Сергей Алексашенко - Особое мнение - 2013-06-12

С. КОРЗУН – Всех приветствую. В студии Сергей Алексашенко. Здравствуйте.

С. АЛЕКСАШЕНКО – Добрый вечер, Сергей.

С. КОРЗУН – И Сергей Корзун. Не могу тут, конечно, не сказать «Если не мы, то нас». Естественно, фраза-мем сегодняшнего дня. Что так удивлены? Это президент Путин сказал, которого сегодня короновали лидером Общенародного российского фронта.

«Если не мы, то нас», - сказал Путин. И сказал, что ничего такого особо агрессивного в этом нет потом в дальнейшей дискуссии. «Это просто к вопросу о конкуренции. Конкуренция в этом мире такая, что если не мы, то нас на самом деле». О конкуренции тогда два слова. Во-первых, как вы оцениваете с политической точки зрения то, что Путин избрал быть лидером Общенародного российского фронта. Что это значит в политической картине страны?

С. АЛЕКСАШЕНКО – В политической картине страны это означает, что Владимир Путин поставил крест на «Единой России». Она для него перестала существовать как организация, с которой можно идти на фронт, с которой можно идти в разведку, с которой можно идти на выборы. То есть я думаю, что он однозначно списал её в балласт. Не то, что её надо ликвидировать, зачистить, да? Всё-таки закон о выборах написан таким образом, что для партии отводится большая роль. Особенно думские выборы, федеральные выборы. Там без партии никуда. Парламентские партии имеют такое сильно привилегированное положение. Опять-таки, имеется бюджетное финансирование.

Но Владимир Путин, я думаю, что всё больше и больше склоняется к тому, чтобы превратить «Единую Россию» в такой технический инструмент. Надо набрать 300 кандидатов. Вот, он через свой народный фронт будет составлять. А «Единая Россия» превратится в такую бюрократическую надстройку, где будет центральный комитет, политсовет, бюро политсовета и федеральный… ну, тут много всяких людей, которые будут делать вид, что они работают, что они принимают какие-то решения. На самом деле, знаете, есть такая хорошая фраза у политтехнологов – «лицензию держать». Партийную лицензию «Единой России» они будут сохранять – проводить собрания, вести протоколы, региональные мероприятия, съезды, то есть делать всё, чтобы на выборах в Государственную Думу не было никаких технических осложнений, и на региональных выборах.

Я думаю, знаете, как, Путин же, наверное, не глупый человек, нельзя его назвать глупым. Он хорошо понимает, что перестроить «Единую Россию» уже невозможно. После того как её бюрократия окончательно завоевала, после того как всё управление этой организации, это даже партией назвать тяжело, у партии нет идеологии, нет лидеров, ничего нету, то она бессмысленна. Соответственно, её перестроить невозможно. Перестроить себе дороже. И вот ему хочется построить что-то такое с человеческим лицом, чтоб там были какие-то более или менее яркие люди, у которых была какая-то история. Пусть большая история успеха или не очень большая история успеха. Но, в общем, чтоб какая-то узнаваемость, чтоб не такая однородная серая масса, как сегодня в «Единой России». Но я думаю, что всё… опять-таки, это политтехнологическая конструкция.

С. КОРЗУН – К вопросу об агрессивности или конкуренции. Может ли Общенародный российский фронт стать реальным конкурентом «Единой России»? Это было, как многие давали образ такой, как две ноги, при этом толчковой ногой до сих пор вроде была «Единая Россия», а теперь толчковой ногой становится Общероссийский народный фронт.

С. АЛЕКСАШЕНКО – Я думаю, что конкуренция между ними, конечно, будет, но конкуренция не политическая, а бюрократическая. Я думаю, что… даже если посмотреть на последние думские выборы, там тогда ещё существовавший в зачатке, виртуально существовавший такой же примерно фронт, он поставил в «Единую Россию» большой список кандидатов, часть из которых вошла в окончательный список людей, которые попали в Государственную Думу как депутаты. Поэтому борьба будет идти за то, кто какие места займёт в этом списке, кто будет в проходной части, кто в непроходной части. Но на уровне идеологии, конечно, никакой борьбы не будет, потому что это как китайские инь и ян две части одного целого, да? Их разделить невозможно. Они будут существовать вместе.

