Евгения Альбац - Особое мнение - 2014-11-04
04.11.2014
Т. Фельгенгауэр
―
Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». Я приветствую в студии главного редактора журнала «The New Times» Евгению Альбац.
Е. Альбац
―
Здравствуйте.
Т. Фельгенгауэр
―
Ну что, подводим итоги и строим сценарии, что дальше будет с самопровозглашенными республиками Донецкой, Луганской. Потому что сегодня уже господин Захарченко клялся на Библии разными словами, вступал в должность и прочее и как раз про будущее и говорил. Сказал, что рассчитывает на экономическую помощь из России. Не только из России. Абхазия, Приднестровье, Венесуэла и Куба.
Е. Альбац
―
Это было очень смешно слушать. Потому что в Венесуэле тяжелейший финансовый кризис. В Венесуэле инфляция сейчас 64 с копейками. А к концу года прогнозируется 66% инфляция. Боливар на теневом рынке национальная валюта Венесуэлы потеряла больше 130%. Куба это страна, в которой карточная система. И те, кто помнят Советский Союз, отовсюду, откуда можно несут туалетную бумагу домой. Это очень конечно все смешно. Но на самом деле мне абсолютно непонятно, мы вчера об этом говорили у меня на передаче, что собственно, будет происходить с Донбассом. С людьми на Донбассе. Я не понимаю, кто будет платить пенсии, кто будет платить бюджетникам. Я не понимаю, каким образом туда будет доставляться еда. На голосовании, наш корреспондент Дима Ребров оттуда передавал материал, на выходе из участков выдавали какие-то пайки, можно было купить не булочки, ватрушки, а морковку…
Т. Фельгенгауэр
―
Картошку.
Е. Альбац
―
То есть овощи, очевидно совершенно в этом есть у людей потребность. Мне совершенно непонятно, какова роль там будет России, какова роль Украины. Мне непонятен абсолютно статус этих самопровозглашенных республик. Потому что опять же смотришь российское телевидение и одни каналы вроде НТВ указывают Украина, ДНР. Другие как Киселев в Вестях пишет: Новороссия. Выборы в Новороссии. И я никак не могу понять, кто будет заниматься этим разбомбленным регионом Украины. Совершенно мне непонятно.
Т. Фельгенгауэр
―
Гуманитарные грузы у нас периодически туда отправляются.
Е. Альбац
―
Это я понимаю. Но я не думаю, что гуманитарными грузами вы можете накормить пусть даже то, что относится к ДНР и ЛНР, там примерно треть Донбасса. Миллион уехал, значит осталось два миллиона человек. Как это все будет, кто будет снабжать теплом. Нафтогаз уже заявил в прошлую пятницу, что поскольку там никто не платит за газ и непонятно, в чьи руки попадает газ, они не будут туда вроде, могут отключить Донбасс от газа. Как это все будет. Я совершенно пока не понимаю. И не вижу, чтобы здесь была какая-то понятная для меня стратегия. Уж вы в ответе за тех, кого вы приручили. Кто-то же должен там людям помогать.
Т. Фельгенгауэр
―
И на фоне этого сегодня становится известно, что господин Порошенко говорит, что закон об особом режиме самоуправления в ряде районов Донбасса должен быть отменен. Это тоже непонятная совершенно история.
Е. Альбац
―
Непонятная история, я внимательно посмотрела Минские соглашения на сайте ОБСЕ, там не указана никакая дата. Там написано: по законам Украины. И как сейчас Алексей Венедиктов объяснил мне перед эфиром, что выборы должны быть объявлены за 60 дней. Тогда они должны были бы состояться 7 декабря. Вроде бы есть какой-то секретный протокол. Но никто его не видел и не публикует. То есть мы питаемся какими-то слухами на этот счет. Но я думаю, понимаете, мне кажется это вторичные вещи. Мне кажется, что все-таки самое важное это как там будут выживать люди. Это принципиальная вещь. И коль мы заговорили о выживаемости людей, Тань, позвольте, я наблюдала за этой дискуссией вокруг Доктора Лизы, и у меня просто было состояние оцепенения. Доктор Лиза оттуда вывозит больных детей. Сейчас она только что привезла 9 детей. В том числе грудных. Ее обвиняют в том, что она там что-то у Путина сказала, тут что-то сказала. Послушайте, ребята, я с ней делала подробное интервью, для того чтобы вывезти из Донецка или Краматорска, она же вывозит самых незащищенных детей. Это психоневрологические интернаты, детские дома, дети, больные детским церебральным параличом. Аутисты и так далее. То есть дети, которые совершенно беспомощные.
