Сергей Алексашенко - Особое мнение - 2013-10-09

И.ВОРОБЬЕВА –Здравствуйте, это программа "Особое мнение", меня зовут Ирина Воробьева. Свое особое мнение сегодня выскажет экономист Сергей Алексашенко. Сергей, добрый вечер!

С.АЛЕКСАШЕНКО – Добрый вечер, Ирина!

И.ВОРОБЬЕВА – Будем говорить сейчас про Соединенные Штаты Америки. Я хочу начать с вопроса нашего слушателя, который на сайте оставил. Он пишет следующее: «В США не утихают страсти по поводу бюджета. На ваш взгляд, власти снова поднимут планку внешнего долга, и чем в конечном итоге этот раздуваемый пузырь обернется для экономики США?»

С.АЛЕКСАШЕНКО – Я думаю, что, конечно, наш слушатель круто закрутил вопрос.

И.ВОРОБЬЕВА – Конечно.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Я думаю, что, конечно, планка госдолга будет повышена, и в этом, наверное, нет никаких сомнений. Более того, республиканцы сказали, что для них переговоры по законопроекту о госдолге являются способом давления по переговорам о бюджете. То есть, переговоры о бюджете, и переговоры о реформе здравоохранения с тем, чтобы сдвинуть ее на один год – это ключевой вопрос. То есть, республиканцы открывают дискуссию по долгосрочному бюджету, по долгосрочному госдолгу. А полоток госдолга – они прекрасно понимают, что это вопрос технический.

И.ВОРОБЬЕВА – Почему технический?

С.АЛЕКСАШЕНКО – А, он технический, потому что у вас есть бюджет, если в бюджете есть дефицит, если у министерства финансов, у Казначейства есть уже график погашения старых облигаций, есть график выплаты платежей, то, собственно говоря, объем госдолга немножечко зависит от уровня процентных ставок, но, в принципе, вещь предопределенная. И его можно посчитать вперед с достаточно большой степенью точности. Если у Минфина в бюджете нет дефицита, то ему бессмысленно занимать, он не будет занимать больше. Если дефицит в бюджете, то он должен занять ровно столько, потому что, если он займет меньше, то он не сможет профинансировать расходы.

И.ВОРОБЬЕВА – А, больше?

С.АЛЕКСАШЕНКО – А, зачем? Зачем занимать больше? Только наш Минфин может занимать и складывать в резервный фонд – это такая особая… у российских - собственная гордость. Американцы так не делают. Американцы так не делают, поэтому переговоры о госдолге, они, рано или поздно, завершаться каким-то компромиссом. Не факт, что это случится быстро. Предел госдолга будет достигнут за 10 дней - 17 октября. Видимо, до конца октября американское Казначейство считает, что у него будут деньги для расплаты по всем обязательствам, никаких дефолтов не возникнет. Проблемы могут возникнуть с 1 ноября, когда в начале месяца Казначейство должно делать большие платежи. И, на самом деле ключевая проблема, особенно для мировой экономики, для нас, для России, это то, что Федеральная резервная система может отказаться принимать эти облигации в залог.

И.ВОРОБЬЕВА – Почему?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Дефолтные облигации. У них есть закон, который запрещает принимать в залог облигации с дефолтом. Скажем, одним из таких выходов из ситуации может оказаться поправка вэтому закону, которая разрешает ФРС принимать облигации американского казначейства, даже если они в дефолте. То есть, и предел госдолга не увеличивается, но и финансовую систему мира не трясет, поэтому какой-то выход будет найден. Мне кажется, что это вопрос, знаете, как шантаже или в покере различные возможности давить на соперника.

И.ВОРОБЬЕВА – А, в дальнейшем такая поправка о принятии дефолтных этих облигаций не может сыграть злую шутку?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Нет, она дефолтна только к американским облигациям. Это не означает, что, вообще, все дефолтные облигации мира – облигации американского Казначейства.

И.ВОРОБЬЕВА – Сегодня пришли новости о том, что в США первая в истории женщина – глава Федеральной резервной системы будет назначена. Это шестидесятилетняя женщина по фамилии Йеллен.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Да, Джанет Йеллен.

