Шод Муладжанов - Особое мнение - 2014-11-17
17.11.2014
Т.Фельгенгауэр
―
Здравствуйте! Это программа "Особое мнение". Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр и я приветствую в этой студии Шода Муладжанова, главного редактора газеты «Московская правда». Здравствуйте!
Ш.Муладжанов
―
Добрый день или вечер…
Т.Фельгенгауэр
―
День и вечер, и ночь, и утро.
Ш.Муладжанов
―
А может быть, у кого-нибудь и утро.
Т.Фельгенгауэр
―
Давайте сразу со всеми поздороваемся. Тем более будем говорить сначала про дальний континент, про Австралию.
Ш.Муладжанов
―
Хорошая страна.
Т.Фельгенгауэр
―
Хорошая страна. Я, правда, там не была, но фотографии коала оценила в полной мере.
Ш.Муладжанов
―
Я тоже фотографировался с коалой.
Т.Фельгенгауэр
―
То есть вы, как Путин?
Ш.Муладжанов
―
Как все.
Т.Фельгенгауэр
―
О’кей. Хорошо. Мировая пресса подводит итоги саммита «большой двадцатки». Прямо скандально пытается подвести, хотя Владимир Путин просит не переоценивать ту атмосферу, которая там была, не нагнетать. У вас по первым впечатлениям именно атмосферным - Россию там обижали, российского президент прямо все закритиковали со всех сторон?
Ш.Муладжанов
―
Вы знаете, в этой всей истории нынешней и, тем не менее, в условиях, на мой взгляд, уже начавшейся «холодной войны», каждый видит то, что хочет увидеть. Наши увидели – я имею в виду те, кто представлял российскую власть там – увидели возможность поговорить; то, что там был не просто беседа, а, как говорят, 4-часовая беседа с Меркель были серьезные разговоры с французами, были и другие встречи. И вот команда Путина увидела такое результат этого мероприятия. Кто-то увидел, как результат мероприятия то, что, скажем, американский президент достаточно жестко высказывался и гораздо жестче, чем до этого высказывался. Кто-то увидел некое отрицание Путина как партнера для разговора и так далее – кто-то это увидел. Кто-то увидел, вообще, нежелание отдельный людей с кем-то здороваться, общаться и так далее. Мне кажется, что все это, на мой взгляд, не очень существенно.
Т.Фельгенгауэр
―
А что существенно?
Ш.Муладжанов
―
Гораздо существенней то, что обеим сторонам конфликта – а я считаю, что все-таки есть серьезный конфликт между Россией и западным сообществом – удалось обойтись без резких выпадов и без обозначения каких-то таких, разделяющих уже совсем на две воюющие стороны, вопросов.
Т.Фельгенгауэр
―
То есть балансируем на грани.
Ш.Муладжанов
―
Да, мы остались в этом самом балансе, о котором вы говорите. Да. На грани, но баланс пока соблюден и черту, за которой начинается уже серьезная борьба или война, за которой мы начинаем приближаться к точке невозврата – вот эту черту мы не перешли. Это очень важно.
Т.Фельгенгауэр
―
Мы не перешли или Запад не перешел?
Ш.Муладжанов
―
Я имею в виду весь мир. То есть Запад не перешел и Россия не перешла. Я читал высказывание Обамы, я читал высказывания Путина, читал высказывания европейских лидеров. Они все достаточно жесткие, они все достаточно конфликтные, но они не переходят черту, которая обозначается возможность договориться.
Т.Фельгенгауэр
―
Вы связываете это балансирование с тем, что нет аргументов или понимают, что после точки невозврата выиграет одна из сторон?
