Михаил Барщевский - Особое мнение - 2013-06-18

А.ПЛЮЩЕВ –Здравствуйте, это программа "Особое мнение". Меня зовут Александр Плющев, напротив меня юрист Михаил Барщевский. Михаил Юрьевич, добрый вечер!

М.БАРЩЕВСКИЙ – Добрый вечер!

А.ПЛЮЩЕВ – Михаил Барщевский будет отвечать на ваши и мои вопросы. Ваши - можно задавать по телефону для sms в эфир: +7 (985) 970 45 45 или через Твиттер, есть там специальный аккаунт vyzvon. Начнем с дел международных. Руководители «восьмерки» договорились искоренить уплату выплат террористам за освобождение заложников. Вообще, об это проблеме, об этой теме.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Я не разбираюсь в борьбе с терроризмом – не моя профессия, но из того, что я наблюдаю и знаю. В свое время, во время Второй или Первой чеченской войны, когда Березовский занимался активно уплатой выкупов и вывозил заложников оттуда, это не приводило к уменьшению количества захваченный заложников – это один пример. Другой пример: Израиль давно объявил, что он не ведет переговоры с террористами и не платит выкупы за заложников. Заложников, насколько я помню, в Израиле не берут – одно капрала взяли, но это не за выкуп, не за деньги – поэтому, с точки зрения борьбы «заложники в обмен на деньги» -эта мера эффективна. То есть если все мировое сообщество договориться, что мы не платим, то перестанут похищать.

А.ПЛЮЩЕВ – А, есть ли возможность, что договорятся – вот, вопрос?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Думаю, что да. Когда люди говорят о глобализации, почему-то все говорят про «Макдональдс», а глобализация – она же совершенно в другом проявляется. Но, это большой разговор, но, если вы возьмете атрибуты государства: свой парламент, своя валюта, своя таможня, своя полиция. Посмотрите на ЕС – что такое сегодня ЕС? Нет валюты у каждого государства, нет таможни у каждого государства, нет полиции у каждого государства. Почему нет полиции у каждого государства? Потому что ордер, выписанный на арест преступников в Финляндии, действует в Испании без подтверждения судом. То есть это автоматический ордер. Уже парламент общий, на самом деле. Кстати, решения этого парламента не менее важны, а даже более важны, чем решения национальных парламентов по очень большому кругу вопросов. То есть сейчас глобализация приводит к тому, что создаются некие конгломераты. Я насчитываю, по крайней мере, конгломераты: североамериканский, включая туда Мексику. То есть: Канада, Мексика, США. Я считаю, что конгломерат – это Европейский союз – это очевидно. И центром притяжения является Китай, который сегодня сам по себе, но вопрос в том, кто к нему присоединиться?

И законодательство становится все более и более универсальным. И, если в период, когда я учился в институте, международные норма в отношении советских законов не действовали, практически, вообще, ну, может, одна-две конвенции какие-то основополагающие – то сегодня в Конституции записано, что международные договоры имеют преимущественное значение перед национальным законодательством. Но, и сфер урегулирования международным правом сегодня в России становится все больше и больше. Я думаю, что – ну, так, навскидку – процентов 20 правоотношений происходящих внутри России, урегулировано на уровне международного права. Поэтому международные договоренности по таким не спекулятивным вопросам – вот, Сирия, с моей точки зрения, спекулятивный вопрос; сиюминутный и спекулятивный, - а цивилизационные вопросы развития цивилизации и установления правил общежития – по ним, в общем, довольно быстро договариваются. Поэтому, я думаю, что это обсуждение на «восьмерке» вполне будет конкретно применимо.

А.ПЛЮЩЕВ – Хорошо. Тогда обратимся к делам внутренним. Когда шли сюда на программу, вас довольно трудно было оторвать от сигареты – уж извините, что я весьма личные вещи в эфир выношу, но тем не менее, был вопрос просто от нашего радиослушателя: « В связи с вступлением в силу закона о курильщиках, не испытываете ли вы дискомфорт?»