Думаю, что у народного фронта будет ещё своя судьба, он будет поставлять депутатов на одномандатные округа, потому что, в общем, люди, которые в «Единой России», никакой политической харизмы, вряд ли они смогут кого-то завести. А у НФ будет, опять-таки, демократия, беспартийные кандидаты у нас везде побеждать во многих округах.

С. КОРЗУН – Кстати, о беспартийных кандидатах. Сергей Семёнович Собянин, как известно, идёт на выборы мэра Москвы по самому сложному пути, как он заявляет, то есть без поддержки партии, в том числе «Единой России». Можно ли предположить, что ОНФ будет почковаться и возникнет или московское отделение либо московский народный фронт?

С. АЛЕКСАШЕНКО – Сергей, насчёт Сергея Семёновича Собянина можно я использую известную цитату и скажу, что «Не верю!». Даже если Сергей Семёнович действительно будет выдвигаться без участия «Единой России», да, только не надо при этом говорить, что он уйдёт в отпуск как исполняющий обязанности мэра и не будет пользоваться административным ресурсом. Будет, и ещё как. Будет пользоваться административным ресурсом, будет пользоваться ресурсом «Единой России». Какой-никакой, бюрократический ресурс у «Единой России» существует. И, конечно, эта партия, организация будет работать на него. То есть представить себе, что московская организация «Единая Россия» будет работать на Мельникова, на Митрохина, на Прохорова, тем более на Навального, я не могу.

Поэтому сказать, что для действующего мэра очень тяжело собрать 70 тысяч подписей, да, или 110 подписей муниципальных депутатов. Ты только скажи – у тебя эти муниципальные депутаты в очереди будут стоять, ночь напролёт записываться, номерки писать на руке, чтоб только поставить подпись в поддержку исполняющего обязанности мэра Москвы. Ну только не надо смешить людей «самый сложный вариант». Сергей Семёнович, самый сложный вариант – это когда вы скажете «Слушайте, давайте через год выборы проведём». Владимир Владимирович, передумал. Верните меня в мэры. И я думаю, что его поддержат.

С. КОРЗУН – Раз уж мы здесь в позиции выборов мэра стоим, есть вопрос к вам. Сейчас я его найду. Реплика от госпожи Соколовой, очевидно: «Господин Алексашенко, неприятно было узнать, что вы и Рыжков проголосовали против выдвижения Навального на выборы в Москве. С Рыжковым всё ясно уже давно. А вот от вас как-то неожиданно. Можете объяснить, почему?».

С. АЛЕКСАШЕНКО – Не очень мне хотелось на эту тему говорить, Сергей. Смотрите, у вас радиостанция, да? У вас есть главный редактор. И у вас наверняка есть какие-нибудь планёрки, оперативки, где вы собираетесь и обсуждаете свою внутреннюю кухню.

С. КОРЗУН – Есть точно, я гарантирую.

С. АЛЕКСАШЕНКО – Точно есть. В любой организации это существует, да? Вы знаете, как «Эхо» работает. И наверняка бывает ситуация, когда кто-то по каким-то причинам не может присутствовать. Пишет по e-mail’у свою точку зрения. И это не предназначается для чужих ушей. Это предназначается для людей, которые собираются и обсуждают проблему. И мне было крайне неприятно узнать, что то письмо, которое я написал людям, нас 9 человек бюро, то есть это не 900 человек. Моя точка зрения была отдана в прессу без моего согласия. А второе – она была искажена. И поэтому то, что написано в газете, как это «не читайте советских газет, там написана неправда».

