Алексей Венедиктов - Особое мнение - 2014-08-06

О.ЖУРАВЛЕВА: Добрый вечер, меня зовут Ольга Журавлева, в студии у нас главный редактор радиостанции «Эхо Москвы Алексей Венедиктов, здравствуйте.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Добрый вечер, Оля.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вопрос, который сегодня в течение дня не так уж часто поднимался, - как вам кажется, Россия будет с миротворческой целью вводить войска на Украину?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я не думаю, что президент Путин обойдет решение Совета безопасности, вчерашнее ночное, вернее, сегодняшнее ночное заседание Совбеза показало, что позиция Российской Федерации не поддерживается никем, даже Китаем, - по оценке ситуации. Для того, чтобы вводить миротворческие силы с согласия Совета Безопасности ООН, - ну, понятно, что там, как минимум, три члена Совбеза постоянных наложат вето на участие России в этом. Это первая история.

И вторая история заключается в том, что сейчас там работает миссия ОБСЕ, которая поставляет информацию о том, что происходит на месте, и в соответствии только с этой информацией и ООН и ОБСЕ будут принимать решение о миротворцах.

О.ЖУРАВЛЕВА: Какие-то другие варианты ввода войск, в принципе – ограниченного, такого-сякого?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, я знаю, что обсуждается в ОБСЕ с участием России ввод так называемых полицейских войск – это не миротворцы с тяжелым вооружением, которые у нас были в Южной Осетии, например, или присутствовали в других местах конфликта, - мы видели, как полицейские эксперты трех стран – Голландии, Австралии и Малайзии сейчас работают на месте крушения «Боинга» - они полицейские, находятся на месте катастрофы или преступления, - как угодно, - они уже там работают, в этой 40-километровой зоне. Поэтому я думаю, что введение полицейских сил с определенными гарантиями – приблизительно так же, как в Косово, может быть, - это возможно. При согласии России, конечно. Вряд ли там будут участвовать российские и американские войска, - полицейские я имею в виду силы, но думаю, что можно найти тот контингент, который не будет вызывать недоверие, а недоверие это сейчас самое главное, что присутствует в этой зоне и в переговорной зоне, как мы видим.

Вот если набрать такой контингент, из стран, которые более или менее высказываются осторожно по этим событиям, если, опять-таки, Украина согласится, - все-таки это территория Украины.

О.ЖУРАВЛЕВА: А российские войска туда могут не входить при введении какого бы ни было международного контингента?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не думаю, что сейчас это возможно, - до того, как будет окончательно расследована ситуация с сбитым «Боингом». И честно говоря, я вообще не думаю, чтобы наши партнеры дали на это согласие при каких-то вариантах. Но можно же вводить и без согласия, но тогда это уже конфронтация впрямую, военная.

О.ЖУРАВЛЕВА: Военной конфронтации впрямую вроде бы все опасаются. Но вы видите некие силы, которые в принципе могли бы на нее решиться?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Послушайте, сейчас Украина это такое место, - я имею в виду юго-восток, или не очень большая часть юго-востока, - надо понять, что волнениями, или боями, - как угодно, - охвачена приблизительно четверть луганской и Донецкой областях, три четверти уже не охвачено. То есть, это не совсем большая территория, хотя такие населенные пункты, как Донецк - там, по-моему, миллион или 900 тысяч было жителей, более 900 тысяч, Луганск – больше полумиллиона точно мирных жителей, то есть, все эти военные действия втянули такое количество игроков, что у каждой стороны возникают некие дополнительные политические и геополитические интересы, которые не всегда видны.

И мне кажется, что, собственно говоря, довольно значительное лукавство говорить, что если Путин захочет он все прекратит. Конечно, если Путин отдаст распоряжение и больше туда не будут поставляться ни техника, или будет перекрыт поток, - назовём это «добровольцев», если хотите, называйте это «наемниками» - это все игра слов, мы понимаем, о чем идет речь, и финансовые потоки, то тогда, конечно, ослабнет эта история. Но все равно бомбежка мирного города своими войсками это не забывается. И я вполне допускаю, что там останутся некие – назовем их «отряды», «повстанцы», «партизанские», которые будут продолжать сопротивление. Это не будет сделано, они не уйдут по приказу Путина.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вы остаетесь при мнении, что сейчас на Украине идет гражданская война?

