Михаил Барщевский - Особое мнение - 2013-10-15

О.ЧИЖ –Это программа "Особое мнение". 17-08 в Москве. Меня зовут Оксана Чиж. "Особое мнение" сегодня представляет… Добрый день!

М.БАРЩЕВСКИЙ – Здравствуйте!

О.ЧИЖ – Юрист Михаил Барщевский в нашей студии. Свои вопросы вы можете присылать по телефону для sms в эфир: +7 (985) 970 45 45 или с помощью аккаунта vyzvon в Твиттере, или с помощью сайта "Эхо Москвы". Также на сайте "Эхо Москвы" вы можете за нами подглядывать, и поддерживать, или, наоборот, не поддерживать Михаила Борщевского с помощью специальной опции плюс, минус как-то реагировать на его слова. Начнем мы с такой темы, которая не сходит с экранов уже вторые сутки – это события в Бирюлево. Очень много вопросов на нашем сайте. Я прямо с одного из них и начну: «Михаил Юрьевич, - спрашивает вас один из наших слушателей, - если на Болотной площади были массовые беспорядки, то, что было в Бирюлево?» Что было в Бирюлево?

М.БАРЩЕВСКИЙ – И он тяжело вздохнул.

О.ЧИЖ – Да.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Опять-таки, будем исходить из одного тезиса, который я очень часто повторяю, который не нравится радиослушателям, но, тем не менее, я не видел материалов дела ни Болотного, ни Бирюлевского.

О.ЧИЖ – Но, кадры-то Бирюлево есть.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Я повторяю: материалов дела. Я видел кадры. По кадрам происходило ровно одно и то же. Причем, в Бирюлево в гораздо большей степени.

О.ЧИЖ – И мне показалось, как обывателю, как человеку, который смотрел по телевизору за происходящем, что это гораздо масштабней, чем на Болотной.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Вот, я поэтому и сказал: происходило и то же по сути, но количественно в Бирюлево это происходило при большем участии людей, на большей площади, на большей территории, и в отличие от Болотной в Бирюлево были и акты вандализма, чего на Болотной не было.

О.ЧИЖ – Сейчас я буквально на секундочку прерву вас. Только что пришла молния по каналам «РИА Новости»: ОрханЗейналов, подозреваемый в резонансном убийстве в Бирюлево, задержан в Подмосковье. Это подозреваемый в убийстве, из-за которого произошли волнения; из-за которого случился народных сход людей, которые требовали раскрытия этого преступления, закрытия овощной базы.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Вот, мы подходим к первому вопросу, который ставит Бирюлево. Ну, первый вопрос мы уже поставили: в чем разница между Бирюлево и Болотной? С моей точки зрения – по крайней мере, по телевизионной картинке судя – разницы никакой. Либо и там, и там хулиганство, либо и там и там массовые беспорядки. А подходим мы вот, к какому вопросу. Вы никогда не задумывались, почему началось Бирюлево? Почему это случилось?

О.ЧИЖ – Мне кажется, судя по субъективным ощущениям даже не журналиста, а человека, естественно, есть определенный градус недовольства, ненависти, раздражения, усталости от каких-то криминальных вещей и нетерпимости к таким, кто не такие, как мы. Но, мне кажется, что, если бы не было в этой ситуации людей, которые изначально приехали с крайне радикальными намерениями…

М.БАРЩЕВСКИЙ – Подогревать.

О.ЧИЖ – Подогревать, то возможно, ничего бы не случилось.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Давайте сделаем шаг назад. Я такой риторический вопрос задам. Приехало, условно говоря, 50 человек с радикальными взглядами. Скажите мне, пожалуйста, если убийство совершено 10-го числа, а 11-го или 12-го подозреваемого в убийстве бы задержали, и приехало бы не 50, а 150 человек с радикальными взглядами, что-нибудь произошло бы?