Моя позиция состояла не в том, что я не поддержал Навального. Моя позиция состояла в том, что я не готов поддержать никакого человека, если я не понимаю, с какой программой он идёт на выборы. Я к Алексею Навальному отношусь хорошо. И можете почитать стенограммы моих эфиров. Я его знаю неплохо. Мы с ним постоянно общаемся. И в «Аэрофлоте» общаемся, мы в совете директоров пока вместе работаем. И помимо «Аэрофлота» общаемся. У нас нормальные какие-то, не скажу, что дружеские, но нормальные приятельские хорошие отношения. Не конфликтные.

И моя позиция была следующая, что я не готов решать вопрос, не понимая, с какими программными задачами, в общем, с какими установками Алексей Навальный хочет идти на выборы мэра Москвы. И только и всего. Вот эту позицию я изложил членам бюро. Именно эта часть позиции исчезла при передаче в прессу. Вот и всё.

Поэтому говорить о том, что я не поддержал Навального – это неправда.

С. КОРЗУН – Сергей Алексашенко. «Особое мнение» в эфире радио «Эхо Москвы» и телеканала RTVI. Ещё одна странная поездка, один контакт. Бывший ректор Российской экономической школы Гуриев пока остаётся жить и работать в Париже, но готов вернуться в Россию, как только обстоятельства, заставившие покинуть страну, исчезнут. И об этом сообщает не журналист, не обозреватель газеты.

С. АЛЕКСАШЕНКО – И даже не сам Сергей Гуриев.

С. КОРЗУН – Не доверенное лицо и даже не сам Сергей Гуриев. Об этом сообщает вице-премьер Аркадий Дворкович, который навестил…

С. АЛЕКСАШЕНКО – Своего старого друга и товарища.

С. КОРЗУН – Старого друга. О чём-то это говорит? Есть тут какой-то политический жест, либо это просто….

С. АЛЕКСАШЕНКО – Это, безусловно, говорит о том, что для, не буду говорить для всей российской власти, но для какой-то части российской власти отъезд Гуриева оказался очень неприятным, и люди понимают, что с точки зрения внешнего восприятия всего остального мира это крайне плохой сигнал, описывающий ху из ху или кто есть кто в современной России. И, конечно, люди, близкие к Сергею, знакомые Сергею, наверняка получили команду, пожелания, телефонные звонки или намёки, что давайте поработайте с ним и уговорите его вернуться. Нечего там мир пугать и нечего тень на плетень наводить.

И скажите, что всё с ним будет в порядке. Типа пусть не волнуется. Вот, что-то типа такого. Я думаю, что именно с этой функцией Аркадий Дворкович поехал первым и пообщался с Сергеем.

С. КОРЗУН – От кого, по вашему мнению, могла исходить такая инициатива? От президентской администрации либо от аппарата премьер-министра?

С. АЛЕКСАШЕНКО – Думаю, что всё-таки от администрации президента, потому что всё, что… собственно, и Сергей в своих интервью достаточно подробных, многочисленных в последнее время он рассказал о том, что в это время, когда у него шли допросы, обыски, он общался со всеми своими, будем так называть, покровителями или друзьями в Белом доме, и все пытались ему помочь, никто не смог.

То есть для этих людей не было секретом, почему он уезжает, не было секретом то, что он собирается уезжать. Они знали всё реальное положение дел. Поэтому всё, что они ему могли сказать, они ему сказали до. И все гарантии, обещания, пожелания – они всё высказали до. Поэтому я думаю, что это уже, конечно, из другого места идёт всё.

Но, опять, и вы точно задали вопрос, и я точно ответил – от администрации президента. Вряд ли это от самого президента, ну уж точно не от следственного комитета. Потому что следственный комитет, как известно, у нас независимый, на него даже президент не может повлиять. Поэтому он честно делает свою работу.

С. КОРЗУН – Ну что, давайте к экономическим событиям. Их не так много, но, тем не менее, есть один индекс, который настораживает избирателей. Вчера в прямом смысле индекс РТС пробил вроде как пол за этот год и оказался самым слабым с начала этого года. Говорит ли это о чём-то, либо это временные какие-то обстоятельства?

