Владимир Рыжков - Особое мнение - 2013-12-30

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», в студии – Татьяна Фельгенгауэр. И я приветствую в этой студии Владимира Рыжкова. Здравствуйте.

В.РЫЖКОВ: Да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте...

В.РЫЖКОВ: Тут не скажешь «Добрый день» уже второй день подряд, да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, не добрый и не день, а... Ну, поздороваемся всё равно друг с другом.

В.РЫЖКОВ: Да. Здрасьте.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В Волгограде идет расследование терактов. Вчерашний и сегодняшний. Все начальники спецслужб уже там, проводятся совещания, заседания и идут уже какие-то заявления, в том числе господин Патрушев, секретарь Совбеза провел экстренное заседание и сказал, что главы субъектов, а также руководители региональных ФСБ, МВД, СК и МЧС несут персональную ответственность за антитеррористические меры. Что это может значить для глав субъектов? Что, у нас опять во всем виноваты губернаторы? При том, что мы не видим никаких отставок пока.

В.РЫЖКОВ: Это очень странное заявление, потому что у нас построена вертикаль за последние 13 лет. И все силовые структуры не подчиняются губернаторам абсолютно. У нас ФСБ - это вертикаль, замыкающаяся на Москву. У нас МВД – это вертикаль, замыкающаяся на Москву. У нас Следственный комитет – это вертикаль, у нас прокуратура – это вертикаль. У губернаторов нет никаких распорядительных полномочий.

Возьмем, например, ситуацию в Волгограде. В 2012 году приехал нынешний начальник УФСБ. И там они оба приезжие. Губернатор Сергей Боженов (я его знаю хорошо лично), он приезжий, он с Астрахани. А начальник ФСБ – он вообще с Орла приехал. То есть это чуть больше года назад. Причем тут?.. То есть это политика ФСБ: они перемещают генералов с одного региона на другой без всякого согласования с губернаторами.

То есть мне кажется, что вот это заявление Патрушева о том, что во всем виноваты местные начальники, это просто стремление переложить ответственность с себя на нижестоящих должностных лиц, не более того.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как вы считаете, вообще мы должны были увидеть какие-то, ну, может быть, если не отставки, то хотя бы встречу первых лиц государства с губернатором, с директором ФСБ?

В.РЫЖКОВ: Ну, я думаю, что...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Потому что пока мы даже никаких заявлений от Владимира Путина не услышали.

В.РЫЖКОВ: ...в первую очередь должна прийти в голову мысль об отставке самого Патрушева, который делает такое заявление. Потому что он возглавляет уже несколько лет Совет безопасности, он до этого возглавлял, как мы знаем, ФСБ на протяжении многих лет. И именно при нем возникли те террористические сети, о которых мы чуть позже поговорим. Именно при нем возник имарат Кавказ, который, скорее всего, стоит за волгоградскими терактами. Именно при его деятельности руководству спецслужбами не удалось решить эту проблему.

Я не думаю, что в данном случае губернатор Боженов... Я к нему отношусь отрицательно, потому что там постоянные скандалы и то коррупционные, то еще какие-то, но точно не он здесь крайний. А крайние здесь российские спецслужбы – они у нас по Конституции и по федеральному законодательству отвечают за противодействие терроризму, за профилактику терроризма, за предотвращение терактов, и они отвечают за эту ситуацию.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Когда нам рассказывают, вот если говорить про вчерашний теракт, который произошел на железнодорожном вокзале, что полицейский ценой собственной жизни спас очень многих, то есть теракт произошел раньше, чем мог бы, и таким образом удалось избежать большего количества жертв. И сегодня тоже говорят некоторые депутаты, что «А вот если бы троллейбус доехал до остановки, то жертв могло бы быть больше». Но почему никто не говорит «А, ведь, жертв могло и не быть вовсе»?

