Павел Гусев - Особое мнение - 2014-02-10

И.ВОРОБЬЁВА: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Ирина Воробьёва и сегодня здесь в студии со своим особым мнением главный редактор газеты «Московский комсомолец» Павел Гусев. Добрый вечер.

П.ГУСЕВ: Добрый вечер.

И.ВОРОБЬЁВА: Сразу об ограничении хочу поговорить. В Госдуме призывают СМИ скорректировать свою политику при освещении терактов и трагедий с жертвами. Ну, по поводу Госдумы я попозже спрошу. Как в «Московском комсомольце» скорректировано? Есть ли какие-то ограничения при освещении подобных?

П.ГУСЕВ: Мы работаем, прежде всего, очень жестко в рамках закона о СМИ, который предусматривает ряд положений, связанных прежде всего с тем, чтобы не брать никаких интервью в период террористического акта, когда происходит, если есть еще, так скажем, пособники или главари террористов, которые с удовольствием иногда раскрывают рот и начинают рассказывать, какие они, якобы, в кавычках герои.

И.ВОРОБЬЁВА: То есть не предоставлять им площадку.

П.ГУСЕВ: Да, не предоставлять им ни в коем случае площадку. Второй момент – это очень аккуратно всё, что связано с родными и близкими, и с детьми, если есть такие. Бывают случаи, что нельзя называть там всякие фамилии и фотографии, и прочее-прочее. Категорически мы не ставим никаких фотографий с изуродованными телами или человеческими жертвами, чтобы было видно сами жертвы – это исключается полностью. То есть вот основные моменты.

Но мы считаем, что мы обязаны очень подробно давать всё, что связано с расследованием, всё, что дают соответствующие службы. Всё, что происходило до, очевидцы, те, кто был в момент террористического акта, остался жив и свидетелями всего этого. Вот, мы стараемся воссоздать картину, почему это могло произойти, почему именно там это произошло, почему это случилось. Вот, мы пытаемся вот в этом плане работать.

На мой взгляд, то, что... Я знаю об этом предложении, я читал сегодня. На мой взгляд, сегодняшние СМИ все, абсолютное большинство, ну, только в интернете есть ряд, может быть, каких-то высказываний, но это, опять же, не зарегистрированные СМИ, не онлайн-СМИ, которые в интернете работают, а это или социальные сети, или через какие-либо другие сайты, где-то, так сказать, там бывает выскакивает всякая гадость, которую можно воспринимать по-разному и относиться к этому. СМИ очень аккуратно сегодня освещают террористические акты. Все прекрасно понимают проблему, все прекрасно понимают то внутреннее состояние людей, которые оказались или непосредственно внутри вот этого акта, события, или, так сказать, их родных, близких и вообще людей. И мне кажется, что вот те ужасные случаи в Волгограде, например, все СМИ освещали очень спокойно и достойно, не создавая никакой паники и не создавая вот этого нагнетания. Да, это было ужасно, да, произошли в преддверии Олимпиады такие вещи, но, на мой взгляд, не было... Ну, я не заметил. Я смотрел практически всё. Я бы нигде не споткнулся. Поэтому мне кажется, что в данной ситуации, ну, кто-то из депутатов просто хочет себе сделать рекламу. Потому что как только идет запрет против СМИ, СМИ начинают сразу же активно обсуждать этот вопрос и этот депутат получает определенную известность на очень короткий период времени. Потом он исчезает в никуда, а потом опять иногда появляется.

И.ВОРОБЬЁВА: Кстати, да, иногда в предложениях депутатов мы видим имена депутатов, которые мы, честно говоря, слышим в первый раз.

П.ГУСЕВ: Да. Не просто в первый раз, а просто, так сказать, даже не зная, что такие люди существуют.

И.ВОРОБЬЁВА: То есть «Московский комсомолец» руководствуется не только буквой закона, но и собственными принципами.

П.ГУСЕВ: Совершенно верно. Есть внутренние наши принципы, которые мы очень жестко внутри отслеживаем.