С. АЛЕКСАШЕНКО – Здесь есть сочетание нескольких факторов. Во-первых, все и фондовые рынки вчера упали, и американский фондовый рынок упал, и тем более упали все развивающиеся рынки. В финансовом мире началась переоценка ценностей, всё больше и больше растёт убеждённость, что федеральная резервная система начнёт потихонечку закручивать гайки и делать денежную политику более жёсткой. По крайней мере, все так трактуют высказывания господина Бернанке, членов комитета по открытому рынку.

И, соответственно, это приводит к тому, что доходности по американским облигациям растут, а, соответственно, цены на акции падают. Все этого ожидали. На это накладывается… соответственно, развивающиеся рынки, там, Россия, Бразилия, Китай, всё дальше по списку, Латинская Америка, Юго-Восточная Азия – они наиболее рискованные вложения, значит, они и падают сильнее остальных. Дальше есть события в Турции, которые не добавляют уверенности инвесторам, потому что страна, которая по многим параметрам похожа на Россию – и по размерам ВВП, и по населению там не очень далеко от нас, и темпы роста на самом деле у неё были повыше, чем у России последние лет 10, и режим политический очень похож. То есть всё похоже. И вот эти события, которые неожиданно всколыхнули всю страну и реально заставили инвесторов подумать, стоит ли туда вкладывать, в Турции падение рынков началось ещё раньше. Это вторая составляющая.

А третья составляющая, о которой тоже не могу не сказать – это, конечно, наши внутренние проблемы. И я буквально на прошлой неделе, там, меня попросили одну проблему поизучать. Я посмотрел на индекс РТС, на его составляющие. И как-то 22% веса в индексе РТС занимают Газпром, Банк ВТБ, Ростелеком. Вот три государственные компании. И эти три государственные компании, их котировки растут медленнее, чем растёт индекс РТС, а падают быстрее. То есть вот такие монстры государственной экономики – они индекс РТС тянут вниз ещё сильнее. Рост нефти растёт примерно с рынком, Сбербанк растёт быстрее рынка. То есть вот эти государственные столпы ведут себя таким образом.

И, собственно говоря, когда государственные компании показывают плохие финансовые результаты, плохие стратегические результаты, инвесторы тоже, в общем, смотрят, что, наверное, не следует покупать в большом количестве, может быть, избавляться надо. И вот, собственно, вот так вот индекс РТС и потихонечку-потихонечку летит вниз.

С. КОРЗУН – Вы цены на нефть не упомянули намеренно?

С. АЛЕКСАШЕНКО – А с ценой на нефть ничего не происходит. Она в диапазоне от 100 до 105 долларов туда-сюда ходит. В общем-то, более, чем комфортный уровень и для экономики, и для бюджета. То есть с ценой на нефть ничего не произошло.

С. КОРЗУН – О снижении пока говорить невозможно?

С. АЛЕКСАШЕНКО – Нет, конечно. Нет, конечно. Нет этого. Ни тенденции, ни даже кратковременного снижения нету.

С. КОРЗУН – Но уже не было у нас этих вопросов. Но вопрос любимый, Триад спрашивает: «До какого примерно предела будет продолжаться нынешняя девальвация рубля, - как он считает, снижение курса рубля относительно мировых валют, - и что на ближайшие месяцы, с полгода примерно, надёжнее – доллар или евро?».

С. АЛЕКСАШЕНКО – Как это у вас в рекламной заставке «Эхо» к передаче Сергея Пархоменко: «Я б на вашем месте не дёргался», «Не волнуйтесь, я сейчас всё объясню». Дело в том, что ослабление рубля или девальвация – она идёт последние пару недель. И для того чтобы дать долгосрочную тенденцию, это слишком мало. Я уже сказал, что цена на нефть практически не меняется, она на комфортном уровне. И если исходить только из цены на нефть, с рублём ничего страшного происходить не должно.