О.ЧИЖ – Скорее всего, нет.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Да. О чем и песня. Насколько я понял, это проскочило в нескольких информациях, и отдадим должное новостям Первого канала, потому что именно они об этом сказал, что народ собрался, потому что не расследуется убийство. Вот, первые, которые без радикалов собрались, этот народный сход или как он там назывался. Они собрались потому, что полиция ничего не делает, не расследует убийство. Кущевка с этого началась. Если вы посмотрите все такие громкие акции последнего времени, они происходили из-за того, что народу казалось – и, к сожалению, небезосновательно – что полиция бездействует. В этом первая проблема. Потому что, если полиция реагирует быстро и мы ей доверяем; если мы знаем, что в суде не откупиться, и в суде будет честное решение, честный приговор – то не стану я вставать с дивана от моей любимой передачи «Аншлаг» и выходить на улицу. Ну, не стану! А вот, когда я знаю, что полиция не ищет, и мне надо их подтолкнуть; когда я не верю, что суд разберется, и он будет справедливое решение; когда я знаю, что можно будет откупиться и от тех и от других – вот, тогда я уже не смотрю «Аншлаг». Я выхожу на улицу и говорю: «Доколе!» Вот, как образовываются массовые беспорядки, хулиганство и, как их угодно назовите. Когда Колокольцев провел свое совещание, когда Якунину было сказано, что либо вы разберетесь, либо другие будут разбираться, когда лучшие сотрудники МУРа бросились на расследование этого убийства, его раскрыл за один день, ну за два.

О.ЧИЖ – Но, как легко люди пошли не к управе, а к торговому центру и к овощной базе.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Это другая тема. Это очень важная тема, но это другая тема. Я с вашего позволения, о другом хочу сказать. Вы не задумывались, почему ребята омоновцы должны были подставлять собственные головы под бутылки, молоток, стекла и так далее, отвечая за вину своих коллег? Помните случай на рынке? Двое стояли и смотрели, как избивают оперативника.

О.ЧИЖ – Матвеевский рынок.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Матвеевский рынок. Вот, ровно то же самое и здесь. Местные полицейские: участковые, местные на земле работающие, они что, не знали про эту криминальную обстановку на овощной базе?

О.ЧИЖ – Ну, подождите, а, что же должен был делать ОМОН?

М.БАРЩЕВСКИЙ – К ОМОНу претензий нет. У меня к ОМОНу претензий нет. Я как раз хочу подчеркнуть, что омоновцы вели себя очень сдержано, они пытались установить порядок, они получали ранения и травмы. За кого, вместо кого? Вместо тех участковых и тех, кто в районном отделении должны были следить за порядком; вместо тех, кто должен был начать расследование преступления. Что, эта запись появилась в кабинете у Колокольцева только? Ее раньше не видели? Да, никто не занимался расследованием. Огромное количество преступлений даже не расследуется. Убийства – еще туда-сюда, а грабежи уличные? Их просто не расследуют.

О.ЧИЖ – А, в чем проблема-то. Это нехватка людей, это полный непрофессионализм?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Во-первых, мы, вообще живем в век непрофессионализма к величайшему сожалению. Это касается не только полиции, это касается и юристов и журналистов, и врачей, и управленцев, и водителей и так далее. В общем, верх непрофессионализма. Но, это общая такая проблема. Вот, смотрите. Сняли начальника районного управления полиции. А, ФМС, что делала? Почему эфэмэсники, которые за это получают деньги, - это их основная работа в Москве, пускай не центре, но в Москве, столице России – допустили ситуацию, когда тысячи нелегальных мигрантов – а, причем, мигрантов не обязательно только из Средней Азии? Это могла быть еще хуже с нелегальными мигрантами из Украины, Белоруссии, только мы их не видим, они от нас не отличаются. Но, их-то в Москве миллионы. Но, в Москве, может быть, не миллионы, а в России – миллионы. ФМС ничего не делала. А, теперь проверьте. Если бы можно было проверить. А, сколько денег получали районные полицейские и районные эфэмэсники с этой овощебазы за то, что они «не видят» то, что там происходит? Ну, сейчас, конечно, головы полетят на этой овощебазе и с этими районными деятелями. А, сколько таких овощебаз в Москве?

