Шод Муладжанов - Особое мнение - 2014-12-11
11.12.2014
К. Орлова
―
Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». В студии сегодня главный редактор газеты «Московская правда» Шод Муладжанов.
Ш. Муладжанов
―
Здравствуйте.
К. Орлова
―
Глава Следственного комитета Александр Бастрыкин предложил ввести уголовное наказание за валютные спекуляции. Казалось бы, что ничего это под собой не несет. Но уже ЦБ подключился к дискуссии. ЦБ выступает против.
Бастрыкина вообще интерпретировать всегда бывает сложно, поскольку он выражается не очень определенно
Ш. Муладжанов
―
Вы знаете, Карина, вы, может быть, не обратили внимания, а я обратил, что они использовали два разных термина. Дело в том, что Бастрыкин использовал термин «манипуляции», а ЦБ – «спекуляции». Дело в том, что спекуляции вообще не юридический термин. В нынешних временах. Дело в том, что в советское время за спекуляцию в тюрьму сажали. Но потом, как выяснилось спекуляция это просто бизнес, коммерция и ничего больше. Манипуляции тоже не имеют юридической окраски. Но это несколько другие вещи. Если Бастрыкин имел в виду использование некой секретной информации или давление на рынок организованное, сговор и так далее, то это конечно наказуемые вещи. Если речь идет просто о покупке того, что подешевле и продажи того, что подороже, то это нормальная коммерция и вряд это наказуемо.
К. Орлова
―
Дело в том, что наказание за то, что вы сказали, оно уже установлено и отслеживанием этим занимается ФАС.
Ш. Муладжанов
―
Как-то я не слышал о наказаниях таких.
К. Орлова
―
Это другой вопрос. Но это находится в их компетенции и более того законодательство это регулирует. Поэтому, скорее всего, Александр Бастрыкин имел в виду нечто новое, что не регулируется еще.
Ш. Муладжанов
―
Бастрыкина вообще интерпретировать всегда бывает сложно, поскольку он выражается не очень определенно. Часто. В этом случае я считаю, что собственно биржевые, рыночные операции вряд ли можно каким-то образом наказать. А вот если действительно сговор чиновников, например, биржевиков, банкиров, возможно откроется и его можно будет доказать, то это вещь наказуемая и хорошо бы, чтобы это обнародовали и чтобы мы поняли, кто так на нас наживается.
К. Орлова
―
Все-таки Александр Бастрыкин говорил о валютных спекулянтах.
Ш. Муладжанов
―
…Там шло слово «манипуляции», я видел. На самом деле я не знаю, что такое спекуляция. Поэтому если господин Бастрыкин нам объяснит, что он имеет в виду.
К. Орлова
―
Еще Владимир Путин знает, что это такое. Потому что это он сказал.
Ш. Муладжанов
―
Нет, он тоже не сказал, что это такое.
К. Орлова
―
Он произнес это слово.
Резкое cнижение курса рубля, безусловно, мотивировано снижением цены на нефть
Ш. Муладжанов
―
А ЦБ считает, что хорошо?
К. Орлова
―
Нет, ЦБ меня тоже поразил. Вот я читаю эту новость, думаю, как прекрасно, что хотя бы ЦБ остается в здравом уме и Эльвира Набиуллина говорит, что вообще-то спекулянты ни при чем. А рубль падает из-за западных санкций. Притом, что все экономисты…
Ш. Муладжанов
―
А причем здесь санкции вообще.
К. Орлова
―
Не знаю.
Ш. Муладжанов
―
Есть твердое убеждение, если говорить серьезно, если бросить жонглировать словами, что снижение курса рубля резкое, безусловно, мотивировано снижением цены на нефть. И это происходит не автоматически, а потому что нашей власти, нашему государству нечем будет выполнять свои многочисленные обязательства в социальной и других сферах, если не снизить резко курс рубля. Поскольку доходы резко упали нефтяные, нефтегазовые. Особенно нефтяные. Если они резко упали, и если бы остался прежний курс валюты, то просто государству нечем было бы финансировать свои обязательства. А раз так, надо было опустить курс рубля, что и было сделано. Здесь санкции никакие ни при чем. На мой взгляд.
