Николай Сванидзе - Особое мнение - 2015-02-27

К.Ларина― Добрый вечер, добрый день! Программа "Особое мнение". Здесь, в студии ведущая Ксения Ларина, и Николай Сванидзе, как обычно по пятницам. Мы комментируем, обсуждаем события последний дней и сегодняшнего дня в частности. У нас грядет очередная годовщина… Здравствуйте, Николай Карлович!

Н.Сванидзе― Здравствуйте!

К.Ларина― …Годовщина гибели Владислава Листьев. Напомню, это было 1 марта 1995 года. То есть получается, сколько – 15… 20?

Н.Сванидзе― Если 95-го, то 20. У нас 15-й год.

К.Ларина― Действительно, 20 лет. Так вот, представитель Следственного комитета Владимир Маркин в связи с этим сегодня заявил, что дело об убийстве Листьева не прекращено и не будет прекращено, пока оно не будет раскрыто. По данному делу проводятся оперативные мероприятия, направленные на установление все соучастников, а также заказчиков этого преступления. Вот такое коротенькое сообщение. Ты веришь в это, что дело будет продолжено, и когда-нибудь мы узнаем правду?

Н.Сванидзе― Надежда умирает последней, как известно.

К.Ларина― 20 лет!

Н.Сванидзе― Сказать, что я сильно верю, было бы неправдой. Но что еще мог Маркин заявить? Он же не может сказать, что «мы никого не нашли, дело закрываем». Естественно, говорят, что «будем искать, пока не найдем». Ну будут искать еще 10 лет, еще 20 лет. Я уже не думаю, что по истечении 20 лет, если не нашли в первые 20, то я, честно говоря, не очень верю, что во вторые 20 могут кого-то найти, но, тем не менее, теоретически это не исключено.

Событие было очень громкое, очень трагическое. Сейчас уже трудно людям новых поколений отдать себе отчет, насколько оно было крупное…

К.Ларина― По сути, первое громкое заказное убийство.

Н.Сванидзе― Во-первых, громкое заказное… Ну до этого был отец Александр Мень еще. Но дело в том, что Влад Листьев был человек исключительной публичной известности.

К.Ларина― Мень был все-таки при другой власти, в другой стране, а это первое заказное убийство в новейшей истории, что называется.

Н.Сванидзе― И, повторяю, он был одним из самых популярных людей в стране. Сейчас даже трудно представить уровень его популярности. Он был самый несомненно любимый и популярный телеведущий, а тогда телеведущие вообще были популярны. Это была эпоха любимого телевидения. И тогда телеведущих любили. Для них был зеленый коридор во все парламенты и так далее. Не только телеведущих - вообще журналистов любили. И журналистом номер один, пожалуй, тогда был Влад Листьев. И вот его убили, поэтому это было очень громкое дело. И очередь, я помню, с ним прощаться была просто неимоверная. И плакали люди искренне. Он был не только популярным, но любимым человеком. Было очень громкое дело.

К.Ларина― Кстати, сетка телевизионная в день убийства и на следующий день была вся переверстана практически. Все программы отменили.

Н.Сванидзе― Я уже не говорю о том, что он был руководителем Первого канала. Но это даже в данном случае не столь важно, как то, что он был действительно телевизионным журналистом номер раз в стране.

Н.Сванидзе: Влад Листьев был действительно телевизионным журналистом номер раз в стране

К.Ларина― Версий было масса, но самая главная, наверное, если говорить о каких-то причинах, это, наверное, не было политическим убийством, наверное…

Н.Сванидзе― По всей видимости, это был бизнес.

К.Ларина― Да, да. Давай мы вернемся в сегодняшний день. То, что касается Надежды Савченко. Сегодня мы получили два сообщения. Одно сообщение от твоей коллеги Лены Масюк, от коллеги по Совету по правам человека. А другое сообщение – опровержение официальное от ФСИН.

