Николай Троицкий - Особое мнение - 2014-01-02

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр и я приветствую в этой студии Николая Троицкого. Здравствуйте, Николай.

Н.ТРОИЦКИЙ: Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте. С Новым годом.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мы с вами про изменения на рынке вина грузинского еще потом поговорим обязательно в программе.

Н.ТРОИЦКИЙ: Это положительные изменения.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, должны же быть хоть какие-то положительные изменения. А пока весь мир следит за сообщениями из Израиля, потому что врачи говорят об ухудшении состояния Ариэля Шарона. Вообще как вы оцениваете, как героя, израильского героя превратили... Вот сейчас Ариэль Шарон – это кто? Он же по-прежнему символ для Израиля?

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, символ-то он независимо от того, в каком он состоянии медицинском. Ну, он в коме. Это сейчас что тут говорить? С одной стороны, остается пожелать здоровья, наверное, если это можно упомянуть. Кома – это можно считать здоровьем? Я даже не знаю.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, он жив.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, он жив. Как это называется? Бывает физическая смерть, а бывает смерть мозга, так что тут...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, пока что...

Н.ТРОИЦКИЙ: В этом я не сильно разбираюсь.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, это речь идет не о медицине, а о герое Шароне.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну а чего? Ну, герой, безусловно. Хотя, герой такой, и занимался в свое время, в молодости, насколько я помню, и терроризмом маленько, пока еще шла борьба против колониальных властей. Хотя, честно говоря, я про него это не помню – я знаю там про других. Там даже один из правителей (Шамир такой был), не тот, который другой есть, а тот, который израильский был премьер. Даже до конца жизни, по-моему, не мог поехать в Великобританию, потому что он там был объявлен преступником, он там взорвал английский штаб в свое время, в 30-е годы еще. Не помню. Шарон помоложе – он поэтому не взрывал, не успел.

А так, в принципе, ну да. Ну, собственно, это сейчас там нас Израиль больше, наверное, интересует в другом смысле – как государство, где научились бороться более-менее, насколько это вообще возможно, с реальной угрозой терроризма, которая там нависает просто каждый день, каждый час над каждым домом. И там, в общем, с этим справились.

Вот, скорее я бы так повернул неожиданным образом, потому что, ну, самый свежие, самые громкие и самые неприятные события произошли под конец прошлого года. И у нас получается, что мы с этим пока не справились. Ну, не мы, конечно (мы-то чего можем справиться?)

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну как? Мы-то можем тоже справиться. Смотрите, каждый раз нам говорят о том, что «Будьте бдительны, сообщайте о каких-нибудь подозрительных людях, посмотрите, не бросил ли кто где подозрительный предмет». Ну и кто следует этим рекомендациям? Кто проявляет бдительность?

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, не знаю, честно говоря. Пока не было случая проявить. Но я не думаю, что в этом проблема, да? Проблема, наверное, все-таки, не в нас, что мы там не заметили какой-нибудь предмет, а в том, что не обеспечивают нам безопасности наши службы безопасности, которые должны этим заниматься. И, наверное, я думаю, ну, можно было бы, наконец, все-таки, израильский опыт как-то всерьез изучить и перенять, и попробовать. Они-то справляются, хотя тоже не на 100%. Там был взрыв на автобусной остановке, но он, по-моему, был...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, он там был без жертв.

Н.ТРОИЦКИЙ: И довольно давно, и всего один.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, если из Израиля сообщения приходят, то там обычно что-то...

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну да. А у нас, смотрите, в одном городе, в одном и том же городе 3 взрыва.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: 2 дня подряд причем.

Н.ТРОИЦКИЙ: Да. Ну, там, между первым и вторым и третьим перерыв был, но уже после первого взрыва, казалось бы, должны какие-то меры. А потом 2 подряд, ну, с небольшим перерывом.

Вот, что печально. Вот это больше беспокоит.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, это проблема в том, что не...

Н.ТРОИЦКИЙ: Наши.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, понятно, что это наши проблемы, конечно. Это ж нас взрывают.

