Виктор Ерофеев - Особое мнение - 2015-01-07
Т.Фельгенгауэр
―
Добрый вечер и добрый день, это программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, в гостях у меня сегодня писатель Виктор Ерофеев. Безусловно, в центре внимания мировых СМИ трагедия, которая произошла в Париже – нападение на редакцию журнала «Шарли Эбдо», расстреляно 12 человек, погибли 10 журналистов, двое полицейских. Вы ведь были знакомы с журналистами еженедельника?
В.Ерофеев
―
Я сначала был знаком с самим журналом, потому что это, наверное, один из самых веселых журналов в мире. Это журнал, который очень четко определял свои ценности как ценности свободного, независимого, и я бы даже сказал, такого феерического мира, который не то, что плюет на дураков, а который предупреждает, что в мире есть дураки, но с ними можно справиться. Сегодня дураки показали, что они тоже имеют какие-то свои идеологические установки. И этих ребят, с которыми я потом познакомился, с некоторыми подружился, убили. Для меня это шок. Я пришел сегодня в Рождество к вам в студию, и то, что говорю об этом, мне кажется, что это какой-то мистический момент. Я перед всей страной могу сказать, что не то, что возмущен и не то, что я в шоке.Я могу сказать, что просто мир перевернулся. Это очень талантливые люди, например, Волынский, или Волиньски, по-французски. Все общественные столбы, все рекламы, все реплики – новогодние, праздничные, антипраздничные – все это он делал, вся страна его знала. Знаете, это для нашего слушателя, если сравнить, все равно, как в 50-е годы расстреляли бы всех троих Кукрыниксов - взяли бы и убили. Трудно себе представить, что могло быть более чудовищно и жестоко для всей Франции.
И, кстати говоря, могу вам абсолютно ответственно сказать, поскольку я этот журнал даже в СССР умудрялся получать через французское посольство, эти люди всегда знали чувство ответственности и чу3вство меры. Да. Они веселились и развлекались, но в основе это были те самые ценности, которые, думаю, Таня, мы с вами разделяем, с редакцией «Эха» и со всеми нормальными людьми, которые существуют во всем мире.
Убить их – это стрелять в основные наши ценности, представления о том, что жизненные ценности важнее любой идеологии, и в этом смысле эта стрельба по нам тоже.
Т.Фельгенгауэр
―
Как воспринимался и воспринимается этот журнал во Франции? Сейчас многие пытаются, объясняя причины трагедии, сказать, - вот, они себе позволяли высмеивать что-то, связанное с исламом. Но как вы верно заметили, и на что обращает внимание наш слушатель из Петербурга – они не смеялись, а разоблачали подмену духовности на политику корыстия, войны, агрессии и террора. Во Франции как их воспринимали?
Сатира это то, что, в сущности, в основе своей не очень политкорректно
В.Ерофеев
―
Как в любой другой стране есть разные мнения. Сатира это то, что, в сущности, в основе своей не очень политкорректно. Мы сейчас в современном мире сталкиваемся с самыми разными течениями. Когда я преподавал в США в конце 80-х, меня предупредил ректор в Мидл Берри, В Вермонте: не рассказывайте анекдоты, потому что любой анекдот кого-то обижает. Если исходить из этого тезиса, то тогда, наверное, они были достаточно неполиткорректны.Я вот сейчас вспоминаю, что в первый раз журнал мне попался в молодом возрасте, - наверное, это был сентябрьский номер и подведение итогов летнего сезона, каникул. И там было написано так: «Каникулы бесконечные – утони», то есть, утонул, и это бесконечные каникулы. То есть, никакой политики, а просто игра с жизнью, смертью, с каникулами и буднями. Ну, кто-то скажет – это чудовищно, - там русалка плавает на обложке, и такой журнал больше никогда не купит. А кто-то скажет, что, наверное, это такой тренинг, это своеобразная гимнастика ума и воображения, - что-то ты отсекаешь, что-то воспринимаешь. И от этого становишься сильнее, или это проклинаешь и уходишь. И никогда больше это не купишь.
Дело в том, что когда собирается группа не слишком умных, очень серьезных, идеологически зачищенных или заостренных людей, то конечно, любая шутка, любое даже подмигивание воспринимается как приглашение стрелять, как провокация. Поэтому чем больше в мире будет таких людей, тем меньше у нас будет возможность свободно жить.
