Григорий Ревзин - Особое мнение - 2014-04-16

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр и я рада приветствовать в этой студии Григория Ревзина. Здравствуйте, Григорий.

Г.РЕВЗИН: Здравствуйте.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте поговорим с вами об основах государственной культурной политики. Всё никак не успокоятся разговоры вокруг этого проекта. Дело в том, что сегодня стало известно о том, что российские ученые философы довольно резко раскритиковали этот проект, который представлен был Министерством культуры. Обращают внимание на целый ряд несоответствий, в том числе Конституции о том, что навязывается идеология, вот эта вот концепция «Россия не Европа». Но. вот, по следам всей этой критики и не только сегодняшней министр культуры Владимир Мединский, судя по всему, пытается как-то дать задний ход и говорит, что вот этот проект госполитики в культуре является утечкой рабочей переписки. Ничего в этом такого нету, межведомственная переписка, писали там не так, как принято писать. И, в общем, как-то пытается всех немножко успокоить.

Г.РЕВЗИН: Ну, строго говоря, это, действительно, не является государственным документом. Если вы его читали, то он скорее представляет собой такой, поэтический документ.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Весьма.

Г.РЕВЗИН: Да. То есть это некие призывы и такие, очень возвышенные метафоры, которые, конечно, на такой язык государственного документа совершенно не тянут. Но, тем не менее, он по-своему очень интересен.

Конечно, у Мединского сейчас получилась такая, не совсем удачная ситуация. Знаете, у нас, ну, вот, Путин у нас заявил на Валдае, так сказать, идеологию просвещенного консерватизма, но выяснилось, что у нас борются 2 группы консерваторов. Вот, одни консерваторы, которых как раз представляет Мединский, они основываются на идеях поздних славянофилов времени, в общем, Александра Третьего. И вот этот тезис «Россия не Европа» - ну, это тезис Данилевского. Надо сказать, что это тоже был достаточно такой, ну, очень человек страстный и не очень культурологически как раз грамотный. Он был биолог по образованию, и для него вот эта его книжка «Россия и Европа», он считал, что Россия и Европа – это, как бы, 2 разные формы жизни. Он прям как биолог он занимался сначала зерном, потом рыбами и вот он считал, что это как рыбы и ракообразные. То есть они, как бы, не скрещиваются, ничего хорошего из этого произойти не может, они могут только друг друга кушать. Вот, других нет вариантов.

И они как-то в этом же жанре хотят. Ну, они немножко развились, они уже какие-то успехи генетики учитывают, поэтому вышла идея генетического кода организма русской культуры, который надо защищать и, как бы, восстанавливать. И, вот, они... А вся Европа – это чужой организм, ну, просто с ним надо напрямую бороться.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, я вот процитирую господина Мединского, потому что он как раз попытался объясниться и по поводу вот этой реплики «Россия не Европа». Он говорит, что этот тезис, на самом деле, у Министерства культуры звучит по-другому «Россия не Европа и не Азия. Россия являет собой древнюю, самостоятельную, самобытную цивилизацию. Данное утверждение является общим местом мировой философской мысли – об этом писали десятки философов как наших, так и западных».

Г.РЕВЗИН: Ну, вот, да, Данилевский буквально тоже так писал «И не Европа, и не Азия». А образовалась, как бы, другая группа консерваторов. Ну, вот, собственно, Владимир Толстой, который курирует этот документ, то есть создание этих основ государственной культурной политики от администрации президента, он придерживается... Ему бы, наверное, подошел бы больше тезис, что Европа не Европа, потому что есть такая, традиционная Европа, которую он очень уважает и любит.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Старая такая.

Г.РЕВЗИН: Да, старая Европа. Ну, то есть, понимаете, ну, помните, он делал Съезд писателей? Там были, как бы, потомки. Ну, вот, он сам был, потом там был Достоевский, Солженицын. В принципе, он бы, наверное, мог сделать Съезд Европы в России. И знаете, там бы выступал, например, Шекспир Эндрю, там не знаю, Диккенс Элизабет, вот, какие-то такие люди, которые потомки. И они бы сказали, что Россия и есть настоящая Европа в смысле того. что она отстаивает какие-то европейские ценности. Мединский тоже там добавил уже в интервью «Коммерсанту», что и Фенимор Купер тоже как-то наш, и Майн Рид. То есть, ну, как-то тоже нашел каких-то героев в европейской культуре, которые как-то ему близки.