Т. Фельгенгауэр
―
Да там и здоровыми сейчас особо некому заниматься.
Е. Альбац
―
Но это лежачие. Это колясочники. И для того чтобы ей на реанимобилях перевезти, чтобы не обстреляли машину. Во-первых, у нее один реанимобиль, когда она из Краматорска возила детей, 9 ездок у нее было. Ей надо, чтобы власти самопровозглашенных республик отдали приказ ополченцам и чтобы командиры знали, что не надо стрелять в эту машину. Надо договориться с украинской стороной в том случае, когда она везет детей, передает их на трассе на Харьков. Доктор Лиза спрашивает у родителей, если есть родители, куда они хотят поехать. Те, кто хотят ехать в Россию, значит надо договориться с российскими пограничниками, российскими властями. С больницами, которые их принимают и так далее. Мне кажется, что когда касается детей, вот все что угодно можно говорить, расписываться в чем угодно. Она спасает детей. Это тот может быть единичный случай, когда совершенно неважны слова. И если для этого надо поцеловать руку царю Ироду, значит надо поцеловать. Потому что это дети. Поэтому мне кажется, что эта истерика, которая началась вокруг Доктора Лизы, она настолько несправедлива совершенно, и настолько люди не понимают, через что доктор проходит, чтобы спасти детей. Я много раз думала, в каких ситуациях можно пойти на все, что угодно. Телом на улице торговать. Вот если дети голодают, - все, что угодно. Если надо спасать детей - все, что угодно.
Т. Фельгенгауэр
―
А реакция нездоровая абсолютно, она является ли обратным эффектом пропаганды, которой пичкают…
Е. Альбац
―
Я не думаю. Я думаю, что люди просто не понимают, знаете, в гитлеровской Германии…
Т. Фельгенгауэр
―
Про детей как раз должны понимать.
Е. Альбац
―
…была такая Франческа Гольдшмидт, жена раввина Цюриха. Она приезжала из Швейцарии в гитлеровскую Германию, вывозила детей еврейских. По законам нацистской Германии нужно было получить разрешение родителей. А родители в это время либо были не живы, либо находились в лагерях. И она шла в гестапо Франкфурта и договаривалась с гестапо. Только чтобы вывезти детей. Иначе бы они понятно, оказались бы в газовых камерах. Мне кажется, что просто у нас вообще очень негуманное общество. У нас такая диванная партия сочувствующих, которая на словах сочувствует. Только я не наблюдаю, чтобы сильно много народу везли к Доктору Лизе детские вещи, которые ей необходимы. Коляски, которые необходимы, лекарства, которые необходимы.
Т. Фельгенгауэр
―
Смотрите, что сейчас приходит по агентствам. Необходимо вести открытый диалог с Россией для урегулирования кризиса на востоке Украины, - заявляет глава дипломатии ЕС. И здесь уже сценарий Россия, Европа, как тут. Потому что никто же не признает это голосование, которое было в самопровозглашенных республиках. А мы вроде как признаем. С одной стороны говорят, что сейчас пойдут новые санкции, а с другой стороны глава дипломатии ЕС говорит, нет, давайте все-таки вести открытый диалог.
