Анна Гуцол, лидер движения "FEMEN" - Они - 2013-04-13

Т. ОЛЕВСКИЙ: 22 часа 17 минут. Начинаем с небольшим опозданием, потому что я не мог сдержать свои слезы, рыдал, нет Владимира Роменского. Но теперь я собрался и представляю Алексея Нарышкина. Мы начинаем передачу « Они», по-моему, самую провокационную передачу на волнах радиостанции « Эхо Москвы». Может быть, самую бессмысленную. Я не знаю. Сейчас узнаем это вместе с вами, потому что говорить будем о лидере движения «Femen». Я даже не знаю не только украинского, но, пожалуй, и международного. Мы будет говорить об Анне Гуцол. Что я вам хочу рассказать, прежде чем мы послушаем Анну Гуцол? Сегодня ленточки новостей открыли и увидели, что активисты «Femen» устроили новую акцию в Париже, избрав в качестве объекта нападок президента Туниса. Они подошли к трибуне в институте в Париже, где он выступал, и разделись догола. Все это Монсеф Марзуки, видимо, увидел. Был смущен. Охрана набросилась на девушек, но сделали они это неслучайно. Сделали они это в знак поддержки тунисской студентки, которая последовала примеру «Femen» и отправила в интернет свое фото в полуобнаженном виде. Сделала она это вовсе не потому, что ей нравится раздеваться, а она протестовала против ущемления прав женщин в исламском Тунисе.

А. НАРЫШКИН: Надо обобщить, в целом, в исламском мире.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Да.

А. НАРЫШКИН: В начале недели самое важное: Владимир Путин познакомился с участницами группы «Femen» очень близко. Они не дошли до российского президента несколько шагов.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Но так близко они никогда не были от российского президента.

А. НАРЫШКИН: Действительно, был Путин в Ганноваре. Там выбежали в своем привычном формате, в неглиже, не совсем, но топлес, как сами участницы говорят, выбежали и кричали: диктатор. Теперь им что-то серьезное грозит.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Так вот, Анна Гуцол, девушка, которая это все организовала. Три года назад изданию « The New Times» она рассказывала, для чего и зачем появилось движение «Femen», и как пришло в голову раздеваться в знак протеста:

- Изначально мы были направлены на то, чтобы максимально соединить социалку, шоу, в какой-то мере абсурд, чтобы это все было на слуху, на виду, чтобы это было популярно. В первую очередь, для девчонок было популярно. С первых же шагов мы ориентируемся и на прессу. Не потому, что мы любим популярность, а чтобы наши идеи, наши мнения были распространены на максимальное количество людей. Все то, что мы имеем, это наш опыт, наша ежедневная жизненная работа, наши акции. Ко всем форматам мы приходим через жизнь. Мы стараемся максимально громко донести все свои идеи. Результаты есть, и смысл в этом есть. Это приносит очень много позитива, эмоций хороших, удовольствия и уважения к себе. Видение того, что то, что ты делаешь, это не зря. Кроме того, что мы хотим донести идеи, мы хотим все-таки что-то изменить, что-то решить в нашей стране. Украина пытается уже прогнуться под Россию, а Россия пытается быть единой с нами и сотрудничать. Но мы все прекрасно понимаем, что сотрудничество со стороны России, не в обиду русским гражданам, именно политической власти, это не сотрудничество, а навязывание своей воли, своей идеологии, своих идей. Это не есть хорошо для Украины. В первую очередь, это не есть хорошо для украинских женщин. Почему? Потому что та система, которая существует у вас в стране. Патриархальные нотки, которые есть, та политика, которая ведется по отношению к женщинам, она не настолько привлекательна, не настолько удобна, как европейская политика. Мы хотим, чтобы Украина жила в европейской стране, где женщины эмансипированы, имеют права, свободы. Имеют возможность реализоваться, а не в стране, где женщина – это баба, а баба должна варить щи. И вообще, слово ей никто не давал. Вот этого мы не хотим.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Так говорила Анна Гуцол три года назад. Насколько я понимаю, с тех пор мало что изменилось в последовательных традициях деятельности группы « Femen». Только что они вышли на международный уровень. Что важно. Важно, что мы сейчас будем принимать ваши звонки. Уже сейчас принимаем ваши сообщения на наш СМС портал. Напоминаю наш телефон: +7-985-970-45-45. Twitter’е – аккаунт @vyzvon. Эфирный телефон понадобится скоро: 363-36-59. Я вот что, Леш, думаю. Не знаю, какую ты первую акцию запомнил, но у меня по воспоминаниям «Femen», самое первое, что я запомнил об этих девушках, что они раздевались в знак протеста против сексуального рабства на Украине, против того, как они говорили, что иностранцы приезжают на Украину исключительно ради секс-туризма.