И.ВОРОБЬЕВА - Джанет Йеллен. При этом, судя по тому, что пишут аналитики, по крайней мере, которых я читала, что это все равно, пройдет незамеченным для рынков на фоне правительственного кризиса. Что, настолько глубокий кризис, что даже это пройдет незамеченным?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Нет, ну это неправда. На самом деле эта новость уже отыграна. Если открутиться назад, где-то месяц назад стали принимать даже букмекеры ставки – кого выдвинет Обама: Джанет Йеллен или Ларри Саммерса? На самом деле на финишной прямой было два кандидата. Более того, Ларри Саммерс, вроде как, пользовался большими шансами, у него было больше шансов. Он долго работал в администрации, у него больше международный опыт. Он разруливал финансовые кризисы.

И.ВОРОБЬЕВА – Он мужчина.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Вы знаете, мне кажется, этот вопрос уже в Америке не существует. Была же женщина –госсекретарь? Была. Стал президентом афроамериканец? Стал. То есть, это у нас еще какие-то такие… В общем, и у нас тоже председатель Центрального банка женщина, и министров женщин тоже хватает, поэтому, я думаю, этот вопрос – не самое главное. Самое главное – это профессиональные качества, и, как это ни странно, умения общаться сообществом, с банковским сообществом, финансовым сообществом. И, в этом отношении, как раз, Ларри Саммерс и погорел. То есть, у него было такое…, все его критиковали за несколько надменное общение, что человек с сильным, ярким характером и не привыкший сдерживать себя. И, собственно говоря, это послужило тому, что в Сенате возникло достаточно сильная оппозиция, и он сам снял свою кандидатуру. То есть, он понял, что он может не пройти.

После этого осталась Джанет Йеллен, и, собственно говоря, человек, который много лет проработал в системе Федеральной резервной системе, была президентом Банка Сан-Франциска долгие годы, и последние годы – зам Бена Бернанке в Совете ФРС, поэтому абсолютно профессиональный человек, хорошо понимающий, чем она занимается, хорошо понимающий все проблемы, вызовы, которые стоят перед ФРС. Собственно говоря, и рынки отыграли новость, когда Саммерс снял свою кандидатуру, тогда рынки окончательно успокоились и поняли, что, если Саммерс может что-то поменять и возникала какая-то нервозность, то сейчас Йеллен будет продолжать линию Бернанке.

И.ВОРОБЬЕВА – Я прошу прощения, может быть, некорректный вопрос, но, все-таки, 67 лет - это как- то не много?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Ну, и что?

И.ВОРОБЬЕВА – Есть такое предубеждение, что… Ну, хорошо – почти 70-летний человек…

С.АЛЕКСАШЕНКО – Если я помню правильно, Рональд Рейган ушел с президентского поста, когда ему было 78. Ну, правда, это же зависит не от возраста, это зависит от профессиональных качеств человека. Срок полномочий председателя ФРС 6 лет. А, ей сейчас 67. Будет 73. Очень даже может быть, такое промежуточное решение. Ведь, на самом деле, Бен Бернанке – он, получается, что ушел раньше срока. По закону там три срока – мог еще посидеть на этом посту. И, получается, что человек не захотел, и нужно какое-то промежуточное решение, чтобы найти нового кандидата, так что, я думаю, что все в порядке будет.

И.ВОРОБЬЕВА – Еще об экономике. Сегодня, если я правильно понимаю, Международный валютный фонд «выкатил» очередной прогноз и говорит о том, что российская модель экономики себя исчерпала.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Ну, слушайте, они ниоткуда ничего нового… мы про это говорим очень давно. И, действительно, я посмотрел этот отчет, - пробежал глазами, конечно, не целиком прочитал его - и, ухудшение прогноза по экономике России очень сильное. Они нам прогнозировали более 3%, там 3,5% ВВП. Сейчас планируется – прогноз МВФ – полтора процента. То есть, падение очень сильное, настолько сильное, что рядом с нами стоит только Индия и Мексика – это из крупных стран. У Индии тоже сильное снижение прогноза. Но там снижение прогноза, условно говоря, с 7,5 до 5,5. Нам бы их проблемы, что называется! Мексика больше похожа на нашу ситуацию – там просто приближается к нулевым. Ну, собственно, никаких откровений в этом прогнозе нет. Россия не является ключевой страной для прогноза мировой экономики. Я бы обратил внимание на то, что в этом прогнозе оценка ситуации в развитых страна стала чуть-чуть лучше. По американской экономике прогноз не изменился, по европейской – стал лучше, посильнее. Не сильно, но, тем не менее, это означает – ну, собственно, прямым текстом написано в докладе МВФ, - что в развитых странах ситуация лучше, по крайней мере, есть позитивная тенденция. В то время, как в развивающихся страна, скорее, идет замедление темпов роста.