Н.ТРОИЦКИЙ: И мы понимаем (я, например), ну, я думаю, мы оба понимаем, что четвертого взрыва в Волгограде уже не будет. Ну, не такие они идиоты, которые этим занимаются, чтобы взорвать еще раз в том же самом месте. Если будет, ну, не дай бог, конечно, но уже где-то в другом месте. Но, тем не менее, взорвать суметь 3 раза в одном и том же месте – это совершенно вопиющий случай.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это проблемы спецслужб?

Н.ТРОИЦКИЙ: Это проблемы... Ну, и людей.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Где вот это вот не работает? Плохое руководство или, наоборот, оперативная работа? Или непонимание того, как вообще надо бороться с терроризмом?

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, понимаете как, Тань? У нас как было всю жизнь? Все люди знали, как лечить, как учить, ну, еще все разбираются в футболе, да? Ну, это нас с вами тоже...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. И в политике тоже все разбираются.

Н.ТРОИЦКИЙ: И мы этим тоже. Насчет футбола – мы этим тоже грешим.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это точно.

Н.ТРОИЦКИЙ: А сейчас с развитием блогосферы я обнаружил, что есть множество людей, которые разбираются во всём. И, вот, что бы ни произошло в мире, в блогах, тут же люди объясняют, что всё было не так – они всё знают, как надо было правильно. Я, к сожалению, я не принадлежу к такой породе блогеров, которые всё знают, как бороться, как именно надо бороться, как не допускать. Я знаю одно, как и мы все видим, что когда 3 раза в одном и том же месте... Ну, как снаряд, да? А тут 3 раза снаряд падает. Значит, это провал. Ну, это провал, как ни крути.

Я знаю, то есть я думаю... Да нет, ну, мы это знаем, что власть... Ну, есть же версии, что это Путин сам взрывает.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это всегда такие версии звучат. Без этого никто.

Н.ТРОИЦКИЙ: Да. Американцы взрывают. Ну, мы не будем...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Много есть конспирологии.

Н.ТРОИЦКИЙ: Да. Мы не будем их рассматривать, ладно? Тем более, что для Путина это настолько против его всякой выгоды, учитывая, что Олимпиада на носу. А еще несколько взрывов, и она может быть сорвана практически.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте мы эту тему продолжим, потому что по Олимпиаде есть еще несколько вопросов. Сейчас сделаем перерыв одну минуту, после чего программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Николай Троицкий, продолжится. Оставайтесь с нами.

РЕКЛАМА

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Николай Троицкий. Так про Олимпиаду.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, вот это опасность. Могут испугаться просто, причем это уже не политическая будет проблема, понимаете? А как? Ну...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Проблема безопасности.

Н.ТРОИЦКИЙ: Вот, UEFA – мы знаем хорошо – не разрешает играть в Махачкале команде Анжи. Ну, сейчас это уже не имеет значения...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Уже немножко не актуально для команды Анжи.

Н.ТРОИЦКИЙ: Да. Ну как? Они в Лиге Европы-то продолжают. Но было: не разрешают из соображений безопасности. Спортивные организации очень чутко реагируют на такие вещи.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну а с другой стороны глава МОК буквально вчера, по-моему, заявил, что не удастся запугать, и в то же время сказал, что вообще Олимпиада не должна быть поводом для политического раскола.

Н.ТРОИЦКИЙ: Политического – безусловно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мы же видим, что главы государств отказываются приезжать к нам.

Н.ТРОИЦКИЙ: А, Тань, ну, мы сейчас... Это другое, да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте, вот, да, сначала на 2 части разделим – безопасность, а потом политика.

Н.ТРОИЦКИЙ: Это аспект не политический. Ну, понятно, что он будет говорить «Нас не запугаешь». Но если не дай бог (ну, не хочется об этом) начнут, продолжат, вернее, вокруг... Даже не обязательно в Сочи, а, вот, где-то там вот по периферии греметь взрывы, ну, МОК может... Не МОК, но некоторые делегации конкретных стран... Уже в Австралии, просто я знаю, вопрос поставлен: там местный Олимпийский комитет уже забил тревогу, а обеспечат ли нам безопасность? Ну, это же понятно: люди просто боятся, мало ли что.

Это вопрос не политический.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А политический?

Н.ТРОИЦКИЙ: И вот это гораздо хуже. То, что к нам не приедут президент Германии, еще какой-то президент...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Президент США, например, к нам не приедет. Премьер-министр Японии к нам не приедет.