И вот эту Европу мы совсем не готовы отталкивать. То есть, как бы, они друг с другом очень, так сказать, конфликтуют. Но это, действительно. такой, серьезный документ. Вернее, не серьезный документ... Документ как раз не серьезный, а видение серьезное. Это, конечно, очень меняет саму идею культуры, потому что... Ну, она очень архаическая у них.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В обоих случаях?

Г.РЕВЗИН: Ну, конечно. Потому что, понимаете, вот, когда мы считаем, что культура – это организм, то, значит, в культуре могут быть, как бы, антитела какие-то. Организм бывает здоровый и не здоровый, больной, вирус. Вот, они прям так и говорят, что есть вирусы, да? Ну, как бы, вот, я – вирус, а Мединский – он такой арбидол, который меня ловит там и как-то прихлопывает, вот меня нет. Тогда возникает проблема безопасности культуры. Они прям так и говорят «культурная безопасность».

Но современное понимание культуры совершенно иное. Оно предполагает, что культура – это общий язык между людьми с очень разными взглядами. У нас с Мединским очень много общего: мы оба мужчины, мы оба говорим по-русски, читали одни и те же книги.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Причем, у вас два глаза, один нос и два уха.

Г.РЕВЗИН: Да. Мы можем объясниться и так далее. И это и есть наша культура. Это вот то, что позволяет нам с ним разговаривать. А взгляды совершенно разные.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте мы сейчас сделаем паузу, и через минуту с Григорием Ревзиным обсудим, что разъединяет, что объединяет и можно ли, главное, это уложить в какой-то документ и как-то кодифицировать. Оставайтесь с нами.

РЕКЛАМА

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Григорий Ревзин. Так, все-таки, ну, понятно, что есть поручение президента каким-то образом сформулировать, там, некую доктрину.

Г.РЕВЗИН: Да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но, в общем...

Г.РЕВЗИН: На основе идей, которые он высказал на Валдайском форуме.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Но вот то, что мы увидели... Пусть это и какая-то рабочая переписка, как сейчас пытается объяснить господин Мединский. Но это что-то совершенно просто... Ну, правда, там про идеологию... Ну как?

Г.РЕВЗИН: Ну, там какое-то чужебесие иностранное...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Что это вообще? Это же за гранью добра и зла вообще.

Г.РЕВЗИН: Ну, вы знаете, Мединский, конечно, несколько неожиданно хочет стать скорее министром идеологии, чем министром культуры.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Министром правды.

Г.РЕВЗИН: Ну, просто идеологии, да? И надо сказать, он в этом деле очень рискует вообще-то. Потому что идеологией у нас традиционно не занимается министр культуры. У нас этим занимался ЦК, специальный отдел, теперь у нас этим занимается администрация президента. Ну, это вот раздел внутренней политики.

А министр культуры – это вообще-то должность скорее хозяйственная, его задача в том, чтобы театры ставили спектакли, в библиотеках там топили, книжки покупали. Ну, вот это вот его область.

Он вообще-то прямо совсем идет ва-банк, и не факт, что он выиграет, потому что, в принципе, ну, как бы, либо ему чин повысят, либо, наоборот, какой-то более высокий чин ему скажет, что «Слушай, а ты чего тут делаешь?» Это как-то... Ну, вот там у нас большие задачи решает государство. Ну, знаете как? Большие ребята, ну, вот, они пошли на войну, там, как-то победили. А тут какой-то еще юннат, говорит «Можно я с вами буду укреплять тылы?» Ну, ему говорят «Слушай, пожалуйста, пока подожди» -«Не, ну, я поукрепляю?» - «Ну ладно, давай. Ну, вот, уже отвяжись».

А потом они возвращаются: «Слушай, а что ты тут наделал? Чего это у тебя какая-то идеология написана, какая-то не Европа?» - «Да я же вот укреплял». Ну, это так он, довольно рискованно поступает.

Ну, в этом есть некоторый героизм, ничего не скажешь. То есть это такая, ну, позиция, да? Она странная, но...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну а с другой стороны, смотрите, учитывая нынешнюю ситуацию непростую в связи с Украиной, весь этот ура-патриотизм и прочее-прочее, рейтинги власти зашкаливают. Может быть, наоборот, сейчас как раз самый удачный момент для того, чтобы выстраивать вот эту идеологическую штуку?