А. НАРЫШКИН: У них, мне кажется, что нельзя конкретную акцию выделить. В определенный период у них ряд акций был по всей Украине.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Я не заметил момента.

А. НАРЫШКИН: Когда «Femen» пришли в твою жизнь?

Т. ОЛЕВСКИЙ: Когда «Femen» пришли в мою жизнь, это само собой. Я не уследил четкого момента, яркой границы, когда «Femen» из борцов за права женщин в чистом виде, против проституции, против секс - туризма перешли в разряд политических активистов, которые нападают с какими-то претензиями именно к политическим лидерам. Даже выступают с какими-то претензиями к церкви, к обществу в целом.

А. НАРЫШКИН: Я перед эфиром общался с одной из основательниц «Femen». Мы послушаем несколько фрагментов в течение передачи. Александра Шевченко. Она считает, что нельзя сейчас говорить, что у них ( НРЗБЧ) размывается. Как они начинали с борьбы за права женщин, за равноправие против проституции, так они сейчас и продолжают требовать то же самое. Просто они меняют немного форму. И адресуют то же самое и патриархам.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Меняют они все-таки содержание. Форму они, прости, не меняют.

А. НАРЫШКИН: Даже когда они выбегают к Путину. Они все равно требуют, кричат, что Путин диктатор. Они имеют в виду: Ты Путин – диктатор, ты диктатор и для мужчин и для женщин. А для женщин ты диктатор, значит, женщины в России страдают. Они сами уверяют, что ничего не меняется. Просто расширяют географию. Я согласен с тобой, что в таком популярном представлении кажется, что у них повестка размывается.

Т. ОЛЕВСКИЙ: При этом они, конечно, не меняют способ выражения своих мыслей. Тело является плакатом. Оно же является носителем информации, в том числе и для в.В. Путина оно было носителем того посыла, с которым они к нему приблизились. Но я хочу, именно из-за того, что тело как плакат, пожалуй, предложить вам на голосование такой вопрос. Мы тут с Лешей Нарышкиным думали и придумали. Как вы считаете, мне, например, тоже это не очевидно. То, что делает группа «Femen», это, скорее, шоу? Ради популярности, потому что девчонкам это нравится, как говорила в первой части своего интервью, которое вы слышали, Анна Гуцол. Это шоу? Или это политическая акция?

А. НАРЫШКИН: Они сами утверждают…

Т. ОЛЕВСКИЙ: Как она говорила во второй части интервью, которое вы послушали. Вот, смотрите, пожалуйста. Если вы считаете, что то, что делает группа «Femen», те акции, которые она проводит, это просто яркое шоу для привлечения внимания. Тогда ваш телефон: 660-06-64. Если вы считаете, что это яркая политическая акция, то тогда ваш телефон: 660-06-65. Я предлагаю попытаться раскопать, что же такое Анна Гуцол делала до того, как пришла в группу«Femen». Просто какие-то факты биографии, потому что, как ни странно, не так много про нее известно.

А. НАРЫШКИН: Что, собственно, известно?

Т. ОЛЕВСКИЙ: Тебе удалось выяснить? Ты был детективом.

А. НАРЫШКИН: Была простая провинциальная девочка. Жила в деревне.

Т. ОЛЕВСКИЙ: В Хуторе.

А. НАРЫШКИН: Родилась в 85 году. Говорят, что уже в раннем возрасте она поняла, что вокруг царит какая-то несправедливость. Наблюдала она эту картину. Потом переехала в город Хмельницкий. Поступает в университет местный. Учится на факультете экономики. Параллельно она начинает заниматься такой общественной деятельностью, не просто учится, не в каких-то там КВНах участвует. Как сейчас можно сказать, гражданский активист. Помогает студентам, какие-то устраивает театральные шоу, не утренники, перфомансы. Именно такое студенческое, для школьников.

Т. ОЛЕВСКИЙ: По-моему, это называется культмассовая работа.