И.ВОРОБЬЁВА: А вообще в целом структура, все СМИ вообще как некое сообщество в состоянии сами регулировать подобные вещи? Или нам обязательно нужно, чтобы пришли депутаты Государственной Думы, написали закон об ограничениях, например, не называть имена детей, ставших жертвами?

П.ГУСЕВ: Вы знаете, я думаю, что здесь совершенно понятно, что сегодня именно по этим вопросам СМИ совершенно спокойно могут саморегулироваться, что мы и делали после Дубровки, что мы делали после других крупных террористических актов. Это еще, как бы, очень давно-давно, где были допущены определенные ошибки определенными СМИ, и тогда были предложения очень жестко изменить закон о СМИ и внести поправки в самые различные другие законы, чтобы, так сказать, очень жестко отграничить СМИ. И после встречи с силовиками руководители СМИ подписали тогда документ, где мы согласились о саморегулировании, о том, что мы согласны с тем, что мы добровольно берем на себя определенные ограничения в освещении террористических актов. И это абсолютно правильно, это абсолютно точно. И мы до сих пор, большинство, абсолютное большинство... Я не знаю на сегодняшний день СМИ, которые не выдерживают. Ну, это редчайшие случаи. Поэтому по этому поводу принимать новый какой-то ужесточающий закон... Их столько принято за последнее время и столько еще готовится, что, на мой взгляд, это просто некая (ну, вот, я уже говорил) или самореклама неизвестного депутата, чтобы о нем поговорили, или же желание вести на нет полностью закон о СМИ.

И.ВОРОБЬЁВА: А как это вообще должно происходить, как это происходит? Ну, вот, например, есть некий сайт, который зарегистрирован как СМИ, который публикует на первой странице, ну, например, тело погибшей девочки маленькой. На первой странице. Вот, как? После этого главные редактора должны собраться, осудить и что-то с этим сделать?

П.ГУСЕВ: Ну, прежде всего, я считаю, что и мы как руководители СМИ с помощью и Союза журналистов Москвы, предположим, или Общественной палаты, Комиссии по СМИ и свободе слова, защите, мы можем инициировать даже, если мы хотим, во-первых, так сказать, сказать свое «фэ» тому или иному СМИ, а потом мы сами можем предложить Роскомнадзору обратить внимание именно на этот факт: «Мы считаем, что он не соответствует журналистской и нравственной этике». И если то или иное СМИ не уберет или не поймет (но мне кажется, что это очень маловероятно), то от имени СМИ обратиться в Роскомнадзор по поводу вынесения такому соответствующего или замечания, или предупреждения, потому что я считаю, что именно так мы должны сделать – мы должны сами друг друга, такие вещи, как бы, контролировать.

Но я еще как раз хочу подчеркнуть, что мне кажется, что сегодняшние СМИ очень точно всё делают в освещении вот таких ужасных периодов в истории нашей страны.

И.ВОРОБЬЁВА: А были уже случаи, когда приходилось сообществу обращаться в Роскомнадзор?

П.ГУСЕВ: Нет. В Роскомнадзор мы так не обращались, потому что я реально не помню таких вот ужасных случаев. Но мы собирались в Общественной палате, собирали Комиссию по освещению вот таких случаев и собирали многих руководителей СМИ, из регионов много приезжали, и мы не видели такой проблемы, которая бы исходила от СМИ: «Нет, вот, мол, мы будем это делать». Нет. Вот, они соглашались и принимали вместе с нами соответствующие решения.

Более того, мне кажется, что эта ситуация имела просто свое очень хорошее продолжение, потому что за всё это время я не помню, чтобы кому-то Роскомнадзор именно по этому поводу вынес какие-либо предупреждения или даже замечания именно в отношении террористических актов.

И.ВОРОБЬЁВА: Главный редактор газеты «Московский комсомолец» Павел Гусев здесь у нас в эфире, программа «Особое мнение». Что касается ошибок. Вот, есть врачебные ошибки, за которые нужно судить, да? А есть ошибки журналистов. Издание, которое, например, публикуют фотографию молодого человека, называя его стрелком в московской школе, а, на самом деле, это совершенно другой молодой человек.