Е. Альбац
―
Я боюсь, что новые санкции сейчас пойдут. Об этом заявили и США, и Европа. И это могут быть очень неприятные санкции. Хотя я внимательно следила, там же вопрос в том, признаем мы или нет. С одной стороны Лавров накануне выборов сказал, что, безусловно, признаем, с другой стороны я не видела официального заявления по этому поводу. Может быть, я пропустила или российская сторона пытается…Люди не понимают, через что Доктор Лиза проходит, чтобы спасти детей
Т. Фельгенгауэр
―
Замылить этот вопрос.
Е. Альбац
―
И рыбку съесть, да.
Т. Фельгенгауэр
―
Не надо, Евгения Марковна, у меня тут один раз Жириновский целиком произнес, причем дважды за эфир. Мы про рыбку все знаем.
Е. Альбац
―
Любимая поговорка Черномырдина. И в озере поплавать.
Т. Фельгенгауэр
―
И на трамвае покататься. То есть все-таки санкции имеют серьезный эффект. И мы теперь взвешиваем каждое свое слово.
Е. Альбац
―
Санкции, безусловно, имеют очень серьезный эффект. Мы же увидим, когда абсолютное большинство российских компаний не может перекредитоваться, понятно, что это очень тяжелая ситуация. И долги корпоративные надо платить. При этом мы видим, что происходит с рублем. Санкции имеют очень серьезное влияние. И это просто пока еще эффект по-настоящему не почувствовали. А если следующий виток санкций будет отключение госбанков от системы СВИФТ, то совсем мало не покажется.
Т. Фельгенгауэр
―
Этим еще больше пугают, по-моему. Неужели действительно на это пойдут.
Е. Альбац
―
Могут пойти в отношении госбанков. Говорят, что Эльвира Набиуллина в ЦБ уже и факсы поставила и телетайпы, в общем, ЦБ к этому готовится.
Т. Фельгенгауэр
―
Я надеюсь, не деньги по факсу будут передавать.
Е. Альбац
―
Что значит деньги. Нет, Таня, просто не помните, просто сейчас вы делаете два клика в Интернете, в онлайн-банкинге, а так вы будете бумажки посылать по факсу. Дольше. То, что мне объясняли банкиры, это просто будет дольше. Все транзакции будут происходить дольше. И сложнее.
Т. Фельгенгауэр
―
Насколько сейчас экономика России готова ко всему тому, что случится в ближайшее время. Потому что за фантастическими приключениями рубля и доллара все следят. Сейчас уже даже за ценами на нефть начали все следить. Плюс отсроченный эффект от санкций. Врачи уже начали как-то выступать. Что нас еще ждет?
Е. Альбац
―
Я не экономист, это вопрос, который надо задавать экономистам. Но я много разговаривала с экономистами. Сергей Гуриев считает, что на два года денег хватит на все. Потом будет значительно труднее. Тут очень любопытная ситуация. Российское государство оно получает доходы в валюте. Основные наши доходы это энергосектор. Газ, нефть. Соответственно доллары и евро. Поэтому доходная часть бюджета в валюте. Расходная в рублях. В этом смысле российскому государству, правительству вполне выгодно, что рубль слабеет. Это позволяет сводить к нулю бюджет. Даже с профицитом 2,5% был последний. По последнему кварталу. В этом смысле это даже выгодно. Потому что вообще это такой вопрос, который всегда решают для себя политики, выбор между инфляцией и безработицей. У нас это выбор между инфляцией и экономическим ростом. И у нас, как правило, считается, что пусть будет инфляция, а она уже зашкалила за 8 ушла и скорее всего к концу года перешагнет через 10%, как говорят специалисты. При этом жертвуют экономическим ростом, потому что люди соглашаются на то, что будет неполная рабочая неделя или их будут отправлять в неоплаченный отпуск, но главное, чтобы сохранить рабочее место и все-таки какую-то более-менее зарплату. То есть нам конечно плохо, но правительству и бюджету как раз пока очень хорошо. Сейчас конечно, вопрос в том, какова будет цена на нефть. Последние фьючерсы на нефть по Блумбергу было 100 долларов, по другим инвестбанкам 90-95. Сейчас, по-моему, техасская нефть опустилась до 79 долларов. От этого соответственно тоже зависит ослабление рубля. Чем ниже цены на нефть, тем меньше в страну притекает соответственно валюты, тем больший спрос на валюту, и соответственно происходит удешевление рубля. И если цена на нефть будет в районе 80 долларов, то соответственно рубль будет примерно 45 рублей за доллар. Дальше наступает момент, когда с 1 января как было указано в основных направлениях ЦБ, будет плавающий курс. Значит надо готовиться к тому, что если он не будет введен раньше, как сейчас предлагает Алексей Кудрин ввести плавающий курс уже сейчас, чтобы сохранить резервы. Значит соответственно то, что говорят банкиры, в этой ситуации доллар взлетит сначала, а потом постепенно опустится до уровня 45-46. В общем, те банкиры, с которыми мне приходилось говорить, говорят, что 45-46 примерно реальная будет цена за доллар.