А. НАРЫШКИН: Да. Массовик- затейник. Такая общественная деятельность, которая никак не финансировалась. Это все было добровольно, без каких-то денег.

Т. ОЛЕВСКИЙ: От скуки?

А. НАРЫШКИН: Видимо, она уже прощупывала почву, где можно пытаться исправить ситуацию.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Где в ее жизнь вошла политика?

А. НАРЫШКИН: Как раз в этой украинской общественной организации, в городе Хмельницком и зародилось движение «Femen», потому что там она познакомилась с одной из основательниц этого движения. Как мы выяснили в ходе передаче, не идеологом, Александрой Шевченко. Собственно, трудясь в этой организации, Анна Гуцол проводила не воспитательные беседы, но она показала себя таким лидером. И Александра Шевченко была заворожена тем, как Анна Гуцол может формулировать свои какие-то идеи. Она заговорила о правах женщин, о том, что вокруг все не так, как нужно. Не так, как в цивилизованных странах. Давайте как раз послушаем Александру Шевченко. Спросим, как это все выглядело, как зарождалось движение «Femen».

Т. ОЛЕВСКИЙ: Давай попробуем.

( запись)

А. ШЕВЧЕНКО: С первой встречи было обсуждение феминистических идей. Мне совершенно это не понравилось. Я считала, что это совсем не для меня. Но заинтересовалась личностью Анны. Мы стали общаться. Я стала приходить чаще на собрания. Мы обсуждали, говорили не на личные темы, никто никого не зомбировал, ничего сверхъестественного в том, что она говорила, не было. Т.к. Аня сама по себе очень яркая личность. Ей удавалось показать нам какие-то привычные для нас вещи с другой стороны, через какую-то другую призму. Вот этим она заинтересовала активисток. Со временем кристаллизировалось ядро. Анна, я и Оксана основали движение«Femen» .

Т. ОЛЕВСКИЙ: Такая история их знакомства. Я почему-то себе представляю, это очень важно погрузиться в атмосферу. Вы должны представлять себе, что это очень молодая девушка. Практически сразу после института.

А. НАРЫШКИН: Сейчас ей даже нет 30.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Ей 28 лет. В то время ей было 20 с чем-то лет.

А. НАРЫШКИН: При этом она параллельно определяется, в какой сфере работать. Она устроилась на работу помощником депутат Верховной Рады.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Пришла политика в жизнь.

А. НАРЫШКИН: Ну, какая политика?

Т. ОЛЕВСКИЙ: Человек обрастает знакомствами, связями.

А. НАРЫШКИН: Сложно говорить, что помощник – это карьерная лестница для политика.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Для политика это, кстати, карьерная лестница. Это возможность посмотреть, как это работает. Нам тут пишут замечательные радиослушатели. Спасибо, что вы нам пишете. Нам пишет Полина из Москвы: « Расскажите о Вадиме Рабиновиче, спонсоре Femen ». Полина, если это шутка, то мы не расскажем. А если вы что-то знаете о Вадиме Рабиновиче, что он спонсор «Femen», напишите это, мы прочитаем. Дело в том, что у нас есть информация о других спонсорах. Мы про них чуть дальше вам расскажем тоже. « При всем уважении к «Femen», это просто пиар и заработок денег, хотя за Путина им отдельное спасибо, но многие акции совершенно бессмысленны». Вот, Оксана, тут парадокс. Дело в том, что каждая из тех групп людей, которых поддерживает «Femen», я сталкивался не первый раз, говорит, что за акцию, посвященную нашей проблеме им спасибо, а в целом это все пиар и глупость. Если это доходит до своей цели, то наверно, это уж не такая и глупость, хотя бы потому, что это кого-то не оставляет равнодушным. Я хочу сказать, что вы очень интересно голосуете. Я останавливаю голосование. Мы вас спросили: шоу это, пиар или политика? Что это пиар считает 30%. Почти треть. 70% позвонивших считают, что это политика, а не пиар.

А. НАРЫШКИН: Мне кажется, что в случае с «Femen» форма серьезно отвлекает от содержания. По крайне мере, для меня. Все по всему миру могут знать, кто такие «Femen», все знают, что это женщины, которые, будем говорить откровенно, при любом случае, при любой проблеме оголяют грудь и чего? Ради какого повода?