Ш.Муладжанов
―
Мне кажется, что это как раз та война, в которой победителей быть не может по определению, потому что «холодная война» сейчас, она под статья ядерной войне, потому что она начинает крошить и крушить все подряд, не выбирая, где правые, виноватые, хорошие и плохие, либералы, радикалы и так далее. И, мне кажется, что никто такого большого размаха этой войны не желает, в том числе, понимая, что экономическая ситуация, в отличие от той, в которой происходила большая часть предыдущей «холодной войны», совсем другая. У Запада, в том числе, у Западной Европы, да и Америке тоже нет такого серьезного, стабильного экономического тыла, который был тогда. Сейчас их зависимость от общемировой конъюнктуры очень велика, и мне кажется, они не могут рисковать сейчас, переходя эту самую черту, о которой мы говорим.
Т.Фельгенгауэр
―
Но все то же самое относится и к России.
Ш.Муладжанов
―
И к России, безусловно. А к России – тем более. Потому что мы можем сколько угодно говорить о том, что цена на нефть не влияет на наш бюджет. Безусловно, влияет. Давно рассчитано экономистами, что каждый доллар, на который снижается цена на нефть, приносит годовому бюджету России ущерб примерно в 2 миллиарда долларов. Вот каждый доллар – 2 миллиарда.Легко посчитать, сколько мы уже потеряли. И говорят специалисты – я, понятно, что в нефтяных делах и большой экономике не специалист, - но специалисты говорят, что сейчас речь может идти о том, что нам предстоит примерно 20-процентная усечение затрат в следующем году…
Т.Фельгенгауэр
―
Секвестрование.
Никакого жителя цивилизованной страны Европы, вообще, не волнует соотношение евро и доллара
Ш.Муладжанов
―
Ну секвестирование – это слово такое, хорошее, да. Оно не очень понятное, да и интересней, чем «сокращение».
Т.Фельгенгауэр
―
Чем непонятней, тем лучше, потому что потом всегда можно сказать, что нас неправильно поняли.
Ш.Муладжанов
―
Согласен. Речь идет примерно о 20% секвестирования, причем понятно, что не будут сокращать пенсии, не будут сокращать какие-то уже декларированные социальные программы, но уже сейчас говорится о том, что, скажем, повышение зарплат бюджетникам будет в рамках индекса инфляции, что какие-то проекты будут перенесены, в частности, касающиеся и так называемой программы национальной обороны, они будут перенесены на с 15-го на 15-й или на 17-й года. Еще какие-то вещи неизбежно будут сделаны.
Т.Фельгенгауэр
―
Просто смотрите, когда Владимир Путин говорит, что он готов – цитирую: «к катастрофическому снижению цен на нефть» - значит ли это, что для него это уже, вообще, без вопросов.
Ш.Муладжанов
―
На всякий случай я бы напомнил, что 6-7 лет назад цена на нефть была в районе 57-58 долларов за баррель…
Т.Фельгенгауэр
―
Давнее, чем 6 лет назад это было.
Ш.Муладжанов
―
Нет-нет, вы поднимите 2007 год и обнаружите, что цена была примерно такой. Но с тех пор расходы государственные выросли на 20%. И понятно, что компенсировать нынешнее падение, скажем, к этому уровню 20-процентным повышением непонятно, откуда других доходов, Россия не может никак. В той же Австралии было сказано, что на бюджет прямого влияния цена на нефть не оказывает. Смысл выступления президента был таков, как я его понял, что бюджет у нас формируется в рублях, и поэтому, когда курс рубля был 37 рублей за доллар…
Т.Фельгенгауэр
―
Нам, в принципе и лучше.
Ш.Муладжанов
―
…То мы получали 3700 рублей за баррель. Ну и сейчас мы его получаем, потому что доллар просто стоит по-другому. Но это было бы все так, если бы мы не зависели наст от импорта. Потому что мы жутко зависим от импорта всего на свете.
