Алексей Венедиктов - Будем наблюдать - 2021-08-07
07.08.2021
С. Бунтман
―
Добрый день. 12.06. Начинаем наблюдать. Алексей Венедиктов. Добрый день. Сергей Кузнецов – звукорежиссер. Все у нас работает. Можете присылать свои sms, телеграммки - +7-985-970-45-45. И чат тоже работает Ютуба. Мы сегодня поговорим и о выборах, Сергее Нарышкине, который много чего сказал. И обо всяких вещах. Я прошу прокомментировать сразу приговор Калви.
А. Венедиктов
―
Эта история довольно долго тянется. Инвестор Калви получил 5,5 лет условно. Прокуратура просила 6 условно. Этот приговор для многих неубедителен, для многих инвесторов, для тех, кто следил за этим приговором. Потому что он практически слово в слово повторяет обвинительное заключение прокурора, которое в свою очередь слово в слово повторяет досудебное следствие следственной группы, которое было проведено, включая участие там, судя по всему, ФСБ. Таким образом судебное следствие вообще здесь ни при чем. Зачем было проводить этот суд. Сразу бы следователь объявил бы срок и все хорошо.
С. Бунтман
―
Полагается.
А. Венедиктов
―
Да. Второе, сам Калви относится к этому приговору как почти к победе. Он ждал тюремного заключения. Но назвал его оскорбительным и нечестным для него. Там есть еще одна деталь, которая очень важная. Дело в том, что в ходе процесса произошло примирение сторон. И все претензии были сняты. Тем не менее, в соответствии с российским законодательством суд не учел примирение сторон, не учел снятие претензий, не учел то, что как оказывается, в конце концов, нет потерпевших. И вынес приговор политический. Это сигнал инвесторам, которые будут обращать внимание может быть не на сроки приговора, 5,5 лет условно, как на то, что Калви не имеет права покидать Россию. В течение пяти лет. Потому что он должен отмечаться во ФСИН, по-моему, каждые три месяца и менять место жительства исключительно с разрешения ФСИН. Мы имеем дело с историей, которая будет иметь еще последствия. Она вполне себе радиоактивная.
С. Бунтман
―
Странно, - пишет Станислав, - Калви в прошлом году же отпустили. Казалось все, но нет, кто-то лоббировал?
А. Венедиктов
―
Мы знаем, что когда ФСБ и Следственный комитет кого-то берут за зубок, даже с учетом всех последствий, когда было примирение сторон и нет потерпевших, тем не менее, - что же зря работали что ли, что, мы не профессионалы что ли. И вот вам приговор тот, который я вам обозначил. Еще раз повторяю, что помимо того, что сам Калви считает его оскорбительным и нечестным, он еще ограничивает его передвижение на 5 лет. Иностранца.
С. Бунтман
―
На пять лет. Да. Ну вот, то, что можно сказать на этот момент, анализируя. Пожалуйста, теперь ты знаешь, интервью с Памфиловой подняло снова волну интереса к выборам.
А. Венедиктов
―
Я старался.
С. Бунтман
―
И всевозможных вопросов.
А. Венедиктов
―
Я стараюсь.
С. Бунтман
―
Я буду задавать вопросы, которые нам задают. Но это перемежать буду с общими соображениями, с конкретными вопросами. Регистрация, не регистрация – что она показывает сейчас. Кого-то зарегистрировали, кого-то не зарегистрировали.
А. Венедиктов
―
О чем?
С. Бунтман
―
Кандидатов я имею в виду. Не на электронное голосование. Мы не про это пока.
А.Венедиктов: Это сигнал инвесторам, которые будут обращать внимание на то, что Калви не имеет права покидать РФ
А. Венедиктов
―
Там есть несколько историй. Новое законодательство, и что кстати мало кто заметил, сама Памфилова в эфире «Эхо Москвы» сказала, что за 5 лет было введено более 50 новых ограничений для избирательного права. Это она сказала. Этого никто не заметил. Этого не знали раньше. Мы не считали, она видимо считала. И мы смотрим на процесс регистрации исходя из того, что введены 50 новых дополнительных ограничений. И по иноагентам. И по экстремистам, по причастным и непричастным. И так далее. На сегодняшний день мы знаем 21 имя. Тех, кто даже не дошел до регистрации. Громкие имена типа Илья Яшина или отказано было в регистрации. Еще регистрация идет, не закончена. И я думаю, что это не конец. Я могу с большой долей уверенности сказать, что некоторые зарегистрированные кандидаты будут сняты с регистрации решением суда. Мы видим, как их политические конкуренты при поддержке, естественно, администрации, подают на них в суд. Решение суда еще где-то есть, а где-то нет. Но впереди еще несколько снятий и довольно громких. Я так думаю, я предположу. В понедельник в Москве будет рассматриваться дело о снятии с регистрации Льва Шлосберга. Один из его конкурентов от партии «Зеленая альтернатива», несмотря на то, что Шлосберг зарегистрирован трижды. В Пскове, в Москве и в ЦИКе. Подал в суд. Московский суд. С требованием установить причастность Шлосберга к экстремистским организациям и поддержки Навального и снять его с прогона. Понятно, что если его снимают с одного прогона по решению суда – его снимают со всех трех прогонов. Вот, например. Мы знаем, что история с Борисом Вишневским, где его избирком снял.
С. Бунтман
―
Да.
А. Венедиктов
―
Мы знаем Яшина, где не допущен. Но Шлосберг еще есть. Я думаю, что это еще будет неоднократно, мы посмотрим уже судебную историю. В Москве. В Москве на выборах МГК зарегистрировано из 24 поданных по одномандатным округам в Мосгордуму по двум округам 22 человека из 24. Двое не принесли количество подписей сколько надо. То есть зарегистрировали всех, кто сдал определенное количество подписей. Отмечу, что ни графологи, а они же почерковеды не имели к этому никакого отношения. По графологической причине не снят ни один человек. Я напомню, что после событий 19-го года в частности наш штаб по наблюдению по этому поводу писал письмо и в избирком, и в МВД. Цифры пока такие. На выборы в ГД в Москве по одномандатным округам подали документы, сдали документы 185 человек, зарегистрировано 163. Трем отказано за несданное количество подписей. Опять количественные подписи. И еще 19 есть время их до 14-го августа проверять. 19 человек. Пока из этих никому по почерковеду не отказано. 163 из 185 – это 88%. 19 еще не решено.
С. Бунтман
―
Так.
А. Венедиктов
―
Вот, собственно говоря, про регистрацию. Понятно, что оснований в отказе в регистрации, мы это видели, мы еще Грудинина вспомнили, их много. И я повторяю, думаю, что их число будет расти. И многие избирательные комиссии на этапе подачи документов, вот 21 человек мы знаем, по разным причинам от Грудинина до Яшина на сегодняшний день отказано. Зарегистрировано много тысяч человек. Это правда.
С. Бунтман
―
Здесь вопрос про видеонаблюдение. Почему раньше оно не было безумно дорогим, а теперь вдруг стало.
А. Венедиктов
―
Оно было безумно дорогим, просто оно не было всюду. Оно было только в Москве. Сейчас, как говорит Памфилова, мне проверить невозможно, но она сказала, назвала цифры. Что 96, по-моему, процентов участков из 97 тысяч будет оснащено видеонаблюдением. В Москве 3600 было, просто напомню. Оно всегда было дорого, мы знали. Город платил Ростелекому. Если мне изменяет память, на Конституции городом было заплачено порядка 300 миллионов рублей. В Москве. За один день видеонаблюдения. По-моему так. Ростелекому. Это трансляция, запись, хранение. Это всё. Поэтому цифры не сильно меняются.
С. Бунтман
―
Ну, какие можно сделать выводы сейчас.
А. Венедиктов
―
На что?
С. Бунтман
―
Сейчас я скажу. Что показывает организация этих выборов за месяц до голосования.
А. Венедиктов
―
На мой взгляд, было принято несколько неправильных решений, которые подрывают доверие к выборам. Эти решения, естественно, принимались формально ЦИК и ГД, я имею в виду законодательством, ограничивающим возможности людям избираться. И соответственно это подрывает доверие. Я не согласен как человек опытный и наблюдающий за выборами, с трехдневным голосованием. Я не вижу необходимости в этом. Я не согласен с таким образом введением электронного голосования федеральной платформы, которая на мой взгляд не обладает некоторыми качествами, которыми обладает московская платформа. Не гарантирует эту историю. Пеньки мы отбили, это понятно. Их не будет. Я не согласен с теми ограничениями, которые законодательно ввела ГД с подачи администрации президента, там 9 миллионов человек, не 9 миллионов человек. Я говорю про основания. Что такое человек причастный. Как в законе кодифицируется причастный. И самая главная моя претензия ко всем этим органам, к ЦИК, ГД – что все это решается во внесудебном порядке. Это решают бюрократы. Письмо прокурора, письмо налоговой, письмо МИДа. Письмо Минюста. Где человек практически вне состязательности, он не может доказать, что это не так. Например. И вот этот внесудебный порядок, в том числе блокирование части медиа, которые активно освещают в том числе выборы, политическую деятельность – они приведут к тому, что эти выборы будут проходить в гораздо более льготных условиях для правящей партии и ее сателлитов, их можно назвать более льготными, чем честными. Так я бы сказал. Ну да, и естественно история с ОБСЕ, с тем, что не приезжают они, я не принимаю аргументацию, что там все прикрываем эпидемией. У нас вообще главный теперь Роспотребнадзор, он что, выше президента, администрации президента и так далее. Естественно, что это политическое решение по наблюдателям. Нам нечего скрывать. Я предложил, что давайте все 500 человек в Москве, если вы так боитесь. Но нет. Мы все это выявили в разговоре с Эллой Памфиловой. Поэтому эти выборы будут сложные. Тем более нужно идти в наблюдатели, там, где возможно – идти наблюдать. Напомню, что в Москве я вчера согласовал в окончательном варианте с Москвой, каждый депутат одномандатник московский и госдумовский, получит возможность и Элла Александровна поддержала и Москва поддержала и выделила на это деньги – своих наблюдателей. Каждый одномандатник, если захочет все 60 часов голосования и до введения протокола ГАС-выборы под крышей нашей Общественной палаты получит самостоятельный пост, аккаунт, где он будет сидеть и смотреть, сколько надо и апеллировать, если надо туда. Но это такое смягчение, которое удалось договориться и с ЦИК, и с мэрией. Мы готовы это предоставить. Вчера мы финализировали эту договоренность.