Т. ОЛЕВСКИЙ: Ради повода привлечь к себе внимание, наверно, оголяют. Смотрите, а что им еще остается делать, если больше ничего не действует? Правда, это самый простой способ, чтобы привлечь внимание. А если действительно больше ничего не действует. Представьте себе, что «Femen» вышли со всеми своими лозунгами, с плакатом. Ну и что? Вышел кто-то с плакатом. Мало ли у нас кто выходит с плакатом? Только сделав то, что они сделали, сняв блузку, они заставили о себе говорить. Доведенные до отчаяния люди, которые понимают, что они не могут пробиться на полосы газет, в журналы и на телевидение другим образом. Представь себе, Болотная площадь несет плакаты на митинге, представь себе ситуацию, и все журналисты удивляются: боже, они несут плакаты. Это же плакаты. Давайте фотографировать плакаты. Надо на выпуске новостей немножко замазать плакаты. Это же не очень прилично – показывать плакаты. Смешно, правда? Ну и ходи ты со своим плакатом. Они вышли и показали обнаженную женскую грудь. Боже, это же грудь. Наверное, надо немного замазать. Это же грудь. Представь себе ситуацию. Госдума, приходит с отчетом глава государства, президент, и вдруг вся левая оппозиция раздевается. Просто все с себя снимает. Это действительно разрыв шаблона. Я себе представляю такую ситуацию. Я думаю, чтобы находчиво в этой ситуации выкрутиться человеку, который стоит на трибуне, придется свой торс показать. И таким образом выступить перед ними. Вот это разрыв шаблона. А есть страна, вот мы смеемся, а у них плакаты, давай замажем, в Белоруссии люди ходят и аплодируют без плакатов, потому что за плакаты можно надолго сесть в тюрьму. Вот ситуация, доведенная до абсурда. Так плакаты как женская грудь? А «Femen» не хочет, чтобы у них было как в Белоруссии. Я просто теоретизирую. Почему это может быть так. Я поговорил сегодня с нашим коллегой Сакеном Аймурзаевым, который бывал в гостях у Анны Гуцол. Знаком с ней, как и многие журналисты на Украине. Рассказал очень интересно немножко бытовую сторону их жизни. Кстати, в том числе приподнял завесу тайны над тем, почему именно такая форма протеста. Давайте послушаем:

- Анна создает впечатление очень серьезного и основательно подходящего к делу менеджера. Для нее группа «Femen» это не просто идеологическая секта, не просто какое-то собрание товарищей по идее, это очень серьезный проект, очень серьезное дело. По сути дела, это жизнь. То, как она реализует это все, заслуживает восхищения с точки зрения менеджмента, с точки зрения организации. В обычном бытовом общении, конечно, она говорит о каких-то отстраненных вещах, но при этом всегда остается человеком достаточно закрытым. Если вы спросите у людей, которые намного больше пили чай и не только чай с Аней, что она за человек, откуда она, какова ее история жизни, вряд ли вам кто-то что-то серьезное ответит. Т.е. она сохранила прайвеси. Она сохранила и личную жизнь, сохранила личное пространство. Сказать, что это человек бесконечно открыт, как открыты перед врагами феминизма ее девочки, которые с ней работают, такого, конечно, нельзя сказать. Причина закрытости Ани и ее некоторая отстраненность в том, она осознанно не участвует в акциях. Она модератор, духовный вдохновитель, вождь феминизма в ее понимании. Находится на положении главы революционного подполья, но не более того. Вряд ли бренд «Femen» смог преодолеть бренд Тимошенко. Если мы говорим о политике. Не сравнивать же «Femen» с салом колбасой, как это сделал В. В. Путин. Вряд ли Виталий Кличко менее известен, чем «Femen», на мой взгляд, в Европе. По успешности, и по тому, как мало было затрачено, в том числе и денег, чтобы этот бренд был настолько раскручен, рекордсмен, конечно, движение «Femen», потому что не очень богато они живут. Что значит живут? Как они жили. К вашему сведению, например, на сегодняшний день на Украине нет ни одного члена движения«Femen». Это абсолютно история импортная или экспортная. Это история, которая из этой страны перешла в другие страны на международный уровень. Но в то время, когда они жили здесь, когда еще «Femen» только начинали свою публичную деятельность, они были достаточно открыты, чтобы пускать в свой дом журналистом и показывать свой быт. Надо сказать, что некоторые из девочек производили впечатление каких-то мучениц идеологических, потому что в таких скромных неуютных условиях эти люди жили, абсолютно не имея ничего за душой, просто каждый раз шли на свои акции. Шли, не задумываясь, что могут испортить карьеру, биографию или счет в банке. Много денег для того, чтобы выйти на площадь и снять блузку не нужно.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Тут два штриха очень важных. Девушки шли, не задумываясь, что будет дальше. В определенном возрасте это часто бывает. Это понятная психологическая история. Другой вопрос интересен, что сама Анна Гуцол, как говорит наш коллега, никогда ни в чем не участвует. На что они вообще живут?

