Алексей Венедиктов - Будем наблюдать - 2021-01-23
23.01.2021
С. Бунтман
―
Добрый день. Алексей Венедиктов здесь. Сергей Бунтман, Александр Смирнов. Идут sms ватсапа, вайбера, Telegram по телефону +7-985-970-45-45. И работает чат Ютуба. «Эхо Москвы» могут лишить лицензии, и даже кто-то красным отметил «Эхо Москвы» в чате.
А. Венедиктов
―
Вообще лишить лицензии, есть закон, по которому существует такое понимание как лишение лицензии. Другое дело, что он неприменим к нынешней ситуации. Или вернее применим вне всяких ситуаций. Поэтому не вижу оснований для лишения «Эхо Москвы» лицензии. Тем более что лишение лицензии происходит через суд. Если говорить по существу, то имеем дело с «фейк ньюс» чистой воды.
С. Бунтман
―
В этом конкретном случае.
А. Венедиктов
―
В нашем конкретном случае. Который вчера распространило агентство ИТАР-ТАСС, очень жалко, что журналисты уважаемого агентства теряют стремительно квалификацию. Даже получив такую информацию, предположим, первое, что надо было сделать – позвонить нам и узнать, есть ли у нас какие-то предупреждения от каких-то правоохранительных органов. Так вот, ни одного предупреждения, уведомления, замечания ни от Роскомнадзора, ни от Генпрокуратуры, ни от Следственного комитета, ни от МВД и даже ни от службы внешней разведки у нас нет. И даже не было неофициальных звонков, скажу я вам, раскрыв тайну. То есть ничего нет. Но я знаю, был анализ, мониторинг, он идет по призывам к насильственным действиям, распространяемым в СМИ и соцсетях. Мы были в этом мониторинге, и он показал зеро. У нас не было таких призывов, поэтому это фейк. Я понимаю приблизительно, как он был сделан. И для чего был сделан. Я думаю, вы тоже понимаете. Для того чтобы пугануть и чтобы СМИ не распространяли сегодня информацию о протестных митингах. Хорошо, все понятно. Чего еще могу по этому поводу сказать. А лишить возможности функционировать любое СМИ – ну раз плюнуть сейчас в Москве, в стране. Вы сами понимаете. Это политическое будет решение, а не юридическое. Внеюридическое, во всяком случае. Мы работаем, мы в эфире. И мы продолжаем не призывать к насильственным незаконным действиям.
С. Бунтман
―
А к ненасильственным незаконным действиям.
А. Венедиктов
―
У нас в 2011 году или 12-м, после Болотной, когда мы сидели и разговаривали с главными редакторами, с Димой Муратовой, потом с министром внутренних дел и так далее. Чтобы понять их восприятие. Владимиром Колокольцевым. Здесь он у нас был. Мы выработали определенный протокол. Чтобы случайным образом, мы вполне допускаем, что есть провокаторы, которые хотят столкновений и которые через эфир, в том числе известных медиа попытаются это продвинуть. Мы выработали определенный протокол поведения журналистов, информационной службы, ведущих программ. Редакторов сайта и так далее. И этот протокол с 12-го года соблюдается неукоснительно. И вы это знаете. Поэтому я, честно говоря, даже не насторожился.
С. Бунтман
―
А теперь родителей запугивают, чтобы они детей отговаривали всячески куда бы то ни было ходить. Идет какая-то совершенно широчайшая пропаганда неучастия детей в чем бы то ни было.
А. Венедиктов
―
Я тоже считаю, что с учетом того, что митинги несогласованные, детям не надо ходить.
С. Бунтман
―
А кто призывает детей ходить?