О.ЧИЖ – Полицейские головы уже полетели.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Потому, что Колокольцев – это Колокольцев.

О.ЧИЖ – Ну, хорошо, полицейские головы полетели в одной районе. В другом не полетели.

М.БАРЩЕВСКИЙ – В том то и дело.

О.ЧИЖ – Это забудется через неделю, это просто кампанейщина или, что это?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Боюсь, что да. Помните, Сталин говорил: «Других писателей у меня для вас нет»?

О.ЧИЖ – Хорошо, если у нас нет других писателей, у нас нет «других писателей» в полиции, ФМС, как вы относитесь к созданию народных дружин. Эта идея звучит уже не первый день. Сегодня читаю «Интерфакс» - Русская Церковь призывает к ликвидации клоак серой торговли и созданию народных дружин.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Уж лучше бы не вспоминали Русскую Православную Церковь. Где они-то были? Это их прямая функция. По заветам Господним.

О.ЧИЖ – Что они будут ходить по районам…?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Успокаивать толпу. Если приехали экстремисты, которые подогревают, то почему не пришли те, кто по призванию своему, по канону, по присяге своей, по чину своему – почему они не пришли успокаивать людей, не допуская насилия? Да, они не могли раскрыть преступления, не могли найти убийцу, не могли его предотвратить – это не их работа. Но, успокоить людей, кто должен в первую очередь? Если уж РПЦ претендует на какую-то роль в обществе не только в церковной жизни, если они так лезут в общественную жизнь –ну лезете, так придите сюда. Я понимаю, конечно, очень хорошо священника. В армию отправить, в школе начать преподавать – это, конечно, здорово. Риска никакого. А, здесь, почему их не было?

О.ЧИЖ – Вопрос. С народными дружинами – это может к чему-то хорошему привести?

М.БАРЩЕВСКИЙ – С народными дружинами – я всегда был противником их, хотя в молодости, естественно, был дружинником…

О.ЧИЖ – Почему? Непонятно, кто в них войдет?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Я в молодости был сам дружинником…

О.ЧИЖ – О!

М.БАРЩЕВСКИЙ – Да-да.

О.ЧИЖ – Эффективным?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Это был такой городской штаб безопасности движения. Мы «дружинили» на улицах Москвы и пьяных довольно много отлавливали. Действительно, это было. Но, если говорить о сегодняшнем дне, я побаиваюсь дружин. Я, все-таки, считаю, что в современном государстве за порядок должно отвечать государство. Мы государству платим налоги, ну, и обеспечьте за наши налоги…

О.ЧИЖ – Мы пришли к выводу, что «других писателей» у нас нет в государстве.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Да, и сейчас я, сегодня, пожалуй, я начинаю колебаться, потому что, если будут дружины без оружия, естественно, которые будут просто ходить по улицам, дружинники будут ходить по улицам, то я думаю, то люди себя будут чувствовать спокойнее. Понимаете, когда народные дружины насаждаются сверху, или это казацкие народные дружины – это одно. Когда это дружинное движение начинается снизу – это другое, это будут другие дружины. Поэтому, я сегодня не могу сказать, что я являюсь противником, но пока не готов сказать, что являюсь сторонником. Что-то я, честно говоря, другого выхода не вижу.

О.ЧИЖ – Признаться, мне кажется, что очень велика вероятность, что в такие народные дружины могут попасть люди, как раз, которые кидались бутылками и урнами в ОМОН.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Да, это правда. Так вот, полиции придется присматривать за дружинами и отбор в дружины – это не значит, что кто хотел, записался. Все-таки, должны быть некая проверка, прежде чем ты получишь удостоверение дружинника и право следить за порядком, надо чтобы государство убедилось в своей собственной законопослушности.