А. НАРЫШКИН: У тебя два вопроса. Значит, во-первых, почему она ни в чем не участвует? Одна из первых их акций, они же были с 2008 года, они были абсолютно не в формате топлес. Они сразу приняли решение, что Анна Гуцол у них будет своего рода администратором. Как говорят участники«Femen», когда их задерживают, должен быть человек, который их будет вызволять. Другими словами, человек, который не будет замаран вот этими административными и уголовными делами.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Не будет замаран административными делами или не будет с испорченной репутацией? Они сами понимают, что непристойно показывать свое обнаженное тело по нормам любого общества. Я пытаюсь понять разницу. Что именно заставляет Анну Гуцол не участвовать в этих акциях? Просто отсутствие административных штрафов, она понимает, что это неправильно с точки зрения морали?

А. НАРЫШКИН: Честно говоря, я не знаю. Александра Шевченко говорит, что у них все принимается коллегиально. Когда-то они сидели и сейчас сидят и выбирают цели для новой акции, выбирают повод, куда им поехать. У них все коллегиально. По крайне мере, они сами так говорят. Нет такого, что Гуцол говорит, вот ты едешь туда, ты раздеваешься, ты пишешь на груди то. Есть какая-то идея, которую они все вместе обсуждают и потом, грубо говоря, голосуют.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Получается, что у них нет одной цели, в которую они бьют, как бывает, когда люди занимаются защитой прав кого-то, например, прав животных, они всю жизнь занимаются защитой прав животных. В это все острие удара каждый раз направляют. Они каждый раз придумывают, кого бы еще защитить, где еще права нарушают. Получается история несколько размытая. Поэтому некоторые слушатели пишут, что какая же это политика, это чистый пиар. Мы сейчас будем принимать ваши звонки по телефон +7(495)363-36-59. Вы сами как думаете, политики в этом сколько? Как вы к этому относитесь? К этим акциям? Мы с удовольствием готовы с вами поговорить. На что они живут, Леш?

А. НАРЫШКИН: Финансирование. У них на первых порах был попечительский совет. Это группа, назовем их иностранные инвесторы. Загадка, кто кого из них нашел, но это люди, которым понравился формат работы «Femen». Они давали деньги на каждую из этих акций. Причем давай сразу скажем, что это с 2008 года. Ведь акции у них топлес, они с 2010 года. Сейчас послушаем фрагмент, где Александра Шевченко говорит, к чему была приурочена их первая акция топлес, почему они решили в таком формате работать.

Т. ОЛЕВСКИЙ: У нас разрываются телефонные звонки. Сейчас поговорим по телефону. Как вы думаете, это пиар?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Рафаэль, Москва.

СЛУШАТЕЛЬ1: Как говорит Александр Плющев, если они борются за власть, значит, это политика. Пока они власти очевидной получить не хотят.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Нет, не хотят. Они за все хорошее, против всего плохого. Как будто.

СЛУШАТЕЛЬ1: Значит, это шоу. Если они не хотят власти, значит, это шоу.

А. НАРЫШКИН: Я вас перебью. Что значит, они хотят власти? Они несколько раз пытались зарегистрировать свое движение. Им на Украине отказывают под предлогом того, что у них чуть ли не экстремистское движение. Притом, что у них цели четко декларируются: защита прав женщин. Но их не регистрируют. Как они могут бороться за власть?

СЛУШАТЕЛЬ1: Если у них цель зарегистрировать партию и защищать права в парламенте, то, конечно, это уже политическая деятельность. Здесь не может быть других трактовок. А если они таких целей не ставят, то обратное.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Спасибо. Вашу точку мы записали. Переходим к следующему звонку. Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ2: Здравствуйте. Меня зовут Дмитрий. Я жил во Франции. Знаю культуру. Это классический анархизм, они не борются за власть. Анархистские организации делают всевозможные акции.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Согласитесь, ничего такого нового нет. Если бы это была не Украина, и они не говорили по-русски, может быть, мы бы и не заметили их. Как вы думаете?

