Дмитрий Муратов - Особое мнение - 2014-11-10

О. Бычкова― Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». Дмитрий Муратов, главный редактор «Новой газеты». Добрый вечер.

Д. Муратов― Добрый вечер.

О. Бычкова― Ты вот с улицы пришел, скажи там по-прежнему пованивает сероводородиком?

Д. Муратов― Сейчас, когда ехал нет, а позвонил Руфине Семеновне Домниковой, мама нашего сотрудника погибшего, она живет в Люблино, в 4 часа сильно воняло. В 5 сильно воняло, а сейчас уже меньше воняет и самое неприятное, что у нас МЧС даже «Российской газете», даже им МЧС долгое время ничего не комментировал. Это, конечно, приз за панику надо вручать МЧС. Хотя всю дорогу мы вручали призы МЧС за то, что они пресекают.

О. Бычкова― Это странно действительно, потому что целый день люди сообщают об этом, а в каких-то местах говорят, что даже не первый день это происходит.

Д. Муратов― Это как в детсадах было, помнишь: это не я пукнул. Это не я пукнул. Вот все боялись что-либо сказать, поскольку не знали, кто это пукнул.

О. Бычкова― Так мы и так не знаем. Какой-то стирол появился теперь, прости Господи.

Д. Муратов― Да. Значит, все-таки выяснилось, что на заводе «Газпромнефти» московском нефтеперерабатывающем заводе какая-то утечка чего-то. Но что боялись сказать что ли. Как будто там Волан де Морт директор завода.

О. Бычкова― Наверняка.

Д. Муратов― Ну да, извини.

О. Бычкова― Сероводород. Это очень похоже не старые истории, я помню например, из своего уральского детства, про сибирскую язву, которая утекла…

Д. Муратов― В реку.

О. Бычкова― Еще что-то такое. Такое впечатление, что все эти способы информирования населения и просто обращения информации…

Д. Муратов― Кончилась информация.

О. Бычкова― Они все куда-то делись. Как будто мы живем не в 2014 году, а там не знаю, 1958.

Д. Муратов― Ни репродукторы не работают, ни оповещатели по улицам не ездят. А действительно почему молчали. С утра, дайте заявление, напишите, скажите, что устраняется. Пригласите съемочную группу. Сделайте все, как работало долгое годы. А теперь, наверное, весь центр принятия решения, когда говорят, что страна вручную управляется, она управляется вручную не заводами, а чтобы принять решение, сказать, что произошло на заводе. А поскольку Путин и его команда улетели на саммит АТЭС, и их нет, и спросить, видимо, не у кого.

О. Бычкова― Пока долетишь туда.

Д. Муратов― А тот телефон, по которому можно было позвонить, вот этот новый телефон Yota-2 Путин подарил китайскому премьеру.

О. Бычкова― То есть, у него нет больше телефонов.

Д. Муратов― И спросить было просто не у кого. Поэтому мы были в этом большом пуке, а если серьезно, то к МЧС надо предъявить серьезную общественную претензию. По причине того, что они обязаны сказать: а) причины выясняются, б) причина выяснена, в) фон такой-то и потом причина такая-то. И вечером провести пресс-конференцию, вот в это время сейчас у вас в Интерфаксе или ТАСС должен был сидеть Пучков или его зам. по Москве, если серьезно говорить, и говорить: произошло вот это, вот это и вот это. И конечно, полная профессиональная деморализация. Страх взять на себя ответственность за реальное информирование людей.

О. Бычкова― И теперь мы все будем долго ходить и подозревать, чем это мы тут дышали и теперь все непременно умрет. Может не умрем, может ничего страшного…

Д. Муратов― Ты-то с таким голосом выздоровеешь я думаю.

О. Бычкова― А вообще не слышу ничего. Мне лучше всех в этом городе. Мне повезло, я не слышу никакого сероводорода. Продолжая тему информации, можно сказать, что главная политическая новость сегодня про «КоммерсантЪ» и отставку Михайлина. И до кучи «Русский репортер» с очередным проигранным можно сказать делом.