Г.РЕВЗИН: Да, наверное. Просто, понимаете, выстраивать идеологию... Ну, я сейчас не говорю о том, что это неконституционно, что это там совершенно архаично.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, это мы, мне кажется, уже с самого начала уже отринули – какая там Конституция, о чем вы.

Г.РЕВЗИН: Вы понимаете, представьте себе это совершенно с других позиций, а именно просто менеджерски. Вот, когда идеологический отдел ЦК работает и делает идеологию (там не важно, в брежневское время или в сталинское время), ну, это работает много людей и, вообще говоря, работают самые лучшие, ну, можно сказать, вруны, самые бессовестные люди, можно сказать, самые лучшие специалисты.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Талантливые пропагандисты.

Г.РЕВЗИН: Тем не менее, это довольно умные квалифицированные люди, да? И те документы, которые они выкладывают, они могут быть ужасны по содержанию, но их нельзя упрекнуть в совершенном дилетантизме. То, что написано вот сейчас как рабочая переписка, ну, это какие-то такие, ну, сны не очень образованного пожилого человека, который чего-то слышал, вот, он как-то вдруг на кого-то сошлется совсем неуместно. Там цитаты Путина он расставляет там как-то и пытается ими обосновать свои мысли, совершенно не имеющие отношения к цитатам Путина.

Ну, то есть, например, там написано, что владение важнее, чем собственность. В качестве цитаты сноской дается, что Владимир Владимирович сказал, что человек должен быть хозяином в своей стране. Ну, как бы, это...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вольная трактовка очень.

Г.РЕВЗИН: Да. Это, знаете, вот, как-то... Ну, как в советское время диссертации защищали там. Писали там «Внешнее и внутреннее в архитектуре». А надо было написать цитату из Леонида Ильича Брежнева, что, вот, он считает, что очень важно сбалансировать внешнее и внутреннее. Это было в разделе «Внешняя и внутренняя политика». Ну, вот, как бы, взять откуда-нибудь цитату, чтобы она хоть как-то была похожа или вообще никак.

Такие документы... Ну, как бы, он очень сырой. И ясно совершенно, что у него просто нету идеологического аппарат, который бы ему создал эту идеологию, ну, так написал ее достаточно, ну, чтобы она не выглядела уж совсем неряшливо. И в этом смысле дело не в том, что он не в свое дело полез, но дело в том, что у него и, ну, как бы, дивизии, которая бы выполняла эту задачу, тоже нету. У него есть некоторое количество, ну, своих мыслей (их много) и есть какое-то количество друзей, которые вот чего-то написали там, режиссеры. Ну, не профессиональные люди. И, вот, они... Ну, какие-то у них пожелания, да?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Возможно, на завтрашней прямой линии президента, который будет общаться с народом, появится еще пара тезисов, которые можно будет уложить в этот проект. Наверняка, нам расскажут про внутреннее.

Г.РЕВЗИН: Наверное. Но вы знаете, у самого Путина же в Валдайской речи такой идеи нету. Для него как раз культура – это, вот, давайте мы выработаем основу какую-то, да? Значит, вот это вот наша платформа, а дальше у нас будут... Ну, для него важная история...

Понимаете, у России есть некоторое количество таких, очень важных угроз. В частности, различие между мусульманской Россией и остальной Россией – оно... Ну, если считать, что против России есть всемирный заговор, ну, то есть кто-то собирается как-то ее ослаблять, то вот в эту точку прямо надо бить, ну, потому что, действительно, там 80% москвичей отвечают, что главная проблема в Москве – это понаехавшие какие-то нерусские, как бы, имея в виду под этим как раз мусульманское население. То есть это такая, прям, серьезная проблема. Тут надо гармонизировать как-то, сшивать, дружить. Ну, то есть это серьезная государственная задача.

И если в этот момент выйти и сказать «А у нас тут культурный код, а вы все вирус», ну, это к чему приведет? Это, как бы, даже не надо никаких американцев, чтобы они вредили. Это просто страну разваливает.