В.РЫЖКОВ: Сегодня в утреннем эфире «Эха Москвы» я слушал бригадного генерала израильского по фамилии Таль, который, по-моему, очень четко сформулировал основной принцип, что взрыв – это уже провал. Вот, если взрыв случился, то это уже провал спецслужб. Спецслужбы всего мира работают не на то, чтобы остановить террориста, когда он уже обвешан 10 кг тротила с металлическими шариками около рамки. Спецслужбы всего мира работают над тем, чтобы этот террорист даже не доехал до этого города, чтобы он не был обучен, чтобы не было лагерей, где он обучается, чтобы не было идеологов, которые его индоктринируют соответствующим образом. Если взрыв произошел, это уже провал. Поэтому когда я слышу разговоры, что «Видите, как хорошо, что он взорвался не в переполненном зале ожидания, а на рамке», и чуть ли это подается не как большой успех.

Я, вот, кстати, Татьяна, впервые услышал, что кто-то радуется, что он не доехал до остановки.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, не радуется, а просто обращает внимание, что могло бы быть.

В.РЫЖКОВ: А я обращу внимание на другую деталь. Я сегодня весь день был на связи с Волгоградом, где у меня есть много друзей. Там люди сегодня были на этом так называемом народном сходе, люди, мои друзья были на месте трагедии. Он взорвался в 8:32 утра на пешеходном переходе в густонаселенном районе города, и в это время на пешеходном переходе было огромное количество людей. Поэтому это совершенно однозначно тщательно спланированные акции. Известно, что на вокзале тоже было очень много народу в первый день. Через полчаса должен был прийти поезд Москва-Волгоград с людьми, которые ехали из Москвы на праздники. Их встречало огромное количество родственников и, скорее всего, план был взорвать либо на перроне, либо в зале ожидания под приход московского поезда.

Сегодняшний теракт – это час-пик, 8:32 утра, переполненный троллейбус (очень много там было студентов, которые ехали на занятия), который был взорвана на пешеходном переходе, на котором тоже стояло очень много народу.

Поэтому это тщательно спланированные акции, это не смертники-одиночки (вот это я хочу подчеркнуть), за этим чувствуется организация, за этим чувствуется планирование, за этим чувствуется подготовка и это прямой вопрос к спецслужбам: «Ребят, вот если у вас видны все признаки, что это подготовленные смертники, что это спланированная серия терактов, что это заранее готовилось, то где ваша профилактика и где ваша профессиональная работа?»

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте мы сейчас сделаем перерыв буквально одну минуту, но эту тему не закончим, поговорим и о политических аспектах, и о работе спецслужб. Но это буквально через 65 секунд. Оставайтесь с нами – программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Владимир Рыжков, скоро продолжится.

РЕКЛАМА

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Владимир Рыжков. Где, по-вашему, главный системный сбой в той борьбе с терроризмом, которая идет уже много лет в России? И много было сказано, ну, начиная от «мочить в сортире» и заканчивая многими другими заявлениями первых лиц.

В.РЫЖКОВ: Главный сбой лежит в низком профессионализме спецслужб, которые не в состоянии контролировать и предотвращать теракты, которые организованы террористическим подпольем на Северном Кавказе. При том, что Северный Кавказ наводнен силовиками. Я сам был и в Северной Осетии, и я был в Ингушетии, я был в Чечне, я был в Грозном, я видел эти бесконечные блокпосты, я видел эти бесконечные колонны бронетранспортеров, я видел эти бесконечные вереницы людей в камуфляже и с автоматами. Но при этом подполье там существует.

Я хочу сказать о том, что... Вот, я сегодня много слышал о том, что какие-то странные у нас теракты, вот, 2 взрыва в Волгограде (надеюсь, что только 2 и что дальше эта серия не продолжится), что мы не знаем, для чего они это делают, у них нет никакой идеологии и мы не знаем, кто это делает.

Да знаем мы. И идеология есть у этих людей. И организации известны. И более того, я предполагаю, что пройдет совсем немного времени и одна из этих организаций объявит о том, что она берет на себя ответственность за это.