Елена Масюк сообщила о резком ухудшении состояния здоровья Надежды Савченко, и написала в своем обращении к Совету, что Надежда Савченко может умереть в ближайшие дни. У нее начались серьезные проблемы с внутренними органами. Буквально через час, через два после этого появилось официальное сообщение ФСИН на их сайте: «Сообщаем, что в настоящее время состояние здоровья Савченко Н.В. оценивается как стабильное удовлетворительное. В течение всего периода отказа от приема пищи она находится под динамическим наблюдением медицинских работников. Обращаемся с просьбой к правозащитным организациям и СМИ не вводить общественность в заблуждение недостоверной и непроверенной информацией».

Н.Сванидзе― Ну замечательно. Впредь правозащитные организации будет говорить, что голодовка, более 75 дней продолжающаяся, это вроде как санаторий, и состояние Надежды Савченко все лучше и лучше. Этого хочет от нас ФСИН? Этого он хочет от правозащитных организаций? Меня, честно говоря, удивляет позиция столь уважаемой организации, как Федеральная служба исполнения наказаний. Потому что я разговаривал с Еленой Масюк…

К.Ларина― Сегодня?

Н.Сванидзе― Сегодня разговаривал. И она действительно посещала Надежду Савченко, и как я понял, она разговаривала с врачами. У нее ощущение совершенно иное, нежели у уважаемых сотрудников ФСИН, которые написали это опровержение. Она говорит, что ужасающее впечатление; что уже, судя по тому, что говорит сама Надежда Савченко, у нее уже есть некоторые – без уточнения, естественно, и я не спрашивал и Елена не уточняла, речь идет все-таки о женщине молодой, - но уже какие-то функции организма работают не так, как должны были бы…

К.Ларина― Отключаются.

Н.Сванидзе― Я не знаю, в какой мере, но уже специалисты говорят, что и организм и отдельно нервная система, то есть, возможно уже не неврологические последствия и органические последствия в любой момент могут наступить, в любой момент – необратимые. Поэтому этот здоровый пионерский оптимизм, который звучит, я повторяю, в заявлении столь уважаемой организации, он меня несколько удивляет. По-моему, нужно делать все… Они говорят, что не собирается умирать. Дай-то бог! А если умрет? Я повторяю: это рекордный срок голодовки. Она пьет воду и пустой чай без сахара. Глюкозу вводить перестали две недели назад. И кто-то будет уверять, что это полезно для организма? Это продолжается, еще раз повторяю, более уже… по-моему, сегодня 77-й день, что ли.

В Совете по правам человека сейчас - текст разослан, который был подготовлен нашими юристами, и прежде всего наибольшую роль в этом сыграла госпожа Морщакова, юрист очень высокой квалификации и очень честный и смелый человек. Она из скромности – я с ней тоже сегодня разговаривал, - из скромности, ей реально свойственной, сказала, что «нет, не я одна…» и так далее. Но прежде всего, она готовила, видимо, еще с чьей-то помощью. Весь этот текст очень сдержанный…

К.Ларина― Куда отправили?

Н.Сванидзе― Сейчас скажу. Пока никуда не отправили – голосуется. Но он уже возымел результат… потому что просто не было в Москве – это не потому, что он был пассивен – не было в Москве, он был в Казани в командировке – Михаил Александрович Федотов, руководитель Совета по правам человека. И он уже сегодня – это я вам даю информацию за собственной подписью направил письмо Алексею Ивановичу Бастрыкину, руководителю Следственного комитета. Письмо это, текст этот мне известен. И там идет речь об изменении меры пресечения на ту, которая не связана с содержанием под стражей. Вот это письмо отправлено официальное Бастрыкину за подписью Федотова. Какова реакция… поскольку было сегодня отправлено, реакция еще не успела состоятся.

К.Ларина― Через пару минут продолжим эту тему.