СЛУШАТЕЛЬ2: У нас так все зажато, что мы и не понимаем, что это такое. Это обычное крайнее левое движение. Вот это хотел сказать.

А. НАРЫШКИН: Левое дело, т.е. у них теоретические союзники в России – это левый фронт.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Артем Скоропадский что говорит?

А. НАРЫШКИН: Он с ней знаком. Говорит, что Гуцол искренняя в своих убеждениях.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Я объясню, почему я задал вопрос Леше. Как мы уже говорили, что у «Femen» очень много знакомых журналистов. Обычно мы стараемся мнение журналистов нашей программе не представлять, а поговорить с людьми, которых лично знаем. Но так получается, что журналисты это и есть друзья.

А. НАРЫШКИН: Это как раз те люди, которые с ними дружат.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Поэтому позвонили коллеге из « Коммерсанта» на Украине Артему Скорападскому.

А. НАРЫШКИН: Он говорит, что она искренна в своих желаниях. Никто из политиков за ними не стоит. Это самостоятельная политическая сила. Она верит в то, что делают участники «Femen». Она хочет свергнуть авторитарный режим Януковича. Не симпатизирует ни одной из сторон.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Я только не понимаю, как можно свергнуть авторитарный режим такими акциями, которые не могут быть поддержаны широкими слоями общества, потому что трудно. Представь себе, на кухне сидит муж и жена: Ты слыхала, как девчонки выступили в Киеве? – Да, мощно. – Пошли завтра вместе, покажешь. А как? Понятно, что акция сильная может быть. Или она должна пробудить какие-то другие эмоции. Девчонки уже даже раздеваются, чтобы мы проснулись. Пойдем уже, хотя бы плакатик напишем.

А. НАРЫШКИН: Плакатик это уже не в их формате.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Но они пробудили людей. Давай у слушателей спросим. Это может поднять людей вслед за собой или нет? Здравствуйте, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ3: Ольга.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Такие акции могут вас к чему-то подтолкнуть?

СЛУШАТЕЛЬ3: Вы знаете, мне кажется, что у этих крикушек нет детей.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Они молодые еще очень. Им еще рано детей.

СЛУШЕТЛЬ3: Значит, они лесбиянки.

А. НАРЫШКИН: Они не лесбиянки. У некоторых участниц уже есть ребенок. У большинства из них есть молодые люди. Их ориентации не причем.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Разрыв шаблона заключается в том, что они это делают, как они сами говорят, от полного отчаяния, когда больше уже ничего не действует. Когда больше ничего не действует, вы что делаете? Извините, еще один телефонный звонок сниму. Кто-то занимается самосожжением, не дай бог, кто-то может грудь показать, кто еще что-то делает. Давай сейчас послушаем Александру Шевченко.

А. НАРЫШКИН: Послушаем про акцию, которая в 2010 году была событием:

- в 2010 году сама первая акция. 2010 год – выборы президента Украины, второй тур. Собирались ехать протестовать на участок к Тимошенко и Януковичу. Не то, что мы надеялись изменить ситуацию, а привлечь максимальное внимание к нашей акции протеста, и к теме акции протеста. Мы должны сделать что-то радикальнее розовых плакатов, шариков и коротких юбок. Поэтому решили. Что может быть для женщины радикальнее, чем топлес? Решили, что стоит попробовать. Вот так мы впервые пришли на акцию протеста.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Так они объясняют то, что они делают. Эта интересная история заключается в том, мы все-таки говорим об Анне Гуцол, которая сама при этом не участвует ни в чем. К сожалению, она настолько смущается, что сама она думает по поводу всего происходящего. Хотя мы очень надеялись до последнего, что она выйдет к нам в эфир. Тут смешная смска. « Добрый вечер, Я не очень понял, почему в Ставрополе никто не может хорошо относиться к «Femen»? Думаю, в каждом регионе есть те, кто не разделяет культурных ценностей своего региона»,- пишет Алексей из Егорьевска. Наверняка в Ставрополе кто-то может к ним хорошо относиться.