А.Венедиктов: Впереди еще несколько снятий зарегистрированных кандидатов и довольно громких
С. Бунтман
―
Как ты считаешь, это достаточно массовая в Москве запись на электронное голосование – это энтузиазм или все-таки это элемент принуждения бюджетников…
А. Венедиктов
―
Бюджетников в Москве не так много на самом деле среди избирателей. Сейчас боюсь соврать, но по-моему, на Конституции, когда мы обсуждали, из 7,5 миллионов избирателей бюджетников чуть меньше 2 миллионов. На секундочку. Процентов 30. Поэтому все эти истории они, наверное, могут быть и некоторые истории, которые нам письменно сообщать, мы с понедельника начинаем, мой штаб по наблюдению начинает проверку, действительно ли есть принуждение. Но надо помнить о том, что люди переходят из этого реестра бумажного в электронный. Они избиратели. Они и так избиратели, и так избиратели. Вопрос идет о принуждении к голосованию. Надо помнить о том, что в Москве человек по функции нашей платформы имеет возможность переголосовать. И если он проголосовал, сделал скрин, послал начальнику, то потом он может проголосовать, как он считает нужным. Более того, за три дня он может отозвать свое заявление на электронное голосование. Сам, сейчас, у тебя есть, у тебя строчка: отозвать заявление. Активная строчка, мы это дописали. Так что, конечно, наверняка я не сомневаюсь, случаи принуждения есть, мы всегда с этим сталкиваемся. Пытаемся разобраться. Но мы напоминаем, что это москвичи, которые переходят из одного реестра в другой. Они все избиратели. Просто надо это понимать.
С. Бунтман
―
Здесь вечные разговоры о легитимности, нелегитимности выборов, что не надо в них участвовать.
А. Венедиктов
―
Не участвуйте.
С. Бунтман
―
…прийти в наблюдатели.
А. Венедиктов
―
Не надо.
С. Бунтман
―
Чтобы легализировать эти выборы.
А. Венедиктов
―
Не ходите. Внимание, выборы будут, электронное голосование будет. Явка будет в Москве уж точно меньше 45%. Получите ту думу, которую выберут те, которые придут. А вы не ходите. Нет вопроса. Я провел у себя в Telegram-канале опрос позавчера перед голосованием с Эллой Александровной. У меня посетители моего Telegram-канала идут на выборы или скорее идут на выборы – 60 с чем-то процентов.
С. Бунтман
―
Я застал 55.
А. Венедиктов
―
Идут и скорее идут. Не идут и скорее не идут – 21. Значит так. Взрослые люди, сами принимайте решение. Чего привязались-то. Лайки лучше ставьте.
С. Бунтман
―
А что начальство не может потребовать от сотрудников, чтобы они предоставили скрин в завершающем промежутке.
А. Венедиктов
―
А никто не знает, во-первых, завершающий это промежуток или нет. А во-вторых, никто не знает, это ваш скрин или нет или скрин вашего соседа. Там нет вашей фамилии. Там неизвестно, чей это скрин. Вот вы опубликуете скрин, ваш голос учтем, или какой-то, - всего его скопируют и пошлют начальнику. Не видно, что это твой скрин. Понимаете? Мы специально так сделали.
С. Бунтман
―
Рассчитывают на что? На неосведомленность, на страх.
А. Венедиктов
―
На страх.
С. Бунтман
―
Все равно начальство узнает.
А. Венедиктов
―
Когда не было электронного голосования, то же самое говорили про голосование бюллетенями. Сфотографируй, как ты проголосовал, пришли. Напиши доверенность. Все это было, с этим надо бороться. И поэтому наша система кое-какие предохранители встроила. Присылаете скрин, вот пусть у вас тысяча человек, один проголосовал как надо, а 99 взяли его скрин и прислали начальнику. Ну, ребят, ну ей-богу. Мы специально сделали, чтобы скрины были анонимными. Ну специально. Ну нельзя подтвердить, что это скрин конкретного человека. Ей-богу. Потому что понимаем угрозу принуждения к голосованию и ее таким образом купируем.
С. Бунтман
―
Ну да.
А. Венедиктов
―
Ты мне пришли скрин. Я твой начальник. Ты мне скрин пришли.
А.Венедиктов: Я не согласен с трехдневным голосованием. Я не вижу необходимости в этом
С. Бунтман
―
Скрин тебе прислать?
А. Венедиктов
―
Да. Причем можешь прислать своей жены, своих детей. Я не пойму, чей это скрин, понимаешь? Ты можешь прислать 10 скринов, выбери, любимый начальник, какой тебе больше нравится. Невозможно проконтролировать. Еще раз: невозможно. То есть конечно возможно, но для этого нужно вечером поздно в воскресенье собрать лично всех, провести собрание. Ну слушайте.
С. Бунтман
―
Я тебе бюллетени наберу и в векторе нарисую еще. Знаешь, как красиво будет.
А. Венедиктов
―
Конечно.
С. Бунтман
―
Просто потрясающе будет.
А. Венедиктов
―
И выяснится, что ты голосовал за Трампа в результате.
С. Бунтман
―
Да. Хорошо. Просят поговорить про закрытие социальных СМИ и каналов…
А. Венедиктов
―
Про выборы все, мы закончили?
С. Бунтман
―
Нет. Здесь будет. Если у тебя есть что прибавить от себя сейчас…
А. Венедиктов
―
В Москве, во-первых, сейчас записалось на вчера 300 тысяч человек. Это совсем немного. Я считаю, что полтора-два миллиона запишется. На Конституцию записался миллион. Запишется больше. Во-вторых, не каждый получит право, как мне было отказано, это нужно почему сейчас записываться – чтобы проверка прошла, имеешь ты право или нет. В-третьих, у нас…
С. Бунтман
―
За прогулы что ли.
А. Венедиктов
―
Да. Восемь процентов на Конституции, если мне не изменяет память, передумали голосовать электронно. Вы можете отозвать заявление. Это еще способ проверить свой кабинет. Насколько он полный. Поэтому я не вижу особо большого рывка. Да, может быть к понедельнику полмиллиона будет. Все, кто хотел – запишутся. Но у меня повторяю, сейчас возникла одна проблема у одного из наших послов в Латинской Америке, кабинет ему на Конституции отказали. Он не приедет же сюда голосовать. Это большая проблема для москвичей, которые окажутся сейчас в невозможности голосовать за границей. Я напомню вам, что Памфилова говорила о том, что российских граждан всех, которые имеют право голоса из-за рубежа – 10-12 миллионов человек. И бумагами можно голосовать только в консульствах. В Америке многие консульства закрыты. Там осталось всего три. Электронное голосование для москвичей, которые за рубежом, которые на постоянке за рубежом, которые сохранили российское гражданство, - это выход. И мы знаем, как они голосуют на самом деле. Когда они голосуют бумагами, они всегда являются оппонентами правящей партии. В Нью-Йорке «Яблоко» по-моему победило на выборах прошлых. И по-моему победил Явлинский как кандидат в президенты в 18-м году. Сейчас получится, мы их лишаем этого права, потому что там закрыты консульства. В Нью-Йорке можно, конечно. Электронное голосование дает такую возможность. Просто хотел бы обратить на это внимание.
С. Бунтман
―
Если москвич, например, в Тамбове.
А. Венедиктов
―
Если у вас есть кабинет полный – да хоть в Тамбове, хоть в Антарктике. В Арктике. Хоть Федор Конюхов на Амазонке. Хоть космонавт на этом самом. Если у вас кабинет, я советую вам, вы сейчас отправьте заявление, проверьте кабинет. Если вы решите – отзовете заявление. Проверьте, чтобы вам пришло подтверждение, что да, вы имеете право голосования. Все москвичи, которые не в Москве, да и в Москве, я уже отправил. Я думаю, что меня опять вышвырнут с моими процентами, сколько там 2%. 2% от полутора миллионов – это 30 тысяч на секундочку. И люди не должны лишиться права голоса, на мой взгляд, а люди должны либо выяснить, почему кабинет не работает, либо прийти ножками проголосовать. Потому что ЦИК - и с этим решением я тоже не согласен, за три дня до начала голосования закрывает возможность вам вернуться в бумажку. На Конституции было. Вы решили в последний день не голосовать электронно, пришли ногами и проголосовали, если видно на экране, что вы не голосовали электронно, хоть записались, вас блокируют и дают вам бюллетень. А этого не будет сейчас. Поэтому мой совет – проверить и отозвать заявление, если вы решили. Ничего от этого не происходит. Но можете и не делать. Ваше дело. Мой совет как человека, который в этом понимает.
А.Венедиктов: Мы специально сделали, чтобы скрины были анонимными. Ну специально
С. Бунтман
―
Сейчас мы прервемся. Кстати, у нас Алексей Исаев, Артем Драбкин. «22 июня – черный день календаря». И к этой книге у нас в лоте прилагается «Дилетант» - трагедия 41-го года». «Дилетант» - о Троцком, «демоне революции» и «Дилетант» о Нюрнбергском процессе и нацистских преступниках.shop.diletant.media
и стоит это 750 рублей. Так что вы можете заходить, смотреть и покупать.НОВОСТИ
С. Бунтман
―
Мы продолжаем. Пожалуйста, вопросы задавайте. Здесь все хитроумные идеи, как можно потребовать скрин, как начальство может. Я даже не буду озвучивать. Потому что а) это слишком хитроумно, б) не думайте, что в начальстве сидят какие-то гении.