Н.ТРОИЦКИЙ: Президент США к нам на Олимпиаду не приехал бы ни в каком случае. Это вообще дутая какая-то тема. Он даже на Олимпиаду в Канаду не приезжал (президент США), в Ванкувере когда она была. Ну, не приезжал, потому что, ну, не тот это уровень события, чтобы президент США приезжал. Вот, он приедет к нам в июне в те же самые Сочи, как я понимаю, если всё будет нормально, когда у нас пройдет саммит «Большой Восьмерки».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну так возвращаясь, все-таки, к Олимпиаде и возможной политической вот этой составляющей?

Н.ТРОИЦКИЙ: Без президента США мы переживем. Проблема же не в том, что кто-то не приедет (а, может, они и не собирались), проблема в том, что делаются заявления.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, публичная аргументация, прямо скажем, не в пользу России.

Н.ТРОИЦКИЙ: Да. Что они заявляют. Просто они бы и не приехали молча, никто их, собственно, и не ждал. Обаму точно никто не ждал.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не знаю. Может быть, Путин надеялся с ним, знаете, вот это, как на похоронах Манделы сфотографироваться, селфшот с улыбающимся Обамой.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, там нужно красотку премьер-министра Дании пригласить. Молодая, такая, красивая женщина интересная. Да, это я отвлекся.

Так вот. Без Обамы пережили и без других переживем. Проблема в том, что они делают эти заявления. Вот, когда начинает президент за президентом и, по-моему, только некоторые премьеры делать заявления, что они не приедут туда, куда они, может, и не должны были приехать, тогда создается негативный фон политический. Ну чего? Как это говорится? За что боролись, на то и напоролись. А чего удивляться-то?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И тут Михаил Ходорковский показывается на свободе.

Н.ТРОИЦКИЙ: Да. Ну, вот это вот связывают...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И информационный фон как-то сразу стал лучше.

Н.ТРОИЦКИЙ: Вот, да, мы говорим о положительных. Вот, положительное событие произошло под конец прошлого года – вышел на свободу Ходорковский. Хотя, многие сулили, что он никогда не выйдет при жизни там, при правлении Путина. А он вышел. Ну и прекрасно. Это хорошо, когда люди выходят на свободу.

Это связывали с Олимпиадой, я знаю. Но трудно сказать, на самом ли деле это связано. Ну, во всяком случае, это никак не повредит, это уж точно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да. Хуже не будет, это правда.

Н.ТРОИЦКИЙ: Да. А там, якобы, Меркель тоже опять начала делать заявления не сама там, что она думает о том, приезжать не приезжать.

Вот такое впечатление, что из Олимпиады делают какой-то еще один побочный саммит. Хотя, это, в общем, не совсем правильно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, ну, по-моему, у нас каждый раз легкая истерия вокруг Олимпиады присутствует. И мы же сами нагнетаем, когда наша команда участвует в Олимпиаде, что, вот, мы там должны быть лучше всех, Россия, оле-оле, сейчас мы будем каждую медаль считать сравнивать и говорить, кого мы лучше, кого мы хуже.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну а чего говорить?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вместо того, чтобы просто радоваться вот этому большому спортивному празднику.

Н.ТРОИЦКИЙ: Нет, ну, за спортсменов своих можно болеть, наверное. Я, честно говоря... Зимняя Олимпиада для меня нечто не интересное, эти виды спорта меня не интересуют (вот, я честно скажу). Я, может быть, тоже буду бойкотировать ее. Ну, в том смысле, что я не буду даже ее смотреть по телевизору.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Владимир Путин будет расстроен.

Н.ТРОИЦКИЙ: Я думаю, без меня тоже переживут. Дело в том, что я против того, чтобы политизировать всё это (спорт). Хотя, с другой стороны, это хороший повод для политизации, я понимаю прекрасно. Если, действительно (я сомневаюсь в этом), они там наверху (Путин и товарищи) решили, что «дайте-ка мы немножко, так сказать, подретушируем, подрихтуем и такую гуманность создадим, чтобы на нас не обижались, Олимпиаду нам в политическом смысле не сорвали». Ну и хорошо. Если благодаря этому выпустили на свободу, ну и хорошо. Хорошо, что выпустили, а не посадили. Вот и всё, что я могу сказать.

