Сергей Алексашенко - Особое мнение - 2013-08-21

С.КОРЗУН – Всех приветствую! Я – Сергей Корзун. Напротив меня гость программы Сергей Алексашенко. Здравствуйте!

С.АЛЕКСАШЕНКО – Добрый день, Сергей!

С.КОРЗУН – Ну, что? Взялись уже за таможенную службу следователи. Возбудили уголовное дело о мошенничестве на начальника отдела криминалистики ФТС Владимира Макаренко. Формулировка мне очень понравилась: «По данным следствия Макаренко, неустановленные сотрудники ФТС ввели в заблуждение генерального директора такого-то о необходимости передачи им 80 тысяч рублей за получение предварительного решения по коду товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности, не обладая при этом полномочиями в принятии этого решения». Красивая формулировка: «Ввели в заблуждение… о необходимости передачи им 80 тысяч рублей» - понравилась!

С.АЛЕКСАШЕНКО – Правоохранители - они обладают высоким литературным штилем. Я думаю, что журнал «Крокодил» по ним плачет.

С.КОРЗУН – Просто, как роман читается!

С.АЛЕКСАШЕНКО - «Твоя моя не понимай»…

С.КОРЗУН – А, по сути, серьезная борьба с коррупцией?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Да нет, Сергей, вы знаете, как раз у меня была вчера дискуссия на эту тему. Бывший президент Медведев почти два года назад объявил: «Борьба с коррупцией!» И, вроде как законы какие-то приняты, и вроде, как уже не осталось, я думаю, министерств и ведомств, где кого-нибудь не арестовали и не посадили. Уже не осталось региона, где вице-губернатора или, в крайнем случае, директора бы не арестовали. А коррупция – она, как была, так и есть. Мне кажется, честно говоря, ну, арестовали или даже обыск провели. Собственно говоря, там ничего и не было, но и сумма 80 тысяч рублей за мошенничество...

С.КОРЗУН – Ну, да - кажется, средняя по сумме взятка – она за 100 тысяч.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Это же не коррупция, это даже не взятка. Человек, генеральный директор – ему и сомнений даже в голову не пришло, что изменить код номенклатуры можно за деньги. Я думаю, что кто-то потом сказал, что «ты не тем дал, этот-то – в этом отделе, а код-то меняют в этом отделе, тебя просто, как лоха развели». И человек пошел, настучал и взяли. Это даже не коррупция. Там же реально написано: «мошенничество…». Все понимают, что за деньги в России можно все: хочешь – такой код, хочешь – сякой код. Козьма Прутков плакал бы, если бы увидел, что на клетке со львом написано, что это осел, а у нас можно: таможня повесит ярлык, что это осел и все в порядке – проедет! Никого не удивляет. И, как раз, ужас ситуации состоит в том, что ничего с коррупцией не делают, несмотря на внешние законы, в общем, не плохие. Нельзя сказать, что они замечательные, но можно по ним жить, можно что-то делать – желания нету. Борьба с коррупцией – это политическая воля, а ее, как не было, так и не видно.

С.КОРЗУН – По какому бы признаку вы сказали бы: Да, началась борьба с коррупцией. Вроде и дела открываются, люди сажаются…

С.АЛЕКСАШЕНКО – Сергей, это изменение атмосферы. Это ощущение. Ты говоришь с бизнесменами, общаешься. Они говорят тебе: «Надо пойти туда, решить вопрос». И это говорится в таком тоне, что ты понимаешь, как будет решаться вопрос. Вот, она так жизнь устроена. Как можно узнать, ты влюбился в девушку или не влюбился? Пока не влюбишься, не поймешь. Описать это состояние невозможно. Так же, как борьба с коррупцией. Она так устроена.