А. Венедиктов
―
Надо просто сказать, что у нас есть записные борцы с электронным голосованием. И абсолютно ведут себя как антиваксеры.
С. Бунтман
―
Да.
А. Венедиктов
―
С таким же уровнем агрессии, аргументации. Я точно знаю, что вы чипированы. Ну не голосуйте электронно, голосуйте бумажно. Вас никто не заставляет голосовать электронно.
С. Бунтман
―
Очень забавная история. «Элла Памфилова ушла из студии триумфатором. С полным осознанием, что победила».
А. Венедиктов
―
Кого?
С. Бунтман
―
Не знаю.
А. Венедиктов
―
Кого? Вас победила?
С. Бунтман
―
Тебя победила.
А. Венедиктов
―
Я с ней не воевал.
С. Бунтман
―
Ты не воевал? А должен был воевать?
А. Венедиктов
―
Нет, я свою позицию обозначил в самом начале. За что я и против чего я. Она это прекрасно знает. Я выступал в ЦИКе, она меня звала всегда и все свои позиции я озвучил. Поэтому конечно моя история интервьюерно была довольно тяжелая, потому что я являюсь противником многих новаций. Это очевидно. А я должен был делать интервью. Мое мнение вы и так знаете. Сегодня знаете. Она, наверное, ушла триумфатором, потому что ей дали возможность проаргументировать так, как она считает правильным. Не как вы считаете правильным. А как она считает правильным. Естественно, «Эхо Москвы» дает такую возможность нашим гостям. При этом все позиции были обозначены. При этом соотношение одобрения/неодобрения в Интернете 60 на 40 было, как с 20-й минуты как пошло, где было полторы тысячи высказавшихся. 840 на 750. Так и сейчас, где 6 тысяч на 4 тысячи. Ну вот. Люди разделились по этой точке зрения. Я принадлежу к меньшинству. В этой истории. Я не согласен со многими предложениями и это дал понять. Она дала понять, что она согласна. Несколько раз сказала, что я с вами, Алексей Алексеевич, не согласна. А я с вами, Элла Александровна. Ну что теперь.
С. Бунтман
―
Зифа говорит: а я например ставлю всегда лайки не гостю, не ведущему, а интересует ли меня передача.
А.Венедиктов: Сидаков пошел в бесланскую школу, чтобы там заниматься вольной борьбой. И вот попал в захват. Сбежал
А. Венедиктов
―
Так это и есть, я разделяю вашу точку зрения. Так бы все. Но нет.
С. Бунтман
―
Представитель антипода Светлана Дэвис наша из Новой Зеландии говорит, что проблема не в том, что нет достаточно консульств в Америке, проблема в том, что те россияне, которые уехали их России 20 лет как не могут вообще зарегистрироваться на сайте.
А. Венедиктов
―
Есть такая проблема, об этом надо думать раньше. Потому что на самом деле там можно зарегистрироваться через Сбер, через систему Сбера. Если не могут, значит они… Это лень. Это на потом. Было отложено на потом. А сейчас, когда захотели – ну вот.
С. Бунтман
―
Ясно. Будут еще вопросы интересные про голосование.
А. Венедиктов
―
Можно про Олимпиаду одну историю.
С. Бунтман
―
Давай. Тем более тебя спрашивают.
А. Венедиктов
―
Я хочу поздравить одного золотого медалиста, который выиграл для России золотую медаль, я хочу поздравить отдельно Заурбека Сидакова, который выиграл золото в вольной борьбе весовой категории до 74 килограммов. Сейчас скажу, почему отдельно. Заурбек Сидаков был 1 сентября в Беслане. Первоклассником. В той самой школе. Ему удалось сбежать и его товарищей первоклассников несколько успела вытолкнуть учительница за двор, когда пришли террористы. И ему удалось сбежать. Но его одноклассники, учителя остались там. И вот он мог быть там. Он жил и живет, по-моему, в 5 километрах от Беслана, хотел заниматься вольной борьбой давно. Он как раз пошел в бесланскую школу, чтобы там заниматься вольной борьбой. И вот попал, ему было 8 лет, в этот захват. Сбежал. Все остальное увидел по телевизору. Поэтому он чемпион мира, но первое – это его первое олимпийское золото, я хочу Заурбека и всех поздравить. Так нас догоняет Беслан. А я узнал о нем, когда чемпион мира Заурбек Сидаков стал защищать фильм Дудя о Беслане. Против тех, кто его критиковал. Я про него узнал, думаю, что этот парень, чемпион мира, чего-то я не знаю. И вчера взял золото в вольной борьбе в весовой категории до 74 килограммов. Я его искренне и сентиментально поздравляю.
С. Бунтман
―
Всех, кто пытался спасти, он крестник…
А. Венедиктов
―
И он посвятил победу свою в 19-м году чемпионат мира жертвам Беслана.
С. Бунтман
―
Да. Я как-то это упустил из виду. Это потрясающе.
А. Венедиктов
―
Об этом не сильно рассказывают, кроме Спортс.ру, федеральные каналы, конечно, не рассказывают. О Заурбеке рассказывают, а про его жизнь, откуда он – не рассказывают.
С. Бунтман
―
Зато федеральные каналы очень здорово реагируют, как подростки в сортире, когда им что-то не нравится. Или трансгендеры, или кто-то не то делает, не тем увлекается. Получается просто какая-то грязная каша на ток-шоу.
А. Венедиктов
―
А когда она была чистой.
С. Бунтман
―
Это уже совсем просто. Иногда они выглядят как более-менее взрослые люди. А здесь подростки в школьном сортире.
А. Венедиктов
―
Я за ними не наблюдаю. Извини, ради Бога.
С. Бунтман
―
Я тоже не наблюдаю. Я в воспоминаниях современников только посмотрел, это типичная реакция прыщавого подростка.
А. Венедиктов
―
Значит подростки в сортире.
С. Бунтман
―
СидАков он. Спасибо большое.
А. Венедиктов
―
Наверное, правильно СидАков.
С. Бунтман
―
Да. Спасибо. Об МБХ и медиа, самозакрытие, закрытие. Наши лайки, перелайки, иностранные агенты и куча всего. Действительно и социальные медиа просто сейчас волной накрывает.
А. Венедиктов
―
Слишком много.
А.Венедиктов: Каток он не разбирает. Но это нечестное, несправедливое и незаконное решение
С. Бунтман
―
Давай конкретный Ходорковский.
А. Венедиктов
―
Вчера Ходорковский был в эфире «Эхо Москвы» и объяснял свою позицию по поводу закрытия редакции. Он опасается за журналистов. Он поддержал и готов открывать новые медиа при условии, что журналисты либо будут работать из-за рубежа, либо под псевдонимом. Так я услышал из того, что он говорил. Еще раз, это внесудебные закрытия, это лишение людей работы. Это наклеивание ярлыков. Это абсолютно нечестное и несправедливое решение. Можно предъявлять претензии к любому СМИ и разбирать это в судебных процедурах, и даже в российских судах, которые часто принимают неправосудные решения на мой взгляд многие. О которых мы говорим в эфире. И говорим о неправосудных решениях, правосудные решения – чего о них говорить, они сами о себе говорят. И вот да, и по решению органов исполнительной власти или чиновника из органов исполнительной власти той или иной, Генпрокуратура, Минюст, Роспотребнадзор, они закрываются. И конкуренты при этом как прыщавые подростки в сортире радостно регочут. Если есть такая схема, то можно и вас закрыть. Вы не сомневайтесь. И если есть задача мочить людей нетрадиционной сексуальной ориентации, то у нас на госканалах и аффилированных с ними тоже есть такие джентльмены. И до них доберутся, вы не волнуйтесь. Каток он не разбирает. Но это нечестное, несправедливое и незаконное решение. Это раз. Решение Ходорковского мне кажется открытым и справедливым в том смысле, что он не настаивает на том, чтобы эти люди под угрозой тюремного заключения, уголовного преследования продолжали у него работать. Но он прав, говоря о том, что они взрослые люди и сами будут принимать решение, как им дальше работать. Он предлагает вариант за границей или под псевдонимами, не устраивает – значит сами. Я думаю, что это очевидно. И повторяю, что я неоднократно в эфире критиковал работу тех или иных медиа, и МБХ-медиа и государственных медиа. Это не имеет никакого отношения к качеству их работы. Это имеет отношение к абсолютно силовому действию внеюридическому государства РФ.
С. Бунтман
―
Скажи, пожалуйста, давай перейдем к Нарышкину. Рассказы о Навальном. В основном. Где было, было ли, отравление, материалы, внесено, загрязнено и так далее.
А. Венедиктов
―
Ничего нового Сергей Евгеньевич Нарышкин не сказал. Я все эти его высказывания видел и мы цитировали, нашел на сайте «Эхо Москвы» и информационных агентствах в октябре-ноябре 20-го года. Поэтому это версия о том, что здесь ничего нет, а если что-то появилось, то это внесено там – она была высказана им и Сергеем Лавровым в октябре-ноябре 2020 года. Ничего не изменилось. Поэтому я могу лишь повторить, в свою очередь, что давайте представим себе, что директор службы внешней разведки добросовестно заблуждается.
С. Бунтман
―
Ну давайте.