П.ГУСЕВ: Ну, конечно. Ну, прежде всего, здесь надо очень хорошо разобраться. К сожалению, вы знаете, здесь есть факт человеческой ошибки. Ну, прежде всего, когда фотография попадает та или другая... К сожалению, я и в своей газете сталкивался с такими случаями, когда молодой неопытный работник, который работает с фотографиями, с рисунками, ошибался и давал не тот снимок. Но сам факт того, что там... Я понимаю, о чем идет речь. Был снимок, по-моему, без ретуши и лицо было полностью показано. Это вообще исключается, потому что это 15-летний мальчик и мы не имеем права по закону (он – несовершеннолетний) давать его фотографию.

И.ВОРОБЬЁВА: Там даже имя, по-моему.

П.ГУСЕВ: Да. И надо менять имя. Но здесь, на мой взгляд, это четкая позиция Роскомнадзора должна проявляться в этой ситуации.

Но я еще раз повторю, это не самое грубое, которое может быть, нарушение. Это грубая ошибка внутри, дисциплинарная ошибка внутри коллектива редакции. Я думаю, что там они разобрались с этим случаем.

И.ВОРОБЬЁВА: Ну, с детьми – понятно. Несовершеннолетние – здесь есть известный закон Алины Кабаевой, который прошел, и мы не можем ничего говорить про детей, ставших жертвами, и так далее. Но есть случаи, когда это происходит со взрослыми людьми, например, с тем же самым терактом в Волгограде, когда публиковали фотографию девушки и назвали ее террористкой. А девушка написала у себя в социальной сети «Вы что, с ума сошли? Я жива-здорова и никакая не террористка». То есть ей испортили жизнь. Если она, например, подаст в суд на издания, которые опубликовали, вы будете на ее стороне?

П.ГУСЕВ: Конечно, на стороне этой девушки. Я считаю, что есть Комиссия по жалобам на прессу – можно там этот вопрос решать. Есть и чисто судебные органы, где можно через суд решать этот вопрос. Но это очень грубая ошибка, когда вот так путают имена и сразу их выкидывают, ну, в интернет или, так сказать, в официальные сайты тех или иных изданий.

Суть в чем здесь? Часто такие ошибки происходят не из-за того, что издание очень хочет ошибиться или сделать такой снимок. Очень часто следственные органы или структуры полицейские, там, МВДшные структуры, очень часто их пресс-службы спешат и есть на подозрении люди, и вот этих подозреваемых они выдают в открытую прессу, выдают эти имена. Или, как говорится, сливают информацию. А она еще не проверена следственными органами, она еще, как бы, не расследована до конца. И вот здесь, до следствия сливая такую информацию, служебную информацию (а такое часто бывает, особенно у ряда изданий – мы знаем эти издания, которые от следствия получают постоянно сливы), и вот там больше всего этих ошибок и может произойти, что и было в этом случае.

И.ВОРОБЬЁВА: Про следственные органы и про их пресс-службы тоже вопрос. Вот, часто достаточно пресс-службы, например, МВД или Следственного комитета проводят съемку, когда преступник ведет их на место преступления и так далее. Вот эти съемки, где, в общем-то, всё понятно и всё видно, и никаких купюр, что называется, нет, они выкладывают тоже к себе на сайт, это всё тиражируется в интернете, например.

П.ГУСЕВ: Я считаю, что это абсолютная вещь, которая должна быть запрещена, вот эти действия такие. Это четко всё, что связано со следствием, всё четко должно быть закрыто до суда. И даже иногда суд не открывает те или иные свидетельские показания и закрытые бывают допросы, которые, так сказать, разрешены суду в присутствии адвокатов, естественно. Но бывают закрытые, и не надо открывать это до завершения следствия и завершения суда.

И, вот, когда вот это вот выбрасывается в открытую сеть или в открытую эти действия, на мой взгляд, это большая ошибка следственных органов, следственных структур. И те СМИ, которые активно используют вот эти факты, мне кажется, ну, это не лучший способ завоевывать своего читателя и постоянного читателя.