С.КОРЗУН – Сергей Алексашенко в программе "Особое мнение". Это радио "Эхо Москвы" и канал RTVi. Судьба материнского капитала. В 2006 была принята эта программа. Завершает по закону свое действие в 2016. Вокруг этого много спекуляций и разговоров достаточно серьезных, и на заседании правительства в среду о ней заговорил премьер-министр Медведев: продлевать, не продлевать – вроде, результаты неплохие были. Но денег надо много, но с деньгами в стране «напряженка».

С.АЛЕКСАШЕНКО – Вы знаете, у меня в этой теме напрягло, заинтересовало другое. Ведь, материнский капитал – это мера демографической политики. Им можно влиять, или не влиять, обиваться тех результатов или не добиваться тех результатов. А, дискуссия в правительстве проходит: «На чем бы нам сэкономить?» Сумма довольно большая. Вот, если не выплачивать капитал, то за три года можно триллион рублей сэкономить – или сколько там? – 3,1 триллиона. То есть, даже не обсуждается – эта мера-то правильная? Хоть цели какие-то достигнуты? А, если мы ее отменяем – потому что все цели достигнуты, нам больше этого не надо? Может, наоборот, может, ее с 16-го нужно до 20-го года продлить, потому что там продолжение демографической ямы. Ну, и потерпеть, напрячься – лучше меньше танков купить и пушек: «Не пушки вместо масла, а масло вместо пушек».

И этот сюжет демографической политики обсуждается абсолютно по-бухгалтерски: Что проще всего сократить? Инвестиции. Большими кусками - только не трогай Сочи, не трогая Владивосток, не трогай Казань, не трогай железную дорогу. Ничего не трогай – сокращай инвестиции! Что выпирает? Выпирает материнский капитал – потому что большой, потому что не контролируемый - нельзя предсказать…, потому что индексируется каждый код. Ну, давайте, мы его и сократим. Мне, честно говоря, было бы интересно услышать о результатах. Потому что я не могу сказать, что я очень большой специалист в вопросах демографии, но я как-то залез на сайт Росстата и начал разбираться с цифрами по рождаемости, по населению. Если послушать наших политических лидеров, то выяснится, что у нас и население страны начало расти, и, в общем, демография улучшается.

С.КОРЗУН – По сведениям «Новых известий» полтора месяца назад министр труда и соцзащиты заявляла, что после введение материнского капитала рождаемость выросла на 30%. Еще недавно сообщили, что мы и США обогнали по рождаемости.

С.АЛЕКСАШЕНКО – По надою молока. «Мы Америку нагнали по надою молока! - я помню, - а по стаду не догнали…» – это известная история. На сайте Росстата, когда я стал читать методологические пояснения, то выяснилось, что, когда нам Росстат сообщает, что население России составило 143 миллиона человек – то это граждане, вообще, физические лица, проживающие на территории России, и что среди них есть граждане Таджикистана, Узбекистана, Украины…. – все, кто легально находится на территории России. Так вот, если мигрантов вычесть, то у нас население снижается.

Дальше у меня соответственно, возникает вопрос. Когда нам говорят коэффициенты рождаемости – сколько родилось на 1000 жителей – это коэффициент рождаемости гражданами России? Сколько рождается граждан России или это количество рождений не территории России, куда попадают, в том числе, и случайно родившие на территории России граждане иностранных государств. И выяснилось, что они в одну кучу перемешаны. И, честно говоря, я нормально отношусь к инструменту политики – материнский капитал. Хорошая придумка, интересная. Но, ребята, давайте хоть один раз обсудим эффект отдостигнутого, давайте его посчитаем, давайте расскажем, давайте разбивки по регионам. И, объясните, если убрать бухгалтерскую…. Давайте одни подводную лодку не построим, но продлим материнскийкапитал на 4 года. Обсудим в обществе, что нам важнее: одна подводная лодка, которая готовится к ядерной войне с Америкой, или улучшение рождаемости следующие четыре года…

С.КОРЗУН – А зачем сравнивать с подводной лодкой? Можно сравнить с дырками в пенсионной системе.