А. Венедиктов
―
И тогда для него специально, да и Сергея Викторовича тоже и всех остальных повторю. Давайте представим себе, что правда, что российские врачи, на которых ссылается Сергей Евгеньевич, ничего не обнаружили. Возможно такое? Возможно. Сейчас объясню, почему. Но сразу хочу сказать, что в том диагнозе, с которым Алексея Навального без сознания погрузили в самолет, в коме. Когда мне говорит, что его врачи ввели в искусственную кому. И это правда, но не вся правда. А вся правда заключается в том медицинском документе, который немецкие врачи получили от омских врачей. Где было написано: кома, замечу – кома неясного генезиса. Это я цитирую. То есть он впал в кому, почему он впал в кому – омские врачи выяснить не смогли. Еще раз: не смогли. Это написано. Кома неясного генезиса. Раз. Номер два. Врачи Шарите тоже не смогли выяснить. Не только омские. В чем была причина впадания в кому Алексея Навального. И именно поэтому врачи, что омские, что Шарите обратились в специализированные лаборатории. Как я понимаю. Потому что у врачей в Омске стоит спектрометр, который называется Кристалл-1, который может определить, чем вы отравились, грубо говоря. Но у каждого спектрометра есть разрешающая способность. И вот разрешающая способность Кристалла-1, который стоит в Омске является единица, одна атомная единица массы. На этом спектрометре вообще с любым разрешением, если бы даже это была не одна, а одна миллионная – нельзя ничего найти. Если программисты в базу не внесли то вещество, которым вы отравились. Грубо говоря, если внутри спектрометра, если он не настроен на алюминий, а ты съел алюминий, то алюминия этот спектрометр не найдет. Поэтому никаких боевых отравляющих веществ «Новичок», старичок, молочок – там изначально не внесено. И никакого алюминия спектрометр в Омске Кристалл-1 найти не может. Куда отправили анализы Навального. Отправили в лабораторию больницы Склифосовского. В больнице Склифосовского стоит спектрометр дорогой американский. Agilent Technologies. За миллион долларов. У него атомная единица массы – пять сотых. У тех одна, а тут пять сотых. Видим, во сколько раз. В 20 же. Но там тоже в базе не внесены боевые отравляющие вещества. Поэтому хоть зажрись этим алюминием или «Новичком» - у него нет в программе определения алюминия, то есть «Новичка». Или любого боевого. Нету, не показывает. Поэтому можно отправлять это куда угодно, если это нет. В лаборатории Бундесвера и лабораториях, которые аккредитованы ОЗХО, любая лаборатория в любой стране, стоят спектрометры, у которых на самом деле у них разрешающая способность одна тысячная атомная… И в них в базу внесены боевые отравляющие вещества решением ОЗХО. А теперь внимание – в 2019 году за год до отравления Алексея Навального, решением ОЗХО, за которое голосовал представитель России, «Новичок» и его подобные и его следствия были внесены в базы спектрометров этих, то есть они были внесены в лист запрещенных веществ. До этого не было. И соответственно внесены в базы спектрометров, в том числе и в лабораториях ОЗХО РФ. Потому что в РФ есть две лаборатории, которые по конкурсу со своими разрешающими способностями получили аккредитацию организации по запрету химического оружия. Теперь внимание - в ОЗХО название: запрет химического оружия. Поэтому все химические боевые отравляющие вещества внесены в эти спектрометры. Это знаменитая лаборатория при государственном НИИ органической химии и технологии ГосНИИОХТ. Московская. И это лаборатория при НИИ гигиены профпатологии, экологии человека. НИИ ГПЭЧ ФМБА России. Ленинградская область. Вот там стоят спектрометры, в базу которых, с разрешающей способностью, в базу которых внесены боевые отравляющие вещества. В том числе «Новичок» и его линейка. Есть, конечно, еще 27-й научный центр Министерства обороны. Который в России имеет подобные спектрометры. Так вот, мы ничего не знаем ни от Нарышкина, ни от Лаврова, ни от Путина, ни от Пескова, отдавались ли анализы Навального, которые были получены в Омске в этих лабораториях. Мы точно знаем про Склифосовского и на это, собственно говоря, ссылаются все, кто говорит, что Навальный в России не был отравлен. Но там мы знаем, нет такого спектрометра и нет в базе «Новичка» и ему подобных. И мы точно не знаем, отдавали, поскольку ни от одной из этих трех лабораторий, двух прикрепленных, одной… Нет никаких опровержений. Потому что у них одинаковые с лабораториями ОЗХО должны быть возможности. Поэтому Сергей Евгеньевич сказал правду, это Соловьев из него делает клоуна. А если разбираемся, он сказал правду. Российские врачи в Омске из Склифосовского не нашли следов «Новичка». Но российские врачи установили, что он впал в кому неясного генезиса. То есть они не нашли, почему он впал в кому. Так что Сергей Евгеньевич абсолютно прав, российские врачи в Москве Склифосовского и в Омске не нашли. Более того, Сергей Евгеньевич, они не могли найти, как мы сейчас вам только что доказали. Так что то, что вы сказали – правда, но не вся правда. Как вы правильно сказали, вы знаете часть правды. Правду сказал, это часть правды, но не вся.
С. Бунтман
―
Здесь не нашли.
А. Венедиктов
―
Не нашли. Потому что отправляли туда, где найти не могли.
А.Венедиктов: Соловьев из Нарышкина делает клоуна, а Нарышкин, к сожалению, это не понял
С. Бунтман
―
А чего подсунули в Германии?
А. Венедиктов
―
Это вторая часть. Подожди. Поэтому я говорю, что Соловьев из Нарышкина делает клоуна, а Нарышкин, к сожалению, это не понял. Ну, может заказ. Может чего. Это первая часть. Почему не нашли. Вторая часть про Германию. А ежели подсунули в Германии, то чего мы ждем, чтобы открыть уголовное дело, как нашего гражданина скомпрометировали или отравили, но тогда непонятно, что у него за кома неясного генезиса в Омске. Или они сами отравили немцы. Тогда где уголовка против них. Нашего российского гражданина то ли в самолете, то ли в Шарите отравили. Вы чего, где Следственный комитет. Ау, Александр Иванович Бастрыкин.
С. Бунтман
―
Они не отравили. Они подсунули.
А. Венедиктов
―
Это уголовное преступление. Они таким образом скомпрометировали российского гражданина. Поэтому если бы возбудили уголовное дело по факту «подсунули» – я понимаю. И тогда можно требовать сотрудничества. В соответствии с конвенцией по уголовным делам. Тогда возникает уголовное дело. А его нет. Уголовного дела нет. И конечно дополнительно, Сергей Евгеньевич, вы знаете, где видеонаблюдение из коридоров отеля, где это случилось, исчезло в недрах транспортной полиции. Где одежда Алексея Навального, уже отмытая человеком по фамилии Кузнецов, возможно. Нет, не вернули.
С. Бунтман
―
Сережа…
А. Венедиктов
―
Да, их полно этих Кузнецовых разных. У нас разные Кузнецовы. И, наконец, что делать с этим телефонным разговором и с Кузнецовым. И с расследованием Bellingcat. Так, Сергей Евгеньевич, вас дурят.
С. Бунтман
―
Как ты себе представляешь человека, который дурит главу разведки.
А. Венедиктов
―
Человек, получивший задание.
С. Бунтман
―
Дурить.
А. Венедиктов
―
Дурить. Вопросы же можно поставить. Вы посмотрите интервью, там, как говорит Михаил Сергеевич – подбрасывает. Но Сергей Евгеньевич честно говорит: я знаю часть правды. Говорит честно. Он говорит: предположительно.
С. Бунтман
―
Кудрявцев только.
А. Венедиктов
―
Да. Жалко, хотел Кузнецова… Спасибо большое за подсказку. Бывает иногда. Поэтому на самом деле очень важно собирать и внимательно смотреть разные куски информации. В разведке это умеют, в российской разведке это умеют хорошо. Недаром мы будем делать программу с Юрой Кобаладзе про российскую разведку. Но я тебе, кстати, рассказывал по поводу того, что для меня только в этом году стало понятно, где советская разведка проспала начало войны. Потому что я читал донесение. Это очень похоже. Я читал донесения советской разведки. Много. Они каждый месяц писали Сталину и так далее. Там все было. Колонна машин, количество аэродромов, приближаются самолеты, эшелоны. Но они указали неверное направление главного удара. Они указали Киев. Они все говорили Киев. И Жуков. То есть Главное разведывательное управление. Жуков. Начальник Генштаба. И Тимошенко. Они собирали на Киеве, на южном направлении. Это была дивная история дезинформации германского генерального штаба. Поэтому книга Алексея Исаева и Артема Драбкина «22 июня. Черный день календаря», которую мы вам представляем вместе с «Первым днем войны», там Буденный «Дилетант», и с «Последним днем войны» Нюрнберг. И Троцкий, строителем Красной армии. Представляем наshop.diletant.media
. Сейчас у нас уже поехали люди покупать. Мы это видим. Да, Алексей Исаев – человек сложный, историк сложный. Но он фантастически 22 июня описывает. Разведка она такая. Одной детали не хватает. Все есть, и одна деталь. И поэтому правильно говорит Сергей Евгеньевич, мы его поддерживаем. Не всю правду знаем. Сергей Евгеньевич, когда мы с вами узнаем всю правду, мы ужаснемся, поверьте мне. Когда мы узнаем, что не на Киев, а на Москву – мы с вами ужаснемся. Главное, чтобы не было поздно, я считаю. Вот я о чем говорю. Поэтому мы просто вернулись к этой истории. Я еще раз ее перепроверил внимательным образом. А у нас диагноз омских врачей, что Навальный впал в кому неясного генезиса. Это точка. Это бумаги. Это не разговоры на камеры, это медицинский документ. И у нас есть мнение врачей немецких Шарите, другое заключение. Где последствия элементов в линейке боевого отравляющего химического оружия. Вот между этими вещами мы и будем бегать.