Д. Муратов― Я сегодня и вчера когда готовился к эфиру, посмотрел и вдруг понял, что мы живем в каком-то точно таком же неинформированном безумии. Едут машины, как минимум 47 машин насчитала камера, прикрепленная изнутри видеорегистратор на центральной улице Донецке. Машины, которые тащат Грады, везут снаряды. Что-то тентированное, едут тягачи. Насчитали на улицах Донецка. Никаких комментариев.

О. Бычкова― Так все корреспонденты написали, когда они там были. Тусовались на этих выборах так называемых.

Д. Муратов― Никаких комментариев. Летучая армия чья-то, великолепные машины чистенькие, покрашенные. Все из себя никакого трофейного, никакого разбитого украинского. Все такое, хорошо мускулистые машины идут. Снятие Михайлина. Снова требование смертной казни от имени российской ГД. То мы доллар будем регулировать, то мы его отпускаем. Безумное повышение взносов ежеквартальных с малого и среднего бизнеса. Мы сейчас этим занимаемся. Я прочитал очень внятное РБК, где они опросили парикмахеров, ветеринаров, то есть тех людей, которых это дело коснется, продавцов небольших магазинов, пятидесятиметровых по площади.

О. Бычкова― Которые должны по полмиллиона платить…

Мы можем преодолевать коррупцию, мы можем менять свое мнение, на самом деле мы незакостеневшие

Д. Муратов― Просто на грани закрытия. Наши освободители Донбасса из легендарного «Призрака» убивают фактически накануне дня милиции Дениса Дубовского и Андрея Ефанова, старших лейтенантов ДПС. Два Константина, один снайпер по кличке «Медведь», поехали гулять, отмечая голосование. День проведения голосования в Донбассе и расстреляли двух российских полицейских. Теперь один арестован, двое скрываются там, наверное, снова несут освободительную функцию России в целом. Я не слышал серьезных заявлений Следственного комитета о том, что их ищут, и они сейчас будут привлечены к уголовной ответственности и все батальоны, в которых они воюют, это просто, конечно, мы имеем дело с образом этих людей. И на этом же не заканчивается. Вот такое общее безумие, когда-то мы здесь сформулировали с тобой в эфире про ГД, как взбесившийся принтер, теперь такое ощущение, что это взбесившийся сервер. Я честно не очень понимаю, как это интерпретировать. У одного хорошего латиноамериканского писателя, лауреата Нобелевской премии есть фраза: обаяние безумных решений, безнаказанное для парламента, которое подчиняется диктатору. Это в книге «Праздник Козла», советую прочитать. К сожалению, вот так вот.

О. Бычкова― Но эти события, возвращаясь к «Коммерсанту» и «Русскому репортеру», это та самая цепь, в которую все складывается? Или просто каждый случай это отдельный кейс и нельзя никаких закономерностей выявлять.

Д. Муратов― Я помню фразу Филиппа Дзядко, в которой говорилось про одну гребаную цепь, речь шла о наезде на «Дождь», о том, как фактически ушла вся команда Ленты, блокирование многих сайтов. В эту ленту, перечень мне кажется то, что произошло не укладывается.

О. Бычкова― Стоп, подожди. Давай сейчас прервемся на несколько минут.

Д. Муратов― Цензура? Или реклама.

О. Бычкова― Цензура. Рекламная цензура. И ровно с этого момента ты продолжишь.

РЕКЛАМА

О. Бычкова― И мы продолжаем программу «Особое мнение». Главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов.