Но я не уверен, что алгоритм такой, что это связано. Это может быть всё просто случайное совпадение.

А вот то, что теракты, не дай бог, могут сорвать Олимпиаду. это факт.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А то, что Владимир Путин...

Н.ТРОИЦКИЙ: Причем, без всякой доброй и злой воли, просто объективно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, это понятно. То, что Владимир Путин приехал в Волгоград, спустя несколько дней только, это насколько неудачный, прямо скажем, для президента поступок?

Н.ТРОИЦКИЙ: Не знаю. На мой взгляд, проблема была не в том, куда он приехал. Ну, приехал бы он сразу, только мешался бы там. Ну, когда приезжает президент, что мы, не знаем, что это такое?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Почему? Вон «Вихрь-Антитеррор» пронесся по Волгограду, сколько преступлений раскрыли.

Н.ТРОИЦКИЙ: Так что он там лично, по-моему, не был нужен. То, что он несколько дней молчал (так получилось), это связано с новогодним выступлением. Чего тут? Должно было новогоднее обращение. Оно было записано заранее, в нем, понятно, никакие теракты не упоминались. Ну, вся эта система известна. Пришлось срочно переписывать. Эта процедура тягомотная, бюрократическая.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, это понятно. Вот, с обращением как раз скорее понятно.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, в конце концов, записал, сказал всё, что от него ждали, хотя это...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну нет. Непонятно другое. Почему, например там, условно день в день или на следующий день... Не надо никакого новогоднего обращения. Ну, выступите просто – это же по-человечески.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, он, видимо, решил, не должен царский голос на воздухе теряться по-пустому. Раз ожидается новогоднее обращение, значит, никакого другого обращения быть не должно – всё скажу под Новый год. Такая была логика. Честно говоря, мне это, ей-богу, всё равно. Наверное, кого-то это волнует.

Больше всего волнует (я заметил), почему Путин молчит и куда Путин пропал, тех, кто борется с Путиным. Вот, они почему-то больше всего за это беспокоятся: «Где Путин?» Он пропадает и им, вроде как, не с кем бороться.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Из этого я понимаю, что вы не боретесь с Путиным, потому что вам всё равно.

Н.ТРОИЦКИЙ: Не, ну, в данном случае я с Путиным точно не борюсь, я ни с кем не борюсь, я вообще этим не занимаюсь, не моя профессия. А мне всё равно, сказал он или не сказал. Меня больше волнует, будут ли приняты меры по предотвращению реальные. Слова – это сказать можно много красивых слов.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну вот смотрите, за последние годы, десятилетия, 15 лет были в России крупные теракты.

Н.ТРОИЦКИЙ: Были. Ну, слава богу, не так часто.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, и тем не менее, они были.

Н.ТРОИЦКИЙ: Были, были, да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это были страшные теракты. Вы видели реальные какие-то принимаемые меры, эффективную борьбу?

Н.ТРОИЦКИЙ: Нет, не видел. Нет, ну, то есть я видел показухи очень много, всякие рамки на вокзалах. Власть вообще реагирует всегда постфактум. Как говорится, как военные готовятся к той войне, которая уже закончилась, которая была в прошлом (ну, это известное, это даже не афоризм, это реальность), так и политики и спецслужбы реагируют на те теракты, которые уже произошли в прошлом. Я вижу, что там что-то не так, меня это беспокоит. Но единственное, что я понимаю, что сейчас...

Я вот такое даже сравнение проведу, которое может показаться чрезмерным. Ну вот как? Была Великая Отечественная Война и очень много споров идет исторических там, победили вопреки Сталину, несмотря на Сталина или, там, благодаря Сталину. Я сейчас не буду в это уходить. Но так получилось, что в это время, в эти годы интересы, так сказать, товарища Сталина и простого обычного народа совпали. То есть Сталину хотелось сохранить страну и свою власть, людям тоже хотелось сохранить. Совпадают. Совпадение интересов произошло.

Вот сейчас интересы обычных людей и интересы, грубо говоря, Путина и его окружения тоже совпадают, потому что им тоже не нужно, чтобы у нас тут гремели взрывы. Причем, это даже уже связано не только с Олимпиадой, а еще с саммитом вот этой «Восьмерки», о котором я вспомнил, и, извините, еще я хочу напомнить, что в 2018 году у нас еще очень...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Чемпионат мира по футболу.