А. Венедиктов
―
Вот. Это самое интересное. Мы, когда эта кампания пошла про детей и так далее, я попросил, мы провели анализ, я сам проводил анализ информации и призывов, которые распространяли официально штабы Навального. Аккаунты с именами штабов Навального. И другие сотрудники Алексея Навального. Поскольку призыв выходить – это «Свободу Алексею Навальному». Основные митинги. И мы не нашли ничего. Ноль. Штабы Навального, помощники Навального, пресс-секретари Навального, сотрудники Навального – ноль. Нигде мы не нашли призывов вовлекать несовершеннолетних детей, призывать идти на несогласованные, незаконные, как они говорят митинги. Ну нет их. Я имею в виду, говоря о тех, кого власть считает организаторами этих митингов. Так вот организаторы условные этих митингов не призывали, во всяком случае, мы не нашли публичных призывов несовершеннолетних детей и молодежь вовлекать в эти митинги. Сегодня пресс-секретарь министра внутренних дел Ирина Волк заявила, что в региональные отделения МВД поступает информация о том, что соответственно руководители региональных штабов: Леонид Волков, который сейчас находится за границей, Иван Жданов, который в Москве – это все Ирина Волк говорит, генерал. Поступает информация о том, что они давали инструкцию региональным штабам привлекать, прежде всего, несовершеннолетних. Молодых людей к этим митингам. Хотелось бы конкретизации этого. Знаешь, я не высокого мнения об умственных способностях Волкова, но не до такой же степени. Даже если бы это была какая-то прослушка, он же понимает, что его прослушивают. Даже если бы. А что такое поступает информация – от кого информация, подтвержденная ли информация. В публичной зоне, я подчеркиваю – в публичной зоне штабы Алексея Навального и призывов мы не нашли. Это первая история. Может, найдем еще. Но не нашли. Поэтому эти обвинения, а это обвинения вполне себе пока в публичной зоне голословны. Второе. Действительно в соцсетях, прежде всего, молодежных в ТикТоке стали возникать - внимание – новые аккаунты. Пустые. Тысячами. С хэштегом соответствующим: 23 января или Красная площадь. Новые. И поскольку они стали расти как грибы после дождя, нет, я конечно понимаю, что подростки 15-16 лет, у них всегда обостренное и чувство справедливости, и обостренное желание эту справедливость защитить. Это я вам как школьный учитель с большим стажем говорю. И то, что они считают несправедливым, они в резкой форме это высказывают, не заморачиваясь. Это я вам точно говорю. Поэтому в этой среде несправедливость вызывает, естественно, обостренную реакцию. Но еще раз повторяю, возникновение аккаунтов в ТикТоке, которые давно существовали, а новый аккаунт – такое ощущение, что это провокация со стороны властей. Сейчас объясню. Это очень похоже на то, что в свое время делал Владислав Сурков в других соцсетях. «Нашисты». Они создают аккаунты, там идут какие-то призывы, после чего родители обращаются в Следственный комитет и Следственный комитет возбуждает уголовное дело по факту. Так и случилось. Я, конечно, конспиролог еще тот. Я не верю во всякие конспирологии. Но я верю в технологии. И так и случилось, и вчера Следственный комитет, реагируя на озабоченность родительской общественности, я замечу, что не родителей – а родительских общественных организаций. Возбудил уголовное дело по статье. И вот сейчас они пытаются привязать руководителей этих акций по влечению несовершеннолетних в насильственные действия. Уголовная статья с хорошим сроком. От 2 до 5. То есть мне кажется, что возникновение во многом в ТикТоке пустых, еще раз подчеркну, новых аккаунтов – это такая игра. И тут же, накануне этих протестных акций сразу возник, основной же пафос какой у представителей властей, которые выступают. От Кремля до Собянина и от МВД до Следственного комитета. Не смейте вовлекать детей и так далее. То есть это как бы ответка. Одни говорят «выходите», а другие говорят «не смейте вовлекать детей». У меня впечатление, что это вполне себе организованная акция, о которой говорил и Дима Муратов. Это мой анализ. У Димы Муратова свои источники. Но это мой анализ, там много странностей в этой истории. Тем более что мы видим уже по Дальнему Востоку, нет там никаких детей.А:Венедиктов: Можно вообще не играть в политику. Ни Путина, ни Навального. Но следствие их действий на вас влияет
С. Бунтман
―
Тебе на это ответят: вот возымела воспитательная работа.
А. Венедиктов
―
Здесь важнее не пиар, здесь важнее, что это повод для возбуждения уголовного дела против организации протестных акций. Да, несогласованных, а с точки зрения власти, следовательно, незаконных. Для организаторов. Так особо ничего не пришьешь, административный штраф 30 тысяч рублей. А так от 2 до 5. Это вам не шуточки на самом деле. Мне кажется, что это такая придуманная сурковскими последователями операция. Мне так кажется. Повторяю, доказательств прямых у меня нет. Кроме тысячи пустых аккаунтов в молодежной среде. Я кстати еще хотел напомнить одну вещь. В законе российском о митингах и демонстрациях, принятым «Единой Россией», организатором митинга может быть гражданин РФ, начиная с 16 лет. В законе статья 5-я. На секундочку. Поэтому давайте мы поговорим, кто такие дети, кто такие не дети и закон, позволяющий быть организаторами, это изобретение этих людей, которые сейчас сидят в ГД. Правда, они сейчас точно повысят до 80 лет или сколько там Навальному – 44 – ну значит до 50. Они могут. Они такие. Но вот эта история очень важна, на мой взгляд. Мы говорим как власть с протестами. Потому что это первые протесты достаточно широкие в стране после Хабаровска и Беларуси. И Минска. И, конечно, в Хабаровске мы увидим реакцию белорусскую.