А. НАРЫШКИН: Я хотел сказать про финансирование, которое у них сейчас. Сейчас никакая политическая сила их не поддерживает, не оплачивает их деятельность. Фантастические идеи, что это выгодно Януковичу. Есть идея, что это выгодно Януковичу. ( НРЗБЫ) Это бред. Вот этого вот попечительского совета, которое несколько лет назад давало деньги, его тоже нет.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Давай вернемся к попечительскому совету. Якобы это бывший владелец медиа-холдинга « КП Медиа», американец Джед Санден, который жил и работал на Украине, потом был оттуда выдворен и вернулся назад. Под давлением иностранных дипломатов продолжил работать на Украине. Немецкий миллионер Хельмут Гайер. На самом деле, это не просто миллионер. Этот человек сделал себе имя и состояние, работая с пан-группами европейскими. В общем, у него есть звукозаписывающий лейбл, который очень известен в среде молодых людей, уже не очень молодых, которые интересуется такой крайне в некоторых проявлениях музыкой.

А. НАРЫШКИН: Про панк группу давай запомним. Я к этому вернусь. Они сейчас получают деньги. У нет есть femenshopна сайте, где они якобы реализуют сувенирную продукцию.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Не якобы. Вполне себе сувенирная продукция.

А. НАРЫШКИН: Мы же не знаем, насколько успешно они ее реализуют.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Это невозможно проверить.

А. НАРЫШКИН: Да. Участница не колется. А другой вид получения доходов – это пожертвование.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Бизнесмен ( НРЗБЧ) в свое время этим занималась. Она немка из Германии. Она работает на Украине. Судя по всему, она просто поддерживает то, что девушки делают. Ей кажется, что это правильно.

А. НАРЫШКИН: Смотри, что интересно. Понятное дело, что на каждую акцию тратятся серьезные деньги. Например, было целое расследование украинской журналистки, которая внедрилась в «Femen» и выяснила, что там на одну выездную акцию за рубежом на каждую участницу тратится по тысяче евро.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Это не так много. Тысяча евро – это ерунда. Это не то, что мы заплатили миллион, чтобы они рискнули жизнью. Это на билеты и проживание. Нет разве?

А. НАРЫШКИН Деньги собираются. Самое интересное, что из этих общих средств, из общего кошелька хватает еще денег на зарплату четырем основательницам движения.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Т.е. получают зарплату.

А.НАРЫШКИН: Когда я сказал, как же равноправие. Четыре взяли и узурпировали вот этот общаг. Она возмутилась, вы что, это же общественная у нас организация. Это нормально. Все на общественных началах работают. Никого это не смущает. А вот именно они, четыре основательницы. Две, там Шевченко и Гуцол, Они, как говорят активистки, они работают на этот «Femen» 24 часа в сутки. Понимаешь, работа серьезная, они расширяются. Это мы думаем, что они от безделья и в Германию приехали, и во Францию акцию устроили. У них там уже посольство. Александра Шевченко – она посол в Германии. Она перебралась туда месяц назад. Есть посол во Франции.

Т. ОЛЕВСКИЙ: А в Европе такого не хватало, наверное. А сейчас оно появилось.

А. НАРЫШКИН: Самое интересное, уже среди участниц это не только украинки. Есть европейские граждане из мусульманских стран. Не всегда это тот стереотип, который мы имеем перед глазами, что это такая женщина с ярко выраженной грудью, с таким вульгарным макияжем, со светлыми крашеными волосами, как говорит Александра Шевченко, абсолютно разные люди. Есть белые, есть темнокожие.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Мне многие говорили сегодня, с кем я общался, что протест женщин мусульманских стран, в странах, где более строгие правила, где женщины действительно подвергаются дискриминации с европейской точки зрения совершенно очевидной. В том числе и физическому насилию. Этот протест для «Femen» большой имеет потенциал. Может так получится, что именно там они найдут наибольшее количество своих сторонниц, хотя вполне возможно, что эта история будет печальной по своим последствиям. Между прочим, смотри, я рассуждал на тему того, в чем смысл подходить к Путину и его пытаться смутить. Он, правда, смутился. Он пытался оправдаться. Он был не готов в тот момент. Поставили человека в неловкое положение. С другой стороны, можно поставить человека в неловкое положение разными способами. Пресс-конференцию мы помним, когда журналист Сергей Лойко задал очень сложный и каверзный вопрос В. Путину, ему пришлось собраться с мыслями, чтобы на него ответить. Для этого должен быть умереть Магнитский, потом должно было пройти время, должно быть общественное негодование по этому поводу. Сергей Лойко должен был сформулировать вопрос, дождаться очереди, задать его, зная, что этот вопрос вызывает отклик у многих людей, которые обдумывают эту ситуацию. В обществе есть какой-то вызов по этому поводу. Задать этот вопрос. И вот он добился того, что он добился. Президент почувствовал себя смущенным в этот момент. Или простой способ. Ты подходишь, делаешь то, что делаешь, снимаешь блузу, там неприлична надпись. Любой человек, каким бы он был подготовленным политиком, не политиком, он смутится в какой-то момент. Вот они поставили человека в неловкое положение. Чем не цель?