Кажется, сейчас наступает такой момент. Кстати, я сегодня еще прочитал в украинских СМИ о том, что «Правый сектор»* напал на моего коллегу и приятеля Юру Андрюховича за то, что он, видите ли, является либеральным космополитом, или космополитическим либералом. И тут мне тоже стало страшно, потому что с точки зрения какого-то такого, я бы сказал, балбеса здешнего, Юра вполне патриот Украины. А там его воспринимают как автора - как они пишут сегодня «генитанной литературы», то есть, постмодерниста-либерала.
То есть, мир начинается крошиться у нас как мартовский снег. И я, во-первых, выражаю свою поддержку Юрию Андрюховичу, который, мне кажется, очень интересный и яркий человек. И естественно приношу свои соболезнования французскому народу за то, что они сегодня получили такой чудовищный удар в лицо. И с другой стороны, страшно беспокоюсь за то, что этот мир будет нашим будущим. Потому что этот «Правый сектор» - мы его тут раскрашиваем как дьявола, а в то же время «Правый сектор» очень напоминает французскую ультраправую партию «Национальный фронт» с Мари Ле Пен, которую мы так рьяно…
Т.Фельгенгауэр
―
А мы с ними дружим.
В.Ерофеев
―
Да, мы с ними дружим. Значит, все идет по кругу, и этот круг очень неприятный и порочный. И мне кажется…
Т.Фельгенгауэр
―
И ХАМАС в гостях мы принимали.
В.Ерофеев
―
Все удивляются, почему это французы так обиделись и не дают свои «Мистрали». Но если финансируете, то надо знать, кого финансируете. Если финансируете правую партию, так что же.
Т.Фельгенгауэр
―
Прервемся на несколько минут, и затем продолжим эту тему.РЕКЛАМА
Т.Фельгенгауэр
―
Продолжаем программу. Вы сказали, что мир перевернулся и уже прежним не будет. В этом новом мире побеждают те самые серьёзные люди, те дураки, или не знаю, как их еще назвать, - такие люди побеждают сейчас в нашем мире?
Все удивляются, почему это французы так обиделись и не дают свои «Мистрали»
В.Ерофеев
―
Во-первых, такие люди всегда были, не будем идеалистами и считать, что когда-то было такое, что не было таких людей.
Т.Фельгенгауэр
―
Тут вопрос баланса.
В.Ерофеев
―
Баланса и вопрос структуры общества. Дело в том, что 20-й век продемонстрировал силу и слабость демократических институций. Все-таки недаром мы часто вспоминаем Хосе Ортегу «Бунт масс», потому что массы, которые стали подниматься на поверхность, они, как правило, имеют ту самую генетику, которая порой превращает их в таких суровых, серьезных, я бы даже сказал люде со звериной серьезностью. Это люди, которые не понимают ни иронии, ни шутки, ни возможности смотреть на мир по-разному, плюралистического взгляда. Эти люди очень опасны для цивилизации, потому что, в конце концов, и цивилизация вместе с ними рушится, и они рушатся вместе с цивилизацией, оставляя какую-то выжженную пустыню.Начинать после этого очень трудно, потому что все-таки культура есть преемственность и культура есть высокое очищение какого-то генетического кода, когда мы проходим через почти век советской власти и видим, как на поверхность поднимаются те люди, которые торжественно объявляют себя лучше всех, - то есть, народ лучше всех. А в результате этот народ может любить самого большого палача самого себе Сталина. И считает, что все нормально.
Я вчера случайно посмотрел школьные фильмы Гай Германики и увидел, что у нас не то, что есть проблемы в прошлом, у нас есть большие проблемы с будущим. Потому что, конечно, та степень агрессивности, предательства, жестокости, измен, садизма, с которыми мы не можем никак справиться в нашем образовании, не находим ключа, не находим инструмента куда-то это направить, а считаем, что у нас все в порядке с будущим. Так вот эти люди вырастут такие озлобленные. Раз у нас сегодня урок французского языка, есть такое слово «ле сантимо» - кстати, Ницше очень любил это слово, - это то самое озлобление, связанное с завистью. То есть когда ваш. Таня, свитер лучше моего, я вам завидую и хочу вас убить и надеть ваш свитер, или просто выбросить ваш свитер. То есть, за мелкое несоответствие уровня жизни, за то, что мне кажется, что у вас что-то лучше, чем у меня, у меня начинает бурлить животная ненависть.