А.Венедиктов: Ежели подсунули в Германии, то чего мы ждем, чтобы открыть дело, как нашего гражданина отравили
С. Бунтман
―
Хорошо. Замечательно. Мы с вами встретимся через 10 с небольшим минут.НОВОСТИ
С. Бунтман
―
Мы продолжаем. И отвечаем на ваши вопросы тоже. Алексей Венедиктов, Сергей Бунтман. Сергей Кузнецов – звукорежиссер.
А. Венедиктов
―
Можешь его Кудрявцевым называть.
С. Бунтман
―
Совсем хочешь запутать.
А. Венедиктов
―
Всех.
С. Бунтман
―
Всех абсолютно.
А. Венедиктов
―
Легко!
С. Бунтман
―
Дальше. – «Интервью с Памфиловой хорошее. Реакция слушателей ожидаемая».
А. Венедиктов
―
Да.
С. Бунтман
―
Вы не задали ни одного острого вопроса про Памфилову здесь. Я тут листал, листал. Тех острых вопросов, о которых вы говорите… Перезадайте, если хотите.Дальше. Давайте-ка пойдем мы дальше. И теперь все-таки ковид, который у нас есть, и смертность, которая у нас превзошла все.
А. Венедиктов
―
Мы даем каждый день смертность в июне. И это речь идет о смертности в июне-июле. Нет, по-моему, июньская смертность. Росстат дал только июньскую смертность, по-моему. И она большая, да. Но она ежедневно была большая. Что вы хотели? Она была под 800 каждый день формально. Неформально – умножаем на 2. Вот вам так и будет. Что для вас стало новое? Я даже не знаю, что тут комментировать. Очень смертельная болезнь. Косит. Сейчас я надеюсь, что с этим штаммом станет полегче. Но за ним идет следующий штамм. Поэтому те, кто считает, что правильнее привиться, лучше привиться и репривиться. Те, кто считает, что не надо прививаться, ну не прививайтесь.
С. Бунтман
―
Вот нашел я этот вопрос про Памфилову, который Глеб тут считал: «Поясните, пожалуйста, какая разница с точки зрения бюджетных затрат между общедоступной трансляцией с избирательных участков и закрытой трансляцией для избранных?» По деньгам.
А. Венедиктов
―
Не знаю ничего. Пояснять не буду, потому что я не знаю. Я знаю, что один день в Москве стоил 300 млн. Вот я знаю.
С. Бунтман
―
Поясни тогда одну вещь. С определенного количества участков будет трансляция, но она не будет в общем доступе.
А. Венедиктов
―
Ну да. Это решение ЦИКа. То есть администрации президента, то есть ЦИКа.
С. Бунтман
―
Да. Очень многие не понимают, как это связано с деньгами.
А. Венедиктов
―
Памфилова, если вы возьмете расшифровку, она и говорит, что это связано не только с деньгами. Стоит дорого, еще раз я повторяю. Это было известно до решения ЦИКа. И в свое время мы уговорили мэрию, и она выделяла бюджет каждый год. Когда был один день голосования, она выделяла деньги. Вот такая прямая трансляция, еще раз повторяю, стоила 300 млн рублей в день.
А.Венедиктов: «Яблоку» специально привесили лейбл про иноагента, чтоб за них проголосовали меньше. И сделал это ЦИК
С. Бунтман
―
Вот Дмитрий пишет (в Екатеринбурге он): «Я член УИК с правом решающего голоса. Встречался с председателем своей комиссии. Мне она сказала, что камеры будут».
А. Венедиктов
―
Понимаете, в Москве камеры есть. Нам не надо их заменять. В регионах надо все покупать. Я вам приведу пример. В связи с тем, что мы даем возможность одномандатникам тоже наблюдать (их наблюдателям), нам нужно развернуть порядка 250 дополнительных постов: 22 одномандатника, еще 170 этих одномандатников и запасные. Мы будем арендовать другое помещение, потому что в нашем 200 постов разместить не получится. И туда надо тянуть провода для устойчивости. Тоже стоимость работ. Камеры у нас есть. Камеры в Екатеринбурге – не уверен. Камеры где-нибудь в другом городе – не уверен.И еще раз повторю, вы обратите внимание, что я считаю, что это аргумент недействительный про деньги. И я задал этот вопрос Памфиловой чуть ли не второй. Поэтому вы там что-то прослушали. Это ваше дело.
С. Бунтман
―
Да, в Москве много камер. Да, можете смеяться над этим сколько угодно.
А. Венедиктов
―
Много камер.
С. Бунтман
―
Много камер. Все говорят здесь: «Но ведь ничего не стоит бросить картинку в Ютюб».
А. Венедиктов
―
Идите к Элле Александровне и убеждайте ее. Я ее убеждал бросать картинку в Ютюб. Она на мое убеждение не поддалась. Но, может, на ваше поддастся – вы будете более удачливы.
С. Бунтман
―
Понятно. Вернемся к ковиду и к историям с ревакцинацией. Хотят запретить ее, передавать странам... ВОЗ хочет запретить.
А. Венедиктов
―
Глупость какая-то. ВОЗ говорит о том, что не хватает вакцины в бедных странах, поэтому есть предложение странам не применять ревакцинацию, а вот эту вакцину, которая идет на ревакцинацию…
С. Бунтман
―
Предложение.
А. Венедиктов
―
Конечно. А как ВОЗ может что-то там запретить? Речь идет о нехватке вакцины для бедных стран. В богатых странах началась ревакцинация. Давайте вы пока не будете своим богатством кичиться, а отдадите это бедным странам, – вот о чем идет речь. Поэтому если вы чего-то не поняли, вы спросите, я вам отвечу.
С. Бунтман
―
Ну вот и спрашивают. Совсем другая тема. Геннадий говорит: «Я думаю, что нужно подавать в суды на политпропагандистов за разжигание экстремизма и нагнетание военщины. А голосовать нужно в последний день, дабы ограничить вбросы и фальсификации». Ну вот ваша тактика.
А. Венедиктов
―
Можно и так. Такая тактика тоже имеет место быть. Но никто не подает в суды. Просто обращаю ваше внимание. Ну подавайте, Геннадий.
С. Бунтман
―
Нет, ну вот если вы считаете, что нужно, вы можете сами подать пример.
А. Венедиктов
―
Делайте то, что нужно.
С. Бунтман
―
Дальше. Положение в «Яблоке» и с «Яблоком» тоже.
А. Венедиктов
―
Смотрите, «Яблоку» было поставлено условие (оно было в последний день публичным): убрать из списка Андрея Пивоварова, руководителя «Окрытки», иначе все будете маркировать, как партия, связанная с иностранным агентом. Накануне собрался политсовет «Яблока», и было принято единогласное решение не убирать Андрея Пивоварова из списка. После чего на заседании ЦИКа первый зам Эллы Памфиловой Николай Булаев задавал про этот вопрос, возмущался, что «Яблоко» так реагирует, что называет вот эти все бумажки Минюста филькиными грамотами, и проголосовал против регистрации «Яблока». Но остался в меньшинстве.А «Яблоко» будет ходить теперь – выбрано добровольно – с клеймом «партия, у которой в списке человек, аффилированный с иноагентом». Вот и все. Это выбор. Это поступок. Вы можете относиться к нему иронично. Скажите мне, какая еще партия, за которые вы тут все призываете голосовать, вот пошла бы на это, во-первых, включив в список, да даже на не избираемом месте, во-вторых, получив из-за этого вот это – обязательство маркировать? Я уже не говорю о том, что чисто коммерчески он покупает щит «Яблока» и за свои же деньги 15% заполняет то, что аффилирован с иноагентом. Это будет в бюллетенях, это будет на стендах, это будет в любой агитации. Вот история с «Яблоком».
И сейчас в виде репрессий за это будут снимать через суды и некоторых членов «Яблока», возможно, и Пивоварова. Вот и все, что вы хотели про это узнать. И после этого рассказывайте нам, как надо голосовать и за кого.
С. Бунтман:
―
«Обещали спросить Эллу про испорченный бюллетень. Не спросили».
А. Венедиктов
―
Что про испорченный бюллетень? В чем вопрос про испорченный бюллетень?
С. Бунтман
―
Я не знаю. Я только передаю.
А. Венедиктов
―
Ну и останьтесь с этим вопросом, если вы так пишете. Что вам непонятно про испорченный бюллетень? Вы не знаете, как портить бюллетень? Бумажный – знаете, электронный – вам рассказывал Костырко. При чем тут Элла? Я могу ее про полеты в космос спросить, например. Тоже можно было бы.
С. Бунтман
―
Александр Ивошкин спрашивает: «Нарышкин знал о сакральной жертве за год. Почему не предотвратили?»
А. Венедиктов
―
Слушайте, эти разговоры – обвинения в сакральной жертве – ведутся и про Анну Политковскую, и про Бориса Березовского. Слушайте, ну прекратите.
С. Бунтман
―
Вот ФОМ опубликовал рейтинги партий. Там какой-то очень большой процент (чуть ли не 11%) у этой самой новой партии.
А. Венедиктов
―
А в чем вопрос? ФОМ опубликовал. 11? Я не помню такого вообще.
С. Бунтман
―
А сколько там? 1,1 или что-то такое?
А. Венедиктов
―
Наверное, 1,1.
С. Бунтман
―
Ну, слава богу.
А. Венедиктов
―
Вообще не помню.
А.Венедиктов: С точки зрения ЕС, Беларусь, целыми самолетами из Ирака беженцев ведет. Это некая война гибридная
С. Бунтман
―
Потому что там сталинисты плюс фашисты – это «хорошая» партия.
А. Венедиктов
―
Не понимаю, о чем.
С. Бунтман
―
Может быть, кто-то скажет, что нужно голосовать по-умному за них, лишь бы не «Единая Россия».
А. Венедиктов
―
Скажут.
С. Бунтман
―
Вот я не знаю, что со мной нужно сделать, чтобы я за этих ребят проголосовал.