И.ВОРОБЬЕВА – Мне вот, интересно – и мы с вами здесь в эфире и наши гости много раз говорили о том, что эта модель роста исчерпала себя, что все плохо, и, что надо что-то делать и так далее. Но, ничего не происходит. Может, когда МФВ сказал, что «ребята, аллё – все плохо!», какая-то реакция наступит?

С.АЛЕКСАШЕНКО – А, почему, что-то должно произойти после того, как МВФ сказал?

И.ВОРОБЬЕВА – Я не знаю, все-таки, это не мы с вами…

С.АЛЕКСАШЕНКО – Мы МВФ не любим, мы, как Россия, мы, как российские власти – мы МВФ не любим. Слишком много они над нами…, нас они унижали в 90-е годы. Мы сейчас им будем мстить. Мы их не любим, мы их советы не слушаем.И, более того, мы там одну миссию МФВ не пустили, потому что там возникла… - она, как раз, занимается долгосрочными прогнозами, оценками сценариев, угроз на ближайшие 20 лет, - но выяснилось, что там фамилия руководителя этой миссии в каком-то у нас то ли террористическом списке, то ли в «списке Магнитского» - ну, в общем, в каком-то списке она существует. И, человеку просто не дали визу, чтобы ему жизнь медом не казалась.

И.ВОРОБЬЕВА – Такое ощущение, что «назло мамке отморожу уши».

С.АЛЕКСАШЕНКО – Нет. Не считается у нас сегодня позиция МВФ важной для принятия внутренних политических решений.

И.ВОРОБЬЕВА – А, вот, если говорить о важности – у нас регулярно проводятся какие-нибудь экономические форумы: вот у нас Валдай, еще где-то; съезжается огромное количество важных, нужных, ключевых, властных людей; и вот, они говорят что-то, обсуждают что-то, какие-то заявления делают – мы это в новости забираем, - это какие-то хотя бы круги по воде дает, или так: собрались, поговорили, подписали контракт и разошлись?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Любой экономический форум – это в первую очередь, место общения. Это не есть обязательная трибуна, чтобы там политические лидеры выступали: «Мы обязуемся сделать это, через год придем и расскажем, как мы это сделали». Каждый спикер, выступающий на этом форуме ставит перед собой свои задачи. Кто-то хочет рассказать правду, кто-то хочет рассказать о своих планах, кто-то хочет рассказать о своей точке зрения, а кто-то хочет выступить и ничего не сказать. И, поэтому на этом форуме – речь, видимо, идет о форуме ВТБ, который прошел…

И.ВОРОБЬЕВА – В том числе.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Смотрите, «Валдайский клуб» – это был не экономический форум. Там много прозвучало заявлений. Там участники форума, как раз – они же эксперты – они приехали слушать, а вот, те, кто перед ними выступал со сцены, они много чего рассказали. Много интересного рассказали и про Европу, когда была европейская панель и про Азию, когда был азиатская панель. У нас просто как-то все сосредоточилось на выступлении российских лидеров. А, там, на самом деле, была очень интересная дискуссия с точки зрения понимания того, что происходит в мире. На самом деле, послушать бывшего председателя Европейской комиссии Романа Проди о будущем Европы – это интересно. Послушать бывшего министра обороны Германии ФолькерРюе, о том, как строить отношения Германии России, о том, что такое Владимир Путин, и, как с ним он обсуждал разные вопросы – это интересно. Это куски информации, которые для участников форума были безумно важны. Просто это прошло мимо российского общественного мнения. И, я считаю, что на этом форуме «ВТБ Капитал» было много интересных выступлений, в том числе, и российских министров. Кто хотел, тот и говорил; кто не хотел, тот не говорил – их нельзя заставить.