У Путина не было такой идеи. У него была идея, что пускай все читают Толстого, Достоевского, Лермонтова, ну и как-то вот это будет общая какая-то платформа. А так, чтобы все, кто не с нами, тот против нас, это новенькое. Это вот Мединский сам придумал.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но и опять же, все равно, если посмотреть на то, как поменялись настроения из-за событий вокруг Крыма, вокруг Украины, это же тоже сейчас реакции какие-то неадекватные в обществе.

Г.РЕВЗИН: Ну, я не знаю. Вы знаете...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Или, наоборот, адекватные? Или предсказуемые?

Г.РЕВЗИН: Реакции эти, конечно, предсказуемые, потому что ностальгия по СССР была очень сильной и мы, вроде как, начали восстанавливать СССР. В этом смысле то глобальное одобрение, которое происходит, там 88% - оно... Ну, оно соответствует некой истине, истине чувства народа.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть люди произносят фразу «Зато Крым наш» очень искренне?

Г.РЕВЗИН: Да, конечно. И тут, так сказать, как в романе «Трое в одной лодке» сказано «Такая собачка не нуждается в науськивании». Люди, которые, как бы, искренне переживают крах СССР как катастрофу... Просто как золотой век этот СССР, который мы потеряли, да? Их не надо науськивать, чтобы они, как бы, радовались тому, что мы его начали как-то восстанавливать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Про этих-то людей как раз понятно. Мне про молодых людей непонятно.

Г.РЕВЗИН: Ну, есть мечта, там, родители рассказывали. Да, господи, советские фильмы показывают. У нас много про это.

Отдельная история про Крым, потому что Крым Хрущев отдал украинцам непонятно зачем. Мы еще ту несправедливость бог знает какого времени исправляем. То есть это, как бы, про чувство справедливости.

Ну, вдобавок, все-таки, одна группа наших войск... Как бы, у нас там много неопознанных каких-то войск, а одна группа, а именно пропагандистская часть... Вот, я по образованию историк, учился еще как спецпропагандист по военной специальности. Вот эти вот спецпропагандисты – они работают просто замечательно 2 месяца.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, в информационной-то войне мы же всех разгромили, скажите честно.

Г.РЕВЗИН: Вот именно, конечно! То есть это, ну, ядерное оружие. Только восхищаться можно. И, конечно, там то, чему меня учили, устарело, но, в принципе... Ну, это содержание такое вот, которое идет у нас с телеэкранов, ну, мы должны были, когда я учился с дирижаблей сбрасывать на агрессора в виде листовок, ну, они с помощью телевизора. Но содержательно очень всё работает, и понятно, что агитация – это вещь такая, серьезная. Чего ж тут?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, а сегодня вот совершенно удивительно выступил... Ну, на мой взгляд, удивительно (можем сейчас эту оценочную часть вычеркнуть и сказать, что просто сегодня выступил). Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, который сказал, что позиция России по Украине последовательная, аргументированная, но наталкивается на грубую бетонную стену цензуры на Западе. И люди на Западе лишены права на свободу выбора информации. То есть, вот, им какую-то вдалбливают информацию, а то, что у нас на самом деле, всё зацензурировали на проклятом Западе. А у нас такого нет.

Г.РЕВЗИН: Да, это беда. Отчасти это связано с тем, что наше телевидение вещает на русском языке, мало смотрят там. Но вы знаете, в принципе, нельзя сказать, что...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но там же такие же войска пропагандистские работают как у нас.

Г.РЕВЗИН: ... Ну, отчасти можно понять Пескова. Ну, как бы, какая-то правда за нашей позицией по Украине и впрямь стоит. В Крыму, действительно, большинство людей хотело быть в России, а вовсе не хотело быть в Украине, им совершенно было всё равно, Янукович там, Ющенко. Это всё какие-то чужие люди, а мы, вот, российские. Что касается Восточной Украины и того, что происходит сейчас, то, ну, эти люди, может быть, совершенно не хотят быть в России, это, как бы, они свою страну любят, но то, что они не любят западных украинцев и вот такую украинскую идеологию, ну, тоже по-своему очень такую, романтическую начала века. Ну, она немножко запоздала (20-х годов). Ну, то есть та, которая в Австро-Венгрии формировалась, собственно, идеология украинской государственности – она для этой части населения даже не только для Восточной Украины, но и для центральной, то есть для Полтавщины какой-нибудь она чужая, они с ней не знакомы. И они ее боятся. Они не хотят в Европу. Они как-то... Ну, им там неуютно в Европе, да? У них большие заводы, как бы, они привыкли жить советским образом. В этом есть какая-то правда. Ну, это не Дмитрий Киселёв сочинил, это так и есть.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, цензура одинаково работает везде, с обеих сторон.