РЕКЛАМА

К.Ларина― Возвращаемся в программу. Итак Николай Сванидзе нам сообщил, что Совет по правам человека, Михаил Александрович Федотов, его обращение к председателю Следственного комитета России господину Бастрыкину с убедительной просьбой изменить меру пресечения Надежде Савченко.

Н.Сванидзе― Совершенно верно, именно так оно и было. На мой взгляд, это необходимо, потому что, как бы нас не уверяли ответственные товарищи, как выясняется, из ФСИН, что она замечательно себя чувствует, есть, что называется, другое мнение на этот счет, и оно обоснованное и оно естественное. Савченко человек, как выяснилось, просто исключительного мужества, исключительного, но ее мужество превышает объективные возможности ее организма.

К.Ларина― Ты слышал, что к ней обратился Мустафа Джемилев тоже с просьбой прекратить голодовку. Потому что, как он говорит, что не в этой стране… Он тоже держал в свое время одну из самых длительных голодовок в истории, чуть ли не 300 дней, его там постоянно… его в какой-то момент поддерживали различными препаратами, и он прекратил голодовку, когда Сахаров ему сказал. Передали ему открытку от Сахарова, чтобы он перестал, что он ничего этим не докажет, что он нужен живой, иначе все…

Н.Сванидзе― Ну да.

К.Ларина― Но она, судя по всему, готова идти до конца.

Н.Сванидзе― Она человек с железным характером, но организм человеческий живой, и он не всегда поддается усилиям воли. Это просто сейчас есть реальный очень плохой шанс, что это трагически завершится. И что тогда?

К.Ларина― А у них есть возможность. Ты вспомни. Про Сахарова, прости, вспомнили, Коля – они же делали принудительное… как называется? – кормление или как? По сути, пытка.

Н.Сванидзе― Это пытка. Почему закончили ее колоть – потому что уже вены не выдерживают. Глюкозу почему...? Все – уже вены не держат. Есть какие-то вещи,которые организм не выносит. А потом, неизвестно, вообще, возможен возврат к нормальному состоянию или нет. И я повторяю еще раз: а что будет, если произойдет трагедия? Она уже - Надежда Савченко - уже герой сопротивления украинского. И это антироссийское сопротивление –назовем вещи своими именами. Она герой украинского антироссийского сопротивления. Она уже национальная героиня Украины. Если что-то с ней произойдет, это будут памятники, это будут улицы, это будут пароходы и самолеты в ее честь.

К.Ларина― И «список Савченко».

Н.Сванидзе― Несомненно «список Савченко» - к гадалке не ходи. И это все будет напоминать десятилетиями о том, что сейчас происходит. Это будет памятник, мягко говоря, не российско-украинской дружбе.

К.Ларина― А чем ты объясняешь такое упорство со стороны этой системы?

Н.Сванидзе― Вот я его не могу объяснить, именно поэтому, я бы сказал… я могу объяснить, поскольку оно не объяснимо никакими рациональными соображениями. Ну почему женщину… Уже давно следствие давно работает. Она что может угрожать кому-то? Она что, может оказывать давление на следствие? Что? Чем может помешать, если она будет жить, скажем, под домашним арестом? Кому это помешает, куда она денется?

Н.Сванидзе: Если что-то с Савченко произойдет - это будут памятники, это будут улицы в её честь

К.Ларина― А ты слышал, что Маркин говорил про нее? Что это якобы они, - правозащитники и адвокаты ее на это провоцируют.

Н.Сванидзе― Правозащитники, вообще, как известно уже близки сами к «пятой колонне», к врагам народа-то. И я боюсь, что, поскольку это рационально необъяснимо, а исключительно вредоносно в плане престижа государства нашего российского, а может быть, совсем вредоносно, я бы сказал, употребляя лексику мне несвойственную, что это просто какая-то вредительская акция. Я считаю, что это политический заказ. Я считаю, что просто это заказ с той ступени властной, которая не позволяет поступить против этого заказа.