Конечно, хотелось бы, когда ситуация в стране, в экономике достаточно не простая, - если не сказать хуже, если не сказать кризисная, - конечно, хотелось бы услышать такие четкие, внятные позиции от президента, премьер-министра, министра финансов, что «мы понимаем, в чем проблема. Вот, она в чем…. И, мы хотим ее решать, и мы будем делать вот, это…». Этого не прозвучало, и, поэтому, конечно, форум получился - никакой.

И.ВОРОБЬЕВА – Если мы говорим о проблемах и о том, как их решать, в общем, это не только экономические решения, это еще и политические решения.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Это только политические решения. Нашей экономике нужны только политические решения. Там экономических решений уже не осталось.

И.ВОРОБЬЕВА – В том-то и речь, что принять политические решения о том, как здесь должно быть все по-другому, наши власти не могут?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Значит, здесь будет на следующий год еще хуже. И, если в этом году инвесторы еще сдерживали себя, когда задавали вопросы президенту, значит, на следующий год они будут задавать более открыто – это неизбежно. Это неизбежно, потому что на этом форуме, кроме российских участников есть большое количество иностранцев, которые вложили в Россию большие деньги, и они приезжают специально, чтобы понять, послушать российских лидеров, понять, они – российские лидеры – адекватно оценивают ситуацию? Они понимают те вызовы, которые стоят перед страной, перед экономикой. И, если в какой-то момент они поймут, что «нет, эти ребята абсолютно неадекватные, они говорят одругом, а не о том, что, действительно, происходит в стране», - ну, эти капиталы могут просто взять и уйти.

И.ВОРОБЬЕВА – Уже много сообщений, что вот, там бегство капитала…

С.АЛЕКСАШЕНКО – Бегство капитала российского. Российский капитал бежит очень быстро. Иностранный капитал – медленный ручеек, я бы сказал по сравнению с российским капиталом. Это пока не явление, о котором имеет смысл говорить.

И.ВОРОБЬЕВА – Куда бежит российский капитал?

С.АЛЕКСАШЕНКО – В более спокойные юрисдикции, где защищены права частной собственности. Все равно, куда, Ирина. Это может быть Великобритания, это может быть Швейцария, Франция, Америка, острова Науру. Много юрисдикций на земле, где права частной собственности защищены. Россия к таким юрисдикциям не относится с точки зрения российского капитала.

И.ВОРОБЬЕВА – Особое мнение Сергея Алексашенко. Хочу поговорить о политике, раз уж мы говорим про политические решения. Вчерашнее судебное, точнее, окончание судебного заседания, судебного следствия, приговор Михаилу Косенко, одному из «узников Болотного дела» и тот приговор, который ему вынесли, то есть, фактически, признали виновным, но отправили на принудительное лечение. Наш коллега Антон Орех говорит, что это позор и дикость. Вот, например, другие люди говорят, что принудительное лечение по сравнению с тюремным сроком, не так уж плохо.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Люди, которые говорят, что тюремное заключение лучше, чем психиатрическая больница, ну, они, видимо, не знают ничего о практике советского психиатрического лечения, о том, как издевались над людьми, которые на самом деле лишены всяких прав. Если у заключенного еще есть какие-то права, к заключенному может приехать комиссия Общественной палаты, уполномоченного по правам человека, то к больному, находящемуся в психбольнице не может приехать никто. Он – никто, у него нет прав. Он, вообще, никто, растение такое. На самом деле, я, когда думал над этой ситуации, услышав вчерашнее решение, у меня, к сожалению, в голове очень печальная картина. В стране идет абсолютно по нарастающей вал политических репрессий против людей, которые думают по-другому, которых власти почему-то считают своей оппозицией, своими политическими противниками.

И.ВОРОБЬЕВА – Почему?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Ну, потому что, «Пусси Райот» не являются политическими противниками, не являются они политическими противниками. И люди, которые сидят – «узники Болотной» - они не политические активисты, они не лидеры политических партий. Они гражданские активисты. Они пришли на гражданскую мирную демонстрацию. То есть, их власть называет врагами. Они шли на мирную демонстрацию, они ничего не хотели, они не брали с собой оружия, ничего. Про того же Михаила Косенко есть огромное количество фотографий документально, которые показывают, что он физически не мог этого омоновца достать, и нет ни одного доказательства того, что он его, вообще, коснулся.