Г.РЕВЗИН: Я не знаю, как там работает цензура, честно сказать. У нас...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Или пропаганда скорее?

Г.РЕВЗИН: Да, пропаганда скорее работает. Ну, мне трудно сказать, как там работает. Хотя, знаете, у меня был такой эпизод в жизни, я очень тяжело болел, меня здесь чуть не убили. И меня отправили в Швейцарию. И я лежал в клинике в Швейцарии долго. Ну, сначала в реанимации, потом так, в палате. Там всё время работал телевизор. И в этот момент как раз умер Литвиненко. Знаете, по всем каналам, ну, там, например, 21 канал Литвиненко показывали, вот, как он лежит в такой же палате, лысый и так далее, и как он умирает. Показывали, ну, например, там 2 недели, не останавливаясь. То есть вообще ничего другого не было. То есть, ну, так, какие-нибудь зоопарки в Африке 5 минут и Литвиненко полчаса. Там прогноз погоды и Литвиненко. Поэтому, ну да, какой-то момент пропагандистский там тоже такой чувствуется.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, в общем, да. Механизмы все, способы эффективные, отработанные. Никто, в общем-то, их не отменял. Интернет у нас, опять же, тоже свою роль играет. Но про интернет, блогеров, СМИ и прочее мы поговорим через несколько минут. Сейчас сделаем небольшой перерыв – оставайтесь с нами.

НОВОСТИ

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Напоминаю, что в гостях у меня сегодня Григорий Ревзин. Тут Дмитрий Песков продолжает разговаривать с журналистами, и поэтому у нас тут всё время молнии какие-то приходят. Как раз по поводу прямой линии президента Дмитрий Песков говорит, что Владимир Путин даст исчерпывающую оценку санкциям против России со стороны Запада. Всё, со всеми разругаемся окончательно, не будем никуда ездить? Останемся в великой России?

Г.РЕВЗИН: Да почему? Путин обычно очень взвешенно выступает. Его же как раз очень интересно слушать. Ну, с поправкой на то, что он не всегда искренен, что, наверное, было бы и странно для президента. Это же совсем не Дмитрий Киселёв и, как бы, вот это нельзя назвать пропагандистской такой, ну, спецпропагандой, да? Это, все-таки, некоторые высказывания достаточно... Я всегда слушаю.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, но при этом еще, все-таки, жанры разные. Например, его выступление перед федеральным собранием прошлое, как раз по Украине было каким-то беспрецедентно жестким.

Г.РЕВЗИН: Слушайте, ну, это, все-таки, до некоторой степени тронная речь.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, безусловно.

Г.РЕВЗИН: Поэтому...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А сейчас будут, все-таки, какие-то прошения вот эти вот бесконечные со всей страны.

Г.РЕВЗИН: Ну, наверное, да. Но... Но вообще-то, знаете, в тот момент, когда он выступал перед федеральным собранием, ведь, он же тогда сказал, что мы не будем захватывать Крыма.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да.

Г.РЕВЗИН: И в этот момент ни одно выступление Владимира Владимировича не вызывало во мне такой искренней радости. Вот, я просто послушал тогда и думаю «Господи, какой молодец. Всё нормально. Ну, вот, как бы, мы не захватываем». Но, к сожалению, не получилось. Как-то не сложилось.

Да нет, это... Ну, это, действительно, такое, информационное событие, на самом деле, не тривиальное, когда он выступает. Ну, так у нас получилось, что это является нетривиальным событием. Но тем не менее. Для него есть свобода слова в отличие от всех остальных.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, кстати, про политическую сцену, с которой всё только люди сходят и никто новый там не появляется. Сейчас, вот, мы слышали новости про Михаила Прохорова, который то от выборов отказывается, то, значит, от лидерства своего отказывается, биатлон бросил, Ё-мобиль за евро отдал. В ближайшее время вообще не рассчитывать на появление каких-то новых лиц в политике? Все-таки, связывали большие надежды, ну, во всяком случае, в Москве с Михаилом Прохоровым.