С. Бунтман
―
В нынешнем Хабаровске.
А. Венедиктов
―
Сегодня. Поэтому там наверняка, я видел некоторые кадры, есть люди специальные, которые нападают на полицейских. Я это видел все. Они единичные. Но это дает немедленно повод, сразу высаживается десант ОМОНа. Который берет людей в дубинки. И это тоже надо понимать. Я ответил на твой вопрос.
С. Бунтман
―
Да. Говорят, что сейчас посмотрим, сколько в Омске…
А. Венедиктов
―
Не имеет значения. Мы уже видим общий порядок.
С. Бунтман
―
Ты думаешь видно по городам дальневосточным и сибирским.
А. Венедиктов
―
Да, видно. В Хабаровске власть говорит 250, местные журналисты оценивают в тысячу. В Иркутске – 3, в Новосибирске – 3, в Чите – 2, по-моему. Это местные журналисты все. Я надеюсь что в Москве будет работать белый счетчик. Но давайте вспомним, что на прилет Алексея Навального от 1 до 2 тысяч. Ну 2.
С. Бунтман
―
А арест его ведь достаточный катализатор. Нет?
А. Венедиктов
―
Посмотрим. Я так прикинул, что да, но а что такое массовый митинг, что такое массовое гуляние.
С. Бунтман
―
Это схоластический спор. Который мы ведем уже годами.
А. Венедиктов
―
Когда вы, с одной стороны, повышаете ожидания 65 миллионами просмотров фильма Навального о дворце Путина так называемом.
С. Бунтман
―
Смотреть легко, сидишь себе на диване и смотришь.
А. Венедиктов
―
И я бы это не конвертировал в протестную акцию. Вообще мне кажется, что эта история и поскольку сегодня не день лайков очевидно, мне кажется, что здесь вот что случилось. Давайте сразу еще раз повторю, чтобы вы от меня отстали. Алексей Навальный, на мой взгляд, арестован, задержан незаконно, нечестно, несправедливо. Поставлю точку.
С. Бунтман
―
Это ответ пользователю Интернета, который спросил: не значит ли это выступать за то, что Навальный может плевать на закон.
А. Венедиктов
―
Нет, потому что он не плевал на закон. У нас гениальный разбор в программе «Быль о правах» в четверг был в 16 часов.
С. Бунтман
―
Ахильгов с Кузнецовым.А:Венедиктов: Нигде мы у штабов Навального не нашли призывов вовлекать несовершеннолетних детей
А. Венедиктов
―
Да. И вы можете найти
разбор приговора,
он опубликован, там применена статья, которая не должна в этом случае применяться. Просто сами открываете Кодекс уголовно-исполнительного наказания, находите статью, по которой он приговорен. И понимаете, что к его делу не имеет никакого отношения. Не привяжешь никак. Вот никак. 46-я статья УИК. Поэтому это называется незаконно, а помимо нечестно и несправедливо. Мы понимаем, когда у вас справка была, адвокаты слегка обмишурились, они предоставили справку на немецком языке. В суд. Который был в полиции. Потому что не успели перевести. Суд был назначен неожиданно. Кстати тоже история. И суд отказался ее принимать. Справка на немецком языке из «Шарите» о том, что он проходил лечение до 15-го января. И конечно не мог приходить и отмечаться.
С. Бунтман
―
Там еще принимают не абы какой перевод. Только официальный с печатью и красной…
А. Венедиктов
―
Там не было времени совсем. Потому что ночью он прилетел и был задержан. А днем уже следующего дня был арестован. Но сейчас перевод сделан. Я надеюсь, что апелляционная инстанция, она не может отвергнуть этот перевод из больницы. С печатью, нотариально заверенной и так далее. Этот документ будет, именно поэтому нечестно и несправедливо. И тут я думаю, двух мнений быть не может. Я уже рассказывал про Алексея, своего сына, который вообще относится индифферентно ко всем этим историям. К политике я имею в виду. И который даже не до конца верит, что Навального отравили высшие власти РФ. В отличие от меня.
С. Бунтман
―
А ты его выпори.