С.АЛЕКСАШЕНКО – По стоимости, я думаю, что примерно совпадает. Этот триллион рублей… нет, подводная лодка подешевле стоит…

С.КОРЗУН – А, на что пустят? Это не латание той самой пенсионной системы, потому что она просто уже…

С.АЛЕКСАШЕНКО – Нет, нет. Материнский капитал, насколько я понимаю, он выплачивается через пенсионный фонд, но это не пенсионная система. У нас наращиваются интенсивно с прошлого года расходы на обороны, расходы на правоохранительную деятельность. А, с этого года наращиваются еще расходы и на зарплаты чиновникам. Эти статьи – они съедают все. Потому что расходы на оборону – они будут расти до 2018, по-моему, года усиленно. Пока никто эти планы не пересмотрел. Это решение о том, что сколько-то истребителей не закупили – это не потому, что решили расходы сократить, а, потому что, оказывается, заводы не готовы еще эти истребители делать, по крайней мере, так Минобороны заявляет, что производитель не может их произвести, а не потому, что Минфин денег не дает. Вот, пойдет на пушки. У нас реально бюджетная политика сводится к тому, что «пушки вместо масла».

С.КОРЗУН – Сергей Алексашенко, это "Особое мнение". Первый год России в ВТО. Празднуем, горюем? Большинство как-то считает, что ничего не изменилось, никто даже и не заметил, вступили или не вступили в ВТО. Что на самом деле с этим произошло. Вы говорили не раз, что эффект будет долговременный, одни выиграют, другие могут проиграть. Ощущение, что, вообще, как-то ВТО всплывает только по поводу того, как год полгода, года прошел. И, что?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Да, ничего. А, собственно говоря, это и должно было случится, потому что оттого, что Россия вступила в ВТО солнце же не начнет всходить за западе, а заходить на востоке?

С.КОРЗУН – Может, таможенные войны она не будет вести с соседями, в том числе – другая тема, конечно.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Таможенные войны Россия ведет, вела, ведет и будет вести, потому что таможенные войны и, «если чего – отключим газ» - это инструмент российской внешней политики. Это понятно, что никаких других инструментов у России нет. И аргумент, что «вы там все дураки, а мы вам закрываем газ» или «закрываем вам импорт ваших товаров в Россию» - это все, что Россия может придумать. Это независимо от ВТО. Это было, это есть и, боюсь, что, к сожалению, это будет. Что касается ВТО, я бы сказал, что внешне для нас, для жителей страны, конечно, ничего не изменилось.

С.КОРЗУН – Говорили, что сельское хозяйство загнется – вроде не загнулось

С.АЛЕКСАШЕНКО – А оно не загнулось. А, благодаря тому, что в прошлом году был неурожай, а в этом, вроде бы урожай будет неплохой, так оно еще и вырастет. И никто, почему-то не видит, что импортные товары массово вытесняют российских крестьян. А все негативные процессы – падение производства молока связаны с неурожаем прошлого года, с тем, что правительство поздно, непрозрачно, по-глупому потратило бюджетные деньги на дотации, и вместо того, чтобы поддержать поголовье крупного рогатого скота, крестьяне, селяне их просто забили. Уменьшилось поголовье, уменьшилось производство молока. Это к ВТО не имеет никакого отношения. Это наше русское: «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда. Выиграли металлурги и химики. Об этом говорилось. Выигрыш исчисляется в переделах пары миллиардов долларов, не больше. То есть, для каждого из нас огромная сумма, но для отрасли – что для одной, что для другой – в общем, такие, не очень большие деньги. Обратите внимание, что Россия стала первой страной, судя по выступлению чиновников ВТО, которая стала нарушать условия вступления в ВТО сразу же, не пройдя и года. Помните, у нас была большая дискуссия по поводу утилизационного сбора? Но, тем не менее, пока этот процесс остановили. По крайней мере, некое давление на Россию…. Раньше российские власти делали, что хотели, типа: мы решили и сделали. А здесь, вроде, как объявили – тут же им сказали: «Ну, тогда начинаем разбирательство в рамках ВТО» и процесс затормозился. То есть, вот, такие качественные процессы, с точки зрения, того, что на самодурство российских властей есть хоть какие-то ограничители; понятно, что они очень широко стоят, что они не всего касаются, но как-то уже выясняется, что в чужой монастырь не всегда можно со своим уставом. Иногда уже нельзя – что хорошо.