К. Орлова
―
А плохая и слабая экономика…
Ш. Муладжанов
―
Слабость экономики и привела к этой ситуации, потому что если бы у нас была своя нормальная серьезная промышленность, мы бы не зависели в такой степени от цен на нефть. А поскольку мы зависим со страшной силой, то со страшной силой и реагируем. В том числе и резким ослаблением своей валюты.
К. Орлова
―
А вы чувствуете на себе как гражданин, как работодатель… как главный редактор…
Ш. Муладжанов
―
Я работодатель. Генеральный директор к тому же.
К. Орлова
―
Вы чувствуете…
Ш. Муладжанов
―
Безусловно, потому что я хожу в те же самые магазины, куда ходят и мои сотрудники. Я понимаю, что цены резко выросли на продукты. Причем я думаю, что значительная часть повышения цен не мотивирована никаким изменением курса рубля. Я думаю, что здесь спекуляции в худшем смысле этого слова, а именно наращивание розничных цен неадекватно росту оптовых цен происходит, и вот этим власть могла бы заняться. Потому что это подпадает под некоторые статьи нашего законодательства. Так вот, рост цен происходит и естественно, надо как-то повышать зарплату. А чем ее повышать, когда нет маневра. Потому что подавляющее большинство из нас с вами журналистов, к сожалению, не имеет возможности повышать стоимость своего продукта. А раз так, значит, дополнительных доходов взять негде и за счет чего повышать зарплату. Увы. Так вот, вернувшись к розничным ценам на продукты, например, я должен сказать, что тут есть элементы, на мой взгляд, и сговора между торговыми сетями, есть элементы наращивания, повторю, розничных цен неадекватно росту оптовых цен и так далее. И давно-давно велись разговоры, в том числе экономистами, я их лично, например, очень поддерживал, о необходимости ввести ограничения торговой наценки. Скажем, в Испании, насколько мне известно, существует закон, который жестко регулирует, что по дороге от производителя и до прилавка цена на товар не может повыситься более чем, если не ошибаюсь, на 20%. И все. Сколько там в цепочке посредников, не имеет значения. Если ее по рублю или евро за штуку отгрузили, то не больше, чем евро 20 это будет стоить для покупателя. И все. Почему у нас не ввести подобные законы я не понимаю.
К. Орлова
―
Потому что у нас из-за прибыли в 20% никто работать не будет. Минимум за 200. Но это так, для лоха. Без которого жизнь плоха.
Ш. Муладжанов
―
Дело в том, что мы сейчас с вами придем ко всему тому же. У нас такая-сякая полиция, такой-сякой спорт, такое-сякое здравоохранение и так далее. И мы будем говорить о том, что такое-сякое и придем к тому, что так резко осудил Владимир Мединский. И нам с вами не дадут снимать кино больше.
К. Орлова
―
Да.
Ш. Муладжанов
―
Чем мы и не занимаемся.
К. Орлова
―
А вот смотрите. Сегодня стало известно, что хлеб и хлебобулочные изделия в России подорожают на 10%. И председатель комиссии Общественной палаты по вопросам агропромышленного комплекса Евгения Уваркина объяснила очень просто: для этого повышения есть все обоснования, ведь и семена и средства защиты растений, минеральные удобрения дорожают. К тому же у нас индексируются и пенсии и зарплаты.