О.ЧИЖ – И вот тут мы опять приходим к тому, кто будет проверять эту законность. Все та же опять полиция, все те же органы государства.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Ну, что же делать? Пока государство ничего кроме полиции не придумало. Народное самоуправление последние 2 тысячи лет как-то не катит.

О.ЧИЖ – Вы верите в те меры, которые сейчас предлагает государство? Например, что Госдума рассмотрит закон об ответственности властей за межэтнический, межнациональный конфликт.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Я не уверен, что для этого еще нужен был специальный закон. В принципе, почему нужен специальный закон?

О.ЧИЖ – Ну, видимо, потому, что власть забывает, что она несет ответственность?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Мэр города Москвы может отправить начальника управы или префекта в отставку просто, когда захочет. Ну, и оправляй! Если в каком-то регионе, районе у тебя плохо – так отправляй в отставку. Зачем, специальный закон? У меня есть такое старое выражение: Если ты не знаешь, что делать, ты вводишь запреты.

О.ЧИЖ – Тогда получается, что никто не знает, что делать. Запретов последнее время очень много.

М.БАРЩЕВСКИЙ – А, никто не знает, что делать. Это не только наша проблема. Это проблема Франции, Великобритании, совершенно и в Италии, и в Израиле сейчас возникла с сомалийцами или суданцами – я не помню. Эта проблема сейчас везде. И это началось новое великое переселение народов. И там, где бедно – едут туда, где богато. Границ нет. Понимаете, границ нет.

О.ЧИЖ – Михаил Барщевский. Напомню телефон для sms в эфир: +7 (985) 970 45 45 или Твиттер, аккаунт vyzvon, или сайт www.echo.msk.ru

М.БАРЩЕВСКИЙ – Очень толковое предложение с моей точки зрения сделал Борис Титов.

О.ЧИЖ – Какое, именно?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Даже легальный мигрант, приезжающий в Россию оказывается в бесправном положении. Даже легальный мигрант.

О.ЧИЖ – Потому что он привязан к конкретному работодателю.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Потому что он привязан к конкретному работодателю – это я не согласен. Потому что, он легально въехал, а разрешение на работу получить – специально создаются очереди таки, что люди не могут их отстоять.

О.ЧИЖ – Если позволите, я зачитаю, как раз, обращение к вам одного из наших слушателей на сайте: «Вопрос мой касается миграционного законодательства, - пишет Алекс, - проблему знаю изнутри, так как сам являюсь трудовым мигрантом. К счастью работаю официально. Мне кажется, что для иностранцев из СНГ в Россию очень тяжело въехать, но официально трудиться и получить какой-нибудь легальный статус крайне проблематично. Чтобы убедиться, достаточно приехать в ФМС Московской области в будний день. И даже получив разрешение на работу, человек не имеет свободы. Он обязан работать на конкретного работодателя, как крепостной. Я думаю, многие российские граждане об этом не догадываются».

М.БАРЩЕВСКИЙ – Давайте разберемся. Я не согласен с тем пафосом, что он должен работать, как крепостной. Да, он и есть крепостной. Это не гражданин России, они приехал на работу в Россию к конкретному работодателю. Не хочешь – не езжай. Дома ты свободный человек. Сюда ты приехал на работу к конкретному работодателю.

О.ЧИЖ – Если я правильно понимаю, он должен оставаться в том регионе, где его зарегистрировали.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Нет. Мы говорим сейчас о мигрантах. Мигранты – это иностранцы. Мы не говорим про россиян. Это уже у всех перемешалось: что из Узбекистана, что из Северного Кавказа – одно и то же. Это не одно и то же. С Северного Кавказа – это наш российский гражданин, у которого такие же права, как у вас и у меня. А, приехавший их Казахстана или Узбекистана – это иностранец. Он не российский гражданин, у него нет таких прав, как у вас и у меня здесь. Или, наоборот, у него дома у нас нет таких прав. Так вот, я сейчас говорю про иностранцев. Давайте так говорить: россияне и иностранцы. Так вот, предложение у Бориса Титова было очень просто: отменить квоты, потому что это первая коррупционная кормушка. Колоссальная коррупционная кормушка. По сути, это, вообще, идиотизм, потому что я работодатель, я предприниматель должен за год вперед сказать, сколько мне нужно рабочих. Вы представьте себе, что у меня ферма.