А.ВЕНЕДИКТОВ: На Украине идет... нет, ну, элементы гражданской войны были еще во времена Майдана, вернее, сразу после Майдана. Безусловно, без поддержки определённой части населения в Донецкой и Луганской области, пришлые люди, - назовем их так, - пришлые не продержались бы долго. Их численность, я имею в виду боевых отрядов повстанцев, сепаратистов, ополченцев, - как угодно их называйте, - очинивается специалистами в 12-15 тысяч человек всего.

Но с учетом украинской армии, даже слабой, коррумпированной, даже того, что многие представители правоохранительных органов переходили в ополчение, недавно стало известно, что, по-моему, 300 милиционеров в Донецке тоже перешли на сторону. Тем не менее, ядро – 12-15 тысяч. Украинская армия, без поддержки части мирного населения, продержаться невозможно. Конечно, можно запугать, затерроризировать, но все-таки надо признавать, что часть местного населения, даже до… Знаешь, я вспоминаю опросы – до боевых столкновений, - хотели бы вы быть в Российской Федерации? – опросы, которые проводили украинские социологические службы. Если мне не изменяет память, в Луганске 89% - «за», - почти крымский результат. В Донецке - 40%. То есть, 60% - «нет», или «не знает», или «все равно». И это, естественно, не есть история повторения Крыма, когда значительная, большая и подавляющая часть населения хотела быть в РФ и оказывала поддержку, в том числе, как теперь мы знаем. И нашим спецслужбам. Которые осуществляли эту операцию.

Поэтому, конечно, там есть элемент гражданской войны, в том числе, между гражданами Украины.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вы сказали, что остаетесь при том мнении, что на Украине идет гражданская война, но с элементами разными другими. С элементами интервенции, я так полагаю?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, «интервенция» - это все-таки какие-то регулярные вооруженные силы, можно их называть «наемники» или «добровольцы». Вот Испания, 1936 г. – это была гражданская война, но мы знаем, что там воевали интербригады отовсюду, и воевали, в том числе, направленные державами «Оси» - итальянские, германские летчики, в частности. Это такая непростая история – любая гражданская война привлекает огромное количество авантюристов, военных авантюристов, людей, которые когда-то держали в руках оружие, а теперь в мирной жизни себя не нашли, они возвращаются к своему любимому делу. Мы это видели и по Косово, я имею в виду по балканским войнам, когда со всего мира туда съезжались.

Поэтому мне представляется, что очень много лукавства в этих терминологических вещах. Мы понимаем, что есть юго-восток Украины. Я ведь в январе, когда говорил, будучи на Украине, о том, что необходима федерализация Украины, - извините за это слово, я надеюсь, не выключат? Хотя Украина унитарное государство. Я имел в виду не организацию, не передачу полномочий – это дело украинцев. Я имел в виду, что реально Украина как бы составлена из нескольких цивилизаций. Это все Украина, это все украинское государство, но оно составлено из нескольких огромных цивилизационных кусков разных, она складывалась таким образом.

И в этой связи, как историк, может, бывший, я бы сказал – посмотрите на австро-Венгерскую империю. Она была единым государством, она была унитарным государством очень долго.

О.ЖУРАВЛЕВА: Как всякая империя.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да. Но уже в конце 19 – начале 20 века высшие руководители, наследники престола, сначала кронпринц Рудольф, погибший странной смертью в Маерлинге, затем Франц-Фердинанд, наследник, застреленный сербскими националистами – они все говорили императору Францу-Иосифу о необходимости, как бы мы сказали сейчас, федерализации: вот Венгрия, вот Чехия, вот австрийские земли, и надо их как-то дать им возможность дышать по-своему.

И когда я в январе говорил, что Украина неизбежно к этому придет, возможно, можно было бы и сохранить тогда Крым – с учетом всей этой истории. Но так строится. Как германские Земли - в этом же нет ничего страшного - есть ФРГ, с землями. Есть США. И конечно, история штата Техас или штата Калифорния это не история штата Нью-Йорк – там разные герои, разные учебники, разная история. И ничего страшного, страна существует, потому что есть уважение к их правам.