Д. Муратов― Я подтверждаю, это Ольга Бычкова, несмотря на незнакомый вам голос. Это она сегодня нанюхалась на улицах Москвы…

О. Бычкова― Наоборот, я недонюхала сегодня сероводорода в отличие от всех остальных. Извините меня, я тут такая буду сегодня. Ну так вот, отставка главного редактора Михайлина в «Коммерсанте», предупреждение «Русскому репортеру» за что-то ненормативное будто бы и ты считаешь, что это все в эту общую цепь не вписывается, а это совершенно разные события.

Д. Муратов― Я думаю, в том смысле, что это касается индустрии, то это общие события. То, что касается цензурных ограничений, которые накладывались на «Дождь» и на «Эхо», предупреждениями на «Новую газету» или «Эхо Москвы» за последний месяц получившие Роскомнадзоровские очень странные уведомления, хотя это у вас это было в прямом эфире, а у нас месяц ждали, пока видно, поступила какая-то команда. Я много лет, очень много лет очень-очень с момента его блестящей работы в отделе преступности того великого «Коммерсанта» знаю Михаила Михайлина. Он был сильным редактором Газеты.ру, откуда он потом вернулся к себе в родной издательский дом «КоммерсантЪ». Он человек очень сильный, профессиональный, со своими взглядами, которые очень часто с моими, например, политическими не совпадают, но он человек, преданный издательскому дому, он человек корпоративный и в этом смысле вполне дисциплинированный. Который умеет играть по правилам. Не в правила, а по правилам. Снятие Михайлина абсолютно неожиданно. Мне известно, что вчера он об этом узнал. Сегодня он уже ушел. Покинул свой кабинет. Предположение, которое высказываются в СМИ, что это такая расправа со стороны «Роснефти», в отношении которой в «Коммерсанте» была опубликована статья, связанная с тем, что «Роснефть» разрабатывает как бы антисанкции, а «Роснефть» сказала, что они не политическая структура, никаких антисанкции они не разрабатывают. Поэтому готовы подать на «КоммерсантЪ» в суд. Все люди, которых я очень хорошо знаю, в том числе те, которые имеют отношение к ИД «КоммерсантЪ» к этой версии относятся с огромной иронией. Потому что достаточно было уточнения, даже какого-то, если нужно судебного решения и этим бы «Роснефть» не удовлетворилась. «Роснефть» не сильно играет с медиа. Наиболее убедительная версия, которую я слышал от информационных людей, которые естественно боятся что-либо сказать, понимая, что по телефону мы разговариваем, например, не одни, это версия о том, что идет какой-то жуткий очередной безумный конфликт между кремлевскими башнями. Распускаемые слухи об отставке, например, министра внутренних дел или правительства в целом. О возможном уходе Шойгу. Разные вещи про курс доллара. Этот огромный психоз, непонятно откуда генерируемый шум психозный, видимо, в этих башнях Кремля по-прежнему сидят люди, которые имеют отношение к свободному рынку как ценности и частной собственности как ценности. И люди, которые считают, что мобилизационная экономика такова, что там все должно быть жестко централизованно.

О. Бычкова― Привыкли считать в последнее время, что вторые берут верх над всеми остальными.

Д. Муратов― Я имею в виду, что экономический блок, если вы посмотрите экономический блок «Коммерсанта», там разное могло быть, что связано с политикой, с ее оценками, с разными делами. Но экономический блок «Коммерсанта» остался фактически таким же девственным по своим железным принципам функционирования, которые были заложены отцами-основателями «Коммерсанта» Владимиром Егоровичем Яковлевым в 1990-м году. Я думаю, что причина в этом. В том, что сама газета, которая олицетворяет собой моделирование бизнеса свободного рынка, предпринимательства, вот духа всего этого, видимо, она должна быть взята под контроль. Причем Сергей Яковлев, я лично его не знаю в отличие от Михайлина, который будет назначен главным редактором «Коммерсанта», это главный редактор журнала «КоммерсантЪ-деньги», это хороший журнал. Очень хороший, очень внятный. Мне очень нравится журнал. Я почему-то думаю, что наверное это какая-то промежуточная стадия для успокоения коллектива, редакции и ИД объединенной редакции «Коммерсанта», с тем, чтобы потом там все стало более жестко. Грубо говоря, «КоммерсантЪ» на мой взгляд, пытаются сделать так, чтобы он отказался от своей идеологии, заложенной в его основании и в его названии. И идеология заложена даже в логотипе «Коммерсанта», там написано, что с 17-го по…