Т. Фельгенгауэр
―
Фантастические цифры.
Е. Альбац
―
Фантастические, не фантастические. Мы же ни на чем другом не умеем зарабатывать. Мы зарабатываем на нефти и газе. Ну что же делать. Уже прогнозы по электронике, что подскочат после 1 января на 20% цены.У нас есть некая диванная партия, которая сочувствует только на словах
Т. Фельгенгауэр
―
Интересно, в какой момент россияне, средний массовый россиянин начнет это ощущать она себе и понимать, что не все у нас в королевстве…
Е. Альбац
―
Инфляция когда будет разгоняться, это, конечно, ударит по среднему россиянину. Сейчас, прежде всего, это вопрос для тех, кто привык путешествовать за границу. Я знаю, что многие, кто собирался на новый год ехать в Европу, уже отказываются. Действительно ужасно взлетели цены на билеты Аэрофлота, очень взлетели. Причем в Европу. Наверное, это, прежде всего, сначала заметит средний класс, а если будет разгоняться инфляция, то конечно, и соответственно зарплаты наши уже подешевели процентов на 20, если не на 30. В пересчете на валюту. То это постепенно заметят все, конечно.
Т. Фельгенгауэр
―
И все начнут сразу думать, что там с нашим фондом национального благосостояния, который радостно отдают «Роснефти».
Е. Альбац
―
По-моему, не отдают, по-моему, Улюкаев и Силуанов выступили против, но, во всяком случае, понимаете, логика Сечина заключается в том, что фонд национального благосостояния создается отсечением цены на нефть. То есть из нефтяных денег, из газовых денег создается этот фонд. Он говорит, отдайте нам наше.
Т. Фельгенгауэр
―
Все по-честному. Это же наш фонд отчасти.
Е. Альбац
―
Нефть он тоже свою исключительно качает из земли.
Т. Фельгенгауэр
―
Делаем перерыв несколько минут, скоро вернемся, поговорим, в том числе о выборах в США.НОВОСТИ
Т. Фельгенгауэр
―
Программа «Особое мнение». Сегодня в Москве, в России праздновали день народного единства. Не знаю, отразилось ли это как-то на вас, если вы были за рулем. Но многие подумали о дне народного единства, когда не смогли проехать маршрутом привычным. Много акций было, одна 100-тысячная условно, где в первых рядах шли едва ли ни державшись за руки Зюганов, Миронов, Неверов, Жириновский. То есть лидеры всех фракций. А президент Владимир Путин объяснил, что день народного единства знаменует преданность россиян своей стране, ее суверенитет столь же ценен как свобода и демократия. Получается ли у нас быть едиными?