Например, есть такой Доку Умаров, который возглавляет имарат Кавказ с октября 2007 года. И я, готовясь к сегодняшней программе, нашел совершенно страшные цифры, что за 5 лет существования имарата Кавказ, то есть с октября 2007-го по конец 2012-го года эта организация осуществила более 2200 атак и актов насилия. Более 2200. В результате которых погибли около 1800, а ранены были 2600 сотрудников полиции, военных и гражданских официальных лиц. Убито было свыше 450, а с учетом волгоградских терактов (там же было 3 теракта, начиная с октября), эта цифра еще выросла и ранено более 1200 мирных жителей. Это только одна организация – имарат Кавказ. Речь идет о более чем 2-х тысячах терактов и о тысячах убитых и раненых людей. Это организация.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но тут вопрос. За Доку Умаровым охотятся наши спецслужбы, мы регулярно об этом слышим.

В.РЫЖКОВ: Да. И где он? И где он?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как в свое время охотились за Басаевым.

В.РЫЖКОВ: За Масхадовым.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: За Масхадовым.

В.РЫЖКОВ: За Радуевым.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: За Радуевым.

В.РЫЖКОВ: И где он? И где он?

Вот, с именем Доку Умарова помимо всего прочего... Я не буду всё перечислять – на самом деле, там сотни совершенно преступлений, которые совершены им и его группировкой. Я напомню просто, что это нападения на Грозный, Назрань, Карабулак в 2004 году. С его именем связывают Беслан, 2004-й год. Подрыв Невского экспресса в ноябре 2009 года. Взрывы в московском метро, памятные нам, 29 марта 2010 года. Взрыв в аэропорту Домодедово 24 января 2011 года, когда погибли 37 человек, а еще 150 получили ранения. Он каждый раз берет на себя ответственность, спецслужбы каждый раз говорят, что вот есть такой Доку Умаров, вот есть такой имарат Кавказ, вот они совершают теракты.

Вот, вы спрашиваете, Таня, где корень. Корень в том, что спецслужбы должны справляться с такими вызовами. Они не справляются.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Почему?

В.РЫЖКОВ: Непрофессионализм. И как раз еще тема, которую я второй день слушаю, в том числе по «Эхо Москвы», что, вот, вы знаете, у этих людей непонятно чего они хотят, непонятно, какие их требования, непонятно, какая у них идеология. Это тоже не так. И специалисты... У нас, слава богу, остаются специалисты, которые в этом разбираются, тот же Георгий Мирский, который комментировал эту ситуацию. Они четко говорят, что если во время первой чеченской войны, отчасти во время второй чеченской войны это было сепаратистское движение за независимость Чечни, сейчас оно эволюционировало в радикальный исламизм, в джихадизм, в джихад. И цель... Есть же документы этого имарата Кавказ, любой может открыть и прочитать. Цель – это формирование радикального исламистского государства на Северном Кавказе с перспективой выхода на Волгу (смотри Волгоград), с перспективой выхода на Татарстан, Башкортостан, где уже есть подпольные филиалы имарата Кавказ.

То есть мы знаем, кто эти люди. Мы знаем, какие цели они перед собой ставят. Мы знаем, какими методами они работают. Но наши спецслужбы...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И что мы можем предпринять?

В.РЫЖКОВ: Вот, Танюш, вот я посмотрел бюджет РФ на этот год и на следующие годы. Сообщаю, это, наверное, вызовет изумление, а, может быть, кто-то знает эти цифры. У нас на силовой блок правительства (а силовой блок – это армия, ФСБ, полиция, Следственный комитет, прокуратура, наркоконтроль)...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Пограничники.

В.РЫЖКОВ: Пограничники – часть ФСБ. Так вот. У нас на силовой блок в этом году тратится 31% всех расходов федерального бюджета. Для справки, на человеческий капитал (это образование, культура, наука, спорт), на человеческий капитал в 3 раза меньше, 10%. У нас на спецслужбы – ФСБ, МВД, СК, прокуратура – тратится 13% расходов федерального бюджета при том, что на человеческий капитал в 2015 году будет 8%. То есть мы в 2 раза...