Но меня тогда, помнится, обсмеяли, назвали «рукой Москвы», я сказал, что если это не гибко, если это ригидно, то это будет ломаться. Или это гнется, или это ломается. Люди мне говорили: нет, это не гнется и не ломается. Так не бывает. И вот сейчас мы видим, как это ломается. И в этом есть большая доля ответственности, в том числе, и предыдущей команды Януковича, которым я говорил то же самое на самом деле. Я все равно всем говорю все одинаково. И конечно, этой переходной команде, пост-Майдановской, которая позволила своему националистическому крылу, - скажем так, - сдетонировать эту историю.

Я совершенно понимаю, что есть ответственность и моей страны, России, которой выгодна эта история. «Смотри, кому выгодно» - нам выгодно. Путин неоднократно подчеркивал, что Украина это совершенно особый проект, это особое государство, это государство. Очень близкое к России. И допустить, чтобы Россия потеряла свою младшую сестру, было невозможно. Невозможно. Не-воз-мож-но. Ее заперли в чулане. И высекли.

О.ЖУРАВЛЕВА: И, по-моему, не дали сладкого, и лишили ужина.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не дали сладкого и лишили ужина – это когда шел разговор о Таможенном союзе. А сейчас уже сильно побили. За то, что хотела гулять с посторонним, человеком другой веры, другого цвета кожи. Это такая история, ее можно описать таким образом.

О.ЖУРАВЛЕВА: И выбили зубы и заперли, и все остальное.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да-да.

О.ЖУРАВЛЕВА: А что касается старшей сестры – у нее сейчас есть какие-то ходы для того, чтобы набирать сейчас очки в свою пользу? И относительно всех живущих вокруг, - чтобы ее перестали считать тираном и деспотом, и чтобы с младшей сестрой в итоге разобраться?

А.ВЕНЕДИКТОВ: В истории есть разные формулы успеха. Одна из формул успеха известна: «путь ненавидят, лишь бы боялись». И эта история в том, что на РФ, после распада СССР, не боялись, и очень много людей с комплексами, что их не боятся, - очень много людей хотят, чтобы их боялись. Не чтобы любили, а чтобы боялись. Мне всегда представлялось, что проект должен был быть другой, проект делать Россию привлекательной для окружающих, - они сами сюда бежать должны, они должны умолять, если угодно, - я имею в виду государства, - вступать в Евразийский союз. Для этого он должен быть создан, так же, как другие страны стремились в Евросоюз, в другие организации, в НАТО. Это для чего-то. Это не просто так, а для чего-то.

И то, что особо у наших дверей никто не толпится, кроме, как известно, Белоруссии, Казахстана и теперь Армении, - это плохой знак на самом деле. То есть, Россия не является привлекательной, она не является привлекательной как центр для этих стран, этих народов, и не является привлекательной для жизни. Потому что на самом деле это является привлекательным для заработка, мы знаем, что здесь довольно долгое время значительное число гастарабайтеров приезжает зарабатывать деньги, что скрывать, здесь можно заработать относительно стран с меньшим ВВП.

Но при этом эти страны не собираются вступать в эти союзы. Что-то я не вижу в очереди Киргизии, Таджикистана. Туркмении, той же Украины, Молдовы, Грузии, Азербайджана. Они не стремятся вступать с нами в какие-то союзы. Это значит, что, может быть, что-то в опере что-то не так?

О.ЖУРАВЛЕВА: Вы говорите о привлекательности, а США, которые всех учат, всем грозят, всех покупает и всюду развешивает свои омерзительные баннеры своих гипер- и супер-компаний, - она привлекает.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, это не та история. Она как раз привлекательна для тех людей, которые хотят построить индивидуально карьеру, - индивидуально. Дело в том, что никто с Америкой объединяться в блоки не собирается. Да и Америка вполне себе сама изоляционистское государство, - я имею в виду США. Вот Евросоюз, с точки зрения жизни и правил. Оказался, - казалось бы, такая слабая модель, что такое в 90-е гг. ЕС? Мы много об этом говорили, - да нет. И затем. После разрушения соцлагеря, почему-то все страны соцлагеря и часть республик СССР пошла в ЕС. Высокие уровень жизни – для всех. Понятные правила – да, они бюрократические, порой кажутся отсюда идиотскими, - какое-то там нормирование чего-то в помидорах, формы огурцов, и так далее.

О.ЖУРАВЛЕВА: Обращение к родителям.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но поскольку мы знаем, что для европейской цивилизации нынешней очень важна продолжительность жизни и здоровье. Ради чего? Ради того, чтобы быстрее умереть, что ли? Нет, это все ради того, чтобы жить дольше и здоровее. То есть, личность в центре. И это оказалось, несмотря на кажущийся идиотизм некоторых решений, - это оказалось очень привлекательно для многих и многих людей.