Г.РЕВЗИН: Ну, я не знаю. Конечно, можно считать, что Михаил Дмитриевич, как бы, избавляется от всяких активов с тем, чтобы быть уж совсем независимым. Но как-то он делает это так грустно, что в этом нет духоподъемности. То есть не то, что там всё бросил...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так он и с политикой распрощался уже.

Г.РЕВЗИН: Да. И, вот, как бы, сейчас выйдет. Вряд ли он вернется, да? По крайней мере, в обозримом будущем, по-моему, этого не произойдет.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И новых-то людей ждать неоткуда.

Г.РЕВЗИН: Да. Ну, это как-то редко бывает во время войны.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: У Алексея Навального, вот, только суд новый начинается по делу Ив Роше.

Г.РЕВЗИН: Слушайте, ну, в этом смысле ситуация с Украиной и ситуация военного противостояния просто сняла этот вопрос. Ну как? Во время такой ситуации не меняют лидеров. Это было бы уже просто поражение. Ну, даже Рузвельт остался на 3 срока, вы знаете, даже на 4. У нас другая ситуация теперь – не до новых лидеров.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да и вообще не до внутренней политики.

Г.РЕВЗИН: Да, конечно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот просто смотришь на ленты информационных агентств, и там написаны какие-то замечательные вещи типа «Бюджет в 2014 году не досчитается триллиона рублей». Ну, просто потому что очень сложная ситуация там с инвестициями, в экономике и прочем. А люди говорят «Зато Крым наш».

Г.РЕВЗИН: Ну да. Но потом... Ну, понимаете, как?..

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, подумаешь, триллион рублей.

Г.РЕВЗИН: Вот, у нас есть политик Владимир Владимирович. Он нам вернул Крым. Ну, сейчас как-то он сложно там разбирается с Восточной Украиной. И его поддерживает 88% россиян. Ну, или там 85%, где-то 80%, в таких, совсем отстающих регионах, прямо оппозиционных.

А выйдет какой-нибудь другой политик, ну, сейчас неизвестный, скажет «Вы знаете, бюджет не досчитался триллиона рублей, поэтому голосуйте за меня, хотя, выборов тоже нет», ну, это такой проект типа выпуска Ё-мобиля, то есть такое, совершенное безумие.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Потом отдадут за евро.

Г.РЕВЗИН: Как-то да. Это так, не очень перспективно выглядит.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну а в этой ситуации есть ощущение, что, все-таки, власть старается подчистить какие-то оставшиеся свободные площадки? Потому что сейчас обсуждается вот этот закон, который приравнивает блогеров к СМИ, и прочее-прочее. Там вот на интернет как-то наступают, все-таки. Ну, я уж молчу про то, что со СМИ творится.

Г.РЕВЗИН: Ой, ну, это... Это вот вроде Мединского, который, ну, как бы, тылы укрепляет. Еще есть у нас еще одни укрепляющие...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Государственная Дума еще есть.

Г.РЕВЗИН: Ну, как бы, это... Знаете, а эти как если бы, ну, вот, Владимир Владимирович пошел на охоту, а это такая группа юннатов оказалась там же.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, как может за спиной у Путина столько всего происходить? Объясните мне подробнее.

Г.РЕВЗИН: Ну, слушайте, ну, сейчас пошел, там не знаю, у него там кабан, вот, его надо завалить, он там с рогатиной и так далее. А тут юннаты. И они говорят «А можно мы с вами, Владимир Владимирович, будем хорьков окольцовывать?» Вот, они этим заняты, вот, окольцовывают хорьков. Ну, как бы, вроде как, с ним.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сетевых хомячков.

Г.РЕВЗИН: Да, хомячков, да. Потом, может, он тоже спросит «Слушайте, а что вы делаете? Что у вас все хомячки окольцованы? Что они все хромают?» А, как бы, уже всё, так получилось.

Вы знаете, идея приравнять блогеров к СМИ мне представляется какой-то, ну, немножко прекраснодушной. Ну, я вот много работал в разных СМИ. И обычно у нас же, все-таки, нет так цензуры-то, ну, то есть, как бы, официально введенной цензуры нет.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Официально введенной идеологии у нас тоже нет.