А. Венедиктов
―
Твой выбор, Сереж.
С. Бунтман
―
Просто вот не знаю. Назовите хоть одну причину.
А. Венедиктов
―
Вы понимаете, «Яблоку» специально привесили этот лейбл про иностранного агента, чтоб за них проголосовали меньше. И сделал это ЦИК. Это было в постановлении ЦИКа проголосованном (пункт 2), что они должны маркировать. И потом вы мне будете рассказывать, как администрация президента хочет, чтобы «Яблоко» прошло и набрало больше голосов. Для этого, да? То есть как только иностранный агент – все побежали за них голосовать. Ну, отлично.
С. Бунтман
―
Вопрос про вакцинацию. Глеб спрашивает: «Как быть студентам, от которых при поступлении в вуз, - третий мед, например, он приводит, - требуют сертификат о вакцинации, но которые в принципе не могут сделать прививку, потому что они несовершеннолетние?» В 17 лет поступают очень многие, как мы знаем.
А. Венедиктов
―
Записал проблему. В голову не приходило.
С. Бунтман
―
Это проблема отличная и про непредоставление общежития, и про поступление в вуз. Да.
А. Венедиктов
―
Нет, извини меня, если человек совершеннолетний и знает, что вуз требует вакцинироваться ради общежития, он вправе вакцинироваться, не вакцинироваться, идти в другой вуз, подавать в суд. А несовершеннолетний это сделать не может. Я про несовершеннолетних. Я записал.
С. Бунтман
―
Глеб абсолютно прав здесь с вопросом.
А. Венедиктов
―
Не успею на этой передаче. Я направлю запрос министру Фалькову по этому поводу и направлю про третий мед.
С. Бунтман
―
Дальше. – «Администрация президента хочет, чтоб “Яблоко” оттянуло на себя протестные голоса и не прошло, а их голоса потом перезачтутся в пользу “Единой России”».
А. Венедиктов
―
Так голосуйте сразу за «Единую Россию». Что вы мучаетесь? Что вы так мучаетесь? Это, наверное, пресс-служба администрации. Все говорят от имени, все всё знают. Ну, действуйте в соответствии со своим знанием. Уровень вашей дурости пусть будет виден, как Петр I говорил.
С. Бунтман
―
А вот мне еще очень нравится. – «Так поэтому и включили Пивоваров в список, чтоб не пройти в Думу».
А. Венедиктов
―
Во! Да.
С. Бунтман
―
Вау!
А. Венедиктов
―
Да.
С. Бунтман
―
Ужасно мне нравится.
А. Венедиктов
―
Да.
С. Бунтман
―
Очень хорошо. Дальше. Здесь есть вопросы. – «Вот вы называете Горбачева великим человеком». Здесь обширный вопрос был от Алексея.
А. Венедиктов
―
Да, я считаю, что Горбачев – великий человек. И не я один так считаю.
С. Бунтман:
―
«Не могли бы вы раскрыть, в чем величие этого человека?»
А. Венедиктов
―
Он дал вам право задать этот вопрос. Он дал вам право свободы задавать эти вопросы. А так бы сидели с кляпом во рту или пошли бы по 58-й статье (антисоветская агитация и пропаганда). Достаточно? Для вас достаточно? Потому что право высказывания, право свободы слова – фундаментальное право, которое отсутствовало в Советском Союзе. И Горбачев его дал, потому что он так решил, а не потому, что вы за него боролись (за свободу слова). Вы не боролись за свободу слова.
С. Бунтман
―
Здесь забавный вопрос из Душанбе: «Как бы вы действовали, если б были на месте Горбачева после путча?»
А. Венедиктов
―
Я бы так же и действовал. Но это было бессмысленно. После путча падение Советского Союза было предрешено. Если читать донесения Центрального разведывательного управления через Совет национальной безопасности при президенте США, мы видим, что до путча в прогнозах ЦРУ распад Советского Союза занимал не очень много места, не было очень явным, что можно было сохранить, то-се, пятое-десятое.Я вам напомню, что главной задачей американской администрации – в то время администрация президента Буша – было сохранение контроля Советского Союза над ядерным оружием, чтобы ядерное, а также иное оружие массового поражения не расползлось. Поэтому Буш так активно до августа поддерживал Горбачева, очень активно. Из донесений спецслужб американских, которые рассекречены, видно, что они не предсказывали распад СССР.
После августа, если мне не изменяет память, первое донесение ЦРУ было 5 сентября: распад Советского Союза неизбежен. Можно было соглашаться или нет, но они там отмечают, что страх перед ГКЧП региональных элит – дословно не помню – привел к тому, что начались объявления о независимости и суверенитете. Это была последняя неделя августа. Можно посмотреть календарь. И самое главное – это Украина. В сентябре как раз было донесение, что, скорее всего, Украина покидает Советский Союз. Как говорил Бжезинский, без Украины нет империи.
Вот, собственно говоря, сделать было практически ничего невозможно, на мой взгляд. То, что мне кажется сейчас. И руководство Российской Федерации было на это настроено. Потому что одной из главных задач путчистов было – это, конечно, спеленать Ельцина (если не убить, то спеленать) и руководство России. Но, конечно, были некоторые моменты, которые усиливали эту тенденцию.
Например, когда Горбачев вернулся в аэропорт после Фороса, ему сказали, что его ждут российские… Вот он победитель. Он должен был ехать в Белый дом встречаться с Верховным советом и фиксировать свою победу. Но мы знаем, что во время Фороса заболела – и в конечном итоге это свело ее в могилу – Раиса Максимовна. И он вместо того, чтобы спасать страну, как тогда говорили, поехал с женой к доктору. Он выбрал жену вместо страны. Вот такой ответ вас устроит? И страна была потеряна не поэтому, конечно. Распалась не поэтому. Этот процесс был долгий, эта линейка была долгая.
Но если говорить о точке перелома, с моей точки зрения, о точке слома, невозврата, потому что если читаешь все совещания, которые проводил Горбачев, пытаясь примирить республики, пытаясь примириться с Ельциным, устроить единый центр, сохранить единый центр, дать больше полномочий, до августа – это одна история, когда с ним разговаривают с неким почтением и уважением, и после августа – другая история: «А ты кто вообще? Тебя, как мальчишку, твои же люди заперли в Форосе. У тебя ничего нету уже. И только поезжай в Мадрид денег привези». Потому что денег нет. История ровно такая.
С. Бунтман
―
Мы прервемся на новости, а потом продолжим. Очень интересные здесь есть вещи, которые вы пишете.НОВОСТИ / РЕКЛАМА
С. Бунтман
―
Сформулированный вопрос про испорченные и унесенные бюллетени Катя задает: «Как они засчитываются?»
А. Венедиктов
―
По инструкции ЦИКа. Не знаю. Зайдите на сайт ЦИКа и прочитайте. Прогуглите.
С. Бунтман
―
То есть в том числе испорченных, взятых и так далее.
А. Венедиктов
―
Конечно. Ничего не изменилось.
С. Бунтман
―
Да, ничего не изменилось. – «Почему нет электронного голосования во всех регионах. Интернет-то везде есть».
А. Венедиктов
―
Во-первых, интернет разного качества есть везде. А во-вторых, у них программа федеральная свежая. Они ведут эксперимент. Мы тоже в 2019 году, если вы помните, проводили эксперимент на трех округах в выборах в Московскую городскую думу там, где муниципальные советы согласились с этим экспериментом, напомню я. Были регионы, где не согласились, и мы там не проводили.
С. Бунтман
―
Да, вот спасибо большое. Здесь Владимир Левтов предлагает книгу «Зимняя война в документах НКВД. Рассекреченные материалы из фондов Архива УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленобласти». Предлагает он это издание. Это его издание. – «И могу сделать доптираж».
А.Венедиктов: Любая эпидемия, как установил Европейский суд по правам человека, ведет к нарушению или сужению прав
А. Венедиктов
―
Давайте мы свяжемся. Вы оставьте как-то координаты.
С. Бунтман
―
Владимир, лучше всего вы «для Венедиктова!!!» на нашу общую почту. Девочки всегда передают, когда точно известно кому. – «Возможно ли было сохранить Советский Союз еще в 1991 году до путча, и чтобы нормально развивался как демократическая страна?»
А. Венедиктов
―
Если читать документы, то такие проекты были.
С. Бунтман
―
Хотя бы в виде конфедерации.
А. Венедиктов
―
Да, да, да. Такие проекты были. Их было несколько. Кстати, в том числе один из этих проектов экономически вел Григорий Явлинский. Ну вот что говорить, что могли бы? Кто сейчас знает? История пошла так. Вот после ГКЧП, я считаю, – это мое наблюдение – это было невозможно. Я читаю документы. Привел документы иностранных партнеров-наблюдателей. Я с ними согласен, там все было плохо. Или хорошо.
С. Бунтман
―
Михаил Ковалев и Кирилл Никитин задают вопрос: «Почему тем, кто привился “Спутником” в странах СНГ, они не считаются вакцинированными у нас, и им не дают QR-код?»
А. Венедиктов
―
Не знаю.
С. Бунтман
―
Можно было бы задать этот вопрос.
А. Венедиктов
―
Я даже не знаю кому.
С. Бунтман
―
Потому что человек «Спутником» привит, у него есть сертификат.
А. Венедиктов
―
Подождите, если речь идет о мигрантах, им дают QR-код. Я не понимаю вопрос.
С. Бунтман
―
Если они прививались здесь или там у себя?
А. Венедиктов
―
Это я не знаю. Сереж, ты мне теперь задаешь вопросы, отталкиваясь от вопроса людей, которые не сообщили информацию. Не знаю. Не хватает входных данных. Я знаю часть правды.
С. Бунтман
―
Тут был поставлен вопрос так: «Те, кто привился у себя поставленным в другие страны “Спутником”». Нашим «Спутником». И имеет по этому поводу документ.