И.ВОРОБЬЁВА: Вот, Василий считает, что если не освещать всё во время, например, происходящего теракта или, там, захвата заложников, или стрельбы в школе, то никто бы не узнал правду, например, про Беслан, кто там что начал стрелять первым и так далее. Вот здесь интересы кого в первую очередь надо соблюдать?

П.ГУСЕВ: Прежде всего интересы потерпевших. Дело в том, что мы должны четко понимать, что есть потерпевшие и это большое горе для очень многих людей, которые или теряют своих близких, особенно детей когда теряют, или же это является еще и тайной следствия. Я еще раз подчеркиваю, что зачастую выдача тех или иных данных до завершения следствия может преступника реального навести на определенную такую, знаете, волну. Он увидит, куда идет следствие, и, соответственно, может еще долго уходить от следствия, понимая, что следствие идет по этой линии.

Да, скорее всего, иногда бывает ложная информация – следствие, опять же, иногда выдает специально ложную информацию, чтобы запутать преступника. Ну, это уже, так сказать, игра следствия и здесь сложно уже играть. Мы этого можем и не знать даже. Но когда это делается на постоянной основе, понятно, что нет такой игры постоянно, есть только желание опередить кого-то и выдать на гора. А «на гора» - это, значит, первыми на сайте выложить или, там, в газете, или где-то еще в информационном источнике ту информацию, которую получили от следствия. Вот здесь очень... Понимаете, здесь очень важный аспект, где эта грань, как ее не переступить, как не уйти в своем журналистском поиске от нравственных позиций, которые, все-таки, должны занимать журналисты. Что выше? Мимолетный взлет тиража или посещаемости сайта или же, так сказать, все-таки, отношение к двум-трем людям, которые в результате потерпят страшные-страшные-страшные внутренние переживания от того, что раскрыты те или иные факты в отношении их детей, близких и родных. Это очень сложный момент. Вот здесь ни один закон не сработает никогда, здесь абсолютно точно должно быть саморегулирование СМИ и их отношения к тем или иным событиям, их нравственной позиции.

И.ВОРОБЬЁВА: Было такое, что к вам приходили, например, или звонили из Следственного комитета, из МВД и говорили «Слушайте, вот, мы знаем, что у вас там выяснили. А давайте вы не будете публиковать, потому что это там помешает»? И как в этом случае поступать? Верить им или нет?

П.ГУСЕВ: Такое было несколько раз. Было несколько раз. Приходили, причем, так сказать, это было и очень давно, в 90-е когда-то годы, и было и не так давно. Мы в ряде случаев прислушивались, оценивая ситуацию, там, где это касалось конкретно людей, там, где касалось возможного раскрытия тех или иных деталей, которые могли бы просто усугубить внутреннее состояние этих людей.

Там же, где касалось позиции, политической или экономической, или личной составляющей тех или иных преступлений, вот здесь мы отстаивали свои позиции, потому что иногда следователям или органам внутренних дел, ну, не хочется, чтобы это звучало как политическое преступление. А мы видим, что это, в общем-то, связано с политическим преступлением.

Очень иногда не хочется, чтобы это было связано с какими-то личностями. Но мы понимаем, что в данном случае мы не имеем права скрывать те или иные моменты, связанные с той или иной личностью.

Ну, вот, мне кажется, что всё, что было, предположим, по ситуации с Сердюковым. Здесь же тоже была двоякая позиция в некоторых случаях для ряда СМИ. Но мне кажется, что большинство СМИ вышли с достойным освещением всей ситуации вокруг дела Сердюкова.

И.ВОРОБЬЁВА: Еще по поводу ваших же читателей. Вот, сегодня опрос ВЦИОМ показал, что большинство россиян, 73% волнуют события на Украине. Ну, понятно, что все последние события – они настолько яркие, что, в общем, о них, наверное, многие узнали. А по вашим читателям вы видите, что, действительно, Украина – вот, она как была на первом месте, ну, или, там, в числе первых мест из-за событий, так она и остается постоянно?