Н.ТРОИЦКИЙ: Куда более интересное спортивное событие.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, только у нас перед этим еще выборы президента будут.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, вот. Ну, президент, выборы. Выборы президента у нас проходят предсказуемо.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но они не могут бесконечно проходить предсказуемо.

Н.ТРОИЦКИЙ: Почему же? Могут.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, просто потому что люди стареют.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, новые подрастают и точно так же голосуют.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И кандидаты в президенты тоже не вечны.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, Дмитрий Анатольевич не так стар. Так что...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А вы думаете, что у Дмитрия Анатольевича сохраняется какой-то политический вес?

Н.ТРОИЦКИЙ: Не, думаю, что у него никакого веса нет. Но если родина прикажет, то надуется.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А за 2013-й год кого бы из политиков вы выделили, кто, действительно, набрал политический вес? То есть, вот, про Дмитрия Медведева понятно, что он ушел куда-то совсем в тень, уже ничего от него не осталось.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, он сдулся.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А кто-то сделал резкий шаг, такой скачок?

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, кроме Путина, который у нас единственный основной и вечно политик... Ну, сколько можно? Ну, набрал вес совершенно другой, например, политик – Алексей Навальный. Ну, очевидно вес набрал, единственный из всех вот этих несистемных деятелей, который там при определенных условиях принял участие в выборах, получил довольно приличное число голосов, в том числе и мой голос, например, кстати. Ну, не в этом дело. Вот он набрал. Ну а чего? Разве не набрал? Набрал. Как распорядится – посмотрим.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А если говорить, например, про людей, которые у власти.

Н.ТРОИЦКИЙ: А кто там?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Там условно Дмитрий Рогозин или Сергей Шойгу.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, я не скажу, что они что-то набрали. Ну, они не потеряли, конечно. Шойгу, собственно, он вечный такой. Как он считался таким вечным заменителем, спасателем на любом месте, по-моему, так он и продолжает. Еще не исключено, что он еще какое-нибудь другое мест, пост займет.

Рогозин? А что? Ну, он в этой сотне политиков «Независимой газеты». Ну, надо же какой-то иметь формальный ориентир. Он там примерно на одной и той же позиции весь год, по-моему, и продержался плюс-минус. То есть он ничего не потерял. Ну, а что приобрел?

У нас так просто, ведь, нельзя приобрести. Это опасно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, то есть Владимир Путин грамотно всё распределяет между разными людьми?

Н.ТРОИЦКИЙ: Да. Он не дает слишком много приобрести никому. Потому что ну а как? Приобретет слишком много – это что, конкурентом, что ли, станет? Путину это не нужно. Так что особо-то, в общем, некого назвать. А политиком года, как ни крути, всё равно остается Путин, особенно в силу тех последних решений под конец года, которые он там с Ходорковским принял, в очередной раз доказав всем, что он, все-таки, еще пока жив и рано хоронить.

Я это в данном случае безоценочно говорю, и не надо думать, что это значит, что я, вот, хвалю Путина. Ну, это не похвала и не ругань, это просто оценка, по-моему, объективная.

Что будет дальше, посмотрим. Мне чего-то кажется, что вот это такой прагматично-гуманистический тренд, что он, по крайней мере, пока сохранится, мне так кажется.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, то есть вы говорите про какую-никакую, но, все-таки, амнистию, про освобождение Ходорковского, УДО Фарбера.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, это уже то, что произошло. Ну, Фарбер – это дело не политическое, тут повезло, что о нем Путину стало известно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, изменилось всё только после того, как Путин сказал.

Н.ТРОИЦКИЙ: Он назвал его «вопиющим», ну и вдруг неожиданно: «Ах, да, действительно».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Есть еще перегибы на местах.

Н.ТРОИЦКИЙ: Да. А сколько таких вопиющих дел никому неведомых...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну и что ж, пока Путин не скажет, ничего не изменится?

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, это тоже надо ж за Фарбера порадоваться, все-таки. Хотя, он еще не вышел, но, вроде, 10 января, я так понимаю. Не, ну, выйдет-то точно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да.