А. НАРЫШКИН: В этом результат, потому что Лойко, наверно, он не запомнит. А вот «Femen». Может, он о них слышал, но вот эта картина, когда надвигаются полуголые женщины.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Тут я могу поспорить. Я думаю, что от журналиста, который задал сложный вопрос, результата больше, потому что, отвечая ему, приходится брать обязательства и понимать, что приходится отвечать. А к этой ситуации. Один раз он нашелся, что сделать, а следующий раз он будет готов. Любой другой политик уже будет готов. Не только В. Путин. Они будут тренироваться где-нибудь заранее в комнате. Введут молодую девушку, та разденется. Они скажут – оба. В этот момент делает так, так и так. Охрана, не трогаем. С этой стороны подходим. И все посмеются.

А. НАРЫШКИН: Ты пугаешь своей фантазией с Госдумой, которая раздевается...

Т. ОЛЕВСКИЙ: Этот протест ярче, но, как мне кажется, по последствиям может быт слабее.

А. НАРЫШКИН: Правильно я понимаю, что он сиюминутный. Пришли, разделись.

Т. ОЛЕВСИЙ: Так тебе кажется? Я не знаю, например, Петр Верзилов, муж Надежды Толоконниковой, осужденной участницы Pussy Riot, с которыми пытались сравнивать «Femen» в свое время. Все эти сравнения бессмысленны. Это вещи разного порядка. Он считает, что девчонки действуют абсолютно в парадигме европейской культуры:

- Этот жест является абсолютно в русле такой ( НРЗБС) провокативной традиции. Для Запада, дл Европы после 68- го года этот жест абсолютно понятный. В нем нет ничего страшного, необычного. Да, это эксцентрично, трогательно и т.д. Но это не является чем-то шокирующим. Да. Нужно понимать, каким образом этот жест мог быть в Иране или Египте. Или в подобных местах. И чем он может быть в Европе сейчас. Да, это никто не делает, это никто не делает системно, но в то же время это абсолютно не шокирует и не ударяет по каким-то европейским или украинским ценностям.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Мнение Петра Верзилова. Он вообще считает, что это все в рамках революции. Была там революция в 60-х годах европейская. Революция сменных ценностей. Можно назвать сексуальной революцией, можно как угодно. Это просто продолжение акции. Пишут нам: « У меня реакция противоположная. Борьба за все хорошее такими методами порочит и марает это все хорошее». Сами «Femen» говорят, что они солидаризируются с осужденными участницами Pussy Riot. Но сама Анна Гуцол говорила, что даже акция в храме Спасителя, этот панк молебен, это мертворожденная была акция. На самом деле, «Femen» не скрывают, что они вроде как и круче.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Они кресты спиливали. Не они, а одна девушка.

А. НАРЫШКИН: Крест они спиливали в поддержку Pussy Riot.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Именно эта акция мне показалась запредельной. Мне так показалось. А многим показалось, что она была вполне правомерна. Они, например, на площади в Ватикане выступали и требовали от католической церкви признания прав женщин. Смущали Папу Римского. Вы знаете, нам остается попрощаться. Такая у нас героиня сегодня Анна Гуцол. Девушка, которая не приехала в Россию, приехала в Европу. У меня вопрос, мы не успели проголосовать, я вам его оставлю каждому подумать. Вы хотите, чтобы они приехали не в Европу, а в Россию? Будет ли это лучше для нашей страны? Или это действительно единственный способ как-то привлечь внимание? Не знаю. Подумайте. Алексей Нарышкин. И я – Тимур Олевский. Встретимся через неделю. Программа « Они». До свидания.