Более того, опять-таки, я посмотрел историю назад, и даже за последние 3 года пока что рубль не достиг своей самой низкой отметки. Я смотрю не в отношении к доллару, а в отношении к бивалютной корзине, собственно, то, к чему Центральный банк устанавливает курс. И более того, ровно год назад, вот, в это же время, там, самый конец мая – начало июня был точно такой же резкий пик, резкое падение рубля, там, и сейчас на вскидку бивалютная корзина стоит чуть ниже 36,90 сколько-то, а в прошлом году она улетела на 37,20 с чем-то, а потом точно так же резко спикировала вниз.

Поэтому если вы хотите всерьёз подумать, что делать с валютой своих сбережений, мой совет – подождать ещё немножко. Потому что, конечно, если рубль будет ослабляться и дальше, вы меня будете ругать – вот, Алексашенко посоветовал нам не перебегать из рубля в доллар или в евро, мы на этом проиграли. Но будет обидно, если вы сейчас побежите, поменяете рубли на доллары по явно завышенному курсу для доллара, да, а через 2 недели или через неделю всё развернётся обратно и вы побежите менять ещё раз и ещё раз проиграете, да?

Поэтому, как это, «не дёргайтесь», подождите немножечко. Нужно понять – это тенденция или всё-таки кратковременный всплеск. Потому что таких всплесков за последние 3 года было 4 раза. И они все такие достаточно пиковые, вверх-вниз. Вообще рубль себя ведёт достаточно устойчиво, в таком коридоре, и пока никуда не собирался до этого времени уходить.

С. КОРЗУН – И, тем не менее, вопрос, если уж выбирать, если начнут дергаться. «Алексашенко сказал – не дёргайтесь, значит, надо точно подёргаться». В какую валюту лучше дёргаться тогда?

С. АЛЕКСАШЕНКО – В трёх валютах. Доллар, евро и рубль, в современной ситуации корзина из трёх валют поровну, по одной трети, мне кажется, что это самое правильное решение.

С. КОРЗУН – То есть в какую-то одну из двух иностранных, или в доллары или в евро.

С. АЛЕКСАШЕНКО – Сергей, понимаете, когда сознание в трёх валютах, когда вы считаете и в рублях, и в долларах, и в евро одновременно, то всегда будет некая комбинация, в которой вы проиграете. Чтоб вы не сделали, да, я скажу – а вот если бы ты сделал вот так, ты бы проиграл. Здесь невозможно угадать. Поэтому чтобы себя успокоить, это наиболее стабильная ситуация будет.

С. КОРЗУН – Эксперты считают, есть у нас немножко время до перерыва, что больше всего от нынешнего мирового кризиса выиграли Германия и Южная Корея. Две эти страны с пользой провели тяжёлые годы, использовав кризис для роста ценовой конкурентоспособности почти без потерь для конкурентоспособности неценовой. Это российские эксперты Ассоциации независимых центров экономического анализа так считают. Опубликовал эту статью журнал Forbes. Что думаете?

С. АЛЕКСАШЕНКО – Я про Южную Корею сейчас не готов сказать, не очень хорошо знаю ситуацию. Более того, там буквально последнюю пару недель Южная Корея начала очень сильно возмущаться тем, что Япония принимает меры по ослаблению йены, и, соответственно, Япония с Южной Кореей конкуренты, на одних и тех же товарах конкурируют, им это не нравится. Поэтому если вот так вот за 2 месяца пока что словесных интервенций Япония создала ситуацию, в которой Южная Корея начала кричать, что против нас начата валютная война, значит, видимо, ситуация там не настолько прочная.