Еще раз вдумайтесь. Мы тратим в 2 раза больше средств федерального бюджета на спецслужбы, полицию, СК и прокуратуру, чем на весь человеческий капитал.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вывод из этого какой надо делать?

В.РЫЖКОВ: Вывод – мы должны спрашивать с этих людей: «Ребята, если мы тратим на всех вас треть федерального бюджета, то нам не понятно, почему за 3 месяца в Волгограде происходит 3 теракта».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здорово. Как мы можем у них спросить об этом, если и ФСБ, и господин Бортников, и господин Патрушев для нас фигуры совершенно недоступные? Мы об этом говорили буквально 2 часа назад с Михаилом Барщевским. Нету вообще никакой обратной связи, они вообще... Это закрытые структуры.

В.РЫЖКОВ: Сам факт, что мы сейчас находимся в прямом эфире «Эха Москвы» и открыто задаем эти вопросы, уже должен заставить этих людей рассказать.

Есть у нас какой-никакой, хотя, очень странный парламент. В этом парламенте есть какие-никакие, хотя и очень странные комитеты по безопасности...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: У нас даже нету особого института парламентских расследований.

В.РЫЖКОВ: Да, да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Всё, закончился он.

В.РЫЖКОВ: Да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: По-моему, на Беслане он закончился.

В.РЫЖКОВ: Эти люди обязаны, если один имарат Кавказ умудряется за 5 лет совершить более 2-х тысяч терактов, эти люди обязаны объяснить, куда деваются гигантские средства, которые выделяются этим людям.

Я могу отчасти ответить на этот вопрос. Вот, меня, например, что возмущает? Я совершенно гражданский человек, я не силовик, я совершенно мирный человек. Страшно сказать, я либерал.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: На радиостанции «Эхо Москвы» это звучит как ругательство.

В.РЫЖКОВ: Это звучит как ругательство, да. Я уважаю Конституцию, я уважаю законы. За мной постоянно ходят толпы эшников, фсбшников с борсетками, с камерами, читают почту, приходят на встречи. И более того, ладно здесь в Москве. По всем регионам! У нас, например, сегодня к лидеру нашему РПР-Парнас в Перми Александру Агарышеву приходили эшники профилактировать его на предмет терроризма! Где Пермь, где РПР-Парнас и где терроризм?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, ну вы создаете рабочие места.

В.РЫЖКОВ: Я рад за них, что я создаю рабочие места. Но мне бы хотелось, чтобы созданные мной рабочие места занимались, например, имаратом Кавказ, а не безобидными либералами в Чувашии или безобидными либералами где-нибудь в Мордовии, понимаете? То есть у нас раздутые силовые структуры, у нас гигантский политический сыск создан (охранка), который занимается мирной оппозицией, слежкой, провокациями, записями и так далее, и так далее, и в это же самое время у нас 3 взрыва за 3 месяца в Волгограде.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но тут есть вопрос. На самом деле, спецслужбы заинтересованы в скорейшем расследовании и предотвращении дальнейших терактов очень сильно – ведь, у нас на носу Олимпиада. А всем известно, как для Владимира Путина Олимпиада важна.

В.РЫЖКОВ: Уже сегодня я, по-моему, слышал у вас на «Эхе», уже какие-то канадские, что ли, спортсмены или кто-то там их спрашивает «А вы не боитесь ехать в Сочи?» Они говорят «Ой, мы, конечно, боимся ехать в Сочи. Но куда деваться? Мы там медали хотим завоевывать». Это ужасный удар на носит, на самом деле. Это ужасный удар наносит по репутации страны, по репутации Сочи. И это как раз доказывает, что это не какая-то там... Я уже сегодня начитался (у нас же вечно конспирология), что это специально спецслужбы или, там, американцы всё это делают. Чушь это собачья! Никто не заинтересован сегодня в российском руководстве в этих терактах. Это как раз говорит о катастрофическом провале. Это катастрофический провал.