М.БАРЩЕВСКИЙ – Испытываю. Когда курю в неположенных местах – там, где нельзя курить – мне очень стыдно.

А.ПЛЮЩЕВ – Вас еще ни разу не штрафовали? То есть не хотели ли вы этим намекнуть, что закон не действует – нет правоприменительной практики?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Закон не действует, во-первых, потому, что штрафы еще не ввели – это первое. Второе: он не будет действовать – я это говорил еще на стадии его обсуждения и принятия. Потому что, если говорить об этом законе всерьез, то претензии к нему не изменились. Дело все в том, что смысл «антитабачного» законодательства заключается не в том, чтобы давить курильщиков, а в том, чтобы бороться с курением. А бороться с курением надо, прежде всего, путем баррикад, барьеров вовлечения молодых. Старики уже курят, они уже будут курить. На все ваши законы им плевать. Они просто не могут не курить. Я не могу физически не курить. А вот, молодежь не вовлекать. Поэтому, когда в законе говориться о запрете рекламы, когда говориться о запрете продажи табака: «вот, с прилавка…, около кассы» - все правильно. Я бы еще добавил о необходимости дотирования антитабачный мер, я бы добавил необходимость подготовки специальных врачей, помогающих избавиться от табакокурения, от табакозависимости молодым. Вот, тут я с Онищенко братаюсь. Но, когда закон приобрел характер геноцида курильщиков – он бессмыслен. Мне рассказывали сцену: один аэропорт – не буду говорить, какой – московский аэропорт – закрыли курилку. Входит человек в туалет и наблюдает сцену: стоит мужиков сто и все дымят. То есть продохнуть невозможно, потому что в курилках были вытяжки – там вытяжек нет. Входят два милиционера. Реакция такая: «Только пасть открой – мы тебя вниз головой утопим!». Два милиционера уходят. Понятно, да? Ну, как в стране, где курят 70% населения мужчин и 40% женщин, как в этой стране вы будете запретительными мерами бороться с курением? Это бессмысленно и безнадежно. Это хуже, чем антиалкогольная компания. Последствия будут еще хуже. Это пока штрафы не ввели, а подождите – еще штрафы введут - начнется по полной программе.

А.ПЛЮЩЕВ – Да, хотелось бы как-то, чтобы все были…

М.БАРЩЕВСКИЙ – Я не могу понять одну вещь. Вот, смотрите. Я абсолютно поддерживаю, понимаю право некурящих не дышать табаком, абсолютно поддерживаю их святое право. Но, у меня такое же право курить – значит, нас надо развести в разные стороны, чтобы мое право не пересекалось с их правом. Ну, кому мешают курилки? Объясните мне: вот, курилки – кому они мешали? Это, что – защищает некурящих? Нет - неправда! Курилки, если они правильно сделаны – они герметичны и с вытяжкой. Кому это нужно, зачем? Это меня хотят заставить быть здоровым? Хватит распоряжаться мною, а?

А.ПЛЮЩЕВ – Тут я попробую восстановить логику. Если написано, что тут курилка – даже, если она непрозрачная и так далее, просто написано, нарисована сигарета, то это может быть воспринято, как пропаганда. У нас же все теперь пропаганда.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Ну, да. Я уже пошутил по поводу…