К.Ларина― Какая цель?

Н.Сванидзе― Ну какая цель?

К.Ларина― Убить человека? Весь мир сидит и наблюдает, как одна страна под названием Россия убивает одного человека медленно, мучительной смертью.

Н.Сванидзе― Ксения, мы знаем, что даже на очень высоких ступенях государственной власти есть разные люди очень влиятельные и их действия, желания могут быть иррациональны, потому что вот так вот…

К.Ларина― То есть типа не поддаваться, да?

Н.Сванидзе― А не поддаваться! А не поддаваться.

К.Ларина― У них этой мысли вообще нет, что человек умирает, да?

Н.Сванидзе― Не верят они, что умирает.

К.Ларина― Они себя уговаривают, что она тайно по ночам ест, да?

Н.Сванидзе― Не верят, что умирает, «ни шагу назад», «мы этой стерве не поддадимся» – вот примерно так.

К.Ларина― У них там есть еще в этом кругу, как я понимаю… у них такая стойкая версия, что она на самом деле тайком ест…

Н.Сванидзе― Тайком ест как ВасисуалийЛоханкин по ночам.

К.Ларина― Это написал «журналист», извините за выражение, в кавычках егоберу, ты его знаешь Исраэль Шамир, такой известный журналист…

Н.Сванидзе― Да, есть такой.

К.Ларина― Что «она же ест, - говорит он в каком-то твиттере – все же знают, что она на самом деле ест – спектакль!»

Н.Сванидзе― Есть такие ребята, когда нужно показать парочку «правильных дрессированных евреев» в националистических кругах, то вот Исраэль Шамир – один из тех господ, которых в таких случаях демонстрируют.

К.Ларина― Ну и какой выход?

Н.Сванидзе― Выход, я считаю, так или иначе, менять меру пресечения. Вот то, что написал Федотов - это и есть выход. Иначе это может конкретно и скоро плохо кончится. Плохо для всех нас. Мы все умоемся стыдом. Это не только наше родное государство, которое в данном случае демонстрирует зверский подход к человеку, просто звериный, - но мы все будем просто в этом по шею, все мы. Это ужасно.

К.Ларина― Тут был по этому поводу вопрос, я как раз хотела его процитировать: «Николай Карлович, вы, как член СПЧ, ваши коллеги не ставите вопрос ребром перед президентом России в связи с заключением и двухмесячной голодовкой гражданки Украины Надежды Савченко?»

Н.Сванидзе― Мы это как раз сейчас обсуждаем.

К.Ларина― Да, как раз по поводу обращение к Бастрыкину. А к президенту, насколько я помню, обращалась общественность…

Н.Сванидзе― Уже обращались к президенту.

К.Ларина― Письма носили.

Н.Сванидзе― Очень серьезные люди в немалом количестве подписывали письмо. Я не считаю, вообще, что по всем пунктам нужно обращаться к президенту, хотя у нас президент решает все проблемы в нашей стране – это несомненно. Но это не значит, что нужно к нему по всем пунктам именно персонально обращаться. В данном случае, я думаю, Федотов правильно обратился к Бастрыкину. Хотя формально Бастрыкин тоже не может сам решить этот вопрос.

К.Ларина― Скажет: давление на следствие.

Н.Сванидзе― Но он может инициировать это решение. Он может обратиться к суду. Он может это сделать. Во-первых, он может инициировать вопрос и об освобождении… Как мне объяснила Тамара Георгиевна Морщакова, во всяком случае, которая в этом понимает несколько больше, чем я – она мне объяснила, что он, во-первых, может инициировать и освобождение. И, во-вторых, от него зависит инициатива по изменению меры пресечения. А решать эту будет суд.

К.Ларина― Я, кстати, хочу напомнить – наверное, ты тоже читал, - что Владимир Войнович обратился напрямую к президенту, Владимиру Путину с очень коротким, но очень жестким письмом.