С Германией более интересный вопрос. Но мне кажется, что в данном случае уважаемые мной эксперты АНЦ чуть-чуть посмотрели короткую, нужно было чуть-чуть назад заглянуть, и не послекризисную политику смотреть, а докризисную. Ещё, по-моему, в 2002 или в 2003 году бывший немецкий канцлер Шрёдер, которого мы все хорошо знаем, потому что он работает сейчас на Газпром, он уже понимал, что он не пойдёт в следующий раз на выборы, и он выдвинул такую политическую программу под названием «Повестка 2010». И это было разрушение немецкого социального государства. Там были резко понижены пособия по безработице, по болезни, понижены налоги, снижены трудовые гарантии. То есть такой очень сильный удар по всей системе немецкой социальной обеспеченности, за счёт чего там изначально получился всплеск безработицы, но буквально к моменту кризиса, к 2006, даже к 2007 годам немецкая экономика нормализовалась, и у неё… там была заморожена зарплата… не потому что они в кризис приняли какие-то решения, а было общее соглашение трёх сторон, что замораживается зарплата с 2004 года. И поэтому Германия действительно в кризис и в послекризисные годы благодаря Шрёдеру прошла успешно и действительно повысила свою конкурентоспособность в мире.

С. КОРЗУН – Тут нам предлагают в сахар, гречку и соль вкладывать свои сбережения. Рановато ещё?

С. АЛЕКСАШЕНКО – Рановато. Неэффективно. Не съедите. Я боюсь, что если вы все сбережения вложите в сахар, гречку, соль, то они испортятся, а вы желудок себе повредите.

С. КОРЗУН – Сергей Алексашенко. И вернёмся в эту студию через 3 минуты.

НОВОСТИ

С. КОРЗУН – И сегодня, как и обычно по средам, в этой программе Сергей Алексашенко. Вчера Госдума приняла, ну, не скажу два пакет, два закона по отдельности голосовала, в третьем чтении два спорных закона. Напомню, это закон об, соответственно, оскорблении чувств верующих, такое неофициальное название, как это воспринимают, и закон против пропаганды гомосексуализма, многие считают – против гомосексуалистов.

Эксперты в нашем эфире отмечали, что эти не самые важные законы так совпали в один день. Вы тоже так считаете, что принятие этих законов важно для политического развития страны?

С. АЛЕКСАШЕНКО – Поживём – увидим. Сергей, понимаете, как это - суровость законность российских искупляется необязательностью их исполнения.

С. КОРЗУН – Вы считаете, что они суровые?

С. АЛЕКСАШЕНКО – Я считаю, что они в силу своей размытости и нечёткости формулировок позволяют, дают возможность использовать их очень широко или дают возможность их не использовать вообще. И, к сожалению, это часто встречающаяся конструкция в наших законах, когда очень многое отдаётся на откуп тем людям, кто трактует или толкует. У нас же толковательное право, понятийное. Вот это понятия. Это, соответственно, Следственный комитет… они. У нас же суд независимый. Он берёт материалы следственного комитета, да, и просто копипастом делает приговор. Там даже особо не утруждаются. Редко когда себя утруждают. Там уж совсем когда полная лажа, да?

Поэтому люди, которые трактуют эти законы в следственном комитете, у них появляются необычайно широкие полномочия. Будут они ими пользоваться, не будут они ими пользоваться… я не хочу даже гадать, да? Потому что эта вещь иррациональна. Ну, закон об оскорблении чувств верующих, понятно, испуг власти на Pussy riot, да? И чтобы не дай Бог не повторили, пусть знают, что вот это будет. Соответственно, если вдруг они выступят не в Храме, а где-то ещё, значит, примут ещё один закон.

Я просто хочу напомнить, что вспомните, какое-то время назад был принят закон о повышении ответственности организаторов митинга, массовых демонстраций. Тоже, в общем, дурацкий, драконовский, с жесточайшими мерами. Но по факту, тьфу-тьфу-тьфу-тьфу, да, его пока не применяют, ну и слава Богу.

Поэтому говорить… ничего хорошего с точки зрения имиджа…

С. КОРЗУН – Лимонов, Удальцов, по-моему, уже попали под этот закон за организацию…

С. АЛЕКСАШЕНКО – Слушайте, у нас 140 миллионов человек могут быть заявителями. У нас 140 миллионов человек в стране, ну, найдут заявителей. Не самая тяжёлая санкция, что нельзя быть заявителем митинга. Ну, подумаешь.