А. Венедиктов
―
Да, мне все, что остается. Но по поводу его задержания сейчас он абсолютно занимает закрытую позицию в том, что это нечестно, несправедливо. Мы с ним это обсуждаем, естественно. За ужином. Нечестно, несправедливо, незаконно. Причем он более радикален, чем я в этой истории. В той истории - нет, а в этой истории – да. Поэтому тут спора нет, либо вы не понимаете, либо вы лицемерите, считая, что его задержали законно. Это не так. И мне кажется и моя точка зрения, и точка зрения разных юристов, которые не задействованы в этом деле – это не так. И вот сначала у людей, всегда есть сторонники, люди, вовлеченные. Это понятно. Мне кажется, что здесь огромная история, связанная с чувствами, а не с логикой. Но любой человек, естественно, эмоционален. Просто я, скажем, умею управлять гневом, когда-то научился управлять гневом. Управлять своими эмоциями. Подавлять. А люди воспринимали как – сначала, когда Навальный был отравлен в Омске, есть опросы, он вызывал у огромного числа людей, неважно, верили в то, что это делали власти, олигархи, Запад, сторонники. Сочувствие. Вот базовая история людей, которые не являлись сторонникам Навального, не являются, вот это чудовищное отравление. В коме. Юля, которая рядом с мужем, который в бессознательном состоянии. Каждый может себя представить на этом месте. Вот у вас случилось это, и это сочувствие.А:Венедиктов: Лишить возможности функционировать любое СМИ – раз плюнуть сейчас в Москве, в стране
С. Бунтман
―
Но этого мало для протестов.
А. Венедиктов
―
Совершенно верно. Идем дальше. После того как Алексей Навальный принял решение вернуться и вернулся и возвращался, я бы сказал – к этому сочувствию, на мой взгляд, я имею в виду не сторонников Навального, - прибавилось уважение. Потому что надо преодолеть страх. Потому что ему угрожают посадкой, а он приехал все равно. Ты гляди, какой крутой. Это очень важно. Еще раз повторяю, речь не идет о постоянных сторонниках Навального, речь не идет о политических взглядах его. Речь идет об отношении к событиям вокруг публичной фигуры. Это вопрос уважения. А сейчас вот это сочувствие, помноженное на уважение и возведенное в степень раздражения – чего пристали к парню-то. Чего вы устроили. Мы ему сочувствуем, мы его уважаем. Хотя не разделяем его взглядов – думают многие. Но тут-то еще вот это добавилось. Аресты. И даже если люди не выходят, естественно, фильм добавил. Если бы я был политтехнологом, о, каким был бы я великим политтехнологом, я бы сначала выпустил фильм, а потом бы вернулся. Меня арестовали за фильм. И тогда точно дал команду Путин. Он на это не пошел. Это важно. Он это точно понимал.
С. Бунтман
―
Ты считаешь, что он сознательно на это не пошел?
А. Венедиктов
―
Да. Я считаю, что он понимал – это выигрыш ему в публичной плоскости. Потому что это ничего не отнимает, но многое добавляет. А сейчас это выглядит как ответка. А тогда бы ответкой был арест. Я говорил с некоторыми политтехнологами кремлевскими и не кремлевскими, они все в один голос говорят: конечно, если бы он выпустил сначала фильм, а потом прилетел – то весь мир бы говорил, что это лично Путин его лично за дворец закрывает. А сейчас он сначала прилетел, его закрыли, а потом вышел фильм. То есть получилось как бы ответка. Но при этом он на это не пошел. Конечно, он мог выпустить до, конечно он понимал. Сто пудов он понимал. И это тоже вызывает определенную эмоцию. Поэтому в чем особенность сегодняшних митингов. Она в том, что на них появляются люди, которые первый раз на них выходят. И вот это важно. Когда выходят одни и те же, как поддержка политической силы…
С. Бунтман
―
А из чего видно, что действительно выходят люди…
А. Венедиктов
―
Я читаю соцсети, и люди об этом пишут. О себе. Не о других.
С. Бунтман
―
Пишут, что я никогда не ходил, но сейчас…
А. Венедиктов
―
Да. Но сейчас в своем Братске, Благовещенске, в своем Якутске. Это же несправедливо. Когда я начал со слов «справедливость» и «несправедливость» – это очень важный агрегатор. И когда сегодня во Владивостоке и Хабаровске начали задерживать людей, которые абсолютно мирным образом шли. Это чувство несправедливости возводится в степень. Ну и категорическая ошибка власти занять такую, на мой взгляд, позицию белорусскую. По поводу этих митингов. Но здесь уже, конечно, ответ, в том числе и на фильм. На эти 65 миллионов просмотров, которые конечно никак не конвертируются, то есть они сегодня никак не конвертируются, но теперь люди связывают арест, фильм, собственный арест. Собственное задержание. И это отдельная история. Это новация я бы сказал. Поэтому я считаю, что это ошибка власти.