И не только уровнем зарплаты, но и уровнем медицинской помощи, уровнем отношений к экологии, то есть, чистоты воздуха, например. У нас же на это счет не идет. А у них - идет. И превращение любого центра силы, - ЕС это не страна, но, тем не менее, - любого центра силы в привлекательный, когда люди хотят там участвовать, хотят, не уезжая со своего места, из своей Румынии, своей Польши и своей Латвии, оказаться там. И соответствовать тем стандартам, которые есть в Германии, Франции. Норвегии, еще где-то.

Мне кажется, что эта конструкция чрезвычайно интересная. И возвращаясь к своей стране, к России, мне кажется, что эта модель привлекательности - на чем мы могли быть привлекательными, как надо было создавать, чтобы эти государства тянулись бы к нам.

У нас сейчас одна привлекательность – то антиамериканизм: «мы ваш ядерный зонтик», «мы не дадим возможность ввести против вас санкции», мы заблокируем в Совете безопасности такие санкции, и сякие, - то есть, у нас привлекательность стопора.

О.ЖУРАВЛЕВА: Местного хулигана.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, это не хулиган. Все в цивилизованных рамках. Это же наше право в Совбезе, нет, это привлекательность зонтика. Вообще-=то зонтик штука очень неудобная – постоянно руки заняты, ветер его ломает, таскаешь его – а если не пойдет дождь, вообще непонятно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Его везде забываешь.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да. А вот полезная штука. Мы не привлекательны, но полезны. Как инструмент. Как инструмент борьбы с Америкой. И в этом смысле вокруг нас появляются временные, очень временные союзники. Потому что зонтик это штука временная, не всегда и не везде она нужна.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вы сказали про катастрофу «Боинга» - «катастрофа или преступление». Вы для себя за эти недели поменяли позиции?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет. Должен сказать, что я внимательно наблюдаю, и рассчитываю, что в самое ближайшее время появится первый отчет специалистов технических о катастрофе. Рассчитываю, что так же, как в истории с польским самолетом президента Качиньского, все будет открыто, - была беспрецедентная открытость. Надо признать, что Россия беспрецедентно открыла все, все протоколы, все переговоры. Надеюсь, что и сейчас это будет сделано. Но на сегодняшний день там мало что меняется.

Правда, когда смотришь какие-то детали, тебя просто ужас охватывает. Потому что, условно говоря, несколько десятков самолетов в течение 24 часов шли по тому коридору. В том числе, - внимание, - и российские самолеты «Аэрофлота». А теперь представьте на секунду, что это был «Боинг», принадлежавший не малазийской компании, а не дай бог, «Аэрофлоту». И представьте себе, что был бы сбит самолет с 300 российскими гражданами, возвращающимся из Милана, например, - который идет тем же коридором.

Я сегодня говорил с представителями «Аэрофлота», они подтвердили мне, что буквально через час после того, как был сбит малазийский «Боинг», полеты над Украиной «Аэрофлот» отменил сразу сам. Да, но за 24 часов, за 12. За 7, за три часа, за час, там летели самолеты других авиакомпаний. Еще раз повторю, - в том числе, российских.

А теперь представьте себе, что сбит российский самолет. И что бы сделал в ответ на это президент Путина? На секунду? Я скажу, что, - сомнений в том нет, - ввел бы войска на эту территорию. И я бы сказал, что не был бы так уж и неправ.

Подумайте, - два десятка самолетов пересекают этот коридор. Когда смотришь детали, - я всегда призываю слушателей не к фантазиям, а к наблюдениям. Изучите эту карту, посмотрите, кто «до», кто «после», и у вас сложится своя, отличная от моей, безусловно, точка зрения, - потому что у каждого свой опыт, свое понимание, свой круг общения на эту тему.

Но на сегодняшний день все разговоры про ракету «Воздух-воздух» не работают. Нет ни одного подтверждения, еще раз: ни одного подтверждения, ни одного материального подтверждения. Кроме того, что кто-то с земли увидел на 10 тысячах километрах. Да, именно на это опираются некоторые представители нашего Генштаба – что была ракета «Вздух-воздух». Может, она была. Но для этого нужно подтверждение. Я очень рассчитываю, что специалисты, которые сейчас там работают, - голландские, австралийские, малазийские, британские – они, во всяком случае, особенно малазийцы и голландцы заинтересованы в том, чтобы семьи узнали правду.