А.ПЛЮЩЕВ – У нас все политика и пропаганда…

М.БАРЩЕВСКИЙ - ….когда была первая редакция закона о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетней – вот, в той редакции, в какой это было – исполнение музыки Чайковского – это была пропаганда гомосексуализма. И публикация трудов Леонардо да Винчи – я список продолжать не буду на всякий случай, чтобы меня в пропаганде не обвинили – это точно пропаганда гомосексуализма. Сейчас сформулировали, по крайней мере, корректно. Сейчас уже не резиновый состав… Я в прошлом эфире об этом говорил. Понимаете, я исхожу из следующих философских посылок: Когда ты не знаешь или не умеешь делать – запрещаешь. Когда ты знаешь, что делать – ты не запрещаешь, ты делаешь, что можно сделать. Борьба с курением… Вот, к этим запретительным законам на западе шли лет 20, потихоньку и постепенно отсекая молодежь. И, когда они пришли к уровню, что курильщиков было процентов 20 населения, тогда они ввели запретительные меры. И то, как всегда на Западе бывает, с хорошим перегибом. На пляже курить нельзя, например. Ну, сделайте…. Для нудистов пляж есть – сделайте пляж для курящих и некурящих, зону для курящих или курилку на пляже, в конце концов.

Понимаете, нереализуемые законы – это хуже, чем… вызывает правовой нигилизм. Привожу пример: за рулем нельзя говорить по телефону. Вот, есть такой закон, запрещающий разговаривать по телефону за рулем. Это, действительно, очень вредно и очень опасно. Закон, вроде бы, разумный. Так добейтесь его исполнения. Ведь, никто же за этим не следит. Каждый третий разговаривает за рулем, а в пробке – просто каждый первый. Полиция на это не обращает никакого внимания. Но, если я вправе нарушать этот закон, то у меня психологически нет уважения к закону, в принципе. Я нарушаю этот закон…, этот закон…, потом уже нарушаю серьезный закон. У меня нет уважения к закону, нет ничего сакрального в законе. И уже сам решаю: этот закон разумный, этот закон неразумный, этот закон я буду соблюдать, этот я не буду соблюдать. Вот, так разваливается правовое сознание.

А.ПЛЮЩЕВ – Хорошо. К новостям, с вашего позволения, потому что приходят новости, пока мы с вами говорим. И вот, одна из них, буквально во время начала программы пришла: «На процессе по делу Навального судья Блинов отказался вызывать всех пятнадцать свидетелей защиты заявленных. Вот, всех, кто был заявлен. В связи с этим наши радиослушатели успели прислать несколько вопросов. Основной - сводится к тому, как такое, вообще, возможно? Это нормально или не нормально? Как это?

М.БАРЩЕВСКИЙ – А вы уверены, что вам нужен мой ответ? Вам ответ не очевиден?

А.ПЛЮЩЕВ – Хотелось бы и вас как-то приобщить к этому, Михаил Юрьевич.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Понятно. Я думаю, что, если судья Блинов создает предпосылки для того, чтобы Навальный в конечном итоге мог обратиться в Европейский суд по правам человека с жалобой на то, что ему не было обеспечено справедливое судебное разбирательство, и стопроцентно получить положительное решение Европейского суда - то для этого Блинов в данном случае сделал все совершенно правильно.

А.ПЛЮЩЕВ – Хорошо. Еще по этому процессу было несколько вопросов. Спрашивают, известно ли вам хотя бы один случай, когда судья отвел сам себя? Ну. Не только на этом процессе были отводы, и судья не отводил.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Да. Ну, это не по резонансным делам, как сейчас принято говорить. У меня такие случаи были, даже в моей практике было два таких случая. Это бывает, потому что судья понимает, например, что является родственником кого-то, или дело попало к судье, а он по этому делу был следователем, экспертом, прокурором – при первом рассмотрении дела. Мне неизвестно ни одного случая, когда бы судья заявил самоотвод, в связи тем, что он в любовных отношениях с прокурором. То есть факты такие были, но самоотводов я не слышал. Это, в общем, довольно обычное явление. Другое дело, что, я понимаю – смотрится, как полный идиотизм, когда судье заявляют отвод…. Даже была тройка. Эта норма с тех пор, когда судья и два народных заседателя. И, кстати, народные заседатели довольно часто, бывало, что они принимали отвод судье. И с тех пор осталась норма, что судья должен уйти и принять решение. Так вот, судья, которому заявили отвод, уходит в соседнюю комнату, выходит и, посовещавшись сам с собой, принимает решение о том, что он отвод не принимает. Выглядит, конечно, как театр абсурда. У нас, вообще, в процессе сегодня очень много театров абсурда, сцен из театра абсурда, потому что – не случайно я говорю - нам просто необходима, как воздух, коренная судебная реформа. И, когда я говорю о коренной судебной реформе, я имею в виду, и процесс тоже – потому что, рудименты советской системы, причем не потому, что она плохая. Там не было единоличного рассмотрения дела судьей.