С. Бунтман
―
Новая цепочка выстраивается. Мы поговорим, продолжим разговор через 5 минут.НОВОСТИ
С. Бунтман
―
Мы продолжаем. Да, действительно задержали, вы пишете в чате и спрашиваете, как там дела.
А. Венедиктов
―
Мы работаем над этим. Извините, я скажу бюрократически, потому что это вопрос: а) адвоката, б) выяснения все-таки, что ему предъявляют на сегодняшний момент. Шеф-редактору «Эхо Москвы» в Уфе предъявляют не ношение маски. Он должен был носить маску. Мы разбираемся с этим. Задержали. Да, подтверждаю. Он в отделении полиции Уфы.
С. Бунтман
―
Теоретические вопросы задают. Хотя может черт его знает, может, и станут практическими. Повышается или понижается вероятность гражданской войны в России?
А. Венедиктов
―
Ну слушайте, это же вопрос – чего называете гражданской войной. Вы имеете в виду переворота. Ни повышается, ни понижается. Накапливается раздражение. Я объяснил в предыдущей получасовке, как мне кажется, какой дорогой идет это раздражение. Оно эмоциональное и иррациональное. Смешанное с рациональным, конечно. Потому что люди очень действительно болезненно реагируют на то, что они считают несправедливостью. Я вот тоже считаю это несправедливостью в отношении Алексея Навального или людей, которых сегодня на улицах задерживали в Хабаровске и Владивостоке. Я видел кадры, налетали, хватали. Идут люди не по проезжей части, не по мостовой. Идут люди с российскими флагами. Налетают, выхватывают. Это справедливо?
С. Бунтман
―
Когда ты говоришь о белорусской методике – ты это имеешь в виду?А:Венедиктов: Навальный задержан незаконно, нечестно, несправедливо. Поставлю точку
А. Венедиктов
―
Не только это, но это тоже. Напомню, что в Хабаровске на протяжении многих недель люди ходили и по проезжей части тоже, и да, задерживали, но это были единицы. Люди ходили, им давали ходить, они высказывали мирно свои возражения, протестовали против ареста бывшего губернатора Фургала. Против того, что Москва забирает деньги. Протестовали. Это был мирный протест и им давали возможность его высказывать. Они ходили, и ничего не было. В Беларуси, когда люди вот также мирно выходят, а еще раз повторяю, мирно, не входя в контакт ни с правительственными зданиями, учреждениями, ни с полицейскими – их выхватывали, тащили в отделение. Брали в дубинки. Неподтвержденная информация о том, что в том же Хабаровске задержанных в отделении ставили так же, как мы видели в белорусских историях - лицом к стенке. Раздвинь ноги и дубинками их тыкали. Надо проверять. Но само по себе, что есть такое ожидание – это уже плохо. То есть нет ожидания, что с тобой поступят справедливо. Вот я о чем. Это очень плохо. Поэтому повторяю, возвращаясь к Навальному, я считаю, что апелляционная инстанция должна его освободить. Это было бы справедливо. Законно. И честно.
С. Бунтман
―
Дальше. Что вы думаете о законе, который Путин внес в ГД об отмене предельно возможного возрастного ценза. Тем чиновникам, которых назначает президент.
А. Венедиктов
―
Я ничего не думаю. Это точно дело любой страны ставить предел возраста занимаемым должностям. Поэтому мы видим, что в США боролись 78-74 летние. Все-таки давайте говорить о том, чтобы способные люди занимали эти должности. Вне зависимости от возраста и здоровые люди. Не пораженные старческими болезнями. Но болезни бывают не только старческие. Поверьте мне. Поэтому люди, которые могут делать. Но это такой вопрос, ну можно ограничить, можно не ограничивать. У меня нет никакой точки зрения на этот счет.
С. Бунтман
―
Есть ли различие для тебя в ограничении возраста публичной политики, если мы говорим о Штатах, о двух кандидатах и так далее, или назначаемых чиновниках.
А. Венедиктов
―
Нет, конечно. Важно, чтобы человек был профессиональным и здоровье ему позволяло служить своей стране.
С. Бунтман
―
Каково отношение за границей на фильм Навального?