О. Бычкова― По независящим от редакции причинам…

Империя имеет право на войну. И вдруг выясняется, что народ внутри понимает, не надо, чтобы наши мальчики умирали

Д. Муратов― Да, почему? – потому что тоталитарный режим. Потому что контроль над бизнесом, потому что отсутствует частная собственность, именно поэтому «КоммерсантЪ» не выходил по независящим от редакции причинам. Вот сейчас, видимо, хотят сделать такой апгрейд «Коммерсанта», чтобы он выходил, несмотря на то, что вновь появились причины, от которых редакция не зависит.

О. Бычкова― Ты согласен с тем, к вопросу о том, какая дальше складывается структура и картина. Согласен ли ты, что все это происходит, потому что в обществе как говорят, есть социальный заказ на единомыслие.

Д. Муратов― Нет.

О. Бычкова― То есть задача причесать всех под одну какую-то гребенку и сделать унисон, или что.

Д. Муратов― Во-первых, я хочу сказать вот что. Чем похож МЧС, который сегодня не объявил нам о том, кто конкретно пукнул в Люблино, и долго-долго скрывал от нас эту информацию, чем он похож на Усманова. Тем, что ни тот, ни другой не объяснились перед обществом и как минимум перед читателями, перед аудиторией «Коммерсанта», перед очень уважаемой премиум-аудиторией, о том, что происходит и почему это сделано. И то и другое огромные репутационные ошибки, как для конкретного владельца «Коммерсанта», так и для МЧС, как ведомства в целом.

О. Бычкова― Какие ошибки? А кто, собственно скажет об этих ошибках и кто их зафиксирует?

Д. Муратов― А вот репутация ровно такая вещь, которая не фиксируется в протоколах, в долях процентов, а ее нет в базе данных ЕГРЮЛ, репутация такая штука, которая ощущается в воздухе, как сегодня то, что произошло в Люблино. Вот что такое репутация. Теперь по сути этого вопроса. Есть серьезное отличие в том, что произошло с «Коммерсантом» и что происходит с «Эхо Москвы». В одном случае с «Коммерсантом» снова все, извините по понятиям. Пригласили, и Миша Михайлин, человек дерзкий, шумный, который всегда готов когда, например, пробовали оскорбить его ИД при мне, чуть ни ушиб своей подготовленной дзюдоистской рукой одного из главных редакторов ныне популярного канала и газеты. С красным микрофоном с белым логотипом. И он тоже тихо смолчал и ушел. Что сделал Венедиктов. Венедиктов отказался разруливать по понятиям. Вот принципиальная впервые история, которая произошла с вашей уважаемой мною радиостанцией. Только по закону. Только исходя из требований устава, исходя из требований закона и СМИ, и только, исходя из трудового законодательства. Ничего не делать под столом. Венедиктов же опытный царедворец, мы все это знаем. Но Венедиктов принципиально, институционально встал на позиции того, что он будет поступать только по закону. И в этом огромная заслуга этой ситуации и радиостанции. Она отказалась от понятий, она решила не разруливать, а решила все это отдать во власть закона. Мы все знаем про суды и про все остальное. Но понятия еще хуже, чем даже нынешние суды.

О. Бычкова― Так все-таки конечная задача какая тех, кто разруливает или закрывает или отправляет в отставку.

Д. Муратов― Я уже про это сказал, мне кажется, что по-прежнему существует две тенденции. Одна с затухающим сигналом, другая все с более раскрывающим такое мощное хайло, это между голубями и ястребами. Между сторонниками мира и сторонниками войны. А мы в этой ситуации живем, мы все это осознаем.