У нас какие-то веяния Запада, у нас есть какие-то элементы прецедентного рассмотрения дел, континентальная система права – то есть у нас полный винегрет сейчас. Надо просто спокойно сесть, разобраться, сделать концепцию, написать новый Уголовный кодекс, бесспорно; Уголовно-процессуальный кодекс, как минимум. Я уже не говорю сейчас о гражданских процессах. Нам нужно понять, нужен ли нам суд присяжных или не нужен нам суд присяжных. То есть всей цивилизации он нужен. Давайте договоримся, когда он нужен. Сделка с правосудием. Значит, сделка с правосудием на Западе – она носит обязательный характер для сторон. У нас прокурор и защитник заключили сделку, досудебное соглашение, а потом суд берет и «впаивает» по полной программе. А подсудимый, который дал показания под сделку, получив наказание, отказывается от своих показаний, и летят все дела, ради которых с ним заключали сделку. То есть у нас, вообще, доходит до полного абсурда сейчас.

Я люблю приводить такой пример. Старый, жесткий кодекс писали 18 лет. Старый семейный кодекс писали 10 лет. У нас, слава богу, нынешний Гражданский кодекс – почему он стабилен – вначале несколько ученых 4 года писали концепцию, и потом его принимали по частям без спешки и без суеты. И отдадим должное Крашенинникову, который уже давно председатель комитета, который грудью встает на пути всяких скороспелых поправок, всяких сиюминутных под сегодняшнюю потребность. Поэтому Гражданский кодекс у нас в достаточно степени стабильный. А вот, по Уголовному кодексу тот же Крашенинников, так сказать, вынужден уступать. Он еще сам юрист, а цивилист, а не криминалист, поэтому тут он, как бы свое, святое защищает. И по Уголовному кодексу поправки доходят до полного, совершенно, абсурда, когда за, в общем-то, за малозначительное с общечеловеческой точки зрения, преступление срок оказывается больше, чем за убийство. Вот, недавно – совершенно не оправдываю тех самых людей, которые похитили сына Касперского, но они получили по 11 лет. О’кей, давайте договоримся – им 11. Тогда за убийство – минимум 25. Человек остался жив, три дня мучился. Да, они плохие ребята, они плохо поступили. Они преступление совершили – не вопрос. Но, у нас известны случаи, когда за убийство – 8, 5, 3.

А.ПЛЮЩЕВ – И 3 бывает?

М.БАРЩЕВСКИЙ – И 3 бывает, но это, когда уже, знаете – и я бы убил, что называется! Знаменитый приговор вынес Пашин. 10 лет за убийство условно. По старому законодательству это было можно, потому что, как потом он говорил: «И я бы убил…. Формально – убийство было, но и я бы убил…» Дал 10 условно. А за похищение человека – 11. Ребята, давайте договоримся о соразмерности. Или, недавно был приговор по Московской области. Во всяком случае, судя по информационным сообщениям: человека признают виновным в хищении 16 миллиардов рублей и дали 3 года условно. Ау! – я не понял. Либо у вас дело рассыпалось в суде, и вы просто не хотели обижать местный комитет и признали его виновным, но, чтобы он не жаловался дали условно – либо у нас за хищение 16 миллиардов 3 года условно – это нормально. Договорились, меня устраивает – тогда давайте по всем остальным делам условно. Ну, какая-то логика должны быть!