А. Венедиктов
―
Я могу сказать по прессе. Во-первых, пресса англосаксонская и французская слова «дворец Путина» берет в кавычки. Или пресловутый. Так называемый. Но она подробно описывает это расследование. И там есть два аспекта, которые мне кажется оба очень важны. Первый аспект – то, что власть отмахивается и никак не комментирует, что это за здание, с каким статусом. Кроме слов Дмитрия Пескова, что он принадлежит коммерческой фирме. Не имеет отношения к президенту. И Дмитрий Сергеевич мне тоже это повторил, когда я его… И вчера про это, собственно, по-моему, корреспондент «Эхо Москвы» и спрашивал опять. На брифинге. А вторая часть – все наблюдатели признают, что этот фильм – это инструмент политической борьбы Навального с Путиным.
С. Бунтман
―
А ты читал новость про то, что компания малая авиационная фактически проговорилась, что это резиденция Путина.
А. Венедиктов
―
Слово «резиденция» означает, что не частный дом, а принадлежащий государству. Тогда это все меняет. Если эта компания подписывает соглашение или как-то с обслуживанием резиденций, это одна история. Я просто обращаю внимание. Давайте не играть в слова. И притягивать смыслы. Кому-то понравится, что Путин все-таки имеет отношение. А кому-то понравится, что а, это резиденция – значит это государственная структура. Ну не надо играться. Не надо выискивать во фразе то, что ложится в вашу концепцию жизни. Если вы хотите объективно на это смотреть со всех сторон. Ничего не добавляет, ничего не отбавляет.
С. Бунтман
―
Денисон спрашивает: можно ли считать, что Америка вмешивается в политику РФ через Ютуб. И как следствие закрытие Ютуба. Возможно ли это в будущем.
А. Венедиктов
―
У вас очень много вопросов. А можно ли считать, что Ютуб вмешивается в политику любой страны и Ютуб это не Америка. Вообще-то. Это частная компания, которая бабки зарабатывает. И в этом смысле власть может, конечно, ограничить действие любой частной компании на территории РФ. Понятно, что IT гиганты могут заходить через VPN, через спутники. Их труднее, нежели какую-то компанию Форд прижать условную. Но понятно, что да. И эти попытки будут сделаны. Вы по Telegram чего, не видели? Пытались же ограничить. Пытались. Из твиттера пытались выпиливать – пытались. Поэтому в широком смысле - да. Но дело в том, что контент в соцсетях размещается пользователями. И насколько я знаю, размещенный фильм Навальным, Навальный - не американский гражданин. Насколько я знаю. А сама платформа это все равно что говорить, вот мы покупаем американские машины, Форд, предположим. И на этом Форде совершили преступление. Значит ли это, что американцы отвечают за это преступление. Ну, нет. В вашем вопросе – нет. Это такая казуистика совсем смешная.
С. Бунтман
―
Здесь любопытный вопрос. Вот Валентин из Самары говорит: Навальный – игрок и он пошел ва-банк, он же играет на себя, я не хочу быть в его игре.А:Венедиктов: Идут люди с российскими флагами. Налетают, выхватывают. Это справедливо?
А. Венедиктов
―
Вы можете не быть в его игре. Это ваше полное право. Но давайте все-таки уточним слово «игрок». Любой политик в этом смысле – игрок. А Навальный – политик. Любой политик рискует. А что, вы правда думаете, что когда Путин принял решение о присоединении Крыма – он не играл, не рисковал отношениями с Западом. Он пошел ва-банк и получил санкции. Страна получила санкции. Донбасс, Крым. Вы говорите, что не хочу быть в его игре. Но в игре президента избранного вы все равно, и я все равно и любой все равно. А в игре оппозиционного политика вы можете, как вы считаете не принимать в этом участия. Я же говорил о сочувствии и уважении. В первую очередь. Об отношении несправедливости, понимаете, Валентин. Если вас несправедливо посадят, то соседи, которые вас, наверное, не сильно любят, но знают, что это несправедливо, они вам посочувствуют. Это не значит, что они за вас выйдут. Но они у себя на кухне вам посочувствуют. А если вы сделаете какой-то мужественный поступок, пойдя ва-банк – они еще и уважение к вам будут испытывать. Это таким образом работает.
С. Бунтман
―
Сочувствовать Навальному и считать, что это несправедливость – не значит играть в его игру.
А. Венедиктов
―
Конечно, нет. Я же разделил эти истории. Можно вообще не играть в политику. Ни Путина, ни Навального. Но следствие их действий, Путина, Навального, коммунистов, мэра вашего – они на вас влияют. А вы играете в эту игру. Когда закрывают близлежащие магазины, политика города закрывать магазины. На вас влияет, вам нужно теперь в магазин ходить за два километра. Влияет? – влияет. Для чего это сделано? Вот мне кажется это важно, над этим думать важно. Я вообще считаю, что важно думать. Умение думать – такое хорошее умение.