О.ЖУРАВЛЕВА: Продолжим через несколько минут.

РЕКЛАМА

О.ЖУРАВЛЕВА: Продолжаем программу. Интересуются из республики Татарстан, Глеб: «Почему ООН не возбуждается - из-за военных преступлений Киева? Фосфорные боеприпасы, кассетные бомбы, «Грады»…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Кто – «он»?

О.ЖУРАВЛЕВА: Международные организации, ООН.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Отвечу, Глеб. У нас на сайте висит выступление представителя РФ Виталия Чуркина, который, выступая вчера ночью, говорит: поступают сведения от местных жителей, что были фосфорные бомбы. Местные жители видели самолет на 10 тысячах метров и определили его конфигурацию.

Это значит, что такие вещи надо проверять. Для того, чтобы ООН возбудилось по этому поводу, для этого в этом городе должны поработать эксперты, которые докажут. Потому что это нарушение Конвенции. Это же не со слов бабы мани с базара, которого затем цитирует Виталий Чуркин, не говоря о том, что там есть фосфорные бомбы. Он говорит: «со слов местных жителей» - говорит абсолютно точно и правильно. Точно так же как про самолет.

Очень важно допустить туда международных экспертов, и коль скоро там есть нарушения, или нарушения Конвенции, они должны быть сначала зафиксированы, затем осуждены. Но не сначала осуждены, а затем зафиксированы. Вот и все.

О.ЖУРАВЛЕВА: На Украину ездят разные люди. Я, честно скажу, не помню, чтобы были заявления, что мы обеспокоены, обратите внимание.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не понимаю, о чем ты говоришь.

О.ЖУРАВЛЕВА: Я имею в виду, что идут боевые действия.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Идут.

О.ЖУРАВЛЕВА: И происходят некие события. То есть сейчас не было никаких оснований указывать Киеву на то, что он как-то перегибает палку.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Почему? Есть основания, и общественные организации, «Хьюман Райтс Воч», например, много раз делала заявления по поводу Киева, что Киев долбит по городу «Градами», тяжелой артиллерией, - это абсолютно справедливое замечание. И я считаю, что когда власть по своему городу долбит орудием типа «Град» - это же не избирательное орудие, это не диверсионные отряды, которые выщелкивают людей с оружием, незаконные вооруженные формирования. Напомню, что это было в Грозном, городе РФ, и это было безобразие. Это было в Цхинвали, когда Саакашвили, - да, отвечал, но, тем не менее, - и это было безобразие. И сейчас это безобразие. Это просто неумение вести спецоперации. Тут все одинаково – что Грозный, что Цхинвали, что Луганск, точнее, Шахтерск. И правильно делают правозащитные организации, что таким образом действуют.

Другое дело, - существуют истории, и это мы видим очень серьёзно на примере палестины, уважаемый Глеб, - что очень часто незаконные вооруженные формирования ставят свои установки обстрела во дворах больниц, дворах детских домов, на крышах жилых домов, в школах. Это тактика. И каким образом туда подобраться? Мы это видели сейчас в Газе? В Газе погибло сейчас порядка 1300 человек. Да, среди них боевики, среди них террористы, но среди них и мирные жители, которыми эти боевики прикрывались, - давайте называть это своим иоменами. Из-за спин которых выпускали ракеты.

Вопрос – что делать? Современная гражданская война такая. Или здесь мы признаем, что тогда регулярная армия имеет право утюжить эти кварталы, из которых ведется обстрел, - это тогда всюду, что в Палестине, что в Донецке, что тогда в Грозном, что тогда в Цхинвали. Или это вопрос новой войны, то есть, диверсионных отрядов, которые должны проникать на эту территорию и, извините меня, кривыми ножами и выстрелами в упор, вырезать расчеты этих самых пусковых установок.

На сегодня мы видим, что долбят «Градами». Повторяю: что так делала Российская армия в Грозном, что это делала грузинская армия в Цхинвали, что это делала и делает Украинская армия в Шахтерске, что это делал Милошевич бесконечно, обстреливая города из тяжелой артиллерии, что делает частично Израильская армия в Газе, - там все-таки и диверсанты работают тоже.