А. Венедиктов
―
Я думаю, что рынок подпольных сертификатов сильно ударил, и поэтому QR-код дают – я думаю, я не знаю – тем, кто попадает в электронную московскую систему. Я думаю так.
С. Бунтман
―
То есть не только бумажка у кого есть.
А. Венедиктов
―
Бумажка вообще не считается. У нас QR-код только считается.
С. Бунтман
―
Ну да, путч же действительно был назначен на подписание нового Союзного договора, именно. – «Трудно привиться иностранным студентам. Они никак не могут привиться».
А. Венедиктов
―
Пока никак. Если их приравняют к мигрантам трудовым, то тогда да, потому что трудовые мигранты могут прививаться, те, у кого патент. Мы знаем, что для этого стадион даже был открыт.
С. Бунтман
―
Смотри, человек учится.
А. Венедиктов
―
Сереж, я не знаю.
С. Бунтман
―
Просто нелогично не дать ему привиться.
А. Венедиктов
―
А как он в страну въедет?
С. Бунтман
―
Нет, ну если он здесь уже учится.
А. Венедиктов
―
Как он въедет в страну? Он выезжал.
С. Бунтман
―
А если выезжал – это другое дело.
А. Венедиктов
―
Поэтому очень много входящих.
С. Бунтман
―
Когда уезжал – да. А который здесь проводил каникулы и не выезжал…
А. Венедиктов
―
Не знаю.
С. Бунтман
―
Значит, точные вещи надо. Пожалуйста, больше информации точной и с примерами, а не в целом как можно привиться иностранному студенту и так далее. – «Насколько Литва справляется с мигрантским кризисом у себя на границе?» Поясню, на литовско-белорусской границе, потому что Лукашенко стал всех просто пропускать мигрантов.
А. Венедиктов
―
На 36.
С. Бунтман
―
Что?
А. Венедиктов
―
Ты сказал, насколько? Я говорю, на 36.
С. Бунтман
―
На 36 чего?
А. Венедиктов
―
А что такое «насколько»?
С. Бунтман
―
Насколько хорошо справляется с этим?
А. Венедиктов
―
Хорошо как квалифицировать?
С. Бунтман
―
Насколько это трудность?
А. Венедиктов
―
Это большая трудность.
С. Бунтман
―
Вот я про это и говорю.
А. Венедиктов
―
А почему вы мне? Я что, представитель Министерства иностранных дел Литвы что ли? У нас был замминистра иностранных дел Литвы. Он рассказал об этих сложностях. Он рассказал о том, что строится стена. Он рассказал о том, что строятся палаточные лагеря. И пока лето, люди могут жить в палатках. А дальше наступит осень. Что значит «насколько справляется»? Я ваши вопросы не понимаю. Это бла-бла.
С. Бунтман
―
Насколько это опасно для Литвы? Вот в чем дело.
А. Венедиктов
―
Вопрос Министерству иностранных дел Литвы.
С. Бунтман
―
Ну понятно. Значит, мы туда не наблюдаем. Просто про очень многие вещи люди спрашивают, не имея никаких злых намерений…
А. Венедиктов
―
Я не про злые намерения.
С. Бунтман
―
А спрашивают потому, что ты в курсе, проблема ли это, в курсе которой можно быть, для Европы.
А. Венедиктов
―
Это я могу ответить. Это проблема. А это правильный вопрос. Да, это большая проблема, потому что за прошлый год беженцев было 74 человека, а за этот год уже 4000. Вот вам понятно, что их надо размещать, кормить. И они не могут просто так их расстреливать из пулеметов. Более того, есть пропускные пункты. Более того, есть обязательства пограничных стран по отношению к беженцам. Общеевропейские обязательства. Даже если бы это просто был поток сам по себе – это трудность. А история в том, что с точки зрения ЕС, Беларусь организовывает эти потоки, целыми самолетами из Ирака беженцев ведет. То есть это некая война гибридная.Поэтому стена. Строить стену трудно и долго. Искать деньги на нее трудно и долго. Они не заложены в бюджете. Значит, их нужно от кого-то забирать, от каких-то пособий забирать. Это новая проблема. Естественно, новая проблема маленького государства. Ей теперь помогает и Украина, и Европейский союз. Поэтому это трудно. На вопрос «трудно?» могу ответить.
С. Бунтман
―
Конечно трудно. Смотри, вот пример от Кирилла Никитина со студентом. Студентка из Молдовы живет в Петербурге с начала пандемии. Не может никак привиться и при этом не может выехать.
А. Венедиктов
―
В каждом субъекте Федерации свои правила. Что от меня хочет Кирилл Никитин? Чтобы я правила Санкт-Петербурга здесь рассказывал? Почему он это не запрашивает Депздрава Санкт-Петербурга?
С. Бунтман
―
Потому что это важное наблюдение, что есть категории, которые проваливаются в дырку.
А. Венедиктов
―
Вакцинация отнесена к субъекту Российской Федерации. Потому что в Петербурге так, а в Москве может быть не так.
С. Бунтман
―
Но хорошо бы выяснить, как в Москве.
А. Венедиктов
―
А в Курске, наверное, совсем не так. А в Бурятии совсем не так.
С. Бунтман
―
Потому что перед новым учебным годом это очень важно.
А. Венедиктов
―
Еще раз повторяю, нет единого подхода. Даже к QR-кодам нет единого подхода, где еще QR-коды. На что отвечать? На Москву? Я про Москву себе записал. А единого подхода нет.
С. Бунтман
―
Я понимаю, да. Но раз существует такая вещь в Петербурге, то интересно, как это в Москве.
А. Венедиктов
―
Да она существует в каждом городе.
С. Бунтман
―
Хорошо.
А. Венедиктов
―
Потому что если я дам ответ про Москву – это не значит, что это будет так в Петербурге.
С. Бунтман
―
Ну и понятно.
А. Венедиктов
―
Я говорю Кириллу Никитину.
С. Бунтман
―
Ответ дается только на то, что известно. Но проблема действительно очень важная и с иностранными гражданами, мигрантами, студентами. Это тоже история про поражение в правах.
А. Венедиктов
―
Я не могу придумывать ответы. Если я знаю, я говорю: «Я знаю». Если я не знаю, я говорю: «Я не знаю». Я должен понять вопрос, чтобы попытаться найти ответ. Про Москву могу отдельно. Я не могу про 85 субъектов. На это мне нужно недели три и больше ничем не заниматься.
С. Бунтман
―
Честно говоря, ни один человек не просил про 85 субъектов.
А.Венедиктов: Спойлеров нет никаких законных… И невозможно себе придумать
А. Венедиктов
―
Спросили про Петербург. Сейчас пришлют их Благовещенска. Сереж, понимаешь, нет общего подхода. Еще раз объясняю всем нашим слушателям. Это проблема в том, что нет общего подхода. И более того, каждый вуз принимает свое решение. Вы хотели демократию – вы ее получите. МГУ принимает одно решение, МГИМО принимает другое решение, СПбГУ принимает третье решение, а, извини меня, Владивостокский федеральный университет принимает четвертое решение, о котором мы не знаем. Поэтому как только даешь один ответ, говорят: «А у нас по-другому». Да, у вас по-другому. А не хотите обратиться в свой ректорат или в свой Депздрав? Не хотите обратиться?Если бы это было решение Министерства, наверное, я мог бы вам абсолютно точно сказать, вот министр Фальков сказал. Вот по несовершеннолетним прививающимся – это федеральная история, потому что именно федералы закрыли прививку 17-летних. И оно решается одинаково. А здесь невозможно найти решение. Это просто лень в собственном ректорате узнать, что делать. Вот если вам ректорат откажет – вот на это я могу реагировать. Если вам отказал ректорат вашего вуза, тогда я могу к министру обратиться.
С. Бунтман
―
Дело в том, что здесь очень важная проблема вот еще с чем. Потому что да, каждый вуз делает свою…
А. Венедиктов
―
И каждый субъект Федерации.
С. Бунтман
―
И каждый субъект Федерации. Но это нарушение общих прав. Это тяжелое нарушение.
А. Венедиктов
―
Любая эпидемия, как установил Европейский суд по правам человека, ведет к нарушению или сужению прав. Это правда.
С. Бунтман
―
Да. Но какие дебаты существуют на национальном уровне во Франции с этим электронным паспортом и какие протесты. Вот Конституционный совет решил расширить…
А. Венедиктов
―
Это не федеративное государство и там общее решение. Если бы здесь было общее решение… Еще раз повторяю, общее федеральное решение возможно – тогда можно с этим работать. А если это раскидано по всем – это просто невозможно.
С. Бунтман
―
Ты знаешь, Алеш, за что я люблю нашу Родину, Российскую Федерацию?
А. Венедиктов
―
За демократию.
С. Бунтман
―
Нет. Я люблю, что она федерация, когда надо, а когда не надо, не федерация.
А. Венедиктов
―
Здесь она – федерация. Во время эпидемии она – федерация. И это было объявлено буквально в марте 2020 года.
С. Бунтман
―
Да. А во всякой мути у нас бывает унитарка полная совершенно.
А. Венедиктов
―
У нас всегда унитарка.
С. Бунтман
―
Унитарное государство.
А. Венедиктов
―
А здесь она – федерация.
С. Бунтман
―
Очень хорошо, да. Это очень интересное, вообще, правило. Хотя меня устраивает вполне то, что делают в Москве. Но когда я думаю о другом регионе, там очень интересные вещи бывают.
А. Венедиктов
―
Нет, думать можно. Надо понимать, что у всех разные решения.
С. Бунтман
―
Ну да. Идем дальше. – «Есть ли какое-то решение по ковидной безопасности детей в школах?»
А. Венедиктов
―
Нет, я не знаю про это.