А.ПЛЮЩЕВ – Тут можно вспомнить и дело Ходорковского заодно с соответствующим ущербом. И, сколько там…? Конца и края не видно, мне кажется до сих пор.

Вы, когда сейчас отвечали на вопрос, что есть рудименты советской системы, очень много и необходимо исправление – я так понимаю, что вы в некотором смысле цитировали сами себя, потому что уже не в первый раз это говорите, в том числе, и, выступая на гражданской платформе, говорили о реформировании судебной системы. Сам бог велел задать вам вопрос про Михаила Прохорова и «Гражданскую платформу»: Как вы относитесь к его решению не выдвигаться мэром Москвы?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Прежде всего, скажем так, что организаторы выборов сделали все для того, чтобы он не был кандидатом в мэры. Надо отдать должное, сделали юридически корректно – нельзя обвинить в нарушении закона…

А.ПЛЮЩЕВ – То есть объявление досрочный выборов – это «антипрохоровская» мера? «антипрохоровская пропаганда»?

М.БАРЩЕВСКИЙ – В том числе. Там было много всего. Я считаю, что Собянин захотел быть стопроцентно легитимным мэром, то есть избранным населением – это первое. Не могу не уважать его за это решение. К тому же выборы в Московской области будут вот, такие… Могло получиться, что в Московской области выбранный мэр а в Москве – назначенный, что политически некорректно. Собянин очень опытный политик, и мужественный человек, поэтому он, пускай даже ему выборы сегодня – ну, с моей точки зрения – менее выгодны, чем выборы в 15-м году. Более рисковое мероприятие.

А.ПЛЮЩЕВ – То есть вы полагаете, что это еще и инициатива Собянина была?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Я думаю, что да.

А.ПЛЮЩЕВ – Не Кремля – Собянина?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Да, да. Собянин – это не тот человек, который выполняет чужие…, он не марионетка в чужих руках, абсолютно. Другое дело, что это очень выгодно и Кремлю, потому что под разговоры, что «сейчас будут в заксобрание всюду назначать, сделали лазейку в законе»…. Да вот вам, пожалуйста, - сейчас выборы и в Москве, и в Московской области. 20 миллионов избирателей в совокупности. 20 или 25% избирателей России будут иметь возможность свободно избирать мэра. У оппозиции выбили почву из под ног по этому поводу. Это они сделали корректно и грамотно. Прохоров, конечно, успевал избавиться активов. Криво, косо – это уже другой вопрос, но я в эфире "Эха Москвы" говорил, что, если этот вопрос будет обсуждаться, то моя позиция будет, что я не буду ему рекомендовать избираться сейчас в Москве и по очень странному основанию. Представим себе, что у нас все законы действуют так, как они написаны. Представили? Ну, не надо улыбаться, но представьте!

А.ПЛЮЩЕВ – У меня не хватает такого воображения!

М.БАРЩЕВСКИЙ – Ну, представьте! Я оптимист, я романтик – я в это верю. Если бы не верил, сменил бы профессию, на самом деле – это я уже серьезно, совершенно, без шутки. Так вот, посмотрите, пожалуйста, что входит в компетенцию Мосгордумы? Принятие бюджета. Помимо принятия законов московских, а законы - можно сказать: «В Москве плитку не класть - только асфальт!», и все! Это закон города Москвы, и нет возможности у мэра «заветировать» закон города. Пошли дальше. Бюджет города – кто принимает? Мосгордума. А «кто девушку ужинает – тот ее и танцует». Тот, кто распоряжается бюджетом – распоряжается всем. Дальше. Вы обратили внимание, что по законодательству заксобрание, то есть Мосгордума в нашем случае, может досрочно отстранить мэра от должности, а мэр распустить заксобрание не может. То есть реально – у кого власть? Реально власть у Мосгордумы в этой ситуации. Должны быть, может быть и так далее. И, когда Прохоров объявляет, что мы идем на Мосгордуму, то он просто исходит из того, что по закону это важнее, чем «мэрская» позиция – это первое.