О. Бычкова― И война в прошлом году еще была абстрактным понятием. А сейчас абсолютно материальная вещь.

Д. Муратов― Сторонниками мира и войны, мобилизационной экономики и все-таки рынка и демократических ценностей. Вот с этим мы сейчас имеем дело.

О. Бычкова― Мы сейчас прервемся на несколько минут.

НОВОСТИ

О. Бычкова― Мы продолжаем программу «Особое мнение». «Мемориал». Сегодня Министерство юстиции собралось обратиться в Верховный суд с просьбой отложить рассмотрение иска о ликвидации «Мемориала» с 13 ноября на более поздний срок.

Д. Муратов― По-моему, «Мемориал» обратился…

О. Бычкова― Министерство юстиции, - сказал замминистра юстиции Герасимов, - обратится в Верховный суд с тем, чтобы перенести на более поздний срок. Об этом ИТАР-ТАСС сообщает.

Д. Муратов― Я знаю информацию от господина Яна Рачинского, одного из зам. сопредседателя «Мемориала». Один из выдающихся исследователей сталинского периода истории, периода политических репрессий. Они тоже предлагали дать дополнительное время для того, чтобы «Мемориал» сумел какие-то вещи, у них же много региональных организаций, нет же претензий к московскому «Мемориалу». Есть претензии к некоторым организациям, это же сетевая структура.

О. Бычкова― Чтобы они могли там что-то поправить, чтобы всех устроило.

К МЧС надо предъявить серьезную общественную претензию

Д. Муратов― И вот самая большая здесь закавыка заключается в том, что, смотрите, ведь Министерство юстиции, когда дело касается организации, награжденной альтернативной Нобелевской премией…

О. Бычкова― Всем, чем только можно за много в разных странах.

Д. Муратов― Организацией, которая реально занимается… сознания страны, которая сделала столько, сколько не сделало государство в целом. Которая фактически до сих пор продолжает реабилитацию жертв сталинских репрессий, и до сих пор не дают возродиться этому самому постсоветскому мифу о величии крепкой, пускай и кровавой руки. Это заслуга Рачинского, Рогинского, Орлова, Петрова. Этих глубоко уважаемых любимых мною людей. Но почему не может чиновник, у которого есть претензии, пригласить к себе «Мемориал», или к ним приехать. Почему это все происходит в ужасно казенном духе машины, которая все перемеливает. И государство это сервис, оно должно оказывать услуги, а не сидеть с надменным лицом и говорить, что мне не нравится ваша бумага. Приди, помоги ее оформить, как это делает стюардесса в самолете, когда заполняется въездная виза в какую-то страну, а человек не знает, например, языка той страны, куда он едет. Садится рядом стюардесса и помогает. Вот так как эта стюардесса, должно вести себя государство. А не иначе. В Департаменте образования Москвы происходят чудовищные вещи. Стонут родители, дети, учителя. Департамент образования может поговорить с кем-то из директоров, но с тем, чтобы объясниться с Москвой, с москвичами, с родителями, учителями, - нет, никогда господин Калина до этого не снизойдет. Будем сливать. Не будем сливать. Зачем – никому непонятно.

О. Бычкова― Не говоря уже о том, чтобы спросить мнение людей.