И.ВОРОБЬЕВА – Его омоновец не опознал еще.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Ну, там, заканчивая тем, что омоновец его не опознал. Ну, собственно говоря, эти репрессии.. мне кажется, что и в «деле Болотной», при всем ужасе ситуации с Михаилом Косенко…. Ведь, репортажи о том, что происходит в зале суда, они же каждый день печатаются, и мы понимаем, что там ничего близкого к правосудию не происходит. Там едет абсолютно такое, политическое наказание, демонстративное, чтобы все видели, что суд не является защищающим права граждан. И, опять, я повторюсь, это идет по нарастающей. С каждым разом все больше и больше, и каждый раз это делается демонстративно, это не делается втихую.

Посмотрите, что происходит с «Арктик Санрайз» - то просто демонстративная акция наказания, устрашения всех людей, которые позволяет себе хоть что-то сделать. Несмотря на то, что нейтральные воды, несмотря на то, что голландский корабль, на котором наш Следственный комитет пытается воцарить правила российского Уголовного кодекса, найдя там наркотики, еще что-то такое. Это та часть нашей политической машины, которая, как маховик набирает обороты. И, это самое страшно, что этот процесс – его Владимир Путин не хочет признавать, премьер-министр – это не в его компетенции, - и эта машина самовоспроизводящая с каждым шагом чувствует вседозволенность; и любой намек, кивок, любое моргание, подмигивание глазом начальника воспринимает, как команду «фас». Или порой сами решают, ни на кого обращая внимание: «будем делать так, будем наказывать, будем бить, будем сажать» - что происходит с теми же «узниками Болотной». Кривов, по-моему, писал объяснение, что раздевали, били, унижали в здании суда «уфсиновцы», которые якобы, должны были его охранять. Но, это же абсолютно жесткая репрессивная политическая машина, и это гораздо хуже – при всем ужасе ситуации, - чем приговор Михаилу Косенко.

И.ВОРОБЬЕВА – В этих эфирах, и, вообще, во всей этой ситуации уже несколько лет подряд, периодически появляются эти сообщения, мысли о том, что «вот, власть прошла черту…», «это уже совсем…»

С.АЛЕКСАШЕНКО – Здесь нет черты, Ирина. Мы идем, к сожалению, катимся - не знаю, хотите, они идут по лестнице вверх, хотите – они скатываются вниз – это процесс набирающий скорость.

И.ВОРОБЬЕВА – Я просто пытаюсь понять, к чему он идет, где мы поймем, что мы пришли к конечной точке?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Здесь нет конечной точки. Конечная точка – хотите,возьмите режим Пол Пота в Кампучии. Это же конечная точка, где из 8 миллионов 3 миллиона было уничтожено. Это в человеческой истории последних 50-ти лет, наверное, это самая крайняя точка. Может ли это где-то закончится? Вот, в Камбодже это закончилось в этой точке. В других странах это заканчивалось раньше. Поэтому сказать, что то только здесь и ни шагу дальше – невозможно.

И.ВОРОБЬЕВА – Если уж мы заговорили, в том числе, и про «Арктик Санрайз» - эта вся история, эти все обвинения и жесткость, с которой все происходит, можно рассматривать и, как этот маховик, и, как репрессии. А, можно рассматривать просто как битву за Арктику, и в этом смысле, российские власти просто отбивают свою территорию, говоря, что здесь не надо…

С.АЛЕКСАШЕНКО – Подождите, а, что это вооруженная акция? Кто-то там пытался пересечь границы Российской Федерации, кто-то вбил свой флажок, колышек поставил?

И.ВОРОБЬЕВА – Пытались забраться на «Приразломную».

С.АЛЕКСАШЕНКО – Подождите, они пытались взобраться на «Приразломную» и повесить плакат. У нас некоторые активисты вешали плакаты на мосту на Москворецком, вешали плакаты на здании напротив Кремля. Ну, повесили плакат – и повесили, повисел плакат – и повисел. Во-первых, речь идет о международной организации, а не об иностранном государстве. Организация Гринпис ну, точно не может, совершенно, ничего захватить и объявить своей собственностью, а ни, тем более, включить в свои территориальные границы.