Второе. Я сейчас скажу коллаборационистскую вещь. Я достаточно хорошо знаю и Собянина и Прохорова. Если допустить, представить себе, что Собянин мэр, а Прохоров председатель Мосгордумы – они договорятся. Договорятся не потому, что одним миром мазаны – они оба очень разумные люди, очень прагматичные, и оба – если хотите – хозяйственники. Потому что Собянин был достаточно удачным губернатором Тюменской области. Ну, а Прохоров свою удачливость и умение разбираться в бизнесе доказал - дай бог, каждому! Поэтому, я думаю, что решение Прохорова совершенно правильное. А то, что Неверов сегодня сказал на Госдуме – ну, это… Он говорит: «В Москве должен быть москвич, который…». Господин Неверов, а вы давно в Москве? Вы давно в Москве, чтобы говорить от имени москвичей?

А.ПЛЮЩЕВ – Он, то есть против Собянина выступил, судя по всему. Продолжим с Михаилом Барщевским после новостей и рекламы через 3 минуты.

НОВОСТИ.

А.ПЛЮЩЕВ – В программе "Особое мнение" сегодня - чуть не сказал журналист - юрист Михаил Барщевский.

М.БАРЩЕВСКИЙ – И это тоже – пишу, еженедельно.

А.ПЛЮЩЕВ – Об этом, мы, может быть, поговорим, что роднит эти две профессии или может роднить. Продолжая тему с Прохоровым, с выборами московского мэра – есть же партия. От партии можно было бы выставить кого-то для ее пробы. Вы, как считаете? Как представитель партии ответьте!

М.БАРЩЕВСКИЙ – Да, отвечу. Как представитель партии – не уполномочен. Я не являюсь членом партии, и меня никто не уполномочивал говорить от имени партии. Я вам могу свою точку зрения высказать. В свое время большевики использовали выборы в Государственную думу – до революции – до того, чтобы использовать ее как трибуну. Помните, да – эта знаменитая работа Ленина по этому поводу и так далее. Значит – это первый вопрос. То есть можно было бы использовать предвыборную кампанию, как компанию для пропаганды своих взглядов, идей и всего прочего. Не буду скрывать, я больше склонялся к этой версии. Я считал, что у нас в партии достаточно много кандидатов, которые могли бы идти на выборы. Не Михаил Дмитриевич, а другие люди, в частности и Ирина Дмитриевна… и - ну, не буду больше назвать имен, чтобы проблемы не создавать. Позиция Прохорова и ряда членов федерального Гражданского комитета состоит в следующем: мы принципиально не будем выставлять технических кандидатов нигде. То, что сейчас сделали и КПРФ и ЛДПР. Я не знаю, подсуетилась ли "Справедливая Россия" – просто не в курсе. То есть технических – заведомо непроходных. То есть это такой, как бы – то, что Прохоров сказал: «Наша помощь в легитимации выборов». И эта точка зрения возобладала.

Я не могу сказать, что принципиально не согласен, но для меня это не очевидно. Я не могу сказать, что это ошибка – жизнь покажет. Другое дело, что я бы думал правильно сделать. Вот, сейчас идет кампания, а выборы в Думу через год. А почему бы сегодня «Гражданской платформе» не заявить о тех подходах, которые «Гражданская платформа» будет предлагать при выборах в Мосгордуму? Пускай это в информационном пространстве это существует. Кстати, интересная вещь – есть одна передача на телевидении - не буду называть – с не очень высоким рейтингом, в которой недавно был Прохоров. Рейтинг этой программы – вот, одна передача Прохорова – он удвоился, если не утроился. И на ней Прохоров уже назвал – и отдадим должное ведущим, которые задали этот вопрос – молодцы. Они сказали: «А вот, если бы вы шли – то вы бы шли, с чем? И Прохоров изложил, с чем бы он шел. И, сейчас сами выборы мэра дают возможность «Гражданской платформе» высказать свою точку зрения. Воспользоваться, так сказать, информационным поводом. И вот, это было бы, как мне представляется, с точки зрения правильной политтехнологии - было бы правильным и разумным.