С. Бунтман
―
Павел Борзов спрашивает: Генпрокуратура заявляет, что Берлин по существу не ответил ни на один из запросов по обстоятельствам отравления Алексея Навального. А что конкретно запрашивает Генпрокуратура?
А. Венедиктов
―
Откуда же мы знаем. Мы эти документы не знаем. Но мы точно знаем, что, во-первых, у российской стороны ограниченные возможности запросов, потому что договор Европейской конвенции, я уже говорил, который мы подписали и Германия подписала. Называется – «По уголовным делам». И то, что не возбуждено уголовное дело по факту попытки отравления Навального или как может называться как угодно – сразу немцы говорят: секундочку, вы ссылаетесь на договор, а он причем, там написано – «по уголовным делам». Где уголовное дело? Это первая история и вторая история заключается в том, что мы не видим то, что ответила Германия нашей прокуратуре. Мы не знаем, чего запрашивала, чего ответили. Но мы точно знаем, что о медицинском состоянии по законам ФРГ… Если нет уголовного дела… Если есть уголовное дело – можно без согласия человека получать все данные, имеющие отношение к уголовному делу. В том числе и медицинские анализы, и анализы, если огнестрел. Если есть уголовное дело – тогда да. А если нет уголовного дела – только с согласия, извините, Владимир Владимирович, плагиат – «берлинского пациента». Любого пациента. И они говорят, что Навальный сказал «нет». До тех пор пока не будет уголовного дела, мы вам результаты наших анализов не можем передать. Но у вас же есть свои. Вы же брали и кровь, и пот, и мочу. И волосы, и одежду. У вас всё есть. Чего вам еще надо. У нас ничего другого нет – говорят они. Ну откройте уголовное дело – тогда будем сотрудничать в соответствии с конвенцией. Вот же какая история. Поэтому это очень важно для вас, каждого из вас, вы попадаете в больницу, чтобы ваше личное здоровье и его расстройство не становилось предметом обсуждения, если вы этого не хотите. Если нет уголовного дела. Это нормально. Я считаю. И это правильно я считаю.
С. Бунтман
―
Значит все рассказы про то, что немцы не присылают и так далее…
А. Венедиктов
―
Немцы не присылают. Но мы объясняем – почему.
С. Бунтман
―
Но поиски причины для того, чтобы не открывать дело. То есть отсутствие желания открывать уголовное дело.
А. Венедиктов
―
Я не знаю ничего про желания, но дело не открыто до сих пор. У нас есть факт. Желание, нежелание. У нас идет доследственная проверка. Кстати. Позабавило, если можно о чем-то забавном сказать. Сейчас открыта доследственная проверка по фактам призывов молодежи к насильственным действиям. Та же самая доследственная проверка. Такая же.
С. Бунтман
―
Спрашивают, есть ли у нас корреспондент в центре Москвы.
А. Венедиктов
―
Конечно нет. Вы же не слышите это. У меня вообще все люди разъехались из Москвы. И мы сами сидим не в Москве, а в виртуальной студии в Лэнгли, в ЦРУ и оттуда ведем передачу.А:Венедиктов: Все наблюдатели признают, что этот фильм – инструмент политической борьбы Навального с Путиным
С. Бунтман
―
На фоне зеленого…
А. Венедиктов
―
Да, тряпка зеленая.
С. Бунтман
―
Спрашивают еще вот что. Работает ли кто-нибудь от «Эхо Москвы» для Ютуба.
А. Венедиктов
―
Нет. А зачем? Вы же видите в Ютубе. Что вы спрашиваете всякую ерунду.
С. Бунтман
―
Вот характерный вопрос. В Ютубе «Дождь» смотрят на порядок больше, чем нас.
А. Венедиктов
―
Счастья им. Кому-то нужен анализ, а кому-то нужна эмоциональная картинка. Это разные блюда.
С. Бунтман
―
Во-первых, а, во-вторых, у нас все-таки радио. Основная наша профессия. И если сравнивать порядки слушателей и зрителей в Ютубе, мы не можем предоставить и это не наша цель – такую постоянную картинку. Какая нужна, наверное, для телевидения. Мы же все-таки радио. Когда вы нам присылаете тут, что происходит, – мы на это смотрим. Я, во всяком случае, смотрю, кто присылает с разных мест. В Москве, в других городах. Но мы все это проверяем с помощью наших корреспондентов и с помощью сопоставления информации. Просто так тянуть в эфир что бы кто ни написал в чатах, простите меня, но я не буду. Дальше. Почему Навальный говорит в самом начале расследования – «мы придумали это расследование». Это намек на то, что все придумано?