Т.Фельгенгауэр
―
Давайте мы сейчас сделаем небольшую паузу и потом с Шодом Муладжановым продолжим считать деньги бюджетные и друг друга деньги тоже посчитаем. Скоро вернемся.РЕКЛАМА
Т.Фельгенгауэр
―
Продолжается программа "Особое мнение". Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, напоминаю, что в гостях у меня сегодня Шод Муладжанов, главный редактор газеты "Московская правда". Про деньги мы продолжим. Это уже от бюджета, кармана каждого россиянина. Все внимательно следят за тем, что там и санкции, эмбарго, и что там с курсом доллара, и что с ценами на нефть. Все погрузились в экономический мир.
Ш.Муладжанов
―
Понимаете, никакого жителя цивилизованной страны Европы, вообще, не волнует соотношение евро и доллара, например – какая им разница?
Т.Фельгенгауэр
―
А нас волнует!
Ш.Муладжанов
―
Потому что это прямо влияет на нашу с вами жизнь. Повторю, на чем прервался: мы очень зависим от импорта всего на свете: техники, одежды, еды, медикаментов, а все это покупается в валюте и не может такого быть, чтобы…
Т.Фельгенгауэр
―
С импортозамещением чего-то пока не очень получается.
Ш.Муладжанов
―
А чем мы хотим заместить? Мы хотим заместить один импорт другим. Потому что вместо яблок польских, если мы покупаем яблоки из Венесуэлы, то мы все равно в долларах продолжаем платить, их только дальше вести. Это, понимаете, как уголь из Южной Африки, который соседняя страна там покупала. Это примерно все то же самое. И очень плохо то, что долго перед всем этим процессом нас уверяли, что деньги в России надо хранить в рублях, причем уверяли как раз те люди, которые именно свои-то личные деньги давно уже вывели, конвертировав предварительно. Получается, что те, кто хранил деньги в рублях, очень сильно потеряли.
Т.Фельгенгауэр
―
Тут же все еще следят за тем, каково бизнесу, и потом мы все еще любим про инвестиционный климат поговорить, что как…
Конфликт между Россией и западным сообществом на G20 удалось обойтись без резких выпадов
Ш.Муладжанов
―
Татьяна, ну как говорить про климат…?
Т.Фельгенгауэр
―
У нас, правда, в связи с санкциями большие проблемы с этим…
Ш.Муладжанов
―
Проблема не из-за санкций. Я, кстати, категорические не согласен с теми, кто так уж упирает на то, что наши проблемы нынешние связаны с санкциями.
Т.Фельгенгауэр
―
А с чем?
Ш.Муладжанов
―
Главная санкция против России – это понижение цены на нефть, потому что все остальные санкции либо касаются отдельных граждан – некоторым из них я сочувствую, тем, кого я знаю и считаю хорошими людьми, а некоторым нет, потому что я понятия не имею, хорошие они или плохие – и касаются еще банков или крупных компаний, которые лишились некоторых источников своих сверхприбылей; например, банков, которые брали дешевые кредиты на Западе и нам же здесь их за дорого продавали, но их лишили этого сверхвыгодного бизнеса. Ну ладно, лишили и лишили. А главная санкция, безусловно - это серьезнейшее понижение цены на нефть. Это на нас на всех с вами сказывается. И, безусловно, то, что нас уверяли:«храните деньги в рублях» - оказалось сильным обманом, и теперь уже, конечно, никто не хочет хранить деньги в рублях.
Т.Фельгенгауэр
―
А вот смотрите, приходят агентские сообщения прямо во время нашего эфира. Министр финансов Антон Силуанов рассказал инвесторам в Сингапуре, что чистый отток капитала из России в текущем 2014 году может достичь 130 миллиардов долларов.