Н.ТРОИЦКИЙ: Просто там праздники, выходные. Вот такой тренд. Вот, он как-то... Он будет выражаться в том, что кого-то там освободят, кто-то получит условно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А кого-то не посадят.

Н.ТРОИЦКИЙ: Не посадят и срок будет условный. Но мне так кажется.

Честно говоря, я не оптимист по натуре, но я вот такую тенденцию вижу.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте мы сейчас на 3 минуты прервемся, и скоро вернемся к вам. Оставайтесь с нами.

НОВОСТИ

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Николай Троицкий. Вы говорили о том, что есть некий тренд на гуманизацию.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, мне так кажется.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но тем не менее, вот опять 31-е число, Триумфальная площадь и Сергей Мохнаткин на 2 месяца арестован. Дальше его ждет судебное разбирательство и статья, по которой его будут судить, она, в общем, ничего хорошего не сулит.

Н.ТРОИЦКИЙ: Мне очень жаль Сергея Евгеньевича Мохнаткина, но я бы не считал, что его случай мешает тренду. Вот, я бы так аккуратно выразился.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Хорошо. А тогда мешают ли тренду те законы, которые принимаются? Вот, например, там досудебная блокировка сайтов, да?

Н.ТРОИЦКИЙ: Законы проверяются...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Или замечательный закон про публичные призывы к сепаратизму.

Н.ТРОИЦКИЙ: Да, 5 лет, до 5-ти лет.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И вот это всё-всё-всё, да?

Н.ТРОИЦКИЙ: Законы проверяются, ведь, не тем, когда они издаются, а когда они применяются. Вот, когда кого-нибудь посадят за призывы к сепаратизму, вот тогда этот вопрос будем серьезно. Потому что у нас очень много...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, 282-я статья, например, об экстремизме.

Н.ТРОИЦКИЙ: Она существует, она никуда не делась.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И ого-го как используется.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, периодически используется. Так и эти законы. Их принимают не для того, чтобы держать в страхе народ, а для того, чтобы в случае чего можно было применить. Как говорится, наш принцип – это был бы человек, а статья найдется. И чем больше статей, тем лучше.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Получается, что задача Государственной Думы – написать как можно больше статей для того, чтобы любого человека по любому поводу можно было посадить.

Н.ТРОИЦКИЙ: Мне кажется, что именно такая у них задача.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это ли не противоречие тому тренду, о котором вы говорите?

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, Государственная Дума противоречит вообще всему на свете, всем трендам.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но она же не сама по себе. Все указы, все законы подписывает президент.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, президент же не может противоречить вот этим вот законам.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, серьезно? Вы, правда, так считаете? По инициативе президента половина этих законов и принимается.

Н.ТРОИЦКИЙ: Половина – да. Половину сами выдумывают. Данные эти законы – ну да, подписывает их президент. А у нас никогда не бывает однозначного тренда, чтобы вот так вот только. Обязательно всё двусмысленно, всё половинчато и всё непоследовательно. Всегда. И все реформы у нас такие были. А это даже не реформа. Это, я говорю, намечается, может быть, в общих чертах такой тренд. Может, его и вообще не будет.

Нет, я вот честно скажу, я не оптимист. Я в кои-то веки чего-то хорошее предположил... (смеется)

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вполне возможно, что так и будет. Просто в последнее-то время скорее кажется, что есть некий тренд на мракобесие полнейшее.

Н.ТРОИЦКИЙ: Мне вообще хотелось бы, мне куда более приятно пессимизм проявлять по всем поводам, а потом...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А потом приятно удивляться и говорить «Ну, надо же! Смотрите-ка».

Н.ТРОИЦКИЙ: Да. Это такой подход – он специфический – мне, кстати, свойственен вообще в жизни. И вдруг я себе изменил, и тут же вот... Ну, согласен-согласен, многое противоречит, многое не укладывается. Ну, у нас всегда серединка на половинку. Что-то хорошее, что-то плохое, чтоб жизнь медом не казалась и так далее. Это к сожалению.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну хорошо. А давайте тогда про хорошее или...

Н.ТРОИЦКИЙ: Да, конечно, законы плохие, чего говорить. Отвратительные.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: ...или нехорошее. Тут журнал Forbes, который назвал Владимира Путина самым влиятельным человеком 2013 года, выступил против того, чтобы сравнивать Россию и Советский Союз, и прямо написали 7 признаков, по которым Россия отличается от Советского Союза.