Д. Муратов― А просто узнайте и расскажите, почему вы хотите сделать и усреднить все школы, свести все до уровня среднего, отказавшись от авторского образования и от авторских проектов школ в Москве. Это вообще каким образом. У Собянина, между прочим, и в Тюмени и Ханты-Мансийске это процветало. А здесь решили оптимизировать все с помощью этого самого катка, асфальтового катка. То же самое во взаимоотношениях с «Мемориалом». Это непростительная абсолютно штука. Ты до этого сказала, что типа и с «Коммерсантом» и «Русским репортером» народу все равно. Это не так. Народу абсолютно не все равно. Мне не так давно рассказывал Григорий Алексеевич Явлинский, что было проведено исследование в одной из латиноамериканских стран, так там 74% населения женщин не понимали связи между половым актом и рождением ребенка. Точно также происходит у нас. У нас люди не понимают результатов выборов и как это влияет на их зарплату, того, что уничтожается на их глазах свободная пресса и общественные организации, что жить им будет еще хуже. Вот этого понимания как между сексом и беременностью, тоже извини, у нас в стране не возникло. У нас 84% населения ни разу не занимались общественной работой, не помогали общественным организациям, благотворительностью. И не помогали волонтерам. 84% - приблизительно столько же поддерживают президента. И я понимаю, почему. Я когда сопоставил эти проценты, мне многое стало понятно. Потому что эти самые 84% не привыкли о ком-то заботиться. Они привыкли, что заботиться должны о них. Вот это инфантильное сознание людей, которые очень трудно жили, которые понесли огромные потери в 20 веке, как весь наш народ. Вот к этому и приводит. К легким манипуляциям. До одной границы.

О. Бычкова― До какой границы? Она где.

«КоммерсантЪ» пытаются сделать таким, чтобы он отказался от своей идеологии, заложенной в его основании

Д. Муратов― У нас прекрасный абсолютно Леша Левинсон, прекрасный социолог и исследователь говорит, что свыше 80% совсем недавно поддерживали, если необходимо будет вторжение в Украину. То есть они бы одобрили вторжение на Украину. Но здесь начали гибнуть солдаты. И те же люди, которые…

О. Бычкова― Тот, кто вторгается, тот рискует.

Д. Муратов― И вот те же самые люди, ровно те же самые люди были уверены в том, что их мальчиков не пошлют.

О. Бычкова― А чьих-то чужих пошлют.

Д. Муратов― Наши мальчики это как бы наши общие мальчики. То есть с одной стороны народ за вторжение в Украину, а с другой стороны ну мы же пошлем туда наших мальчиков. Так вот наших мальчиков и пошлют. И в тот момент, когда возникает понимание, что мы-то вроде за величие, но придется посылать наших мальчиков как поддержка военных действий на Украине снизилась приблизительно на 40%.

О. Бычкова― Так это же понятно. То есть нужно людям объяснять значит на пальцах. Дважды два четыре всегда.

Д. Муратов― Вот что мы сидим и делаем. Это наше дело, не дума, которая считает себя элитой придумывать идиотизмы и соревноваться в идиотизме, а вот так вот. С социологией, с цифрами в руках. С нашими доброжелательными медиа. Стараться разговаривать. Потому что новый договор, Александр Александрович Аузан начал его формулировать, я бы сформулировал его так, что нынешний договор уже не безопасность…

О. Бычкова― Социальный договор внутри общества.

Д. Муратов― Когда мы не лезем в политику, но вы обеспечьте нам безопасность.

О. Бычкова― Предположим, между обществом и властью.

Д. Муратов― Теперь, он конечно другой. Теперь народу предложили обменять мнимое благополучие на иллюзорное величие. И народ на это, конечно, повелся.

О. Бычкова― Или иллюзорное благополучие на мнимое величие.

Д. Муратов― Хорошо, я согласен с твоей редакцией. Но ведь хочется величия. Хочется державы. А держава имеет право воевать. Империя имеет право на войну, на экспансию. А вдруг выясняется, что никто из народа, внутри-то он понимает, не надо, чтобы наши мальчики умирали.

О. Бычкова― Так вот теперь…

Д. Муратов― Нельзя эксплуатировать народ в его желании жить со смыслом в стране со смыслом. Тем, что она должна воевать. Смысл страны в том, чтобы лучше жилось этим прекрасным людям, настрадавшимся за весь 20 век.