С. КОРЗУН – То есть экономические санкции…

С. АЛЕКСАШЕНКО – Скажем так, финансовые санкции гораздо более жёсткие, да? Мы видим, что происходит с некоммерческими организациями, которым выкатывают штрафы сотни тысяч рублей, да? Для них это значимые деньги. Для них это большие деньги. Когда ассоциация «Голос» просит, с миру по нитке собирает 400 000 рублей, чтобы собрали для уплаты штрафа, это большие деньги. Пока, слава Богу, этот закон так не применяется.

Поэтому, скажем так, имиджу власти это хорошего, естественно, ничего не добавляет. Ни в России, ни за рубежом. Но у меня ощущение, что этот взбесившийся принтер, у него нет кнопочки «Reset» типа взять, остановить и сбросить. Они как попали в колею и пошли, да? А человек, который дал команду это сделать, ну, то ли у него руки не доходят подумать над этим ещё раз, то ли бояться спросить. И вот так шло, шло, шло. Просто почему летом? Сейчас сессия закончится думская, да? И они разойдутся на каникулы. А вдруг что-нибудь летом случится, и тогда мы будем виноваты, что не приняли закон. Ведь отбоя же не было, да?

Это примерно как в армии. Пока следующий начальник не дал новый приказ, выполняйте предыдущий. Только следующий приказ отменяет предыдущий. Эти люди работают абсолютно в такой схеме, не задумываясь. То есть у нас Дума – это не только не место для дискуссий, но и большинство в Думе – это точно совершенно не место для обсуждений или для принятия самостоятельных решений. Они выполняют команды.

С. КОРЗУН – Вчера Дмитрий Муратов в нашем эфире вспомнил о том непринятом законе, то есть когда он думал, чем бы Дума могла заняться, это как раз проект амнистии по экономическим преступлениям. Как вы думаете, почему отложили, и нужно ли это, на пользу пошло бы это?

С. АЛЕКСАШЕНКО – Я думаю, конечно, что экономическая амнистия пошла бы на пользу предпринимательскому сообществу, вообще экономике России, потому что десятки тысяч людей уже вышли бы из тюрьмы, получили бы свободу, могли бы заняться полезным для экономики делом, да, развитием бизнеса.

С. КОРЗУН – Обычно спрашивают – а мошенников, взяточников тоже отпускать?

С. АЛЕКСАШЕНКО – Послушайте, Владимир Владимирович Путин – он такой очень известный хороший опытный полемист, он тут же начал говорить про фальшивомонетчиков, про экспорт товаров двойного предназначения. Да никто эти статьи и не предлагал покрывать законом об амнистии. Там о других статья шла речь, да? И ни о каких жуликах речи не идёт. Там уже, по-моему, вычистили этот закон дальше некуда.

Но, я не знаю, Дима Муратов, в общем, чётко понимает, что это тоже не вопрос Государственной Думы, потому что Владимир Путин на встрече с предпринимателями, с бизнесменами что сказал? К прокурору – с ним посоветуйтесь. С прокурором поработайте, как следует поработайте и убедите его, что нет состава преступления. Причём здесь Государственная Дума?

То есть если вдруг генеральная прокуратура скажет, там, Думе – примите закон в таком виде, там Дума в какой-то ограниченный срок примет. Я думаю, что это первая составляющая, что, конечно, для Владимира Путина позиция Генпрокуратуры, позиция Следственного комитета – она важна. То есть это в его понимании люди, которые должны делить жуликов от предпринимателей, да? То есть у них это плохо получается, потому что если предпринимателя назвать жуликом, то у него можно чего-нибудь отобрать, поэтому эта граница постоянно ползёт. А, во-вторых, мне кажется, с экономической амнистией есть проблема Лебедева-Ходорковского, потому что как её не применяй, как её не ограничивай, эти два сидельца попадают под неё.

С. КОРЗУН – Так всё равно скоро же должны выходить-то.