О.ЧИЖ – А, как же ему их нанимать? По обстоятельствам?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Конечно. У меня ферма. Прошли дожди, потоп. Я понимаю, что мне на осень не нужно столько людей убрать урожай. Или, наоборот, у меня колоссальный урожай. Как я могу за год предвидеть, сколько мне нужно людей для уборки урожая? Простейшая вещь. Но, квотирование подразумевает, что должен за год получить эту квоту. Еще дадут мне ее, не дадут – это отдельная коррупционная кормушка, но она по сути, идиотская, потому что я не могу за год предвидеть. Даже завод, выпускающий автомобили не может за год предвидеть, что будет с его автомобилями. Никто не может за год предсказать, что будет с его бизнесом. Невозможно.

О.ЧИЖ – Тогда получается, что нам, вообще, не надо считать, сколько нам нужно мигрантов в целом.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Нет, экономисты могу подсчитывать в целом. Но, квотирование, вообще, не нужно. Предложение Титова сводилось к следующему: любой работодатель может пригласить на работу столько людей, сколько ему нужно. За каждого приглашенного он вносит залог, условно скажем – 100 тысяч рублей. Залог. Вносится в бюджет. Кстати, неплохо эти деньги в бюджете покрутятся. Когда мигрант выезжает по окончании контракта, эти деньги работодателю возвращаются. Если он вовремя не выехал, эти деньги у работодателя пропадают. Таким образом, не государство следит за тем, кто, когда въехал и выехал, а работодатель. Намного ближе, ниже к земле, и он проследит за свои деньги. Он проследит, он его в аэропорт проводит или на поезд посадит. Сегодня ситуация такая, что работодатель, вообще, не несет ответственности за то, что будет с его приглашенным работником по окончании срока действия договора.

О.ЧИЖ – Ты мне больше не нужен, дальше делай, что хочешь?

М.БАРЩЕВСКИЙ – До свидания! Да, и зарплату тебе не заплачу! Самое же страшное. Ведь, в основном, преступники среди иностранцев – это те, кто приехал, кого кинули с деньгами, и ему не на что уехать. Элементарно не на что уехать, и не с чем уехать. Если брать суть предложений Титова, то оно сводится к этому: доверьте бизнесу самому решать, кто ему нужен. Да, пускай бизнес отвечает деньгами, если он вас подставил.

О.ЧИЖ – А, нужно ли сделать получение легального статуса в России для мигрантов проще, и не нужно будет уходить в тень?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Где-то года три назад – я могу путать – может быть, два года назад Ромодановский рассказал мне идею патентов. Что те, кто едет работать нянечками, дворниками – те, кто едет работать по найму к вам, ко мне, в семьи, не на производство…

О.ЧИЖ – Понятно.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Раньше они должны были каждые три месяца пересечь границу туда – обратно. Сейчас можно купить патент. Стоит тысячу рублей. В основном, это структура та же самая: украинцы, белорусы, молдаване, узбеки, таджики. То есть, такая структура, то же самое.

О.ЧИЖ – СНГ.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Что произошло? Как только видят эту понятную, простую схему, коррупция в этой части закончилась. Въезд – выезд стал абсолютно понятным, легальным, нет криминальной зоны. Те люди, которые занимались этим криминальным бизнесом, остались без работы. Государство получило немаленькие деньги, а всего-то тысяча рублей. Ну, кто из мигрантов не заплатит эту тысячу рублей за то, чтобы спокойно ходить по улицам. Постовые милиционеры эти самые, которые раньше останавливали таких и вытряхивали все, что можно вытряхнуть, их уже не останавливают. Вернее останавливают – у того есть патент.