С.КОРЗУН – Имиджевые какие-то выгоды Россия получила от этого вступления. Ну, хотя бы политические?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Сергей, я бы сказал так: Уменьшение убытка – не всегда есть прибыль. Оттого, что Россия не являлась членом ВТО – от этого был имиджевый убыток. Сейчас этот минус исчез. В каких-то банковских рейтингах, в каких-то банковских коэффициентах, рисках – у России там что-то улучшилось, у российских предприятий что-то улучшилось. Но, тут опять – солнце не будет всходить на западе.

С.КОРЗУН – Ну, тогда к таможенному перемирию от таможенной войны. Погудели немножко, а сейчас вот, ФТС России уведомило Украину о возвращении к штатному режиму таможенного оформления товаров. Об этом сообщило украинское министерство доходов и сборов. Пауза либо окончание этого процесса?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Я думаю, что это пауза, потому что завершение в той или иной степени наступит осенью, когда Украина подпишет или не подпишет соглашение с Евросоюзом. И мы в прошлый раз с вами говорили, что сразу стало понятно, что эти действия, направленные против украинских экспортеров в Россию, они исключительно политические, связанные с тем, чтобы показать «кузькину мать». И обратите внимание, что таможенные службы не объясняют ни, почему эти меры ввелись, ни почему они отменились. Ну, типа: «Сначала мы решили ввести – ну, то есть, мы поняли намек начальства, что нужно разобраться, мы и разобрались, а теперь начальство нам сказало: «Вы что – козлы?» – мы поняли, что надо развернуться. Мы же не козлы. Козлы не мы, и надо отрулить назад». Но это не означает, что через неделю, через две, через месяц какое-нибудь другое российское ведомство не придумает что-нибудь еще. У нас же люди креативные, правда? Найдут еще какую-нибудь проблему с украинскими товарами или выяснят, что украинские автомобили, которые заезжают на территорию России, все как один проехали через Чернобыльскую зону, и все, как один несут заражение на территорию России. Да, мало ли, что мы можем придумать? Поэтому, я думаю, что эта неравная ситуация с Украиной, нервная реакция российских властей, желание всячески не пустить Украину в Европу, затащить силком назад в «совок», оно будет продолжаться, как минимум до саммита Украины – ЕЭС.

С.КОРЗУН – Как жить теперь главе ФТС Андрей Бельяинов…

С.АЛЕКСАШЕНКО – Хорошо жить.

С.КОРЗУН - …который извинился перед украинскими импортерами и, вообще, лично же президент корректировал ситуацию, он обсудил проблему по телефону с Виктором Януковичем.

С.АЛЕКСАШЕНКО – И, чего?

С.КОРЗУН – И ее отыграли назад.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Ну, и что с Андреем Бельяиновым?

С.КОРЗУН – Строгий выговор с занесением? Увольнение немедленное?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Слушай, ну кто же его уволит-то за это? Я думаю, что у нас – знаете, как это водится – секретным указом еще и орден получит. Про выборы я тоже ничего не слышал. У меня смешная история из жизни. Где-то году в 94-м было заседание правительства и мне, как зам министру финансов и еще паре чиновников – Якову Уринсону, еще кому-то Виктор Степанович не с того ни сего публично… начинается заседание с того, что я объявляю выговор Левинсону, Алексашенко и третий кто-то…. И в протоколе правительства – выговор. Заканчивается заседание правительства, Виктор Степанович говорит: «Так, со мной идут Уринсон, Алексашенко…». Входим к нему в кабинет, он говорит: «Сергей, ну ты за выговор-то не обиделся?» Я говорю: «Виктор Степанович, вот, если вы бы меня премии лишили, я бы обиделся», а выговор – это такая декоративная штука... То же самое и здесь господин Бельяинов – ну, неправильно он интерпретировал пожелание начальства, начальство так невнятно высказало свою волю, что он переусердствовал. Ну, в общем, у нас за это не наказывают – переусердствовал и переусердствовал – молодец! Молодец, вот, если бы недоусердствовал – было бы плохо, а так…