Ш. Муладжанов
―
Я считаю, что это справедливо. Я честно вам скажу, я такой активный яркий разговор вокруг цен на хлеб отношу к чисто психологическому феномену, потому что хлеб во-первых, в затратах наших граждан занимает сейчас очень маленькое место. Ну вырастет на 10%, ну человек будет на 2, ну на 3 рубля в день больше платить. Это будет ему стоить аж сто рублей в месяц. Дополнительно. В этот же момент ЖКХ шарахает на 10% и там речь идет о дополнительных затратах в 500-600 рублей в месяц. И это в порядке вещей. Овощи резко дорожают на 20-30%, и там тоже адекватно цена растет на сотни рублей в месяц в нашей корзине семейной. Это нормально. А вокруг хлеба столько криков. А что хлебопеки или мукомолы такие же люди, да, там есть энергетика, которая резко растет, электроэнергия там большие затраты. Транспорт. И все остальное растет, они вынуждены повышать цены.
К. Орлова
―
И вот подтверждает вам Евгений из Испании, что да, там есть такой закон, который ограничивает торговую наценку максимальный ее размер. Но не для всех магазинов это работает.
Ш. Муладжанов
―
Ну бог с ними со всеми магазинами. Хотя бы есть что-то сдерживающее. Мне кажется, что в условиях наших вместо того, чтобы говорить, вот, президент или премьер вмешаются или губернаторы и не дадут повышать цены на хлеб или еще что-то, надо ввести единую систему ограничения торговых наценок на любые товары, в том числе и ввозимые. Кстати в Испании, насколько я знаю, это касается и импортных товаров. То есть пересекает границу товар с определенной ценой и по ходу движения его от границы, от таможенного поста к магазину тоже эта торговая наценка ограничена. Так надо идти этим путем. Это разумный путь. А то, что кому-то хочется работать за 200% прибыли, а не за 20, это его личное дело.
К. Орлова
―
Но тут нужно учитывать справедливости ради размер арендных ставок…
Ш. Муладжанов
―
Взяток еще скажите.
К. Орлова
―
Взяток. Бюрократических…
Ш. Муладжанов
―
Я бы сказал так, как только свободных денег станет меньше, взяток станет меньше. Дело в том, что вообще разгул взяток, коррупции у нас, в том числе связан и с обилием денег тех тучных, как говорят времен, которые позволяли, имея 200% наценку, можно было делиться с чиновниками. Имея 20% наценку, многие бы либо вообще отказались от участия в торговом бизнесе, либо поставили вопрос о более честной игре. Что нам бы с вами покупателям было бы на руку.
К. Орлова
―
Шод Саидович, а именно такая причинно-следственная связь. Сначала наценка, потом взятка.
Ш. Муладжанов
―
Я не говорю, что здесь первично, курица и яйца, мы никогда с вами не рассудим. Я говорю о том, что это взаимосвязано. Безусловно. Отсутствие свободных денег на рынке ведет к зависимости кинематографа или прессы от государства. Но не от государства теоретически, а от конкретных чиновников. Которые распределяют бюджетные деньги. Точно также наличие свободных денег у людей из торговли, крупных нефтяных компаний и так далее, энергетических, металлургических ведет к тому, что уровень взяток вы знаете, что по уровню взяток мы занимаем одно из первых мест в мире. Потому что много вот этих шальных денег, которыми можно делиться. Честно заработанными деньгами те, кто работает на пределе себестоимости, просто физически не сможет делиться.
К. Орлова
―
И советское наследие, которое годами вырабатывало…
Ш. Муладжанов
―
Психологически – да.
К. Орлова
―
Там была просто гениальная коррупционная схема. Которая пронизывала от самого низа до верха.
Ш. Муладжанов
―
Тогдашние коррупционеры были дети по сравнению с нынешними. Потому что они оперировали такими цифрами, о которых сейчас нынешние даже говорить не будут. Даже начинать с них разговор не будут.