А.ПЛЮЩЕВ – За кого же вы теперь будете голосовать на выборах мэра, если вашей партии нет представителя?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Я голосовать буду – как всегда.

А.ПЛЮЩЕВ – То есть?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Вы знаете три неприличных вопроса?

А.ПЛЮЩЕВ – Про веру, про голосование, и про что еще?

М.БАРЩЕВСКИЙ – И про деньги, про зарплату.

А.ПЛЮЩЕВ – А, ну да! То есть можно спрашивать про личную жизнь…

М.БАРЩЕВСКИЙ – Да – это, пожалуйста!

А.ПЛЮЩЕВ – Хорошо, про личную – не про личную, а давайте поговорим тогда о том, о чем обещали: насчет идеи приравнять статус журналиста к статусу адвокатов. Меня страшно взволновала новость. Я правда, не знаю, что означает статус адвоката на практике – ну, как-то…, а вдруг, дадут чего-то?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Хорошо, что вы спросили, что означает статус адвоката на практике, а не, что он означает в теории, потому что это разные вещи. Так вот, я вам скажу так: прежде, чем уровнять статус журналиста и статус адвоката, я бы хотел, чтобы статус адвоката начали соблюдать. Ну, для начала. Это тоже один из рудиментов советской системы, когда адвокат – это такое вредное животное, которое путается под ногами и мешает правосудию – такая психология до сих пор существует. Я как-то говорил, что я сейчас работаю над книжкой по одному судебному процессу, который имел место в Великобритании. Я взахлеб читаю материалы – какое уважительное отношение у судьи к адвокату, как корректно ведут себя адвокаты, насколько это процесс – вот, настоящие правосудие – красиво! Я уже не говорю про решение судьи, которое читается – не знаю, как Толстой – не Толстой, - но очень крут! Очень крут, потрясающе, совершенно!

У нас, к сожалению, статус адвоката продекларирован неплохо, но, когда дело доходит до практики…. Я вам приведу один пример. В законе об адвокатской деятельности, сказано о том, что все государственные органы обязаны отвечать на запросы адвоката. Ну вот, адвокат готовится по делу, например, по «Кировлесу». Адвокаты пишут запрос в Счетную палату, а имеет ли место то-то и то-то…. И по закону об адвокатской деятельности им должны все государственные органы отвечать. Только нигде санкций нет, нигде не сказано, а что будет, если не ответят. Три попытки внести изменения в Административный кодекс, дополнения; и записать штраф для должностного лица за не ответ на запрос адвоката – все три были благополучно похоронены Думой на первом чтении – до второго даже не дошло. То есть у адвоката право-то есть – как в том анекдоте: «Я имею право?» - «Да!» - «Значит, я могу?» - «Нет!» Вот, то же самое и здесь. И так с очень многими вопросами

Периодически адвокатов вызывают на допросы по делам, которые они ведут. Ну, хорошо в Москве Резник встает грудью, московская Адвокатская палата – а, что на периферии происходит? А обыски у адвокатов, когда адвокатское помещение по закону неприкосновенно? В принципе, обыска быть не может. А попытки вербовки адвокатов в качестве осведомителей? Что по закону прямо запрещено. Поэтому, не торопитесь получать статус адвоката, лучше помогите…

А.ПЛЮЩЕВ – Хорошо, но тут Железняк выступил против уравнивания… Я с Железняком…

М.БАРЩЕВСКИЙ – Лучше помогите адвокатам, чтобы их статус соблюдался, а потом мы вас к себе прижмем!