С.КОРЗУН - Цитата из Вадима Карасева, директора Института глобальной стратегии: «Блокада украинского экспорта со стороны Российской Федерации может смягчить условия, выставляемые ЕЭС для подписания соглашения. Европа может даже закрыть глаза с ситуацией с Юлией Тимошенко». То есть, давление сработало…

С.АЛЕКСАШЕНКО – Давление сработало в обратную сторону. Вчера вечером Евросоюз выпустил заявление о том, что административное давление России на украинский экспорт является неприемлемым и, очевидно, направленным – ну, не дословно, но пересказываю – на то, чтобы не допустить подписания соглашения Украины с ЕЭС. Я так понимаю, что это может повлиять на смягчение позиции ЕЭС, но не думаю, что это коснется позиции по Юлии Тимошенко. Юлия Тимошенко – это политической вопрос, он слишком принципиален для Евросоюза, слишком большое количество европейских политиков считают этот вопрос важным, и, я думаю, что Украина может добиться каких-то уступок, но не по этому вопросу.

С.КОРЗУН – Ну, что ж, тогда едем дальше. И напомню, что с особым мнением сегодня Сергей Алексашенко. Мир тонет. Планета теряет ежегодно триллион долларов из-за наводнений – посчитали. Наш Дальний Восток, соответственно, Хабаровск – это, в общем, эпизоды многолетней войны, которая ведется стихией. Больше все угрожает, соответственно, Нью-Йорку и Майями, и Гуанчжоу в Китае, который, вообще, чуть не на первом месте. И уже под вопросом Мубай в Индии, многие другие города. Стихия! Что нам – защищаться, дешевле переносить города или строить дамбы? В Амстердаме ситуация, где угроза потенциальная, скажем, наивысшая – там реальная угроза всего несколько миллионов евро из-за того, что они строят давно.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Они все повышают, повышают дамбы, но знаете, хлынет через соседнюю Бельгию или через Германию. Вы же не можете берлинскую стену вокруг всех Нидерландов построить, чтобы вас со всех сторон защитило. Мне кажется, эта тема слишком серьезная, чтобы ее так,снаскоку пытаться какие-то рекомендации давать. Есть темы, где я не являюсь специалистом: в климате или в глобальном потеплении, но мне кажется, что влияние человека, цивилизации в современной экономике на климат слишком велико. Вообще, на экосистему, и, на мой взгляд, потенциально аргументы сторонников теории глобального потепления выглядят более весомо, чем противной стороны.

С.КОРЗУН – То есть, техногенный характер этого потепления.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Влияние. Помните, где-то пару лет назад очень популярна была в интернете такая история. Кто-то сказал, что, если бы расстояние между атомами водорода и кислорода в молекуле воды было бы настолько больше, а это на долю проценту, если бы земля была дальше от солнца – вообще, жизни бы не было. Ведь, вся наша экосистема – она достаточно хрупкое, уникальное явление в природе. По крайней мере, пока, я так понимаю, что не удалось найти ничего, близко похожего. И, я понимаю, что темпы роста мировой экономики, начиная со второй половины 20-го века – они сильно ускорились. И нагрузка на планету Земля в широком смысле слова, резко увеличилась. И, в этом отношении, мне кажется, что, конечно, эта проблема, в которой лучше – как с Бельяиновым – лучше переусердствовать, чем недоусердствовать. И, даже, если все страны договорятся о сокращении выбросов, как в Киото или о других мерах – я не знаю.И, даже, если все страны договорятся о сокращении выбросов, как в Киото, или о других мерах – я не знаю, не специалист, не готов предлагать – и начнут их выполнять, то эффект в обратную сторону будет достигнут…. Я не знаю, – они будут 10 лет что-то сокращать, и еще лет 20 экосистема будет на это дело реагировать. То есть, от любого решения принятого сегодня, эффект получится через поколение – лет через 30.