О.ЧИЖ – Опять все беды от полиции – что ж такое?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Это не только от полиции, это беды от того, кому дана власть без ответственности.

О.ЧИЖ – Кратко – у нас чуть-чуть еще время есть до новостей – введение виз помогло бы решить проблему? Для нелегалов.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Мне очень понравилась идея, которую… Я просто тот сюжет не закончил. Я хочу сказать, что Ромодановский, когда мне рассказал эту идею, я сказал, что это утопия. Не получится. Он сказал: «А, я попробую». Попробовал, и надо отдать должное, что на пять с плюсом. Просто я начал комплимент – не договорил. Я не верил, я был Фома неверующий. Он доказал мне, что, оказывается, государство может многое, если не боится принимать не запретительные, а разрешительные решения. Титовская позиция сводится к этому же. Что касается виз…

О.ЧИЖ – Это, скорее, запретительная позиция.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Почему? Титовская – разрешительная.

О.ЧИЖ – Нет, я про визы.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Про визы. Мне очень понравилось в свое время – это было где-то полгода тому назад Путин – нам картинки показывали – в беседе с Ромодановским, как раз, сказал о том, что «давайте с 15-го года введем визы для тех, кто не из стран, членов Таможенного союза». Мне показалось очень разумной мерой, потому что уже местное население подтолкнет свои страны к вступлению в Таможенный союз. Если украинцы будут въезжать в Россию в случае, если они вступят в ЕС, а не в Таможенный союз, - я думаю, президент Украины быстро передумает туда вступать, потому что на следующих выборах ему не светит. Ну, просто не светит. Украинцы ему не простят Россию с визами. Поэтому, давайте – сейчас у нас уже время подходит к перерыву…

О.ЧИЖ – Мы прерываемся на новости. Эту мысль мы продолжим через несколько минут.

НОВОСТИ.

О.ЧИЖ – 17-35 в Москве. Программа "Особое мнение". Михаил Барщевский. Мы продолжаем, говорим мы сейчас о визах.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Да. Так вот, то предложение, которое было озвучено, мне показалось очень разумным. Я не специалист в миграционной политике, в международных отношениях, но я его понял. Понял – значит, согласился. Сейчас, вроде бы, от этой идеи отказались. Вообще, от виз со странами СНГ отказались. Мне кажется – опять-таки, я рассуждаю, как обыватель, - что это, скажем, такое гуманистическое решение, но неправильное. Потому что, если мы боимся оттолкнуть от себя дружественное государство, вводя визы, то мы должны понимать следующую вещь, что, когда граждане этих государств будут приезжать в Россию, и будут случаться события типа: Пугачева, Капотни, Бирюлево – они будут случаться –то эти же государства будут на нас очень обижены, что мы их граждан здесь обижаем.

О.ЧИЖ – Потому что они въехали по всем правилам с визами.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Без виз. И, если мы вводим визовый порядок, на нас вначале будут обижены. Ну, условно говоря, Узбекистан очень на нас обидится – ну, как это мы для его граждан ввели визы, потому что для узбекского бюджета очень выгодно. Я беру Узбекистан просто, чтобы не выглядеть безымянно, хотя это касается Украины, Белоруссии, Молдовы и всех по кругу. Они будут на нас обижены, и будут протестовать, что мы ввели визы. Но, если мы введем визы, то мы сможем обеспечить с мой точки зрения, больший порядок. Но, если нельзя вводить визы в отношении Узбекистана, Таджикистана и Киргизии, например, и не вводить в отношении Молдовы и Украины, потому что это, извините…

О.ЧИЖ – Непонятно, по какому принципу.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Непонятно, по какому принципу. Казахстан, Армения, Белоруссия – члены Таможенного союза. Не вопрос – без виз. Вы не члены Таможенного союза – с визами. Более того, мы очень хотим, чтобы у нас не было виз с Шенгеном, да? Слышали об этом.