Н.ТРОИЦКИЙ: А что в этом хорошего или плохого? Ну, естественно...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну вот я как раз вас хочу спросить, это хорошо или плохо? И по вашим ощущениям, насколько мы далеко ушли от Советского Союза?

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, я могу сравнить. Мне пришлось пожить в Советском Союзе, к сожалению, довольно долго. Ну, отличается в лучшую сторону, ну, в некоторых аспектах. Например, мы можем спокойно ехать, куда хотим, в любую страну.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет железного занавеса.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну да. Потом, читать всё, что хотим, абсолютно всё, что хотим. Книжки любые, фильмы смотреть.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Попытки зацензурировать, все-таки, есть, согласитесь.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, не очень. Ну, интернет я не беру, потому что это технический прогресс – он не связан.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А как же вот это вот: защита детей от вредной информации?

Н.ТРОИЦКИЙ: Так то ж детей. Детей и в Советском Союзе от вредной информации тоже защищали по возможности. Нет, ну, то есть что-то есть лучше. Ну вот и всё, по-моему.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А, то есть можно читать, что хочешь, и выехать за границу?

Н.ТРОИЦКИЙ: Да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот, мы нашли 2 главных отличия от Советского Союза.

Н.ТРОИЦКИЙ: А всё остальное, например, социальная сторона, социальная защищенность – дела намного хуже, чем было. Конечно. И полная неуверенность в завтрашнем дне. В Советском Союзе ее было больше. Этот завтрашний день был такой же тусклый как сегодняшний, но зато в нём были уверены. А сегодня фиг знает.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А откуда эта неуверенность в завтрашнем дне? Все-таки, власть не меняется уже 13 лет.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, она же не связана обязательно с властью, да? Вот, кризис экономический разразился – тут, понимаешь, хоть Путин будет, хоть Ельцин, хоть, не знаю, условный президент Навальный. А экономический кризис разразился, это ж не... Потому что мы стали частью мирового рынка, мировой экономики – это как раз особенности нового времени, того, чего не было в эпоху Советского Союза. Там масса была других недостатков, но вот этого не было. Мы никак не зависели (в смысле жители СССР), никак не зависели от мировых экономических кризисов. А теперь зависим.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, это экономическая составляющая.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну а чего важнее-то в жизни? А что важнее? Первое. Второе, рост цен. Ну вот сейчас вот там дорожает, сям дорожает.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну а с другой стороны, например, бюджетникам постоянно как-то индексируют зарплату и стараются вот эту часть населения защитить.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, немножко да. Но это же никак не догоняет. Я вот сейчас, сегодня общался с моим старым другом, который живет в Дании. Ну, он русский, ну, наш товарищ. Вот, в метро мы ехали. Он говорит «У, надо же! 30 рублей! 40 рублей. На 25%». Я говорю «Ну, ведь, везде же цены дорожают».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это только на одну и две поездки.

Н.ТРОИЦКИЙ: Да, да, я знаю-знаю. Ну, скоро поднимут и остальные – ведь, никуда мы не денемся. А он говорит «Но такого, чтобы на 25% повышались цены, ни в какой стране европейской нету». Повышают на 5%, на 6%.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, рано или поздно, наверное, граждане как-то выступят против этого или нет?

Н.ТРОИЦКИЙ: Не видно, чтобы граждане против этого. Никто не выступил. Ну так, какие-то там в блогосфере выступили, а больше нигде.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, то есть это можно делать бесконечно, скажите, вот, с людьми?

Н.ТРОИЦКИЙ: А мне кажется, что да. Ну как бесконечно? Ну, до, там не знаю, тысячи рублей за поездку не доведут, но так потихоньку, конечно. Как-то народ спокойно реагирует, притерпелся. Но в то же время живет-живет, бах, повышение цен, бах... В Советский Союз это было, но не до такой степени.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но смотрите, все-таки, в момент, когда разом поднимают, серьезно поднимают плату за услуги ЖКХ, потом транспорт, не знаю, цены на водку, на хлеб.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, это всё разное, да? Я...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это всё разное.