С. АЛЕКСАШЕНКО – Подождите. Во-первых, нескоро: Лебедев через 13 месяцев, Ходорковский через 17 или 18 месяцев. В конце октября 2014 года, то есть ещё больше года. Потом там же ещё будут, дело какое-то, третье, четвёртое, да? Поэтому мне кажется, что судьба Лебедева-Ходорковского – она ещё не решена. И поэтому амнистия откладывается. Есть две составляющие: генпрокурор должен сформулировать свою позицию. А второе – кто-то другой должен сформулировать позицию по Ходорковскому. Вот тогда, глядишь, и экономическая амнистия пройдёт.

С. КОРЗУН – Второй вопрос от слушателей. Экономический ликбез. Илья из Ярославля спрашивает про так называемый индекс Биг-мака или индекс бутерброда: «Это серьёзная логистика и альтернатива всем остальным официальным индексам, или просто так, для журналистов?».

С. АЛЕКСАШЕНКО – Это приблизительная альтернатива. Вы знаете, состояние… вот, задают вопрос – а что будет с российской экономикой в ближайшее время, и я могу час лекцию читать и рассказывать – вот это так, в мире это, в Европе, в Америке, в Японии, в Китае, в России. Но могу сказать – слушайте, посмотрите на цену на нефть и её динамику. Если идёт вверх или стоит на месте, значит, всё будет неплохо. Если идёт вниз, видимо, будут проблемы. Индекс Биг-мака – это такой упрощённый показатель. Он заменяет сложные статистические оценки, но при этом он, конечно, достаточно грубый, для того, чтобы делать такие фундаментальные выводы. Но для потребителя понятен, и этим он хорош.

С. КОРЗУН – То есть не зря провели время, как вы говорили в первой программе, затем чтобы ценить соотношение с бивалютной корзиной и прочее. Не проще было бы…

С. АЛЕКСАШЕНКО – Нет, там немножко другое. Индекс Биг-мака показывает, где валюта более дорогая, где валюта более дешёвая, где цены растут быстрее, чем в других странах. Немножко для других составляющих.

С. КОРЗУН – Вопрос от Светы77, общий вопрос: «Возможен ли, как вы считаете, рост мировой экономической системы при существующих довольно высоких ценах на нефть? Или мир ждёт долгие годы стагнации?».

С. АЛЕКСАШЕНКО – Вы знаете, я не встречал последние месяцы, может быть, даже годы стонов в мире по поводу того, что цена на нефть очень высокая. Вот, когда она в 2008 году рванула к 150 долларам за баррель и остановилась, чуть-чуть не дойдя до этого, вот после цены 120 начались эти стоны, причём, стоны начались серьёзные и начали говорить, что это уже зашкаливает за всевозможные пределы.

В современной экономике, особенно в развитых странах доля энергоресурсов в ВВП, вообще в производстве, в потребительских расходах населения не очень велика. В Америке вообще, по-моему, 3%, если я не ошибаюсь, может быть, чуть-чуть больше. И, конечно, стоит галлон бензина, только сейчас не бросайтесь на меня, в Америке 3.75 или 4.50. Если это 3% вашего бюджета, в общем, можно потерпеть, и точно да, может быть, будете ездить меньше, но больше в магазинах закупать за единичную поездку. Не 4 раза будете в месяц ездить, а 3, покупать ровно столько же. Поэтому я думаю, что мир выживет.

С. КОРЗУН – Цена небольшая, а справедливая или какая?

С. АЛЕКСАШЕНКО – Рынок говорит, что справедливая. Рынок говорит, что справедливая. Смотрите, цена в принципе держится на этом уровне достаточно давно, да, и никаких тенденций к росту или к падению не показывается. Значит, на рынке есть равновесие, значит, и покупатели, и продавцы пока довольны.

С. КОРЗУН – Это был Сергей Алексашенко со своим «Особым мнением». Спасибо огромное. Всем счастливо.

С. АЛЕКСАШЕНКО – Спасибо. До свидания.