Ш.Муладжанов
―
Одна небезызвестная дама высокопоставленная в начале этого года говорила о том, что предполагаемый объем вывозимого капитала из России в этом году составит ну 50, может быть, 50 с небольшим миллиардов долларов. Это говорит, конечно, о высоком уровне ее компетентности. Но я был хотел сказать вот, о чем. Что такое 130 миллиардов долларов? Давайте прикинем: умножим на нынешний курс рубля относительно доллара и мы получим 7 с чем-то триллионов рублей. Это, я вам хочу сказать, ровно половина предполагаемых доходов бюджета на 15-й год. Но доходы бюджета планировались – не знаю, что там дальше будет из-за всех этих потрясений, но в 1-м проекте – на уровне 15 с небольшим триллиона рублей в 15-м году. 7,5 – это как раз ровно половина годовых доходов бюджета России вывезено из России. Для сравнения, чтобы людям, которая нас слушают, понятней было примерно, о чем речь идет так очень огрубленно и округленно: бюджет Москвы примерно по доходам, по расходом около полутора триллионов рублей в год. То есть 5 годовых бюджетов Москвы вывезено из России, выведено. Понимаете, о чем идет речь? Речь идет о том, что инвестиционный климат, о котором так долго твердили некоторые наши руководители, он, видимо, свелся к нулю. То есть, если климат, вообще, может свестись к нулю, во всяком случае…
Т.Фельгенгауэр
―
Если мы в градусах будем оценивать…
Ш.Муладжанов
―
Видимо, уже градусы пошли на минус. Дело в том, что постоянно меняются правила игры. Помимо объективных каких-то процессов или общефинансовых, общеэкономический процессов есть еще масса совершенно непонятных телодвижений власти. Они постоянно принимают или пугают принятием решений… Вот малый бизнес сейчас пугают введением каких-то региональных дополнительных налогов на площади торговые, еще на что-то. Ну, кому после этого хочется вкладывать деньги, когда правила игры меняются каждый день, и тебе грозят еще новыми налогами. И ты будешь вкладывать после этого в новый бизнес? Это вряд ли.
Т.Фельгенгауэр
―
А вот наша слушательница Таня спрашивает, почему, несмотря на все это, нет сумасшедшего скачка инфляции? Что сейчас не так?
Ш.Муладжанов
―
Секундочку. А, что уважаемая Татьяна имеет в виду под «сумасшедшим скачком инфляции»? Обрушение рубля полное в 5-6 раз, как когда-то было?
Т.Фельгенгауэр
―
Спасибо, не надо.
Не только еды, но и лекарств, мы сами не можем сейчас произвести в нужном качестве и количестве
Ш.Муладжанов
―
Понимаете, сейчас это вряд ли возможно. Это слишком многим невыгодно. Я думаю, для нас должно для нас должно быть очень серьезным критерием то, что рубль обвалился почти ровно настолько, насколько обвалилась цена на нефть. Это очень связанные процессы. И это ужасно, что наша страна настолько зависит от цены на нефть, но это правда. Если цена не нефть падет сейчас, как в какие-то советские времена было, до 9 долларов за баррель, я вас уверяю рубль упадет ровно во столько же раз. Пока это не произошло, и руль настолько не падает. Но, извините, мы забрались, в общем, по деньгам и по благосостоянию, если брать все-таки финансовые возможности граждан и семей, на определенную высоту относительно тех времен. И поэтому падать-то будет больнее намного. Падать будет очень сильно больно. И, мне кажется, что нынешние, примерно 20-процентные игры с курсом рубля и с ценами на очень многие товары – это тоже очень серьезный удар, это серьезные деньги.
Т.Фельгенгауэр
―
Здесь же еще политика вмешивается оченьсерьезно в эти экономические процессы.
Ш.Муладжанов
―
А, когда было так, чтобы политика и деньги врозь существовали?
Т.Фельгенгауэр
―
Соотношение менялось.
Ш.Муладжанов
―
Понимаете, какая штука. Дело в том, что в отличие от некоторых стран – ну я более-менее знаком с ситуацией в Греции – в Греции кризис, в Греции большие экономические проблемы и так далее, но это страна, жители которой точно знают, что они, в случае чего, себя обеспечат едой, они себя обеспечат отдыхом. Они готовы существовать в некоторой экономической изоляции от внешнего мира, потому что они точно знают, что с голоду они не помрут. У нас-то другая ситуация. Мы можем сколько угодно надувать щеки, но не только еды, но и лекарств, например, мы сами не можем сейчас произвести в нужном качестве и количестве, и ассортименте. Технику просто даже для обслуживания того, что мы сейчас настроили и на создавали, мы не можем сейчас производить. И много еще чего. Поэтому тут политическое лавирование и экономическая ситуация очень сильно связ9аны между собой.