Н.Сванидзе― Очень жесткое, короткое, я бы сказал, очень сильное письмо, эмоциональное сильное письмо. Вообще, Владимир Войнович, помимо того, что он замечательный писатель, он занимает, конечно, абсолютно выраженную определенную гражданскую позицию.

К.Ларина― И обратите внимание, что, по сути, он решит так… он один это сделал. Никаких коллективных писем он не составлял…

Н.Сванидзе― Ну он сам по себе Войнович.

К.Ларина― Удивительно, что к этому не присоединяются остальные гуманисты наши, потому что у нас как-то гуманизм несколько перевернулся в своем понимании.

Н.Сванидзе― Вот дело Савченко, оно совершенно в данном случае критическое, оно критическое. И странно, что власть этого не понимает.

Н.Сванидзе: Рейтинг президента Путина сейчас – это главный вопрос безопасности страны

К.Ларина― Ну что, мы делаем перерыв. Уходим на небольшой перерыв. Потом вернемся, и, я надеюсь, еще какие-нибудь тему успеем обсудить в нашем сегодняшнем эфире.

НОВОСТИ

К.Ларина― Возвращаемся в программу. Здесь Николай Сванидзе и я, Ксения Ларина. Вот еще одна новость сегодняшнего дня: Владимир Путин подписал указ об учреждении нового профессионального праздника. Называется: «День сил специальных операций». Будет отмечаться 27 февраля. В этот день год назад вооруженные люди без опознавательных знаков заняли здание Верховного Совета и Совета министров Крыма. Понятно. Ну прошу тебя, во-первых, сказать, считаешь ли ты это поводом для праздника. А, во-вторых, какие еще праздничные специальные операции можно поставить в этот ряд? И участники каких операций будут отмечать этот свой профессиональный праздник?

Н.Сванидзе― Операция, наверное…

К.Ларина― Кабул?

Н.Сванидзе― Да, конечно, я это и хотел сказать как раз. Операцию по взятию дворца Амина несомненно. Что касается крымской операции, мы видим, создается такая вот как греческая мифология такая была…

К.Ларина― Корсунь?

Н.Сванидзе― Да. Создается такая мифология вокруг Крыма, начиная с Корсуни тысячелетней давности и заканчивая нынешними временами; романтизируется предельно вся эта ситуация. И фактически вся наша новейшая история – в центре ее, в качестве квинтэссенции и в качестве не то что даже вишенки на торте, а в качестве самого торта преподносится то, что связано с Крымом. Это вполне естественно, потому что это то, что последний уже год объединяет значительную часть граждан России, значительную часть избирателей России вокруг первого лица, вокруг президента, прежде всего. Значит, это обеспечивает определенную стабильность политическую, поскольку, называя вещи своими именами, других факторов, обеспечивающих стабильность, у нас не густо. Я сейчас навскидку ни одного больше не вспомню, кроме рейтинга Путина. Потому что раньше это был постоянный, достаточно стабильный рост уровня жизни. Сейчас его нет, и в ближайшее время, видимо, ожидать его не приходится. Институты у нас не работают никакие гражданские, государственные, общественные – никакие. Настроение у людей достаточно напряженное.

И поэтому рейтинг президента – на нем фактически как на вешалке держится вся наша стабильность. Поэтому от него очень много зависит, и на него делается максимальная ставка. То есть рейтинг президента Путина сейчас – это главный вопрос безопасности страны, естественно, поэтому все вокруг этого надувается.

К.Ларина― Потом это еще демонстрация очередной как бы опоры на силовиков…

Н.Сванидзе― Естественно, а это все связано с культом силовиков, с культом спецслужб, с культом силы. Это имеет свое, в данном случае, если речь идет об учреждении этого праздника, это имеет, конечно, свою негативную составляющую. Она состоит в том, что это еще одно признание того, что присоединение Крыма в основе своей было силовой операцией.