С. Бунтман
―
И просит Вероника пригласить, если можно, кого-то из Департамента образования Москвы.
А. Венедиктов
―
Я думаю, что нет никакого решения еще, Вероника. И все будет зависеть от подъема волны или не подъема волны. На сегодняшний день никакой перевод на дистант в Москве не сделан. Но существует прежнее решение о том, что в случае, если класс… Помните, да. Вот это решение никто не отменял. Если в классе заболели установлено ковидом. Вот это решение не отменено, как оно было этой весной. То есть все, что было весной, оно пока сохраняется до осени.
С. Бунтман
―
Сохраняется пока до осени.
А. Венедиктов
―
Вот здесь я могу ответить.
С. Бунтман
―
Да. Здесь, вообще-то, надо что-то придумывать, потому что студентам можно привиться. Ну да. там есть трудности. А в школе-то не привьешь никого. Вот в чем дело. Хотя для меня до сих пор странно, что нет разработки для несовершеннолетних.
А. Венедиктов
―
Идет разработка. Они должна начать сейчас, если еще не начали, испытания для подростков. Но я точно не знаю когда, но разработка шла. И говорил, что вот-вот начнется испытание группы для подростков.
С. Бунтман
―
Понятно. Ну, хорошо. Дальше. – «Совпадение ли, что Николай Бондаренко идет от “Единой России”?»
А. Венедиктов
―
Не понял вопрос. Николай Бондаренко – кандидат от КПРФ в Саратовской области.
С. Бунтман
―
Может быть, вы имеете в виду какого-нибудь спойлера? Я не знаю. Вообще, какое-нибудь есть противоядие против появления спойлеров?
А. Венедиктов
―
Нет такого противоядия. Более того, вот эта история с лжеВишневскими, которую мы разбирали, когда люди специально меняли имя и фамилию, чтобы идти в округе против Бориса Вишневского, и которых зарегистрировали, в отличие от настоящего. Я выяснял в МВД. Нет никаких законных возражений против смены имени и фамилии. Просто вообще никаких законных возражений нет. И, соответственно, нет законных возражений против выдвижения кандидатуры в том или ином округе. И все. И поэтому против спойлеров нет никаких законных… И невозможно себе придумать.
С. Бунтман
―
Но, я думаю, и технических вообще нет средств.
А. Венедиктов
―
Не, и юридических нет.
С. Бунтман
―
Юридических, технических и так далее. Запретить менять фамилию в предвыборный период? Вряд ли. Тогда найдут просто человека, действительно, с именем и фамилией. Помнишь про Никиту Виссарионовича Троцкого, который хотел поменять.Дальше. – «В Петербурге плакаты с Бондаренко от едросов». Вот о чем говорят. – «Как вы относитесь к введению минимального порога явки?»
А. Венедиктов
―
Отношусь отрицательно. Вот тогда точно будут нагонять. Собственно говоря, надо признать, что те люди, которые не хотят голосовать, должны иметь свободу не голосовать. Поэтому если таких 90%, значит 10% должны избирать парламент, президента и так далее. Я против минимального порога. Это искусственная история.
С. Бунтман
―
Станислав пишет: «Как вы считаете, вход Грудинина в список коммунистов наглухо закрыт или могут после апелляции вернуть?»
А. Венедиктов
―
Откуда я знаю? Это в Верховном суде. Слушайте, я читал и те бумаги, и те бумаги, и постановления суда. Там все очень с этим Белизом противоречиво. Когда они ссылаются на разные законы Белиза, для этого надо быть юристом. Вы должны понимать это, что политически кандидатура Грудинина была одобрена администрацией президента. Иначе бы Геннадий Андреевич никогда бы его туда не включил. Зная, как функционирует составление – особенно первой тройки – списка КПРФ, могу вам сказать, была одобрена или, как минимум, не возразила. Значит, какая-то иная конструкция, иная часть администрации вмешалась в это дело и снесла на хрен это.И поэтому сейчас это дело в Верховном суде. 9 августа в понедельник должно быть заседание Верховного суда по восстановлению Грудинина. Я не знаю. Но юридически там черт ногу сломит, это я вам точно могу сказать. Я читал, пытался разобраться. Юристы пытались разобраться наши, чтоб понять, где все-таки правда. Когда вы изучаете законы Белиза – счастья вам.
С. Бунтман
―
Илья говорит: «А что если какой-нибудь кандидат возьмет себе фамилию Сталин? Его зарегистрируют?»
А. Венедиктов
―
Да.
С. Бунтман
―
Тогда я продолжу, вы уж извините меня. А если он возьмет фамилию Путин Владимир Владимирович?
А. Венедиктов
―
Кстати, между прочим, племянник Путина Владимир Путин зарегистрирован в Петербурге. Понятно? Кстати, вот. Он, по-моему, Виктор Владимирович или Владимир Викторович. В.В. Путин зарегистрирован в Петербурге. Конечно. А какое основание для отказа?
С. Бунтман:
―
«Объясните, пожалуйста. Выходит, у нас в России указом сверху можно останавливать заболеваемость или ускорять ее. “Алые Паруса” не способствовали росту, а вот как неугодные на улицах – резкий рост». То есть политическая составляющая запрета тех или иных массовых.
А. Венедиктов
―
Да, политическая составляющая.
С. Бунтман
―
Она очевидна.
А. Венедиктов
―
Абсолютно. А правда ли, что солнце восходит на востоке? Правда.
С. Бунтман
―
Это смотря откуда посмотреть.
А. Венедиктов
―
Правда.
С. Бунтман
―
Дальше. Замечательно. Как всегда, мой любимый. – «“Эхо” закроют?» Да, обязательно когда-нибудь. – «От какой партии другой Путин выступает?»
А. Венедиктов
―
Он, по-моему, одномандатник. Он самовыдвиженец.
С. Бунтман
―
Он самовыдвиженец, да?
А. Венедиктов
―
По-моему. Я точно не помню. По-моему, он самовыдвиженец.
С. Бунтман
―
Ну да, замечательно. – «Опасно ли сейчас известным белорусам в России?»
А. Венедиктов
―
Я не знаю, что такое «известные белорусы».
С. Бунтман
―
Что делать Анжелике Агурбаш, например? Могут ли ее в Москве выкрасть спецслужбы?
А. Венедиктов
―
Нет, выкрасть могут хоть из России, хоть не из России, хоть из Парагвая. Если выкрасть.
С. Бунтман
―
Да. А выдать?
А.Венедиктов: Политически кандидатура Грудинина была одобрена АП. Иначе бы Зюганов никогда бы его туда не включил
А. Венедиктов
―
Если она белорусская гражданка и у нее нет российского гражданства – могут. Нет ни одного запроса на выдачу белорусской стороны по белорусскому гражданину, который не был бы исполнен. Ни одного. Стопроцентная выдача. А каждый конкретный случай…
С. Бунтман
―
Причем по любым делам. Известных, неизвестных… По любым делам.
А. Венедиктов
―
Да. Союзное государство, Договор о выдаче.
С. Бунтман:
―
«Верните “против всех”».
А. Венедиктов
―
Сейчас. Вот сейчас выйду и верну.
С. Бунтман
―
Ты позвони, и вернут, наверное.
А. Венедиктов
―
Да.
С. Бунтман
―
Дальше. – «У нас был один только самовыдвиженец в России – это был Ельцин». Ну почему же один? Это были замечательные тогда выборы. Сейчас все бомбардируют, кто тогда участвовал, кто тогда был свидетелем, вещал тогда. И 30 лет путчу. Вообще, если сказать достаточно коротко, что это было…
А. Венедиктов
―
Это был путч.
С. Бунтман
―
Это был путч. И вот в чем причина того, что все-таки это не стало окончательной победой демократии?
А. Венедиктов
―
Это, наверное, не на 2 минуты.
С. Бунтман
―
Это мы развернем еще потом, ближе к 19-му. Но, в принципе, если есть 2-3 причины, которые можно сформулировать достаточно быстро.
А. Венедиктов
―
Да. Потому что как революция, так и контрреволюция была верхушечной. Потому что граждане в очень малом количестве принимали как в революции, так и в контрреволюции дело. И слом происходил на уровне элит, а не на уровне граждан. В какие-то моменты граждане мобилизовались. На выборах, например. Мы помним, что Ельцин против административного кандидата получил 89% голосов в Москве. Был административный кандидат (директор ЗИЛа), поддержанный руководством. Люди пришли и проголосовали, не на диванах сидели. 89% получил антиноменклатурный кандидат.Это был тот случай, когда люди вышли. Слом путча. На самом деле, не так много вышло. Не так много было вокруг Белого дома людей из тогда 9-миллионной Москвы. 9-миллионная – это с детями. Это август еще. Ну хорошо, 7-миллионной. Не так много вышло. Сотня, две, три максимум. Я имею в виду вокруг Белого дома не в момент, а всего. Но этого оказалось достаточно. Но больше же не выходили. С 1991 года больше же не выходили. Не выходили, не голосовали. Это все верхушечные истории оказались. Ну, при молчаливом согласии как одного, так и другого. Все происходит при молчаливом согласии. Я думаю, мое наблюдение – оно такое.
С. Бунтман
―
Ну что ж, так как интерес обычно в юбилеи повышается, то я думаю, в ближайшие недели у вас будут еще вопросы.
А. Венедиктов
―
У нас в «Разборе полета» в понедельник, послезавтра, в 22 будет Евгений Савостьянов, который… Нет, это будет у нас 23-го, наверное, или вот сейчас в «Разборе полета». Там знаете, что было… Это же он опечатывал здание ЦК КПСС. 23-го, по-моему. Я не помню. Надо посмотреть.
С. Бунтман
―
Хорошо. Ну что ж, всего вам доброго. Я вас жду в очередном районе нашем в 15 часов 5 минут. Всего хорошего.
А. Венедиктов
―
До свидания.