И.ВОРОБЬЕВА – А, откуда мы с вами знаем. Вот, откуда следователи должны знать. Вот, они залезли на «Приразломную» - вот, что они там будут делать.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Следователи должны в первую очередь, хорошо читать Уголовный кодекс и понимать, что пиратство – это с целью захвата чужого имущества. Вот, никаких свидетельств, доказывающих, что акция на «Приразломной» была с целью захвата чуждого имущества… Они, что – платформу хотели захватить и утащить что ли? Корабль остановился за зоной безопасности. Ближе 500 метров они не приближались. Или, что на резиновых лодках они эту платформу, которая весит сотни тонн, хотели утащить? Слушайте, это бред какой-то. Поэтому, я плохо понимаю… «Битва за Арктику» – она существует, по-моему, только в головах наших политиков. Конечно, во всем мире идет битва за ресурсы, и все страны думают о том, как обеспечить себя ресурсами. Есть некий миф, что в Арктике много углеводородов. Российская компания "Роснефть" подписала даже соглашение с какими-то глобальными компаниями: с «Exxon», еще с какими-то, что будет проводить исследования и геологоразведку и искать нефть, – есть она или нет. Но, эта нефть безумно дорогая, и никто пока экономически не готов ее добывать. Поэтому «битва за Арктику» - никто там не бьется.

И.ВОРОБЬЕВА – Продолжим программу "Особое мнение", буквально, через несколько минут. В эфире Сергей Алексашенко.

НОВОСТИ.

И.ВОРОБЬЕВА –Программа "Особое мнение", Сергей Алексашенко в этой студии. Во-первых, я крайне расстроена по поводу тюльпанов голландских.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Что их не будет.

И.ВОРОБЬЕВА – Да. Они очень красивые.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Нет, ну, может быть, к 8 марта мы помиримся.

И.ВОРОБЬЕВА – Не знаю. Это как-то странно. Вот, смотрите: значит, тюльпаны, молочная продукция из Литвы…

С.АЛЕКСАШЕНКО – А, вдруг кто-нибудь из наших олигархов начал выращивать тюльпаны в Москве?

И.ВОРОБЬЕВА – Ой, это опасно!

С.АЛЕКСАШЕНКО – Почему, нужно же вытеснить как-то голландские тюльпаны с рынка? Вот, их сейчас вытеснят… Ищите деньги.

И.ВОРОБЬЕВА – Вот, оно что! Нет, ну хорошо, я понимаю. Я тут читаю новости про молочную продукцию из Литвы, где это все – запрет на ввоз – может стать основанием разбирательства в Всемирной торговой организации. А, правда, после вступления в ВТО, наши эти жонглирования «эти продукты пустим, а эти не пустим» - они как-то так и будут?

С.АЛЕКСАШЕНКО – На самом деле фитосанитарные нормы не являются предметом договоренностей по ВТО. Но, я думаю, что, если российские власти так активно будут использовать этот инструмент во внешней политике, внешнеполитическом давлении, то в какой-то момент количество перейдет в качество, и страны, которые подверглись санкции со стороны России начнут какие-то независимые исследования: собирать материал, доказывать, что это все фальсифицировано. И, какое-то давление на Россию будет оказано, потому что так себя не ведут. Ну, настолько это демонстративно: вчера российского дипломата пьяного арестовали, сегодня голландские тюльпаны заражены, а их молочная продукция не соответствует стандартам.

Литва – ну, не Литва, а, на самом деле, Европейский союз решил, что Украина подпишет договор об ассоциированном членстве с ЕС в Вильнюсе, значит, «против Литвы мы сейчас введем санкции – вдруг они передумают и отменят этот саммит в самую последнюю минуту». Ну, это просто смешно, это агония той системы внешней политики, той парадигмы внешней политики, что мы живем, как в осажденной крепости. Есть вокруг, как это «у России есть два союзника - армия и флот», а все остальные вокруг – это наши враги. Мы живем во враждебном окружении, у нас нет друзей. Вот, у России, как у государства, у нынешнего правительства внешняя политика устроена таким образом, что у нас нет друзей. У нас даже в едином государстве с Белоруссией и то постоянные трения какие-то возникают.