Поэтому, мне кажется, мировым политикам, главам нужно задуматься над этим, потому что, это, действительно, то, что мы оставляем нашим детям и внукам. И, вполне вероятно, может оказаться, что, если сегодня решение не принято, то через 25-30 лет наши дети скажут: «Ну, вы полные идиоты. Вы, что не понимали тогда, что это нужно делать? Ведь это же, - сегодня, через 30 лет, - всем очевидно?!» Наука разовьется, объяснят причинно-следственные связи: что, почему и так далее. Поэтому, мне кажется, связь есть, по крайней мере, мне аргументы в эту пользу кажутся достаточно очевидными, ну, и вопрос согласия глобальных держав, крупнейших экономик мира.

С.КОРЗУН – Сергей Алексашенко в программе "Особое мнение". Во второй части, через три минуты отвечаем на вопросы слушателей и зрителей.

НОВОСТИ.

С.КОРЗУН – И сегодня, напомню, в этой программе Сергей Алексашенко. Вопросы от зрителей и слушателей, как я и обещал. Два вопроса по нефти. Отвечаем довольно коротко, если есть на чем остановиться. Идем дальше. НатаРоу спрашивает: «В Норвегии нефти больше, чем у нас на душу населения, а рядом Швеция, у которой нефти нет. Уровень жизни примерно тот же. В чем дело?»

С.АЛЕКСАШЕНКО – В России нефть есть, а в Венгрии нефти нет. А уровень жизни в Венгрии выше. Ну, и в чем дело? Систему менять надо, экономика по-разному устроена.Государственная политика по-разному устроена. Мне кажется, вообще, есть страны, обладающие природными ресурсами, есть страны, не обладающие природными ресурсами. Среди тех и других есть успешные и неуспешные примеры.

С.КОРЗУН – Без нефти было был лучше?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Кому? В России?

С.КОРЗУН – В России, да. 10 лет бы помучились, а потом бы…

С.АЛЕКСАШЕНКО – Сергей, смотрите, так же не бывает, что нефть добываем-добываем, а завтра раз – она кончилась. Даже, если предположить, что у России заканчиваются месторождения нефти – это процесс медленный. Сокращение добычи нефти будет идти следующие 30-50 лет. Не будет это мгновенно, и, конечно за 30 лет экономика, так или иначе, приспособится. Какой будет экономика, не знаю. Это зависит не только от нефти – это от многих других факторов зависит. Предположим, завтра Маск объявляет, что он готов свою «Теслу»…, готов не только кроссовер, который в начале 14-го года появится, но он еще и электрическую создает машину бюджетного класса, которая будет строить 15 тысяч долларов. И начинает ее строить 10 миллионов штук в год, и готов по всему миру… - это же не означает, что послезавтра бензиновые, дизельные двигатели, машины перестанут продаваться. Нет, конечно. Процесс замещения занимает много места, Поэтому, конечно, есть страны…, есть Индонезия, которая на наших странах еще 15 лет назад, в тот же кризис 98 года была одним из экспортеров нефти. Теперь она стала импортером нефти. Экономика меняется. Сказать, что в Индонезии случилась какая-то катастрофа – да нет. Вроде, как и нормально, по их меркам нормально и даже экономика диверсифицируется, развивается, глобализируется, входит в мировые цепочки. И, в общем, как-то не жалуются они на то, что нефти у них мало.