П.ГУСЕВ: Ну, надо прямо сказать, что Олимпиада очень сильно подвинула Украину с первой полосы и с первых заголовков. Это 100%. Украина отошла, и читатель уже меньше и откликается на Украину, и меньше реагирует на Украину. По крайней мере, мы по своим это точно видим и ощущаем.

Олимпиада очень сильно перебивает, причем, так сказать, любая информация, связанная с Олимпиадой, там и такая, и сякая, и вокруг Олимпиады, и по самой спортивной. Но очень сильно всё перебивает, все событийные вещи.

Украина уходит на задний план, хотя, там сейчас, на мой взгляд, происходит то, что и должно было произойти с самого начала – это раскол оппозиции, которая не могла сохранить свои позиции в условиях того, что все они рвутся к власти и у всех у них разные свои позиции. Вот эта вот длительность их совместного пребывания и антагонизм в отношении Януковича и всего, что связано с нынешней властью, он переродился в момент, когда они почувствовали интерес и Европы, и Америки, и России, всех вместе. И вот здесь у каждого из них взыграл собственный такой вот винтик: «А вдруг я окажусь чуть впереди или чуть сзади. Вот, как мне здесь быть?» И они начали каждый свою линию и свою игру, и эта игра, в общем-то, сегодня уже всё более и более ярко заметна, кто в какую играет, в какую сторону направляется, кто на кого ставит. И вот здесь, мне кажется, события приобретают определенный гротеск политический такой. Ну, уже повеяло душком, когда рвачество идет, а рвать хотят и вырвать власть, то есть прийти первым спринтером, занять то первое кресло, с которого потом уже можно отмахиваться от всех остальных.

И.ВОРОБЬЁВА: Еще немного поговорим про Украину, но через несколько минут. У нас сейчас перерыв в программе «Особое мнение». Я напомню, что у нас в эфире главный редактор газеты «Московский комсомолец» Павел Гусев, ну а ваши вопросы вы можете присылать на номер +7 985 970-45-45.

НОВОСТИ

И.ВОРОБЬЁВА: Продолжается программа «Особое мнение». Главный редактор газеты «Московский комсомолец» Павел Гусев. Вот, по поводу Украины еще вопрос. Как раз таки из-за того, что сейчас там вот это вот всё больше политическое... Ведь, до этого было больше событийное, что там происходило, а сейчас все начали уходить в эту политику. Интерес, все-таки, снижается, еще и благодаря этому, наверное, да?

П.ГУСЕВ: Ну, конечно.

И.ВОРОБЬЁВА: Потому что всем же лень разбираться, что на самом деле происходит.

П.ГУСЕВ: Конечно-конечно. Тем более, что, все-таки, российская общественность – она уже начинает теряться во всех тех перипетиях. Здесь уже специалисты начинают работать – политологи, те, кто занимаются Украиной, те, кто, в общем-то, и в государственном аппарате ставки делает (ну, имеется в виду не денежные, а ставки делает на того или иного лидера, или на те идеи, чтобы развернуть в сторону России). Всё это вместе, конечно же, уводит широкую общественность от украинских событий тоже. И я думаю, что бы могло всколыхнуть? Ну, условно говоря, вот, если б сейчас сидящий в тюрьме бывший премьер-министр неожиданно, так сказать, появился на арене бы с зажженным факелом, условно говоря, лидерства. Наверное, это всколыхнуло бы всех. Это привлекло сразу бы в какой-то... Но это тоже, в общем-то, маловероятно на сегодняшний день.

И.ВОРОБЬЁВА: Я хочу перейти к Олимпиаде, которая, собственно, забивает сейчас все новости и это понятно. Во-первых, я хочу спросить, это хорошо или плохо, что сейчас Олимпиада во всех проявлениях – околоолимпиадных, спортивных, околоспортивных – она всё забивает?

П.ГУСЕВ: По-моему, очень хорошо. Есть интерес. Вот, я сейчас ехал к вам, я смотрел... Шорт-трек, по-моему, называется, конькобежцы где. Ан – наш конькобежец. Ну, он бронзу взял, завоевал. Но было интересно, было, действительно, очень захватывающее зрелище. И очень хотелось увидеть реальный результат, и я так понимаю, что были настроены мы как минимум серебро-золото получить, получили бронзу, канадец получил золото. И в этом плане есть очень большой интерес.