О. Бычкова― Ух ты. Что ты сказал сейчас. То есть ты хочешь сказать, что…

Д. Муратов― Величие в пенсиях, а не в Градах.

О. Бычкова― Ну да, это я согласна. То есть ты считаешь, что народ, люди, окружающие нас, они действительно мучительно ищут смыслы и…

Д. Муратов― Им предлагают эти смыслы…

О. Бычкова― …возвышенных идей, оправдывающих существование.

Д. Муратов― … что жизнь была бессмысленна, а теперь мы противостоим миру, Америке. Теперь мы всем показали. Это огромный смысл.

О. Бычкова― Но до этого же им предлагали смысл, условно говоря, обогащайтесь.

Д. Муратов― Частная собственность.

О. Бычкова― Они почему это не восприняли?

Д. Муратов― Эта штука не прошла. Потому что общество привыкло, когда о нем заботятся. Потому что у нас общество бюджетников. У нас не осталось фактически среднего класса. У нас средним классом стали государственные служащие, а не бизнес как во всех странах мира. То есть бюджетники. То есть большинство из нас это те люди, которых кормит казна, а не они создают продукт и деньги.

О. Бычкова― А почему идею такого патернализма экономического нельзя никак разорвать с идеей империей, экспансией. И всего прочего. Почему она не разрывается никак.

Д. Муратов― Я думаю, что еще сильно притяжение магнитов, уже остывающих магнитов Советского Союза. Той пропаганды, она осталась дрожжами в пионерском лагере, извини, сегодня какая-то тема про дерьмо всплыла с самого начала, когда иногда кидали…

О. Бычкова― О, Боже мой. Ты постарайся фигурально выражаться.

Д. Муратов― … в отхожие места дрожжи. И все начинало бурлить.

О. Бычкова― Зачем ты мне это рассказываешь все.

Д. Муратов― Мальчики хулиганы.

О. Бычкова― Зачем мне это знать.

Д. Муратов― Вот такое дрожжи имперского величия кинули в старую советскую, это я так думаю. Еще можно я два слова скажу. Вы знаете, вот мы опубликовали, я слышал на «Эхо Москвы» и сделали сразу две службы Левада и ФОМ, то есть здесь можно этому доверять. Опубликовали новые данные о доверии нашего населения к полиции. Сегодня день полиции, 10 ноября. Я абсолютно искренне хочу и знаю многих из этих людей, я хочу выразить глубочайшие соболезнования семьям Дениса Дубовского, Андрея Ефанова, которые погибли, защищая нас, которые были убиты этими людьми в Подмосковье. Тем людям, которые, рискуя жизнью недавно брали банду ГТА. В тяжелом боестолкновении. Когда повысилось доверие к полиции за последнее время на 20%, это очень сильный показатель. Я постоянно смотрю, я не автомобилист, но я постоянно смотрю сайты, где люди обмениваются, сколько я кому дал на дороге и как ГАИшник у меня вымогал. Фактически этого стало намного меньше. Меньше стало заказных дел, меньше стало дел для палочек для раскрытия. Новое руководство внедрило все-таки электронное взаимодействие с силами правопорядка больше, чем личное. В каждой машине ГИБДД стоит видеорегистратор, который снимает то, что внутри и снаружи. Запрещено брать наличные деньги, нельзя останавливать вне стационарных постов. И это столкновение полиции и народа, которое всегда происходило в основном на дорогах, если дело не касалось серьезных преступлений, каким-то образом… Это меня очень обнадеживает. Значит, на самом деле мы можем преодолевать коррупцию. Значит, на самом деле мы можем менять свое мнение, на самом деле мы незакостеневшие. Я поздравляю людей, которые рискуют жизнью, и видите, мы начали им доверять. Это тенденция.

О. Бычкова― Спасибо тебе. Дмитрий Муратов, главный редактор «Новой газеты» в программе «Особое мнение».