Есть обратный пример: США. 10 лет назад все говорили, что им нужно все больше нефти и газа и уже строили терминалы для сжиженного газа. Началась «сланцевая революция», открытие тяжелой вязкой нефти, переработка и Америка прекратила импортировать газ и, глядишь, сокращает импорт нефти. И тут, вроде, нельзя сказать, что американская экономика села на сырьевую иглу, и там у нее сырьевая зависимость бурно развивается, она теряет свою конкурентоспособность. Да нет, конечно. Очень важный фактор, но не надо все к нему сводить.

С.КОРЗУН – Вопрос от Светы-77: «Почему цена на нефть, экспортируемая в Китай, держится в секрете? В интернете фигурирует 60 долларов за баррель при цене нефти такого качества на Лондонской бирже более 100 долларов за баррель». Имеет вопрос отношение к действительности?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Он имеет отношение к действительности, потому что, действительно, у "Роснефти" есть большой контракт на поставку нефти и в Китай. "Роснефть" и «Транснефть» получили огромный кредит на строительство нефтепровода – "Роснефть". «Транснефть» - на погашение долгов на покупку активов ЮКОСа и за это "Роснефть" дает скидку к цене на нефть, которая идет, как бы, в погашение кредита. Очень часто коммерческие условия разных сделок, особенно крупных, являются тайной, не раскрываются сторонами. Ну вот, договорились стороны, не раскрывать – ну, оговорились…

С.КОРЗУН – Страшного – ничего.

С.АЛЕКСАШЕНКО – Я не вижу в этом ничего страшного. Скажем так - это не очень приятно, учитывая, что "Роснефть" – государственная компания, компания с доминирующим положением государства. Но, вы знаете, мы все у себя держим в голове, что эта сделка не выгодна "Роснефти". Но ведь, можно то же самое предположить, что эта сделка не выгодна для Китая, вдруг там заключена какая-то формула цены на нефть, которая делает российскую нефть более дорогой, чем другую нефть, которую Китай закупает в других регионах мира. И, если бы эта формула стала известна, то другие поставщики нефти в Китае, начали бы поднимать свои цены. И эта ситуация – она такая. Действительно, коммерческие переговоры, действительно, вещь сложная, и, особенно, когда у тебя не очень много поставщиков, и ты являешься крупным потребителем. Поэтому, я не вижу в самой конструкции того, что это условия держатся в тайне, ничего страшного. Большая, не большая – давайте надеяться на то, что люди, которые являются членами совета директоров "Роснефти" от государства – что они там серьезно изучили эту сделку, и они, проголосовав за нее, решили, что она не наносит ущерба компании. Ну, давайте им верить, пока не доказано обратное.

С.КОРЗУН – Авас-325 просит прокомментировать появление электронных валют, типа Bitcoin, потому, как США активно с ним борется. Складывается впечатление, что они этим фактом крайне озабочены». Может ли такая валюта стать валютой,скажем, какого-нибудь небольшого государства?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Bitcoin не могут стать валютой какого-то государства, потому что у них нет наличной формы, они ходят в безналичной. США напряглись или озаботились ситуацией, потому что они следили, что эту электронную валюту, поскольку существует возможность конвертации в реальные деньги, стали скупать и активно использовать для наркоторговли. Очень удобно. Все операции, связанные с оплатой крупных партий наркотиков проводить через Bitcoin, которые никем не контролируются, не отслеживаются, вообще говоря, с точки зрения законодательства любой другой страны, любой страны в мире – это, вообще, валютой не является. Поэтому, это основная причина озабоченности США. Они борются с наркотрафиком, как могут.