К.Ларина― Конечно.

Н.Сванидзе― То есть просто это признается. Потому что трудно это сочетается со словами о пожелании… Хотя мы знаем, что настроение большей части крымчан действительно такое, но, тем не менее, это как-то сложно согласуется со всей историей референдума. Если силовая операция, если это настолько силовая операция, что даже по этому поводу и праздник учреждается решением президента страны – ну тогда это силовая операция. Тогда это силовая операция.

К.Ларина― А как тебе силовая операция или как ее назвать, которая просочилась на страницы «Новой газеты»? Я имею в виду публикацию, по которой судьба Украины решалась не сейчас, не вчера, а гораздо раньше.

Н.Сванидзе― Ну не гораздо, не гораздо раньше, как я понимаю. Я читал эту публикацию в «Новой газете», она интересная, со ссылкой такой, не точной, но предположительной ссылкой на авторство господина Малофеева.

К.Ларина― Ты веришь в это?

Н.Сванидзе― Это не вопрос веры.

К.Ларина― Допускаешь такое?

Н.Сванидзе― Конечно, допускаю, разумеется. Я больше даже допускаю - допускаю, что таких бумаг было не одна и не две, и не три, что их было достаточно количество, потому что совершенно очевидно, что люди, которые проталкивали по тем или иным причинам – политическим, идеологическим, связанным с интересами их бизнеса – идею Крыма, востока Украина, усиления России в этом регионе, а то и присоединения этого региона в той или иной форме – эти люди лоббировали ведь свои эти интересы. А как можно лоббировать интересы? Лоббировать интересы можно у нас только в Кремле, и только, так или иначе, в кабинете первого лица, потому что у нас вертикаль настолько вертикальная, что один человек решает все проблемы, тем более, такие серьезные. Поэтому, я думаю, что были множественные попытки, и в конечном счете, как мы видим, успешные – убедить лично президента Путина в том, что на это нужно идти; в том, что выгод здесь больше, чем минусов. И мы видим оп результату, что его в этом убедили.

К.Ларина― Тем временем внимание всего мира сегодня приковано не к Украине и уж, тем более, не в России, а к тому, что происходит в Мосуле, где разгромлен музей древности – ты, наверное, об этом слышал. Это такая новая угроза. Мы сегодня вспоминали, когда об аналогичном случае страшном… Это, по-моему, талибы, которые уничтожали старинные тоже памятники в Афганистане.

Н.Сванидзе― Да-да-да.

К.Ларина― Это какая-то гуманитарная катастрофа в прямом смысле грядет. И, судя по тому, что говорят профессионалы, эксперты, ученые, это какое-то беспрецедентное разрушение. Такого мир не наблюдал, как они говорят, со времен Второй мировой войны. Вот как с этим справляться миру сегодня? Это какая-то война, заранее проигранная.

Н.Сванидзе― Она не заранее проигранная. Вообще, заранее ничего не проиграно. Ничего нельзя заранее проиграть, так же, как заранее выиграть, кстати. Это уже произошло, эта страшная акция варварская уже произошла. Это варварство, несомненно. Это просто новое варварство.

Н.Сванидзе: Самое страшное сейчас – это опасность барабанного агрессивного милитаризма

К.Ларина― Уничтожение какой-то цивилизации ценной.

Н.Сванидзе― Было это в истории. Рим погиб таким образом. Чего там говорить-то? Было уже, когда варвары колоссальную цивилизацию античную фактически сравняли с лицом земли. И сколько после этого поднималась Европа из темных, мрачных совершенно, земляных глубин средневековья дикого? А какая цивилизация была? Пока достигли Возрождения и так далее, это века прошли.

Это можно воспринимать как повод объединиться. В принципе, это создает возможности потенциальные для нас, для России я имею в виду. Возможности для того, чтобы каким-то образом…

К.Ларина― Перевести стрелки.