Е. Альбац
―
Ой, как же Владимиру Владимировичу иногда кажется, необходимо почитать каких-то классиков политической философии. Вот единство, в этом ничего хорошего нет. Дискурс – вот что рождает плодотворные идеи. Понятно, почему люди, которые выходили сегодня на улицу, людям всегда легче быть среди большинства. Но историю делают единицы. И на самом деле меньшинство. Конечно, приятно себя почувствовать белыми пушистыми, особенно в окружении врагов, особенно когда враг где-то далеко за океаном. Где далеко не все знают примерно, сколько часовых поясов. Но при этом можно себе сказать, что есть враги американцы, а мы здесь все в едином порыве как один и так далее. Ничего хорошего в таком массовом единении нет. Потому что это толпа, которая удачно создает массовку, но ничего на самом деле рождать не может. Позитивного и креативного. Так что наша власть пытается все время воссоздать ситуацию, как будто вот если завтра война, если завтра в поход. Когда твою страну, как это было в 41-м году, оккупируют, и люди поднимаются и идут в ополчение и с одной винтовкой на пять человек и так далее. Это одна история. А когда в условиях мирного времени раскручивается эта истерия всеобщего «одобрямса», мы это проходили при советской власти. Мы знаем, что это очень волатильный «одобрямс», сегодня 85% все как один, а пройдет несколько месяцев, так же быстро обрушится этот рейтинг поддержки, как он и был набран. Так что такие дела. Совершенно у меня это не вызывает позитивных эмоций.
Т. Фельгенгауэр
―
Тогда еще один скандал последних нескольких дней. Что называется казус Пореченкова. Следили вы или нет, как сначала стрелял, потом то ли оправдывался, то ли нет. Говорил, что все это смешно. Почему такая реакция?
Е. Альбац
―
Во-первых, потому что мне кажется первое это то, что он использовал каску «пресса». Потому что то немногое, что защищает журналиста. Журналист не имеет права в руки брать оружие. Во-вторых, он стрелял из пулемета с дальностью от 2 километров до 6 километров. Он не может знать, попал, убил он кого-то или нет. Это как-то ужасно неприлично, по-моему. Ты хочешь идти воевать, ну так иди воевать. Вступай в ряды ополчения и воюй. Но так устроить актерский выезд, мне кажется это неприлично. Но понимаете, в чем дело, актеры люди эклектичные. Они все время повторяют чужие тексты. Поэтому ума особого тут ждать тоже не приходится. Он играет в разных вариантах агента национальной безопасности. Вот он все время…Российскому государству, правительству вполне выгодно, что рубль слабеет
Т. Фельгенгауэр
―
Популярный герой.
Е. Альбац
―
Наверное, он очень популярный. Просто это то, что он играет во всех фильмах с разными вариациями. Неважно как фильм называется, «Поддубный» это или «Агент национальной безопасности». Это все время примерно одно и то же. Вот он актер такой одной роли. И он все время повторяет этот текст. И с той же степенью ума он и проделал это все в донецком аэропорту.
Т. Фельгенгауэр
―
А вообще то, что вся политическая составляющая как-то очень серьезно перекинулась на мир культуры, тут и певцы, и которые вроде как свои, не свои. В общем, всех начали делить, кто хороший, кто плохой. И уже не только про Макаревича разговор идет, и уже европейские страны подключились. Впускать, не впускать. Но это же неправильно.
Е. Альбац
―
Как вам сказать. Любой запрет неправильный. Любой абсолютно. Но вот тут показывали по телевизору, как Кобзон еще с кем выступал в Донецке. И вроде бы там в сопровождении был хор МВД. Таня, скажите, пожалуйста, каким образом на территорию другого суверенного государства прилетел целый хор МВД. Как это произошло. Они получали где разрешение на въезд. Как это все было. Так же как я сегодня читала на сайте ОБСЕ, российский гуманитарный конвой. С одной стороны очень хорошо, что Россия туда поставляет продукты. С другой стороны украинские пограничники не досматривали эти 32 грузовика, которые прошли. Это такое абсолютное пренебрежение границами суверенной страны. Это, конечно, вызывает раздражение, тем более что это тем, кто помнит историю 30-х годов, чрезвычайно напоминает поведение нацистской дипломатии. Которая тоже все время кричала о том, что она защищает немцев. А немцы перед Второй мировой войной были самым большим разделенным народом Европы. И она все время кричала, что она везде защищает немцев. И так защищая, оккупировали Австрию, Судеты, и так далее. Это опасная история. И Европа, которая пережила в 20 веке две страшные разрушительные войны, она, конечно, очень этого боится. Она боится, что завтра решат позащищать русское население в Латвии, там же 50% русских. Потом в Литве. Потом в Казахстане, Белоруссии. Посмотрите реакция батьки Лукашенко на события на Украине. Он же действительно видно, что он просто сильно испуган. И тут же он начал говорить о том, что и Смоленская область на самом деле относится к Белоруссии и так далее. Это страшные вещи. Если начнется передел границ.