И.ВОРОБЬЕВА – Вы знаете, «батька» - он такой…

С.АЛЕКСАШЕНКО – Подождите – у нас единое государство, у нас единое союзное государство. И, казалось бы, ну куда более тесные должны быть отношения? Или «батька» или союзное государство? И трения зачастую-то возникают с нашей стороны. Ведь, мы же там, на белорусские продукты питания тоже вводим ограничения. Тот же Онищенко – ему покажи глазом, на кого ввести, он, не моргнув глазом все это сделает.

И.ВОРОБЬЕВА – Я думаю, что претензии, на самом деле, есть ко всем продуктам, которые привозят в Россию, абсолютно.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Слушайте, я бы хотел, чтобы господин Онищенко для начала занялся для начала качеством российских продуктов, их бы проверил, поставил свое клеймо, и, как это – поклялся, что российские продукты соответствуют всем стандартам качества.

И.ВОРОБЬЕВА – Боюсь, скоро нам будет нечего есть.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Я тоже боюсь, что, если с теми мерками, с которыми он подходит к импортной продукции, он будет подходить к российской, - то скоро полки магазинов точно останутся пустыми.

И.ВОРОБЬЕВА – Слушайте, я думал, что Украина - наш друг.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Нет. Она давно уже не друг.

И.ВОРОБЬЕВА – Куда же они побежали то?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Со времен «оранжевой революции» - это точно не наш друг.

И.ВОРОБЬЕВА – Потом Янукович вернулся…

С.АЛЕКСАШЕНКО – Был период президента Ющенко, и Украина точно стала врагом. Украина стала врагом, и, если вы вспомните «грузинскую войну» августа 2008, то абсолютно серьезно рассматривались сценарии, что России начнет войну с Украиной. Это обсуждалось, причем в таких достаточно серьезных и информированных кругах. Украина была нашим противником, но не противником – врагом, потому что там был человек, который покусился на святое, который пришел к власти, реализовав принципы демократии.

И.ВОРОБЬЕВА – Ну, так, да – вне зависимости от того, что думал Владимир Путин.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Да, вне зависимости от того, что думала российская элита. И, соответственно, приход Януковича к власти – вначале у России возникли иллюзии, что «вот, он наш пророссийский кандидат», но выяснилось, что Янкович, независимо от своих взглядов, является президентом Украины. То есть, для него интересы его государства – они важнее, чем то, что думает про него Владимир Путин, Игорь Шувалов или кто там – Дмитрий Медведев. И, выяснилось, что в Украине политический консенсус – двигаться в Европу.

И.ВОРОБЬЕВА – Ну, да – был же момент: Россия или Европа.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Нет. Это только мы им навязываем: «Ребята, да вы подумайте – может, вам не надо в Европу? Идите к нам!». В Украине нет политиков – ну, их нету, - которые говорят: «Пойдемте в Россию» - их просто нет. Все хотят в Европу. Они понимают, что это историческое будущее. Украина хочет считать себя европейским государством, она хочет хорошей жизни. И, странно было бы обвинять их в этом. Украина готова терпеть что-то, терпеть какие-то экономические лишения, но двигаться, по крайней мере, встать на ту дорогу, которая заведомо, в стратегическом далеком будущем, в длинно горизонте приведет их к лучшей жизни. Потому что союз с Россией – к чему он может привести, если Российская экономика не растет. А, Украина-то что будет делать?

И.ВОРОБЬЕВА – Вопросы наших слушателей. Тут есть такой ряд интересных вопросов, например, часто спрашивают про коррупцию. Тут – сейчас я просто найду это…. Ну, ладно – не надо про коррупцию…. Значит, спрашивают: «Какими достижениями за исторический период начала «эпохи удвоения ВВП» до начала «эпохи удвоения производительности труда» могли бы гордиться россияне?» Какие-нибудь такие достижения у нас есть?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Достижения россиян? Если мы берем не правительство, а, вообще, Россию, то, я думаю, что да.

И.ВОРОБЬЕВА – Вот, именно, россиян, да?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Я думаю, что да. В моем понимании, компании мобильной связи, хотя последнее время они сильно забуксовали, но, в принципе, реально успех российского частного бизнеса, который в середине 90-х, когда эта мобильная связь появилась, прошло 20 лет и России на одном из первых мест в мире по проникновению мобильной связи и мобильного интернета. Все, что связано с примыкающими – всякие «Евросеть», «Связной» - это новые форматы мировой торговли, которые, в общем, отличаются. И, действительно интересный формат, привязанный к России.