Сколько там до Олимпиады? 30 с чем-то дней? Когда менее чем за 2 месяца до Олимпиады происходит 2 подряд теракта в Волгограде, который весь мир знает как Сталинград, который совершенно знаковый для всего мира город, это катастрофический провал руководства страны и катастрофический провал спецслужб.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Почему молчат первые лица государства?

В.РЫЖКОВ: Не знаю, почему они молчат. Я еще, кстати, накопал одну интересную информацию. Где-то я сегодня встретил такую очередную параноидальную версию, что за взрывами в Волгограде стоят чуть ли не американцы. Просто хочу сообщить, что, во-первых, уже 23 июня 2010 года имарат Кавказ Доку Умарова американцы внесли в перечень официальный международных организаций террористических. То есть с 2010 года американцы считают Доку Умарова и имарат Кавказ террористами. Более того... Вот, может быть, сейчас наша информация позволит его найти. Вот сейчас внимание, такая отбивка и внимание. 26 мая 2011 года официальный представитель Белого дома в Вашингтоне объявил награду, внимание, 5 миллионов долларов за любую информацию, которая позволила бы определить местонахождение Доку Умарова. 5 миллионов долларов. Перечислено то, что он причастен к взрыву в Домодедове, то, что он причастен к взрыву в метро, Невский экспресс. И даются телефоны, электронные почты. Любой человек, который прольет свет на информацию, где находится Доку Умаров, ему обещана награда 5 миллионов долларов. Это к вопросу о том, что этот человек, действительно, признан и российским правительством, и британским правительством, и израильским, и американским одним из самых опасных террористов в мире. И за информацию о его нахождении обещана награда в 5 миллионов долларов.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это, конечно, в корне меняет ситуацию.

В.РЫЖКОВ: Это не меняет ситуацию, это просто показывает всю абсурдность вот этих параноидальных теорий, что за любым терактом стоит Запад, НАТО, Америка и так далее.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, вы же понимаете, что нужно кого-то обвинить, что никто сейчас не выйдет и не скажет, что «это наша вина, мы недосмотрели, мы недоглядели».

В.РЫЖКОВ: Сложно признать честно, что это наш собственный провал. Хотя, на самом деле, это наш собственный провал, ну, не наш с вами, а это провал тех людей, которые получают награды, звания, должности, премии, высокие пенсии и которые должны защищать нашу с вами безопасность.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Какие-то законодательные последствия, как вы считаете, будут?

В.РЫЖКОВ: То, что я слышал, полный бред. Когда я сегодня слышал...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, я не спрашиваю вас, бред это или нет. Я спрашиваю вас, возможно это или невозможно?

В.РЫЖКОВ: Ну, если будет то, что предлагается, это очередной бред, который не даст никаких результатов. Например, я слышал совершенно феноменальное по глупости предложение дать право ребятам на рамках стрелять в лоб подозрительным людям, если покажется, что они – террористы. Еще раз повторю вот эту формулу генерала Таля, которую я уже сегодня цитировал, что взрыв – это уже провал. Если человек со взрывчаткой дошел до рамки, это уже провал, это уже провал спецслужб. Что там еще? Прослушку, они говорят.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Можно инициативы перечислять, но как вы считаете, все-таки, это будет принято или нет?

В.РЫЖКОВ: Это будет принято, не даст никакого эффекта.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Хорошо.

В.РЫЖКОВ: Они ищут ключ под фонарем, а не там, где он потерян.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, как-то же должны депутаты реагировать. Они делают это в меру собственных талантов.

В.РЫЖКОВ: В меру своего депутатства.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Каждый, да. Про депутатов поговорим еще, наверное, отдельно, так же, как и про законы, которые подписывает Владимир Путин. Ну и, разумеется, после небольшого перерыва, который сейчас будет, обсудим ситуацию в партии РПР-Парнас, потому что, конечно, появившееся письмо о кризисе партии – это, не знаю, тревожный или не тревожный симптом. Но я надеюсь, что Владимир Рыжков как один из сопредседателей РПР-Парнас всё нам расскажет. Но это буквально через несколько минут. Оставайтесь с нами – программа «Особое мнение» продолжится.