Т. Фельгенгауэр
―
Мне кажется, что мы практически в каждом эфире просим всех учить историю. По-прежнему никто ее не учит.
Е. Альбац
―
Ну да, у нас с гуманитарным образованием просто катастрофа происходит.
Т. Фельгенгауэр
―
Все-таки про американские выборы я бы хотела поговорить. Началось уже голосование на промежуточных выборах в конгресс. И мировая пресса, несмотря на то, что результатов еще нет, пожалуйста, характерный заголовок: «Барак Обама перед лицом прогнозируемого провала на выборах». И общий тон такой – все, с демократами можно распрощаться, республиканцы идут в бой.Чем ниже цены на нефть, тем меньше в страну притекает валюты, и соответственно происходит удешевление рубля
Е. Альбац
―
Ну что делать, ну люди, к сожалению, в нашей профессии, необразованных везде много. Дело в том, что почти всегда в эти выборы, выборы, которые посередине президентского срока, когда переизбирается палата представителей, треть сенаторов и сейчас 36, по-моему, губернаторов. Как правило, партия, которой принадлежит офис исполнительной власти, теряет места. Это первое. Это обычная совершенно вещь. Понятно, что уже всем надоели демократы, надоел Обама, и это нормальная совершенно вещь. Люди недовольны выбором той или иной политики, а никогда не бывает, двух третей вообще не бывает поддержки, а уж когда 50% поддержки уже сразу начинаешь думать, что-то там не то. Это первое. Второе. Президентская республика это очень опасная форма правления. Как мы знаем, вся Латинская Америка это президентские республики, а вся Европа это парламентские формы республики. Президентские республики очень легко перерождаются в диктатуры. Собственно об этом писал еще Аристотель в своей знаменитой 4-й, 5-й книге «Политика». О том, что лучшая форма правления это просвещенная монархия, но, к сожалению, монархии очень часто оборачиваются диктатурами. Единственная страна, в которой президентская форма республики позволяет, у нас не президентская кстати форма, она смешанная. Где президентская республика, которой удается избегать диктатуры это США. И происходит это ровно, потому что там очень жестко работает принцип разделения властей. В политической науке это часто называют проблемой разделенного правительства. Как правило, если президент демократ, то почти всегда на втором сроке либо сенат, либо палата представителей большинство у другой партии. Сейчас в палате представителей большинство республиканцев. И хотя с гонкой совершенно непонятно, там по всем прогнозам будет решаться в самые последние минуты в Канзасе, Нью-Гэмпшире и так далее. Там совершенно пока неясная ситуация. Как правило, конгресс у противоположной партии. Это как раз работает иммунная система американской демократии. Чтобы не создавалось однопартийного правительства. То же самое мы видим и на уровне штатов. Если губернатор штата республиканец, то чаще, чем нет, законодательное собрание будут демократы. Это очень важный принцип. И еще последнее. Статистика показывает, что все решения о начале войн в США принимались, когда президент и конгресс контролировались одной и той же партией. Поэтому это сохранно и для американцев и для остального мира, чтобы там было разделенное правительство.
Т. Фельгенгауэр
―
Спасибо большое. Это было «Особое мнение» Евгении Альбац.
Е. Альбац
―
Спасибо.