Н.ТРОИЦКИЙ: ЖКХ – это без чего жить нельзя. А цены на водку – ну, есть же и не пьющие люди, которых это не волнует.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но возмущения не меньше.

Н.ТРОИЦКИЙ: Даже больше.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, не суть.

Н.ТРОИЦКИЙ: Гораздо больше.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я говорю о том, что все так или иначе под это попадут.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И что, это, правда, можно бесконечно терпеть?

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну а чего вот? Опыт нам показывает, что пока власть считает, что можно. Не то, что бесконечно, но довольно долго. Что это не вызовет серьезного социального протеста, организованного социального протеста, потому что, конечно, где-нибудь кто-нибудь что-нибудь там, может случиться. Но это бывало и раньше.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А для того, чтобы был какой-то организованный протест, нужны новые лидеры? Или нет? Или надо просто, чтобы совсем невмоготу стало?

Н.ТРОИЦКИЙ: Нет, ну, вот, или... Нет, ну, во-первых, если политически организованные, нужны, конечно, политические деятели, лидеры, которые могли бы за собой повести какое-то нормальное количество протестующих людей, не 200 человек, не 100. Ну, не люди типа Лимонова, какой-нибудь у него там сотни и всё. Ну, это несерьезно. Или невмоготу, но это не дай бог, потому что это же тогда стихийно развивается – а чего в этом хорошего?

А то, что какие-то вспышки, бунты у нас могут быть, я вот сейчас только что в журнале «Дилетант» прочитал, что в 1830 году, когда эпидемия холеры началась, там бунт вспыхнул в Петербурге, больницу там разнесли и растерзали нескольких врачей. Туда прискакал лично император Николай Первый и бунт усмирил.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: О, это почти как с Манежной площадью. Прискакал Владимир Путин, встретился со всеми.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, только он никуда не скакал.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, не скакал, ну, попозже прискакал.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, вообще он на площадь Манежную... А, ну, потом.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Потом. Я же говорю, потом он прискакал.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, какой тоталитаризм, царизм, страшный зажим, но бунтовали. Так что такие бунты могут и сейчас вспыхнуть где-то. Кое-где у нас порой.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, у нас же бывают такие истории. То есть у нас была Кондопога, было Бирюлёво.

Н.ТРОИЦКИЙ: А в прошлом году...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот, Бирюлёво было.

Н.ТРОИЦКИЙ: Сначала был Пугачев, потом Бирюлёво. Это всё будет. Но это же не связано с ценами на метро.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, не связано.

Н.ТРОИЦКИЙ: Это другая проблема.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но она не менее острая.

Н.ТРОИЦКИЙ: Она очень острая. Вот. Но она такая, деликатная-деликатная. Вот, даже сейчас, когда...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Деликатная-деликатная и не решается никак.

Н.ТРОИЦКИЙ: Со словом «Теракты» никто не употребляет словосочетание «Исламский террорист», да? Как будто их не существует. А тем не менее, это ж факт. Вот, нету христианских террористов, нету буддийских террористов.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В смысле в России нету?

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну и в России нету. Ну, в частности, в России.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, ну, слушайте, там можно вам...

Н.ТРОИЦКИЙ: Нету иудаистских террористов, хотя очень...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас некоторое количество арабов могут с вами, наверное, поспорить.

Н.ТРОИЦКИЙ: А что, они где-то видели христианский терроризм какой-то? Или иудаизм? Нет-нет-нет. А есть только ислам, проблема...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, слушайте, проблема же не в том, чтобы вслух произнести «исламский террорист» или нет.

Н.ТРОИЦКИЙ: Ну, например, Путин никогда не произносит.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А ему нельзя.

Н.ТРОИЦКИЙ: И официальные лица никогда это не произносят.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет. Это нельзя.

Н.ТРОИЦКИЙ: Я понимаю, почему. Потому что чтобы не дай бог не обидеть известно кого.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, вот, если коротко на «да-нет», а это правильно или нет (такое поведение)?

Н.ТРОИЦКИЙ: Может быть, поведение и правильное, но в данном случае проблемы-то это не устраняет. Вот в чем дело.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо. К сожалению, закончилось время у нас.

Н.ТРОИЦКИЙ: Да. На хорошей ноте.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, на хорошей ноте заканчивается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступал Николай Троицкий. Всем счастливо.