НОВОСТИ

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Владимир Рыжков, и сейчас он будет выступать здесь как сопредседатель партии РПР-Парнас. Сегодня появилось письмо, подписанное некоторыми членами партии о том, что в партии кризис и, возможно, собственно, сам РПР выйдет из РПР-Парнас. Что у вас там происходит?

В.РЫЖКОВ: Да, это письмо написали и опубликовали мои соратники, мои старые друзья и товарищи еще по той Республиканской партии России, которая была закрыта, ликвидирована в 2005 году. Потом мы выиграли Европейский суд по правам человека в 2011 году. Потом на базе РПР мы объединились с «Солидарностью» и РНДС Михаила Касьянова, и создали объединенную партию, которая сейчас является партией РПР-Парнас. И, действительно, это письмо жесткое, но при этом корректное. И оно поднимает те проблемы, которые накопились в партии. То есть о расколе говорить не надо, а надо говорить о том, что идет внутрипартийная дискуссия достаточно жесткая.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну а корректно ли говорить о кризисе?

В.РЫЖКОВ: Корректно вполне говорить.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А о возможном расколе?

В.РЫЖКОВ: О кризисе вполне корректно говорить, потому что за последнее время накопился целый ряд достаточно серьезных противоречий в партии. Например, противоречия по региональным выборам. У нас одна часть партий считает участие в региональных выборах приоритетом, другая часть партии считает, что это не так важно участвовать в региональных и местных выборах.

У нас достаточно непростая и конфликтная ситуация сложилась в Санкт-Петербурге. Меня она возмущает, потому что вмешательство федерального политсовета привело к тому, что около 50 людей вышли из партии. Причем, так вышло, что это, в основном, республиканцы, с которыми я работал много лет. И часть представителей Солидарности вышли в знак протеста против вмешательства ФПС.

У нас достаточно жесткий был спор по поводу того, надо ли встречаться с Путиным и передавать ему список политзаключенных, и передавать ему доклад о расследовании событий на Болотной и говорить обо всех этих вещах. У нас были очень разные точки зрения.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А у вас какой-то конфликт с Ильей Яшиным?

В.РЫЖКОВ: У меня нет никакого конфликта с Ильей Яшиным. Я...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А с кем-то из других известных членов РПР-Парнас?

В.РЫЖКОВ: Нет, я говорю не о конфликте. Заметьте, я вообще говорю не о личностях, я говорю о разных подходах. Я говорю, например, о разных подходах к региональным выборам, я говорю о разных подходах к строительству региональных организаций, что проявилось в Петербурге.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но вы же понимаете, что когда появляется письмо, где говорится о том, что возможен раскол партии, так или иначе возникает вопрос, кто с кем конфликтует.

В.РЫЖКОВ: Нет, еще раз повторяю, Республиканская партия России, которой 23 года в этом году, одна из старейших партий страны, объединилась с Солидарностью и с РНДС. Это очень сложная партия с самого начала, потому что РПР – это всегда была очень профессиональная и умеренная партия. Солидарность – это гораздо более радикальное движение, ближе к радикальному протестному движению. РНДС Михаила Касьянова – это тоже нечто отличное. И когда мы объединялись, мы понимали, что это будет непростая история, что это будет непростой процесс. И сейчас вот за 1,5 года после объединения накопился ряд вопросов. Это письмо поднимает эти вопросы. Это письмо для внутрипартийной дискуссии.