Т.Фельгенгауэр
―
Связаны, но политика, по вашим ощущениям, больше мешает экономическим всем этим движениям?
Ш.Муладжанов
―
Я бы сказал немножко по-другому. Может быть, слава Богу, что все так, потому что у нас во власти есть люди, которые, на мой взгляд вели бы себя еще более отвязано и непродуманно, если бы не понимали, что следом за их политическими шагами могут прийти к нам очень большие экономические проблемы, которые изменят расклад сил внутри страны.
Т.Фельгенгауэр
―
Сейчас сделаем паузу несколько минут, после чего программа "Особое мнение" продолжится.НОВОСТИ
Т.Фельгенгауэр
―
Продолжается программа "Особое мнение", меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, напоминаю, что в гостях у нас сегодня Шод Муладжанов, главный редактор газеты "Московская правда". Сейчас приходят сообщения из Брюсселя. Дело в том, что сейчас там главы внешнеполитических ведомств стран ЕС обсуждают ситуацию на Украине, новые ограничительные меры против России.
Ш.Муладжанов
―
По-моему, там не столько против России, сколько против руководителей сепаратистов так называемых или самопровозглашенных республик.
Т.Фельгенгауэр
―
Вот из того, что сейчас приходит, по решениям: Евросоюз считает необходимым активизировать переговоры по Украине в рамках трехсторонней контактной группы. Как вы считаете, эти переговоры хоть чему-то способствуют? Есть от них сейчас реальный какой-то эффект?
Ш.Муладжанов
―
Вы знаете, это тот случай, когда надо приветствовать любые шаги, которые оттягивают момент военного противостояния более-менее глобального, потому что угроза такого противостояния существует, хотя я надеюсь, что она не велика, но она есть. Все, что уменьшает военную напряженность, все, что позволяет спасти чьи-нибудь жизни – все хорошо. И поэтому переговоры в любом составе, которые хоть к каким-нибудь договоренностям приводят,которые хоть как –то смягчают это противостояние, надо приветствовать, надо продолжать, развивать как угодно. Я повторю, я не очень хотел бы подробно анализировать украинскую ситуацию –я в этой студии высказывал мнение – на мой взгляд, оно не изменилось. На мой взгляд, на сегодня ситуация в Украине носит тупиковый характер. Никто не видит реального возможного реализуемого варианта мирного соглашения всеобъемлющего, то есть выхода из этой, в общем, тяжелейшей ситуации. Мне кажется, что надо искать этот выход, но я лично его не вижу пока, поэтому повторю: приветствовать готов любые переговоры, которые идут более-менее серьезно и с участием заинтересованных сторон.
Т.Фельгенгауэр
―
Тогда давайте вернемся к Владимиру Путину. Дело в том, что он перед саммитом G-20 дал очень большое интервью каналу ARD. И там какие-то отрывки просачивались в выходные, сегодня мы получили полный текст. И как раз Владимир Путин вторит вам - или вы вторите ему, уж не знаю, - и говорит он про «холодную войну». Российский президент считает, что поведение стран Запада заставляет вспомнить о временах «холодной войны». И несмотря на все заявления о необходимости сближения с Россией в политике и экономике, на деле все равно эти какие-то разделительные линии. Вы согласны с этим?
Главная санкция против России – это понижение цены на нефть
Ш.Муладжанов
―
Абсолютно. Дело в том, что я не могу ему вторить…
Т.Фельгенгауэр
―
Я бы даже так сформулировала: Вы считаете, что это Запад виноват?
Ш.Муладжанов
―
Нет. Можно тогда развернуто отвечу?
