэтому нам сейчас напомнили, что с Крымом все было красиво?
Ш.Муладжанов
―
И поэтому нам надо перевести тему на Крым. Потому что это абсолютно другая история, и насколько мне понятно – я не проводил никаких социсследований, но с очень многими людьми обсуждал эту историю и должен сказать, что даже те, кто совсем не поддерживает наше вмешательство в украинские дела, совсем не поддерживает вообще многие инициативы нынешней правящей команды, они все-таки в истории с Крымом очень сильно сомневаются, или, даже, скорее поддерживают вот это решение о присоединении Крыма – по разным причинам, с разными аргументами. Кто-то считает, что это справедливо, кто-то считает, что там было бы еще хуже и вообще погибло бы много народа, кто-то считает, что это вообще Украине досталось по ошибке и по глупости, и не должно было так быть, и так далее. То есть, очень многие насчет Крыма как раз готовы поддержать то, что случилось.А вот насчет юго-востока Украины там совсем другая история. Мне кажется, что это нормальный такой политтехнологический ход. От того, что сильно сомнительно привести к тому, что вызывает гораздо большую поддержку в обществе.
Т.Фельгенгауэр
―
И при этом еще не вспоминать ни о каких последствиях, к которым все это привело.
Ш.Муладжанов
―
Последствия, думаю, мы немножко попозже почувствуем. Пока мы их чувствуем только в зачатке, а через какое-то время, когда - ну, уже Медведев где-то оговорился, что вот на Крым надо денег тратить, Мы через какое-то время поймем, что это очень серьезный момент нашей экономической ситуации в стране. И это очень большой элемент давления на и без того тяжелое экономическое положением.
Т.Фельгенгауэр
―
Спасибо вам большое. Шод Муладжанов в «Особом мнении». До свидания.