О.ЧИЖ – Мы, конечно хотим, но как-то сроки в этом направлении как-то сдвигаются…

М.БАРЩЕВСКИЙ – Так вот, если мы вводим визовый режим с другими странами – тем скорее мы получим визовый режим с Шенгеном.

О.ЧИЖ – Почему? Потому что у нас безопасней?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Потому что у нас больше порядка. На нашу территорию попадают упорядоченно, значит, с нашей территории можно ослабить пограничный контроль.

О.ЧИЖ – Михаил Барщевский. Напоминаю телефон для sms в эфир: +7 (985) 970 45 45. Вернемся к порядку на улицах, потому что есть еще одно предложение Государственной думы. Эсэры внесли в Думу законопроект, устанавливающий ответственность за ношение холодного оружия. Если позволите, процитирую депутата Татьяну Москалькову: «Холодное оружие после отмены в 2003 году уголовной ответственности за его ношение вышла из-под контроля. Либерализация в этой части уголовного законодательства привела к всплеску правонарушений с использованием холодного оружия».

М.БАРЩЕВСКИЙ – Татьяна Москалькова - моя однокурсница, доктор наук, профессор, генерал-лейтенант, по-моему, полиции, умница, красавица…

О.ЧИЖ – Чувствую «но».

М.БАРЩЕВСКИЙ - Но. Но, погорячилась. Во-первых, это лукавство, говорить, что произошел всплеск с применением холодного оружия. Вместо холодного оружия вполне используется отвертка, молоток, сковородка, палка, бита для бейсбола, монтировка и далее по тексту…

О.ЧИЖ – Но, все как-то спокойнее, знать, что, в крайнем случае, не идет на тебя человек с ножом.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Ответ ровно в обратной плоскости – разрешите короткоствол, и у вас отпадет куча проблем.

О.ЧИЖ – Тогда я боюсь представить, как будет происходить Бирюлево.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Не будет происходить.

О.ЧИЖ – Почему?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Объясню. Вот, когда говорят сторонники короткоствола, «разрешите короткоствол», все говорят: «Да, мы же пьяная нация, мы друг друга перестреляем! Да, ну что вы! Тогда все будут хвататься за пистолет». Первое: у довольно большого количества людей есть короткоствол. Что-то я ни про одно преступление с его использованием не слышал. Ни одного преступления с использованием легального, зарегистрированного…

О.ЧИЖ – Ну, так ведь, наградные и табельные еще нужно получить.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Даже, когда оно получено. У судей есть постоянное право на ношения оружия. Наградного оружия довольно много.

О.ЧИЖ – Еще бы судьи стреляли по людям!

М.БАРЩЕВСКИЙ – Так вот, я хочу сказать вам только одну вещь, что за последние лет семь точно было одно преступление, связанное с личным оружием. Это, когда судья демонстрировал личное оружие секретарше, которую пытался изнасиловать под угрозой этого личного пистолета. Больше ни одного случая – ну, судья, естественно, бывший уже – я не знаю даже демонстрации личного оружия в преступных целях, не то, что его использования. Так вот, основное же не то, что будем друг от друга отстреливаться, а то, что преступник будет допускать мысль, что есть оружие. Он побоится подойти. Вот, вы идете по улице…

О.ЧИЖ – Простите, но, мне кажется, что преступник – это как раз та категория людей, которая в первую очередь обзаведется оружием.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Нет.

О.ЧИЖ – Ну, что же – они с голыми руками что ли?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Во-первых, у них есть оружие.

О.ЧИЖ – Тем более.