Т.Фельгенгауэр
―
Это классовая ненависть, или общее состояние агрессии?
В.Ерофеев
―
Если вы умнее, если вы добрее. Мы выращиваем у общества этих чудовищных садистов. Я посмотрел после этого фильма - я вчера посмотрел два фильма Гаи Германики, а потом заглянул в интернет и увидел, что у нас проблемы жуткие с наркоманией в старших классах – там зашкаливает за 70%. А сколько женщин оставляют детей в родильных домах, а сколько у нас сирот, а сколько этого и этого, и когда мне тут начинают говорить, что у нас население, наши жители, наши граждане лучше всех, и что мы, интеллектуалы хромые на всю голову, то если этот слой людей здравомыслящих – я имею в виду интеллигенцию нашу, независимых, добьют, то просто страна кончится, она рухнет.
Т.Фельгенгауэр
―
Если смотреть шире на эту проблему, не только в границах РФ, а как общемировую – вот вы говорили про культуру. Но в последнее время все больше говорят про мультикультурализм, про то, как сосуще5ствуют разные культуры и разные цивилизации и в общем, разные миры. Как мы видим, ассимиляция идет не очень хорошо.
В.Ерофеев
―
А она никогда не шла хорошо. Мы помним все эти религиозные войны, помним, как католики уничтожали протестантов, и мы знаем, как православие изолируется и ненавидит тех же самых католиков, и это все в пределах одной религии – я уже не говорю про разные религии.Другое дело, что сейчас, когда открываются возможности быстрого сбора людей, - просто потому, что есть интернет, есть другие возможности вступить в социальный контакт, то эти агрессивные кучки людей становятся более видимыми и более жесткими. И поэтому эту угрозу мы испытываем постоянно. Раньше казалось – где-то за тысячу километров стрельнули, но это не в нас. А сейчас эти тысячи километров это то же самое, как раньше был миллион километров – это совсем пустяк.
20-й век продемонстрировал силу и слабость демократических институций
Мы живем на одной улице с теми. Кто исповедует самые разные религии, потому что те же самые самолеты, те же самые средства транспорта нас очень приблизили к друг другу. И вот на этих улицах начинаются разборки, чей бог лучше, какая форма жизни лучше, какая цивилизация чего дала и что забрала. И чем больше развиваются технологии, тем плотнее становится жизнь людей, наступает коммуналка вместо различных деревень или даже государств.
Мы живем в коммуналке, которая называется мультикультура. Мы так никогда не жили. М ы для этого должны выработать какие-то новые системы, решение этих вопросов. Но мы видим, что они не вырабатываются – ни в Штатах, ни в Европе. А у нас вообще непонятно, что вырабатывается – мы скорее подыгрываем тем самым серьезным людям, которые совершают чудовищные вещи. Когда я говорю «мы», я имею в виду РФ.
Т.Фельгенгауэр
―
И власть и граждан?
В.Ерофеев
―
Да. И многие граждане тоже, между прочим. Потому что, конечно, если ты поддерживаешь Сталина, - вы загляните, посмотрите, что делается - 25% людей поддерживают физическую порку, вплоть до того, чтобы ее включить в уголовный кодекс, - и это 21-й век, страна Россия. И после этого фанфаронничать, кричать, что у нас самое лучшее, - что делают защитники государственной идеологии, которые порой приходят и на «Эхо» тоже, - мне кажется, что это или просто идиоты, или это те люди, которые с удовольствием кладут за эту пропаганду себе в карман большие деньги.
Т.Фельгенгауэр
―
То есть, невозможен вариант, при котором человек в это верит искренне?
В.Ерофеев
―
Если он идиот, то да.
Т.Фельгенгауэр
―
То есть, смотри пункт 1. Тоже вариант. Сделаем перерыв и вернемся в студию.НОВОСТИ
Т.Фельгенгауэр
―
Продолжаем программу наши слушатели активно комментируют ваши слова. Камиль из Казани пишет, что все зло на самом деле от слабости. Как вы считаете, это на самом деле проявление слабости – вот такие теракты, такие убийства?
В.Ерофеев
―
Все зависит от того, что назвать слабостью, а что силой. Потому что у нас в стране как раз культивируется именно культ силы.
Т.Фельгенгауэр
―
Право сильного.