А теперь вопрос, - что делать?

О.ЖУРАВЛЕВА: У вас есть ответ?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, конечно. На самом деле у меня есть ответ. Этот ответ мне давали офицеры-диверсанты Российской армии, и вы их знаете, они здесь бывают. Офицеры-диверсанты Израильской армии, американской армии. Развивать диверсионные отряды. Уничтожать точки. Это дольше, затратнее, но это сохраняет население. А утюжить – это бессмысленно, плодит новое поколение бойцов.

Но это они о себе, о своей профессии. А что по этому поводу думает генштаб каждой отдельной страны, это отдельная история, - можно попытаться найти и пообсуждать.

Давайте возьмем совсем чистую история, которая как бы доказана, - когда у вас за время Израильской операции с территории Газы вылетело 3600 ракет за 15 дней - 300 ракет в день, 250 ракет в день. Сколько нужно диверсионных отрядов, чтобы поймать все эти установки? Или эти туннели, из которых люди выпрыгивают, убивают и уходят в туннели?

В принципе мне кажется, что современная война, которая затрагивает агломерации, города, это, конечно, война диверсионных отрядов. И здесь просто нужно перекомпоновывать армию.

О.ЖУРАВЛЕВА: Как вам кажется, по отношению к России мировые СМИ ведут себя справедливо, или у них тоже залиты глаза?

А.ВЕНЕДИКТОВ: «Справедливости на земле нет, но нет ее и выше», как известно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Хорошо, - профессионально-объективно?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Профессионально. Они пишут о том, о чем они знают. История заключается в том, что когда у вас много разных СМИ, вы можете сравнивать и делать свои выводы. Если у вас все в одну дуду, - все в одну дуду, то - ну, вот.

Но еще раз обращаю внимание на Совбез. Когда у вас 14 разных стран – от Нигерии до Китая, от Франции, до какой-то очень маленькой африканской страны, занимают позицию по поводу того, что самолет сбит, и в принципе, все понимают, каким образом, - еще не доказано, но понимают. Не повод ли это задуматься? Ребята, может быть если наши аргументы не убеждают, то почему они не убеждают? Не убеждают Штаты – они всегда против нас. Почему они не убеждают Нигерию, Китай?

О.ЖУРАВЛЕВА: Потому что им Штаты заплатили.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Всем?

О.ЖУРАВЛЕВА: Всем.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А нам не заплатили?

О.ЖУРАВЛЕВА: Сволочи.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, это безобразие и глупость. У нас же там сидят не дураки – это для пропаганды. Думаю, что серьезные люди в окружении президента, в Генштабе и в МИДе, штабе дипломатии, они лихорадочно пытаются понять, почему такой единый фронт.

Я уже говорил, что мы сейчас можем нарваться, что страны персидского залива тоже присоединятся к антироссийским санкциям. Совсем другие – катар, Бахрейн, ОАЭ, Саудовская Аравия.

О.ЖУРАВЛЕВА: Почему?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Знаешь, мы не признаем часть своей ответственности. Мы же признали свою ответственность за южнокорейский «Боинг»? Каддафи признал. В конце концов, свою ответственность за Ливию, за сбитый самолет ливийскими спецслужбами. Даже Украина, сквозь зубы, хотя формально нет, но признала, что сбит самолет авиакомпании «Сибирь» по вине украинцев. Даже она признает.

А мы говорим: мы не знаем. Как это – не знаем? Мы знаем, потому что это было у наших границ. Точно знаем. Но заметьте, что ни офицеры генштаба, ни Путин, не обвиняют Украинскую армию в этом. Они ставят только вопрос: почему здесь, почему здесь. А у нас что, нет доказательств? Мы не знаем, что произошло в 42 километрах от нашей границы? Наши системы ПВО и наши спутники, наше слежение? Мы не можем это предъявить мировому сообществу? Можем только вопросы задавать? А почему, если все есть? Это же не у границ США все произошло, и не у границ германии или ЕС. 42 километра это ничто. Несколько минут, и он был бы на территории РФ, - «Боинг», я имею в виду. Вот какая история.

Поэтому думаю, что наши военные знают. А почему не говорят, - это вопрос уже к ним, и точно не ко мне.

О.ЖУРАВЛЕВА: И это было «Особое мнение» с Алексеем Венедиктовым. Всем спасибо.