Т.Фельгенгауэр
―
Давайте.
Ш.Муладжанов
―
Дело в том, что я не вторю ему, поскольку не читал это интервью, оно не публиковалось до сегодняшнего дня. Я, во всяком случае, полный текст не видел. А он не может мне вторить по понятным причинам: вряд ли он знает, что я там считаю. Мне кажется, что, что как и в ситуации с Украиной, здесь виноваты обе стороны. Мне кажется, движение к обострению ведется с обеих сторон. И наша пропаганда носит достаточно агрессивный характер, и Западная пропаганда носит очень агрессивных характер, в том числе, лично против Путина. Они, видимо, почувствовали некоторые его… ну даже не слабости, а некоторую его склонность реагировать на личные оскорбления. И я видел и слышал достаточно много оскорблений в его адрес, которые, в общем, любого нормального человека должны задеть даже, если он политик, даже если он всячески сдерживается, но, вообще, это обидно, с одной стороны. С другой стороны, по существу проблем, которые послужили причиной, поводом к развязыванию этой войны, скажем, то, что связано с Украиной. Ведь очень многие истории не доказаны. Очень многие истории существуют виртуально. Крушение самолета.
Т.Фельгенгауэр
―
Его сбили.
Ш.Муладжанов
―
Сначала совершенно определенно Запад весь говорил, что его сбили русские. Потом говорили определенно: его сбили эти самые сепаратисты, ополченцы и так далее. Потом начались всякие движения в разные стороны. Ребята, давайте получим точный определенный результат, потом будем назначать виновных. Сначала назначают виновного – потом ищут результат. Я не к тому, кто прав, кто виноват. Это я к тому, что движение к «холодной войне», оно двустороннее. И, мне кажется, что это очень плохо. Сами понимаете, когда движутся к одной черте с двух сторон, то ее достигают гораздо быстрее, чем, если бы двигалась только одна сторона.
Т.Фельгенгауэр
―
Да, математику, физику и все прочее все учили и про ускорение и прочее все знают…
Ш.Муладжанов
―
Тут именно так происходит.
Т.Фельгенгауэр
―
О’кей. Давайте тогда про наши внутренние дела, потому что последнее время как-то внешняя политик является, наверное, определяющей, а за внутренней никто особенно и не следит, и чего тут у нас внутри происходит…
Ш.Муладжанов
―
Я слежу.
Т.Фельгенгауэр
―
Ну-ка! Здорово! Вы, наверное, в меньшинстве.
Ш.Муладжанов
―
Возможно. Я все-таки больше бы говорил об экономических проблемах, потому что я считаю сегодня экономическую ситуацию в России острой, кризисной, тяготеющей к стагнации в таком серьезном и быстром темпе. Мне кажется, что ослабление, а точнее, в общем-то падение рубля и то, что не предпринимается никаких шагов к укреплению подпорок под ним, под этим рублем, все это должно привести к тому, что будут серьезные, существенные трудности с наполнением бюджета. Вот вы только обозначили одну из причин: активнейший вывод денег из России. Если бы эти деньги продолжали работать в России, они бы работали, все-таки, и на налоговую казну, правда? Если бы вот эти 130 миллиардов долларов, которые выведены, продолжали работать в России, то они были бы в сфере экономики, они бы давали налоговые какие-то поступления в российский бюджет, а так они будут давать поступления в какой-то другой бюджет.
Т.Фельгенгауэр
―
Да, но здесь есть другая еще история, которая связана с бюджетом не российским, а с бюджетом обычным, семейным, когда россияне по опросам уже замечают и рост цен и говорят, что «вот мы, наверное, никуда не поедем» - начинают отказываться от отпуска, от поездок куда-то и прочее. Люди тоже, наверное, играют не последнюю роль.