Это не означает раскола, это не означает распада. Это начало серьезной принципиальной внутрипартийной дискуссии. Потому что если мы не найдем, не договоримся, что, вот, по вопросу участия в региональных выборах у нас такая позиция, по вопросу строительства региональных организаций у нас такая позиция, по поводу стратегии партии и ее методов у нас такая позиция, и так далее, и так далее, по поводу внутренних отношений в партии у нас такая позиция... Если мы этих вопросов не решим, то кризис будет нарастать. Поэтому это всего лишь часть пусть жесткой, но корректной внутрипартийной дискуссии.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если вы еще 4 раза повторите «внутрипартийная дискуссия», то все заподозрят, что что-то у вас там неладно.

В.РЫЖКОВ: Знаете, в нашем обществе чего ты ни скажи, тебя всё равно заподозрят.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это точно. Какие планы? Вы, наверняка, с остальными сопредседателями обсуждали ситуацию.

В.РЫЖКОВ: Мы обсуждаем, да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы будете как-то собираться?

В.РЫЖКОВ: Мы собираемся, мы обсуждаем. И я разговаривал на днях довольно подробно около 4 часов с Михаилом Касьяновым, завтра мы подробно поговорим с Борисом Немцовым. Да, мы обсуждаем и мы будем обсуждать не личности. Повторяю, у меня нет претензий ни к каким личностям.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И к тем, кто написал это письмо?

В.РЫЖКОВ: Это мои товарищи. И я считаю, что те вопросы, которые они поставили, они правильные вопросы, и я подписываюсь под тем, что они написали. Под той постановкой вопросов, которые они ставят, я полностью подписываюсь.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А если по этим вопросам, под которыми вы подписываетесь, если по этим вопросам не получится договориться, вы уйдете?

В.РЫЖКОВ: Тогда будем обсуждать, что делать. Я сейчас не хочу забегать вперед. Еще раз повторяю, что у партии 3-летняя история. Сначала 1,5 года мы были незарегистрированная как Партия Народной свободы, Парнас. Потом после нашей победы в Европейском суде и двух побед в Верховном суде мы объединились в рамках РПР и назвали партию «Объединенная партия РПР-Парнас».

У нас накопились вопросы, мы их сейчас обсуждаем. Я считаю, очень хорошо, что это перешло в открытое обсуждение, что мы не замалчиваем те проблемы, которые накопились, а мы их начали открыто и откровенно обсуждать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А как этот кризис скажется, если скажется, на подготовке партии к выборам в Мосгордуме?

В.РЫЖКОВ: Одно другому не мешает. Партия работает по подготовке к выборам в Мосгордуму, одновременно она может вести внутрипартийную дискуссию.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это первый раз, когда вы повторили. Я внимательно считаю. Еще 3 – и всё, и красная карточка.

В.РЫЖКОВ: Танюш, я учился в советской школе. Нас учили, что на таком-то съезде ВКП(б) и на таком-то съезде РСДРП была внутрипартийная дискуссия. В меня это вбито с детства.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Потом мы помним, чем заканчивались некоторые внутрипартийные дискуссии, так что...

В.РЫЖКОВ: Надеюсь, у нас этим и закончится.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: ...я не знаю, у вас там без расстрелов обойдется?

В.РЫЖКОВ: Да ну что вы! Дружеская дискуссия.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Без ледорубов.

В.РЫЖКОВ: Да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну хорошо.

В.РЫЖКОВ: Далеко без.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте тогда про законы, которые подписаны Владимиром Путиным. В частности, принят закон об ответственности за призыв к сепаратизму. Сегодня был уже опубликован этот закон. В Уголовный кодекс вносится статься, которая предусматривает уголовную ответственность за публичные призывы к сепаратизму, штраф в размере до 300 тысяч рублей или размера зарплаты, или иного дохода осужденного в период до2-х лет, обязательные работы на срок до 300 часов либо лишение свободы на срок до 3-х лет.

В.РЫЖКОВ: Видимо, у них, у депутатов цифра «3» болталась в голове, поэтому у них 300 тысяч, 300 часов, 3 года.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Красиво.