Россия, как ни странно, все, чем многие пользуются: система мгновенных платежей, автоматы, которые подменяют собой банковские услуги – нигде в мире не было. В лучшем случае, можно было прийти и через банкомат и каким-то сложным набором комбинаций что-то оплатить. И, я считаю, что это замечательное решение для российских проблем, где банки не хотят этим заниматься или для них это дорого, появился бизнес – система моментальных платежей, они существуют и нам помогают жить. Я сегодня с утра услышал, например, что производительность труда в российских нефтяных и металлургических компаниях отстает в 4-10 раз. А, есть некоторые компании, в которых производительность труда выше. И там была какая-то продовольственная компания, по-моему, «Содружество» оно называлась и автодилер «Рольф» - вот, прозвучало два названия, у которых производительность труда выше, чем у американских аналогов, причем, существенно выше.

И.ВОРОБЬЕВА – Достижения россиян.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Это, действительно, достижения россиян. Я не хочу сказать, что их много, но, если нашим людям дать развернуться, то, в общем, так нормально получается.

И.ВОРОБЬЕВА – Наши слушатели крайне возмущены тем, что вы сказали «пьяный дипломат»…

С.АЛЕКСАШЕНКО – А, что я должен был сказать? А, некоторые еще говорят, что он был обкуренный. У меня нет на эту тему…. По словам голландской полиции, человек был сильно выпивши, так же, как его жена, которая до этого во дворе устроила аварию с участием нескольких машин – ну, тоже по словам голландской полиции.

И.ВОРОБЬЕВА – Я просто призываю вас сделать ссылку, что мы сами не знаем, был он трезвый или нет.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Хорошо, договорились. Мы не знаем. Он, конечно, утверждает, что он был трезвым, точно также, как депутат Исаев говорит, что он никакого дебоша на борту самолета не устраивал, а просто защищал своего помощника, который был пьян. Он сам депутат Исаев это признал, что помощник вошел на борт самолета, выпивши, а депутат Исаев проявил солидарность, и сказал, что «нехорошо обижать моего друга».

И.ВОРОБЬЕВА – Он, вообще, настоящий друг – не дал в обиду.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Не дал в обиду.

И.ВОРОБЬЕВА – Виктор спрашивает: «Хотелось бы ваше мнение узнать, какую долю инфляции несет коррупционная составляющая?» - вот, как-то так...

С.АЛЕКСАШЕНКО – Большую. Инфляция с точки зрения бизнеса – это транзакционные издержки, издержки на совершение всех операций, и, конечно все взятки, независимо от того, в какой форме они платятся – все рэкетирские взносы – они все входят в цену товара. Каждый конкретный год - там трудно считать, - но, с точки зрения, бизнеса, у продовольственного бизнеса, если не брать крупные сети, 15-процентная наценка – коррупционная составляющая.

И.ВОРОБЬЕВА – Тут получается, люди, которые сами же платят взятки, условно говоря, на низшем уровне, они же сами и провоцируют, в том числе, повышение цен на товары, и, в общем, включение в стоимость товаров эту коррупцию.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Можно и так сказать. А, можно сказать, что точно так же, как наши естественные монополисты, типа «Газпрома», добиваются ежегодной индексации цен и забирают деньги у всей экономики, - точно так же есть достаточно обширная группа людей под обобщенным названием «коррупционеры», которые у всех остальных забирают деньги через механизм повышения цен.

И.ВОРОБЬЕВА – И все остальные эти деньги отдают…

С.АЛЕКСАШЕНКО – Да. А, у них выбора нет. Попробуйте не заплатить по повышенным тарифам за газ.

И.ВОРОБЬЕВА – Ну, это да.

С.АЛЕКСАШЕНКО – А, какая разница? Вам тоже самое, но просто через несколько итераций без какого-либо закона или постановления правительства повысился…. Прошел кризис 8-го года, чиновники потеряли свое богатство финансовое – надо отработать обратно.

И.ВОРОБЬЕВА – Потрясающе! Спасибо большое, сегодня особое мнение Сергея Алексашенко было в эфире "Эхо Москвы".