К. Орлова
―
Зато была система построена. Про то, что происходит в Чечне. «Мемориал» заявляет, что были сожжены девять домов. В Чечне. В которых жили родственники боевиков, причастных к теракту 4 декабря. А также были сожжены дома людей, которые вообще не имели отношения к этому теракту. Сегодня этот вопрос был поднят. И состоялась пресс-конференция правозащитников, закидали Игоря Каляпина, председателя «Комитета против пыток», яйцами. Светлана Ганнушкина, говоря о недопустимости…
Активный яркий разговор вокруг цен на хлеб отношу к чисто психологическому феномену
Ш. Муладжанов
―
Я читал эту информацию. Вообще в деталях разбирать то, что происходит в Чечне очень сложно. Почему? – потому что у нас принято воспринимать Чечню сейчас последнее время как обычный российский регион. Хотя да, там время от времени происходят спорадические какие-то вспышки насилия и так далее, но в целом это обычный российский регион. А это не так. Там отношения остались прежними, межклановые распри, межтейповые напряжения остались. Они никуда не делись. И то, что Рамзану Кадырову удалось сделать при очень мощной поддержке Кремля, и финансовой и политической, и психологической, какой хотите, это не означает полного умиротворения. Это не означает решения всех проблем. Это означает только то, что создана такая тоталитарная власть одного тейпа. И он как-то договорился с частью тейпов, с какими-то другими людьми разговаривает с позиции силы, их заставляют выполнять некие условия, некие правила игры. Но мира внутреннего там не существует. И такие проявления насилия, которые свойственны Кавказу издревле. Они да, проявляются. Судить по нашим московским меркам о том, что там происходит, крайне сложно.
К. Орлова
―
Но какие бы там ни были обычаи, традиции, все-таки Чечня это часть России и законов федеральных и региональных никто не отменял.
Ш. Муладжанов
―
Карина, вы бывали когда-нибудь на Северном Кавказе в последние лет 10.
К. Орлова
―
Нет.
Ш. Муладжанов
―
Вот. Думаю, что у нас с вами не очень получится разговор. Дело в том что, что значит обычный регион, который почти ничего не производит и живет так достаточно неплохо, люди, правда, живут довольно бедно многие. С другой стороны строятся небоскребы, дороги какие-то отдельные шикарные. Это как. Это экономика. Это что. Или это политика. Понимаете, тут обычные мерки не подходят.
К. Орлова
―
Я не про это. Я про эти дома, которые сжигают. Про родственников, которых изгоняют. То есть, есть вообще какая-то возможность из Москвы вмешаться в это и защитить людей.
Ш. Муладжанов
―
Знаете, на самом деле, на мой взгляд, было два варианта решения проблемы Чечни и других регионов огнеопасных Северного Кавказа. Либо экономический метод, путем вложения туда жестко контролируемых инвестиций для создания экономики, либо силовой метод. Был избран силовой метод и при силовом методе вариантов гуманитарных не существует. Проявления диктата, силы они необходимы и они будут делаться, на мой взгляд, и дальше.
К. Орлова
―
12 декабря - день Конституции. Не знаю, празднуется, отмечается или хотя бы кто-то помнит. Сегодня ВЦИОМ провел опрос и только 23% опрошенных знают, что источником власти в России является народ, а 55% полагают, что…
Ш. Муладжанов
―
Президент небось.
К. Орлова
―
Конечно.
Ш. Муладжанов
―
Как удивительно.
К. Орлова
―
А мне кажется это вообще неудивительно. На самом деле они более правы.
Ш. Муладжанов
―
Это я пошутил. Неудачно конечно.
К. Орлова
―
Потому что они более правы на самом деле. Нет?
Ш. Муладжанов
―
Вы понимаете, дело в том, что я бы хотел спросить у этих граждан, которые проводят такие опросы, а когда они получали другие результаты в нашей стране. Дело в том, что это достаточно пустой разговор, потому что когда-то генсека КПСС считали властителем, потом президента. Потом какое-то время считали олигархов властителями. А сейчас опять считают президента. А механизма влияния на власть в нашей стране как не было, так и нет.
К. Орлова
―
Правильно. Поэтому нечего народ считать источником власти. Я согласна.
Ш. Муладжанов
―
Какие мы носители власти, как мы можем повлиять на решение не то что даже президента, а какого-нибудь министра. Или губернатора. Да никак.