Н.Сванидзе― Да, перевести стрелки и снова каким-то образом налаживать отношения с Западом. Но это, конечно, очень сложно, очень непросто, потому что для этого требуется совершить определенные ходы и на Украине, но, тем не менее,это определенные возможности предоставляет.

К.Ларина― А вот скажи мне, насколько правомерны такие сравнение, что «вот тут люди гибнут, а вы о каких-то там камнях беспокоитесь – подумаешь!»

Н.Сванидзе― Так вот, не нужно это. Причем здесь люди? Одно другому не мешает. И людей не нужно убивать. А для этого нужно снизить дикий совершенно уровень милитаризма нашей пропаганды страшный, который уже развращающе действует на людей просто, потому что уже у людей исчезает естественный страх перед войной. Вот то, что говорили героиня «Пяти вечеров»: «Только бы не было войны», - как говорила героиня Гурченко и пьесы Володина. Только бы не было войны… Сейчас этого настроения нет: «Ну война! Ну и нормально, повоюем!» Как будто речь идет об электронных играх. А это пропаганда, конечно. И она совершенно развращающе действует, поэтому нужно с этим завязывать. Это просто опасно. Это безумие. Это такое же безумие, которое не имеет причин, как в деле Надежды Савченко. Это просто иррациональные действия, в конечном счете, азартные, подростковые, имеющие какие-то странные подростковые комплексы в основе своей и абсолютно деструктивные по результату.

Но это совершенно не мешает бороться с совершенно варварским уничтожением культуры. При чем здесь это? Если где-то гибнут люди. А в другом месте обливают кислотой какое-нибудь полотно Рафаэля – то, что мы плюнем на полотно Рафаэля? Можно как-то заняться одновременно и тем и другим. И то и другое важно.

К.Ларина― Тут еще надо понимать, что там, где кислотой поливают полотно Рафаэля или громят памятники древней цивилизации, то завтра они же будут громить людей.

Н.Сванидзе― Разумеется, те же самые люди, конечно.

К.Ларина― 1 марта у нас назначен, разрешен, согласован так называемый, говорю я, антикризисный марш. Так он называется: «Весна». Марш оппозиции, который пройдет впервые, по-моему, на нашей памяти не в центре города, а на периферии, в Марьино. Твое отношение к этому грядущему событию. Первый вопрос: Считаешь ли ты правильным, что согласились на этот район? И второй вопрос: Несколько тебе кажется, декларации этого марша уместны сегодня? Очень быстро – две минуты.

Н.Сванидзе― Хорошо. Правильно ли согласились? Я думаю в принципе, если исходить из интересов политической оппозиции, то, если бы я принимал решение, будучи оппозиционером, то я бы сказал – да, лучше согласиться на это, чем не согласиться ни на что. Если предлагают Марьино, а в противном случае это грозит дракой, столкновением, погромом, то надо соглашаться, на мой взгляд. Потому что оппозиция нужна и марши оппозиции нужны, мне кажется. Они и государству нужны, они и самой власти нужны. Сама власть этого, к сожалению, не понимает, по-видимому.

Что касается отношения – я пойду туда наблюдателем от Совета по правам человека, как я всегда хожу на эти мероприятия. У меня отношение к этому сдержанное, потому что я считаю, что на первом плане сейчас должны быть лозунги, связанные с миром. Самое страшная сейчас опасность – это опасность страшного барабанного агрессивного милитаризма, шовинизма имперского, и опасность реальной войны. Лозунги должны быть, прежде всего, мирные. Я их там не очень наблюдаю.

К.Ларина― Эту тему мы продолжим сегодня в программе «2015». После 8 часов у нас будет в гостях Борис Немцов, и мы подробней поговорим о лозунгах мартовского выхода оппозиции. Коля, спасибо!

Н.Сванидзе― Спасибо!