А.ПЛЮЩЕВ – Может, лучше как-то на расстоянии, а то, знаете – у нас как-то пропаганда - то-се… - опять же какая-нибудь будет пришита. Не я вернулся к делу «Кировлеса» - вы его упомянули, и я вспомнил, что у Навального вышел казус такой. Его вызывали, назначили заседание в Кирове и вызвали в Следственный комитет в Москве в один день. И – куда нам «красивым, умным» податься?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Вы помните анекдот по поводу разницы между пессимистом и оптимистом? У оптимиста – целых полстакана коньяка, а о пессимиста всего полстакана коньяка. Давайте, я вам отвечу, как оптимист. Это свидетельствует о том, что нет какого-то штаба по уничтожению Навального, потому что действия следствия и суда не согласованы, и, поэтому явно, совершенно – штаба нет!

А.ПЛЮЩЕВ – Подождите, может, был расчет, что он разорвется?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Теперь, давайте, я отвечу вам, как пессимист. Что я вам отвечу, как пессимист, вы понимаете – штаб есть; и он сознательно делает так, чтобы Навальный разорвался. Вам, какие полстакана налить?

А.ПЛЮЩЕВ – Мне нравиться да, по поводу разрыва… Нет, я серьезно спрашиваю: с точки зрения закона?

М.БАРЩЕВСКИЙ – Серьезно, с точки зрения закона. Неявка к следователю без уважительных причин считается нарушением подписки о невыезде, неявка в суд без уважительных причин считается нарушением процесса - и то и другое может повлечь за собой изменение меры пресечения. Это официально. Законом такой казус не предусмотрен, но руководствоваться надо тем, что суд у нас пока еще, слава богу, выше, чем следствие. Ну, на какое-то время.

А.ПЛЮЩЕВ – Ну, да – теоретически.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Теоретически. Но, это и практически, пока. Недостаточно выше, но, все-таки, выше. Поэтому при возникновении такой коллизии надо идти в суд. Это публичное мероприятие. Там следователь тебя один ждет, а в суде тебя ждут и адвокаты и прокуроры и судья и секретарь судебного заседания, слава богу, не конвой…. Поэтому, идти надо в суд. Другое дело, что об этом надо уведомить следователя. В суде взять справку о том, что был в судебном заседании, ну, и… Я не думаю, что это было сделано сознательно, в данном случае это такой, казус, что называется.

А.ПЛЮЩЕВ – Хорошо. Еще про законность. Это в Конституционном суде рассматривают: законность запрета людям с судимостью работать педагогами.

М.БАРЩЕВСКИЙ – Значит, смотрите. Несколько раз мне по этой теме приходилось говорить. Мне очень не нравиться, что у нас появилась такая правовая новелла, как пожизненное поражение в правах – в принципе, не нравится. Есть понятие «срок погашения и снятия судимости», и считалось всегда, что человек попрошествии срока снятия судимости, погашения судимости перед законом абсолютно чист с любой точки зрения. Понятно, что райком партии его не пускал в КППСС, понятно, что его не пускали за границу, но это было, по крайней мере, не прописано в законе. Сейчас у нас в законе очень часто стало появляться: «лица, привлекавшиеся…» - то есть пожизненное поражение в правах. И, с моей точки зрения доходит до абсурда, потому что вскоре в Конституционном суде будет одно дело слушаться, по которому получается, что лица, которые являются особо опасными рецидивистами, всю жизнь сидевшие за хищения, за кражи – они не поражены в правах. А лица, совершившие менее тяжкое преступление, относящиеся к такой-то категории… – пожизненное поражение.Поэтому,не знаю, какое решение примет Конституционный суд. За 10 секунд не могу успеть высказать свою точку зрения. Могу сказать только одно: проблема реальная.

А.ПЛЮЩЕВ – Михаил Барщевский в программе "Особое мнение". Больше спасибо и до свидания!