К. Орлова
―
А вот еще председатель Конституционного суда Валерий Зорькин призвал не менять Конституцию без необходимости, ну и считает, что не нужно к ней относиться как к священной корове.
Ш. Муладжанов
―
Зорькин как носитель твердых принципов всегда так выражается. Что и менять нельзя и не менять нельзя. Это конечно, очень жесткое заявление. Неожиданное с его стороны. Оно меня поразило, конечно, своей остротой. Но я с ним абсолютно согласен. Наша Конституция замечательная, если бы ее кто-нибудь выполнял, то мы бы жили с вами счастливо.
К. Орлова
―
А все-таки стоит относиться к ней как священной корове.
Ш. Муладжанов
―
Я не знаю, кто такая священная корова. Но Конституцию положено как основной закон страны чтить. Хорошо бы, чтобы ее чтили не только те, кто ходит пешком по улицам и ездит в общественном транспорте, но и те, кто проносится мимо на машинах с мигалками. Если они будут чтить, то от этого толку будет много.
К. Орлова
―
Мы продолжим через несколько минут.НОВОСТИ
К. Орлова
―
Мы продолжаем программу «Особое мнение». Шод Саидович, в перерыве вы, слушая новости, довольно забавно прокомментировали действия Банка России. Который повысил сегодня ключевую ставку на один пункт – до 10,5%.
Ш. Муладжанов
―
Дело в том, что я не буду повторять знаменитую формулу, что Сталина на них нет, но то, что вредительством занимаются некоторые граждане, мне совершенно очевидно. То есть я сам в экономике конечно, не профессионален, но я разговаривал с профессионалами, которые разводят руками и говорят о том, что кредиты сейчас надо резко удешевлять. А количество денег, выдаваемых банкам якобы для увеличения ликвидности и для снятия остроты с наличными деньгами и так далее, сокращать. Потому что деньги, которые выдаются банкам, попадают в валютную топку и разгоняют падение рубля и увеличение курса валюты. Потому что спрос на валюту повышается. Подорожание кредитов мешает тем немногим, кто у нас занимается реальным производством, получать кредиты для развития производства, для решения товарных вопросов, с товарооборотом и так далее. То есть мы продолжаем убивать товарное производство так называемую промышленность и продолжаем поддерживать тех валютных спекулянтов, о которых Следственный комитет так недобро отзывается.
К. Орлова
―
У вас есть версия, почему ЦБ так делает. Его возглавляет не экстравагантно мыслящий, например, Сергей Глазьев, а Эльвира Набиуллина, которая является…
Ш. Муладжанов
―
А она как мыслит? Не экстравагантно? Я не знаю, я спрашиваю.
К. Орлова
―
Экономисты отзываются о ней как очень грамотном управленце, главе ЦБ.
Как только свободных денег станет меньше, взяток станет меньше
Ш. Муладжанов
―
Я выскажу свое особое мнение, что такого рода решения принимает не лично госпожа Набиуллина. И что на принятие таких решений пытаются влиять, а может быть, даже и влияют люди с гораздо менее сильным экономическим мышлением, чем у нее. Дело в том, что ведь если вы читали прогнозы, три дня Интернет пестрил прогнозами о том, что мы все ждем четверга, когда ЦБ примет это решение и это наверное поддержит рубль. Кто это говорил. Это зачем говорили? Почему. То есть любому человеку, даже чайнику в экономических вопросах как я, понятно, что этого не может быть. Как это поддержать рубль удорожанием кредитов. Еще раз повторю. Я не знаю, кто принял это решение. Но это решение неправильное, на мой взгляд, и вредное. Дело в том, что у нас кредиты одни из самых дорогих в мире банковские кредиты, и мы почему-то этим гордимся. В тучные так называемые времена может быть, это в какие-то моменты кому-то для чего-то и было полезно и помогало решать какие-то проблемы. В нынешней ситуации кредиты должны дешеветь. А наличность у банков должна резко снизиться. Хотя бы на какой-то отрезок времени.