Г.РЕВЗИН: Да. И поскольку дело неофициальное это, то обычно, ну, если какое-нибудь СМИ как-то, вот, не являет восторженный образ мыслей, то оно оказывается экономически неэффективным. И претензии к владельцу. Он потом как-то приходит, говорит «Ну, слушай, не могу я больше так. Ну, сейчас меня разорят просто» - «Давай ты больше не будешь писать то, что ты пишешь».

Очень понятная ситуация, отработанная технология, всё мы знаем, как это делать. Кучу изданий закрыли. Теперь блогер. Ну, хорошо. Ты к нему пришел. И что? Он экономически... Ничего это не получается. Он же сам... У него нет владельца, да? И, как бы, сказать, что он экономически неэффективен?.. Ну да, я не эффективен. Я вообще это не за деньги пишу. Ну, приравняйте меня к СМИ, ну, буду ходить приравненный. И что дальше-то?

Это как-то не приводит к наведению какого-то единомыслия.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну а с другой стороны, если посмотреть на Государственную Думу, которая в виде юннатов за спиной у Владимира Путина что-то делает, ну, ладно там с блогерами, бог с ними, еще с чем-то. Над чем-то мы можем посмеяться, сказать «Боже, какой бред». Но, вот, например, когда принимается закон, запрещающий усыновление детей, ну, это же прямой ущерб человеческим жизням.

Г.РЕВЗИН: Нет, ну это было в предыдущей версии.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, это было в предыдущей версии, но всё равно. Ну, как бы, это что, тогда они не были юннатами? Там же все те же самые люди заседают.

Г.РЕВЗИН: Ну, значит, иногда человек злодей, а потом юннат. Это, как бы, бывает такая...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть тогда они не за спиной у Путина действовали?

Г.РЕВЗИН: Вас интересует, как я отношусь к Владимиру Владимировичу? Или как?..

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, мне просто интересно... Мне интересно понять...

Г.РЕВЗИН: То есть насколько есть единство политики?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Вот, Путин отдельно, Дума отдельно? Или они пытаются угадать его желания?

Г.РЕВЗИН: Конечно. Единство политики проявляется в том, что он их не осаживает. Он же не говорит им там «Ребят, ну, вы чего-то не то делаете», да? И если даже он так думает, то публично он никогда этого не произносит и, так сказать, последствия... Ну, важнее сохранить престиж государственной власти, чем указать на какие-то ошибки, да? Поэтому так или иначе де-факто это его политика, и пусть уж он тогда с ней как-то, ну... Ну, вот, он Крым захватил и, там, и это всё тоже. Вот... Ну, такое политическое наследие, что ж тут сделаешь? Но он надеется, что одно перевесит другое. Там по мне, так захват Крыма – это, ну, несколько более тяжелое действие, чем... Хотя, всё примерно одно и то же.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но он при этом говорит, что... Ну как? Выразил надежду, когда встречался с ОНФ, что крымская история войдет в учебник истории вот-вот, уже вот буквально.

Г.РЕВЗИН: Ну, она несомненно войдет. А как? Это крупнейшее геополитическое событие. Вопрос, с каким знаком оно войдет, и это, честно сказать, имело бы смысл, ну, историю некоторое время подождать, да? То есть, возможно, ему сейчас удастся выиграть и, как бы, вообще поменять правила игры во всем мире. Ну, есть вероятность, что будет и обратное, да? Ну, это такой, долгий процесс.

Для меня... Понимаете, защита населения Крыма – это достаточно важная вещь, и, действительно, эти люди хотели войти в Россию. Это же не оккупация Прибалтики при Сталине, да? Это не такая история.

Другое дело, что, ну, мне кажется, что в этой ситуации, ну... Понятно же, что каждый любит делать то, что он умеет. И, как бы, вот это у него хорошо получается, а это не очень хорошо. Вот, у американцев очень хорошо получается влиять на другие страны через кино, джинсы, жвачку, гуманитарные фонды, английский язык, каким-то таким способом. У нас – мы войска вводим. Ну, в общем, это немножко архаично, но что ж тут поделаешь?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но эффективно.

Г.РЕВЗИН: Ну, да, а мы в этом эффективны. По-другому не умеем. Ну да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. В «Особом мнении» сегодня выступал Григорий Ревзин. Всем счастливо.

Г.РЕВЗИН: Спасибо.