Ш.Муладжанов
―
Московская правда каждый месяц печатает индекс инфляции свой. Мы потребительские какие-то цены изучаем много лет. У нас есть такая журналистка ИренаТатонова – вот она несколько лет уже это делает. Берет совершенно житейские показатели, реальную, а не вымышленную продуктовую корзину – то, что семья обычная потребляет, реальные, а не придуманные цены на коммунальные услуги и прочие вещи. По нашим оценка инфляция в этом году никак не меньше 15% может быть. Ну никак не меньше. Откуда там взяты цифры 8, 8,6 – я не знаю. Мы, причем берем человека такого, вполне среднего, без всяких пристрастий к деликатесам и так далее, и человека, у которого совсем не «майбахи» и не «бентли». Если все так, то еще сильнее эта инфляция ударит по малообеспеченным – так всегда бывает. И, естественно, что компенсировать это нечем. Потому что, понимаете, у нас крутятся все время деньги одни и те же, полученные от нефти и газа. Эти деньги крутятся: кому-то платятся в виде зарплаты, он тратит, налоговые поступления идут, то есть деньги внутри крутятся. Но валюта, то есть обеспечение по существу этого рубля, оно выводится из России, вывозится. Соответственно, рубль легчает и карман наш становится – хотя там вроде бы столько же купюр, но они весят-то гораздо меньше…
Т.Фельгенгауэр
―
Но купить мы можем все меньше и меньше.
Ш.Муладжанов
―
По нашему прогнозу, если тенденции нынешние сохраняться, то реальная инфляция следующего года, это опять не меньше 15%, если не будет обвала.
Т.Фельгенгауэр
―
Еще одну тему я хотела бы успеть обсудить. 5 лет назад погиб трагически Сергей Магнитский. Вот 5 лет прошло. Сложно это понять: много это мало это? Но сейчас, в общем, никто не вспомнит, никто никаких уроков не извлек, ничего не изменилось в этой системе – как вы считаете?
Ш.Муладжанов
―
Для того, чтобы что-то изменилось в этой системе, должны либо законы поменяться, либо люди, которые принимают решения, должны применяться, а поскольку ни то, ни другое не поменялось, как что-то в жизни может измениться? Мне кажется, что ни ситуация у нас не поменялась, ни условия, которые приводят к таким ситуациям, тоже не поменялись. Запад просто переключился на украинскуюему…
Т.Фельгенгауэр
―
Про «список Магнитского» никто не помнит.
Ш.Муладжанов
―
Да. Он как-то уже подзабыт, потому что другая тема. Это еще раз показывает достаточно лицемерную позицию многих западных руководителей, которые любую тему раскручивают до тех пор, пока это интересно или выгодно. Как только она перестает быть выгодной, ее забывают. Но это уже о них говорит, как о деятелях, о политиках, о людях. Я хочу сказать, что борьба с тотальной или глобальной коррупцией в России не начиналась, на мой взгляд. Если она не начнется в ближайшие два-три года, то, на мой взгляд, сделать что-нибудь при нынешней экономической системе или государственно-экономической системе,которая есть, будет крайне сложно. Удержать в руках эту рассыпающуюся систему будет практически нереально.
Т.Фельгенгауэр
―
Это как-то… слушайте, по-моему много лет так говорят эту фразу, что «если мы прямо сейчас не займемся этим…».
Ш.Муладжанов
―
Но процесс-то продолжается. Вся украинская история, например, она, с одной стороны, конечно, очень сильно ударила по имиджу России, по экономике России – по всему ударила, но она несколько отвлекла, как вы справедливо заметили, от внутренних проблем. Но эти все отвлекающие события, отвлекающие действия, и пропаганда наша официальная все пытается отвлечь как-то от внутренних проблем – все это действует только в смысле времени, в смысле сроков, а процессы-то продолжаются.
Т.Фельгенгауэр
―
Спасибо большое! Это было особое мнение Шода Муладжанова, главного редактора газеты «Московская правда». Эфир для вас вела Татьяна Фельгенгауэр. До свидания, всем счастливо!