К. Орлова
―
Илья из Ярославской области спрашивает: как вы думаете, а как народ отреагирует на повышение цен, смирится в виду «Крымнаш» или пойдет митинговать. Наверное, не только на повышение цен, но и падение рубля.
Ш. Муладжанов
―
Дело в том, что к проблеме Крыма и влиянию этой проблемы на инфляцию в нашей стране многие обращались и я, честно говоря, придерживаюсь того мнения, что Крым конечно, достаточно дорогостоящий проект. И в нынешней ситуации, когда количество поступающих в казну денег резко уменьшилось, реальных денег, валюты, обеспеченных чем-то денег, такой проект обязательно будет сказываться на всем в нашей стране. Но почему-то все говорят о Крыме, хотя таких проектов у нас несколько. Я бы вернулся к Северному Кавказу, это чисто затратный проект. А это исконно наша территория, но путь, который там был выбран, он очень затратный. И я бы говорил о том, что у нас несмотря на абсурдность, на мой взгляд, этого подхода говорят о пользе сейчас для экономики страны глобальных гигантских проектов. Супермостов каких-то, супер железных дорог, супер каких-то комплексов и так далее. На мой взгляд, в условиях, когда казна наполняется пустеющим рублем, я бы так выразился, вот это делать нельзя. Мне кажется надо поддерживать те немногие островки реального производства, реальной экономики, которые в нашей стране есть. И соответственно если принять как данность, что Крым это часть России, то надо говорить о грамотной экономической политике, чтобы это не превращалось, знаете как у Аксенова знаменитая вещь «Остров Крым», непонятно такой анклав был, так вот чтобы это не превращалось в регион нахлебников. Я не говорю, что они сейчас нахлебники. Я с уважением отношусь к тем, кто там живет. И я там бывал не раз и думаю, что это замечательный край. Но надо говорить о том, что этим людям надо дать возможность работать и зарабатывать деньги. А не кормить их, не решать за счет других российских налогоплательщиков их проблемы.
К. Орлова
―
А как вы думаете, война на Донбассе, на востоке Украины и та гуманитарная помощь, которую мы посылаем, те затраты на вооружение…
Ш. Муладжанов
―
Это тоже бремя.
К. Орлова
―
Это сильно бьет…
Ш. Муладжанов
―
Я вам честно скажу, в масштабе страны, нашего бюджета не думаю, что это такое уж тяжелое бремя. Экономически или финансово. Я думаю, что политически и психологически серьезное бремя и самое главное, жалея этих людей, которые там живут и страдают и которые попали в зону войны, того не желая, безусловно, я думаю о том, что все-таки надо соизмерять какие-то шаги власти. Потому что человеку, который не может позволить себе купить шифер или допроситься его у местной власти в российском далеком регионе, слышать о том, что эшелоны этого шифера отправляются в Донбасс тяжело, трудно. Да, надо помогать братьям, да, надо спасать людей, зима сейчас будет и так далее. Но у него тоже зима. И у него тоже капает с потолка. Ему холодно. Мне кажется, что такие вещи психологически надо соизмерять, надо об этом думать.
К. Орлова
―
А вы кстати согласны с тем, что проект «Новороссия» закрыт.
Ш. Муладжанов
―
Сейчас появилось много мнений…
К. Орлова
―
Путин ничего не сказал в послании.
Ш. Муладжанов
―
И Путин не сказал, и говорят, что Сурков сейчас занят как раз тем, чтобы…
К. Орлова
―
Впихнуть обратно в ДНР и ЛНР.
Ш. Муладжанов
―
…прикрыть этот проект. Я не знаю, чем занят Владислав Юрьевич, я ним не общаюсь, но думаю, что по какой-то риторике, по каким-то отрывочным обрывочным сведениям, которые до нас доносятся, я думаю, что отношение к этому проекту резко достаточно меняется. По многим причинам. Но не потому, что там нас санкции задушили. Я думаю, что это вряд ли.