М.БАРЩЕВСКИЙ – У них уже есть. Мы ничего нового им не дадим. Второе: никто из зарегистрированного пистолета не будет никогда стрелять в преступных целях. Его найдут за 30 секунд. Современная компьютерная техника и пулегильзотека позволяет за 30 секунд определить, кто из какого пистолета стрелял. Что по пуле, что по гильзе. Поэтому, это забудьте. Ну, и мировая статистка об этом говорит. Предложение Москальковой – возвращаясь к нему, чтобы не говорить о короткостволе долго – оно, опять-таки, и разряда «я не знаю, что делать, а давайте что-нибудь запретим». Запрещать ножи – бесполезно. Это очередная кормушка будет. Потому что, вы перочинные ножи запретите? Ведь, что такое холодное оружие? Холодное оружие – это нож, определенной длины лезвие, по-моему, в советские времена это было 7 сантиметров.

О.ЧИЖ – Ну, то есть, регламентируется…

М.БАРЩЕВСКИЙ –С ограничителем между ручкой и этим…, чтобы рука не соскальзывала, кнопочный нож… Ну, запрещено было в советские времена холодное оружие, и что - не было преступлений с его использованием? Да, было, конечно. В тюрьмах запрещено холодное оружие, как вы догадываетесь. Что там, заточек нет? Запрещать – бесполезно! Дайте право защищаться, либо обеспечьте такую работу полиции, чтобы я себя чувствовал в безопасности, либо дайте право мне защищаться. По крайней мере, дайте преступнику знать, что у меня есть возможность от него защититься. Мы с вами первый раз на эту тему говорим…

О.ЧИЖ – Михаил Барщевский сегодня исключительно за разрешительные меры.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Так это вся философия развития общества показывает. То есть, есть вещи, которые надо запрещать, но, когда другого способа нет. Я вам приведу один пример, поскольку мы с вами обсуждаем эту тему в первый раз. Это был 90-й, по-моему, год, и обсуждался вопрос о разрешении гражданам России иметь длинноствол: карабины, помповые ружья и так далее. До этого могли только охотники иметь, а тут разрешили всем. Те же самые были слова: «мы перестреляем друг друга!», «это что же будет?», «это будут ограбления». Я очень люблю эту цифру. За 23 года, на руках у населения 6 миллионов стволов. Рост количества преступления с использование длинноствола составил 0,1%. То есть, намного ниже, чем рост, вообще, преступности. То есть, динамика отрицательная. Ограбления загородных коттеджей – не кража, ограбление – практически, исчезло из судебной статистики. Ограбление дальнобойщиков, практически, исчезло из судебной статистики.Потому что преступник, входя в загородный дом или коттедж, рискует напороться на пулю, и он уже не заходит туда. Нападая на дальнобойщика, – а это был расцвет в конце 80-х в начале 90-х – он рискует напороться на пулю. Он не останавливает дальнобойщика. То же самое, девушка, идущая вечером в подъезд, когда я заведомо знаю, что у нее нет оружия, я могу к ней подойти познакомиться. А, если я знаю, что у нее может быть, есть оружие, то мне что-то не очень уже хочется знакомиться.

О.ЧИЖ – Еще одна тема, которую хочу успеть, все-таки, затронуть. Пришла новость о Сергее Полонском. Россия потребует от Камбоджи его выдачи, все-таки. Но, надо сказать, что защита сегодня говорила, что не исключает возвращения Полонского в Россию, правда, если будут даны гарантии того, что он здесь не будет взят под стражу. Такое, вообще, возможно, на ваш взгляд, практически?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Нет. Заведено уголовное дело. Если его объявили в розыск, значит, соответственно, вынесено заочное решение о его аресте. Последний, кто просил гарантии, был Березовский, но ему не дали. Если Полонский себя считает вровень с Березовским, но, по-моему, все-таки, немножко другой масштабчик.

О.ЧИЖ – Он указывает на то, что его, таким образом, лишат права на защиту. Это его право на защиту, оно зависит от его нахождения на свободе, потому что он сможет встретиться с инвесторами, с обманутыми дольщиками и тому подобное.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Можно я не буду комментировать Полонского?

О.ЧИЖ – Михаил Барщевский, программа "Особое мнение", Оксана Чиж, спасибо!