В.РЫЖКОВ: Красиво, да, 3-3-3. Я против этого закона. С ним будет такая же история, как с законом об экстремизме. Когда принимали закон об экстремизме, я боролся с ним как мог, потому что законы пишутся таким образом, что прежде всего не дается определение четкое. Вот, у нас специально так делаются законы, вот, если вы почитаете, как определяется экстремизм, вы ничего не поймете.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, под 282-ю статью вообще всё, что угодно, можно подогнать.

В.РЫЖКОВ: Да, всё, что угодно, абсолютно. Абсолютно. Там угроза национальной безопасности. Чего такое угроза национальной безопасности? Решает каждый следователь.

То же самое у нас, например, иностранные агенты, да? Неправительственная организация, которая получает иностранные деньги и занимается политической деятельностью, она – иностранный агент. Что такое политическая деятельность? И, вот, каждый следователь, каждый чиновник Минюста решает. Вы знаете, там экологи какие-то попали под политическую деятельность, какие-то там люди, которые рыбу где-то сохраняют, они попали под политическую деятельность и так далее. Так и здесь.

Что такое сепаратизм? Сепаратизм – это научное понятие. Если вы вводите сепаратизм в Уголовный кодекс, дайте четкое определение. То есть у следователя, у прокурора, у судьи должно быть четкое определение, что такое сепаратизм.

А если люди, например, борются за федерализм, вот, как я, например? Вот, я боюсь за федерализм. Я борюсь за то... Вот, я сейчас прямо скажу текст в эфире. Интересно, попадет он под новую уголовную статью?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А он с 9 мая (этот закон) вступает в силу, так что можете спокойно говорить.

В.РЫЖКОВ: Да. Так вот, я говорю о том, что сегодня в РФ 65% консолидированных доходов бюджета забирает себе федеральное правительство. 65%, 2/3, даже больше. Местному самоуправлению несчастному, в том числе Волгограду оставляют, знаете сколько, Таня? 8% консолидированных доходов страны. Это более чем 20 тысяч муниципалитетов страны. А именно в муниципалитетах троллейбусы, освещение, лифты, вывоз мусора, детские сады. То есть они несут на себе 80% полномочий по жизни людей, и им оставляют 8%. Вот, я сейчас, Владимир Рыжков утверждаю, что это несправедливо. Я утверждаю, что минимум 20% должно оставаться местному самоуправлению. А еще минимум 30% должно оставаться субъектам РФ. И не более 50% консолидированных доходов страны должны оставаться федеральному правительству на Сочи, на армию, на оборону, на Министерство иностранных дел, космос и прочие федеральные нужды. Вот это сепаратизм или нет?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, вы не говорите про территориальную целостность.

В.РЫЖКОВ: А я говорю про расширение...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы говорите про целостность федерального бюджета.

В.РЫЖКОВ: Нет. Я говорю о полномочиях регионов. То есть вместе с деньгами надо радикально расширять полномочия регионов. Вместе с деньгами надо создавать муниципальную полицию. Вместе с деньгами нужно расширять полномочия регионов по контролю спецслужб, по контролю прокуратуры, по контролю судебной системы и так далее. Это сепаратизм или нет? А кто будет решать? Это будет решать конкретный Сидоров, следователь какого-нибудь там Следственного комитета или какой-нибудь помощник прокурора или конкретный прокурор, понимаете? Поэтому я против этого закона.

Что он породит, вот этот закон так называемый о сепаратизме? Он породит новых политзаключенных из числа тех людей, которые просто будут бороться за процветание своих регионов, за более справедливое распределение финансовых ресурсов, за более справедливое распределение полномочий...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я надеюсь, вы не про Рамзана Кадырова сейчас.

В.РЫЖКОВ: Кто знает. Кто знает. Вы знаете, вот эти все статьи про кощунство, про экстремизм, про сепаратизм, про иностранных агентов, они специально, повторюсь, сконструированы так, чтобы любого инакомыслящего можно было подвести под уголовную статью.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. В «Особом мнении» сегодня выступал Владимир Рыжков.

В.РЫЖКОВ: Спасибо.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Эфир вела Татьяна Фельгенгауэр. Всем счастливо.