К. Орлова
―
Интересно, а по каким.
Ш. Муладжанов
―
Думаю, что многим, в том числе тем, кто принимает в нашей стране решения, стало понятно, что это путь в никуда. Что там нет нормального решения. И когда люди начинают думать о том, к чему мы все-таки идем и к чему придем, наверное, выбирают более-менее реальные пути и, наверное, это не путь, который сейчас образовался стихийно достаточно.
К. Орлова
―
К предыдущему вопросу Илья из Ярославля не унимается, он говорит, что про Крым и затратность понятно, но народ на ваш взгляд как будет реагировать на повышение цен и прочее.
Ш. Муладжанов
―
Наш народ терпелив, как известно. Вы знаете, я лучше отвечу, я недавно вычитал у Жванецкого замечательную байку. Не помню, когда, уже в 21 веке написал такую вещь, что наша страна похожа на бочку, которая катится с горы. Эта бочка катится, вокруг бегает народ, комментирует, некоторые даже пытаются рулить этим процессом. А потом в конце все разбегаются с криком «Спасайся!». Вот когда мы дойдем до крика «Спасайся!», тогда бурная реакция народа возможна. Сейчас – нет. Сейчас та стадия, где мы в середине горы примерно.
К. Орлова
―
А где дно будет…
Ш. Муладжанов
―
Откуда я знаю.
К. Орлова
―
По вашему мнению.
Ш. Муладжанов
―
Поскольку мы все так сильно зависим от цен на нефть, то лучше спросить у американцев и у шейхов. Чего они там с ценами собираются делать.
К. Орлова
―
Вы считаете, что они в сговоре все-таки.
Ш. Муладжанов
―
Я не считаю, что они в сговоре, но я считаю, что они до определенных пор, до определенных цифр как бы негласно может быть, не знаю, насколько реально или нет, но они действуют солидарно. До определенных пор. Ниже определенного уровня цена на нефть начнет серьезно волновать и шейхов и американцев. Сейчас слишком уж много тех, кто заинтересован в низких ценах на нефть по разным причинам. Кто-то экономически, кто-то политически, кто-то стратегически.
К. Орлова
―
А можете пояснить, что вы имеете в виду, когда говорите, что они действуют солидарно, то есть что именно они делают. Это какое-то активное действие.
Ш. Муладжанов
―
Когда объявляется какими-то странами о снижении цен по поставкам азиатским странам, например, Ирак объявил, это действие. Когда страны ОПЕК принимают решение не уменьшать объемов добычи, это действие. Это реальное действие. Всем понятно, что если бы они объявили о снижении объемов добычи, то цена на нефть перестала бы падать. А, может быть, даже выросла бы. Это совершенно очевидно. Кто-то же принимает эти решения.
К. Орлова
―
Ну а какие тогда причины есть.
Ш. Муладжанов
―
Я повторяю, есть интерес Китая, который очень заинтересован в падении цен на нефть. Как один из крупнейших покупателей. Есть интересы политические, стратегические. Тех же шейхов, которым падение цен на нефть позволяет не снижать объемов поставок нефти, а это происходило в последнее время. И они поддерживают таким образом уровень добычи. Есть интересы американцев, которые стратегически, политически давят на всех, включая Россию.
К. Орлова
―
То есть просто многие полагают, что специально обрушивают цены на нефть, именно для того чтобы потопить нашу Россию.
Ш. Муладжанов
―
Давайте все-таки вернемся к временам конца советской власти, конца СССР и это давно доказано, тогда был сговор, который обрушил цены на нефть окончательно и это безусловно, ускорило, я не говорю, что это привело к распаду СССР, это наивно, но то, что это ускорило процессы, безусловно. И с этим, по-моему, никто не спорит.
К. Орлова
―
Шод Муладжанов, главный редактор «Московской правды» был в программе «Особое мнение». На этом я с вами прощаюсь, до свидания.
Ш. Муладжанов
―
Счастливо.