С.КОРЗУН – Вопрос от Антона-35: «Не пора ли провести новую деноминацию в соотношении 1 к 40 или 1 к 50, чтобы приблизить рубль к основным валютам?» А то, говорит, на японскую или итальянскую лиру похоже. Как-то не солидно. Все соседи уже…, у них валюта гораздо…

С.КОРЗУН – Вот, если бы оттого, что мы похожи на японскую йену, мы стали Японией по уровню жизни или по уровню экономики то молиться надо было бы. Есть Япония, а есть Америка, и соотношение 100 к 1, и японцы не очень волнуются и американцы как-то из-за этого не дергаются. А чего мы-то дергаемся? Вот, есть соотношение 30 рублей за доллар, 33 рубля сегодня - ну, и хорошо. Вы думаете, что, если будет 3-30, предположим, у нас, что – в стране жизнь лучше станет? Не станет. Более того, я прочитал здесь – сильно повеселился – заявление заместителя министра финансов Сергея Сторчака о том, что деноминация 96 года, вообще, послужила одной из главных причин девальвации и кризиса 98-го:«Потому что мы приравняли свой рубль к французскому франку, а этого делать нельзя. У нас же производительность не равна….» То есть, понимаете, номинальное значение курса рубля, любой национальной валюты – они ничего не означают. Важна динамика. Я хочу напомнить, что российский рубль стоил к доллару 32 рубля за доллар, по-моему, весной 2001 года. 12 лет назад у нас был тот же курс рубля, что и сегодня. Ну, и хорошо. Живем в такой стране. Он укреплялся, ослабевал – был и 23, и был 38, еще больше. Ничего – живем и живем. Оттого, что лишний ноль убрать, жизнь-то не изменится.

С.КОРЗУН – О политике напоследок. Компания нынешняя избирательная веселит, напрягает, развлекает, дает задуматься?

С.АЛЕКСАШЕНКО – Не зажигает. И в одном из вопросов она меня сильно тревожит. Получилось так, в том числе, и с подачи федеральных органов власти – одной из главных тем, дебатов, заявлений многих кандидатов является тема отношения к мигрантам. И это меня сильно напрягает, потому что, вообще говоря, выборы мэра Москвы – это вещь не политическая. Мэр Москвы и заявления, типа: «Давайте введем визовый режим» - ну, вообще говоря, мэр Москвы не может ввести визовый режим. Это не в его полномочиях. Это в другую избирательную кампанию надо вести. А, когда все кандидаты собираются и начинают изгаляться, кто лучше придумает меру, как «понаехавших тут» ущемить, ограничить, еще лучше – выгнать, то у меня невольно закладывается мысль, что от этого до лозунга: «Бей жидов – спасай Россию!» дистанция очень короткого размера.

С.КОРЗУН – Конкретный вопрос от слушателя из Ярославля, от Ильи: «10 лет назад в Ярославле не видел ни одного дворника-мигранта. Сейчас – наоборот. Что принципиально изменилось за 10 лет, что дворы подметать, достойны только мигранты?»

С.АЛЕКСАШЕНКО – Не знаю, как в Ярославле, в Москве 10 лет назад, 15 лет назад воры были грязными. Дворников я не видел. То есть, деньги кому-то платились, служебное жилье выделялось, а дворников не было. Сейчас улицы и дворы Москвы по сравнению с тем, что было 10 лет назад, чистые. И каждое утром можно видеть людей, которые эти дворы, улицы подметают. Делают это достаточно добросовестно. Поэтому – это изменилось. Может быть, 10-15 лет назад в Ярославле кто-то и получал зарплату дворника, но я не готов отвечать за Ярославль. Я точно знаю, что Москва стала чище, в том числе и благодаря этим людям.

С.КОРЗУН – Ваша позиция не изменилась. Мигранты – как рабочая сила...

С.АЛЕКСАШЕНКО – Сергей, не изменилась, вообще. Я считаю, что этот очередной концлагерь в Гольяново – это тема передела денежных потоков и желания каких-то чиновников взять под контроль нелегальные фабрики, где работают вьетнамцы – вот, главная причина. Полгода назад про вьетнамцев вообще ничего не говорили. У нас были таджики и узбеки главными врагами. Теперь - вьетнамцы. Бизнес, бизнес -контроль за деньгами.

С.КОРЗУН – Это было особое мнение Сергей Алексашенко. Спасибо вам!

С.АЛЕКСАШЕНКО – Спасибо!