Конечно, смотришь, полупустые трибуны. Вот, видно, что нижняя часть заполнена, вверху... Я насколько знаю, очень много там волонтеров и многих других людей, которые, как бы, должны были бы в этом участвовать. Вот, сегодня был там скоростной спуск у женщин (я смотрел) – тоже маловато зрителей.

Конечно, хочется, чтобы какая-то была массовка вот эта вот, дух. Но, наверное, ну, так получается. Уж я не знаю. В конечном счете, не до зрителей мне как человеку, которому хочется посмотреть спорт, а именно к тем спортивным результатам и кто как выступает.

То, что происходит, и, вот, та же трасса, предположим, скоростного спуска, ну, просто феноменальная. Такая боязнь была, что снега не будет, но видно, что не только на самой трассе снег, но и вокруг – там деревья в снегу и всё. Ну, какое-то ощущение зимы, все-таки, присутствует в субтропиках. Поэтому, в общем-то, радостно, что происходят такие...

Если честно, конечно же, вот этот спортивный запал, вот этот спортивный эффект Олимпиады, сильнейший эффект борьбы за олимпийские медали, он, на мой взгляд, вот, просто отодвинул в сторону двойные унитазы там, плохую воду, где-то там оторванные ручки, еще что-то там недоделанное. От этого спортивный эффект захватывающий... Он, конечно, сделал свое дело и всё это дело улетучилось, забылось.

Мне кажется, что придет время после Олимпиады, когда будут и герои. Но, наверное, все-таки, будут и какие-то не герои, те, кто строил или что-то делал не так, или деньги не туда шли. Ну, я думаю, что сейчас...

И.ВОРОБЬЁВА: То есть разбор полетов такой будет.

П.ГУСЕВ: Я думаю, что разбор полетов, наверное, все-таки, будет в той или иной степени. Не знаю, насколько он будет широко освещаться и насколько будет широко транслироваться. Может, он и перейдет во внутреннюю, какую-то закрытую часть, вот, как там, предположим, герой России Сердюков или не герой России Сердюков. Вот, все будут сейчас гадать или не гадать. То же самое будут гадать, за что посадили или там отстранили какого-то начальника на самом деле. Всё это в конечном счете когда-то вскроется, но не это сейчас главное в Олимпиаде. Вот, мне кажется, что сегодняшняя Олимпиада, сегодняшние дни реально отодвинули весь мусор вокруг Олимпиады, который, наверняка, и был, и есть, и будет еще. Но всё отодвинулось. Вот, впереди – спорт, и это очень заметно и эффектно видно по нашей зимней Олимпиаде.

И.ВОРОБЬЁВА: Ну, это, на самом деле, видно, потому что имя Юлии Липницкой просто...

П.ГУСЕВ: Это потрясающая девочка.

И.ВОРОБЬЁВА: Потрясающая девочка. Как она вообще это всё делает.

П.ГУСЕВ: Нет-нет, это вызывает гордость, предположим, и за российский спорт, и за то, что у нас есть такие спортсменки. Вот, именно такие. Вот, в ней всё есть – и юность, и задор, и говорит она как-то, вот, прямо... Ну, в этом и есть Олимпиада, в этом и есть ее страсть (этой Олимпиады).

И.ВОРОБЬЁВА: Ну, если чуть-чуть назад откатиться к открытию Олимпиады, которое смотрело подавляющее, мне кажется, большинство, ну, по крайней мере, моих точно знакомых и все, кого я знаю. Ну, во-первых, понравилось или нет?

П.ГУСЕВ: Ну, я ее смотрел, к сожалению, не в России, а за пределами России, и на немецком языке. Поэтому я видел картинку и иногда, как бы, так сказать, не понимал до конца, о чем диктор говорит и что говорит. Ну, так, иногда русская речь пробивалась и было слышно и русского диктора, но, тем не менее, не всё было понятно.

Для меня были моменты, например, когда Третьяк с Родниной бежали по пустой площади, абсолютно пустой площади к этому факелу. Мне почему-то казалось, что вот здесь эффект присутствия людей и их восторг – он должен был быть более показан. Ну, вот, так решили режиссеры. Или, предположим, для меня абсолютно непонятна была карта Санкт-Петербурга и там марширующий взвод по перемещающимся эффектно...

И.ВОРОБЬЁВА: Ну да, когда корабли вот эти все.

П.ГУСЕВ: Да. Тоже для меня не совсем понятно, причем здесь Петербург и зимняя Олимпиада в таком количестве, предположим. История историей, но у каждой истории должна быть своя короткая страница, если мы хотим перевернуть все страницы.

Ну, очень много эффектов. Очень много эффектов. Очень много сделано для того, чтобы... Вот, на сознание человека воздействовали современные и компьютерные системы, и вот то, что были сделаны разные образы, и как это делалось. И я знаю, что большую часть всего, что там делалось, делали иностранные компании, которые делали...

И.ВОРОБЬЁВА: Ну да, конечно. Технологи.

П.ГУСЕВ: Технологи. Компании, которые делали большие такие массовые мероприятия в других странах, и у них уже есть большой опыт. Практически российских почти не было таких крупных компаний, которые есть и в России, но выиграли тендеры иностранные, если они выигрывали (я уж не знаю, как там всё это происходило). Но факт тот, что всё это, конечно, было очень зрелищно, по крайней мере, по картинке телевизора.

И.ВОРОБЬЁВА: Ну, то есть не жалко потраченных денег, всё хорошо получилось и было достойно.

П.ГУСЕВ: Ну, сколько потрачено, мы не знаем. А то, что даже президент сказал, что дорого открытие было. Но я думаю, что эффект имел свой положительный прежде всего.

И.ВОРОБЬЁВА: У нас остается буквально пара минут. Хочу вернуться к нашему сообществу журналистскому и поговорить про телеканал «Дождь». Кто должен спасать телеканал «Дождь» и нужно ли его вообще спасать?

П.ГУСЕВ: Ну, прежде всего я практически не слышал от своих коллег и медийных сообществ отрицательную оценку действий нынешнего, вот, последних дней руководства «Дождя». Я имею в виду не сам опрос, а их действия по спасению. Мне кажется, что практически все медийные структуры поддержали «Дождь». Мне кажется, что даже Роскомнадзор, который не вынес, ведь, никаких предупреждений, и заявления ряда политических деятелей в отношении «Дождя». Мне кажется, что операторы, которые занимаются кабельным телевидением, слишком быстро сделали стойку. Слишком быстро сделали стойку, а выйти из этой ситуации им теперь сложно и неизвестно как. А, может быть, так сказать, и команды такой не было, команды другой не последовало.

Большинство коллег дали отрицательную оценку тем словам, которые были произнесены. «Дождь» подставился очень сильно...

И.ВОРОБЬЁВА: Вы имеете в виду опрос?

П.ГУСЕВ: Да, опрос. Но абсолютное большинство, все-таки, считают, что так, как произошло, со СМИ нельзя поступать. Должны, все-таки, быть законные основания на закрытие и на прекращение трансляции канала или, там, предположим, радио. Для электронных СМИ это очень важно. Должны быть более существенные причины и законные причины, на основе закона...

И.ВОРОБЬЁВА: Но так всё по понятиям получается.

П.ГУСЕВ: ...на основе решения соответствующей судебной инстанции. Мы, к сожалению, последнее время очень стали активно использовать нравственно-моральную позицию, противопоставляя ее закону. Мы на первый план вытаскиваем мораль и нравственность. Да, это хорошо, но это не повод нарушать законы. Закон превыше всего. Дальше дается оценка того, что делается. Но эта оценка не может служить поводом для закрытия или уничтожения того или иного СМИ.

И.ВОРОБЬЁВА: Спасибо большое. Особое мнение главного редактора газеты «Московский комсомолец» Павла Гусева было в эфире «Эха Москвы».