А. Венедиктов
―
Я не пресс-секретарь Навального, Кира закрыта на 9 дней. Она выйдет – мы спросим. Слушайте. Вот в этом суть? Там есть факты, которые не подтверждаются? Давайте их обсуждать, когда Алексей выйдет. Я еще раз повторю, что у меня есть вопросы к этому фильму. Некоторые там, условно говоря, несостыковки и неточности я вижу. Но я не собираюсь сегодня, когда Алексей незаконно и несправедливо заперт в тюрьме, этот вопрос обсуждать. Вот он выйдет, сядет тут напротив нас – и вот мы будем с ним разбирать этот фильм. Тогда я ему все скажу. Как я это делаю всегда в глаза. Понятно сказал?
С. Бунтман
―
Нельзя забывать, - пишет Елена Иванова…
А. Венедиктов
―
Можно. Забывать можно все.
С. Бунтман
―
Она говорит нельзя, но при этом нельзя забывать о том, что Навальный мог умереть.
А. Венедиктов
―
Я не понимаю, что она имеет в виду.
С. Бунтман
―
Она правильно в полемике, что Навальному была смертельная угроза.
А. Венедиктов
―
Да, и сейчас у него смертельная угроза и очень многие, кто сидят в тюрьмах - смертельная угроза. Да, но он не умер. И мы обсуждаем новую ситуацию, при которой он закрыт нечестно, несправедливо и незаконно.
С. Бунтман
―
Идем дальше. Либеральные СМИ, включая и уважаемого А.В., в погоне за рейтингами акцентируют внимание на Навальном, при этом отождествляют борьбу с режимом и солидарность с Навальным. Что стратегически ошибочно.
А. Венедиктов
―
Где я отождествляю?
С. Бунтман
―
Не знаю.
А. Венедиктов
―
Это ваше представление. Вы имеете право, как говорила директор нашей школы Маргарита Александровна Морозова: вы имеете право иметь свою неправильную точку зрения. Это в Советском Союзе. И высказывать ее. Чего я на глупости буду отвечать. Ну глупость это. То, что написал этот человек. Вот у него такое видение. Он имеет право иметь глупое видение.А:Венедиктов: Если бы я был политтехнологом, я бы сначала выпустил фильм, а потом бы вернулся
С. Бунтман
―
Я убеждаюсь каждый раз, когда я читаю в любой передаче в существовании параллельных миров. Это какая-то другая действительность, другое «Эхо Москвы». Другая вселенная, другой Навальный. Даже другой Путин. Дальше. А вы сказали что-нибудь в глаза по поводу вчерашних эфиров Нарышкина, Майерс и Осина?
А. Венедиктов
―
А что, хорошие эфиры были. Очень хорошие эфиры были. Вот я вам говорю в глаза. Майерс сейчас придет и сядет соведущей к Сергею Александровичу.
С. Бунтман
―
И вы можете сказать что-нибудь в глаза. Дальше. Тут один был вопрос под самый конец часа, вы не забудьте, что мы продолжаем и продолжаем. И в 13.10 мы продолжим. В той или иной форме. Мы продолжим говорить о том, что происходит сегодня, информация. И будем и наблюдать, и анализировать. Но я сейчас бы хотел спросить, тут был один вопрос в Интернете. Все-таки про СНВ-3. Для России это выгодно?
А. Венедиктов
―
Это очень важный договор, подписанный Обамой и Медведевым. Он очень сложно делался. И я еще переговорил с Михаилом Сергеевичем Горбачевым. Это сокращение наступательных вооружений. Это договор, который регламентирует количество ракет, которые с двух сторон американских и российских, которые могут, преодолевая противоракетную оборону с ядерными в том числе наконечниками, стратегических. Нанести удар. Первый или ответный. Неважно. И это очень важный договор. И я накануне написал Джен Псаки, что давайте возобновим наше старое знакомство. И могли бы вы изложить позицию президента Байдена. В твиттере, кстати написал. В личку. О продлении СНВ. Потому что он истекает 5 февраля и тогда снимается порог. Сейчас, по-моему, по 7 тысяч ракет может быть. Или 7 тысяч зарядов, не помню. И она вчера ответила публично, что президент Байден настроен на то, чтобы продлить этот договор без изменений на 5 лет. Это такая, вообще с Джен прямая коммуникация возможна и будем надеяться, что может быть когда-нибудь американский президент или вице-президент, что может быть интереснее, даст интервью «Эхо Москвы». Мы работаем над этим. Сказал я. Но договор очень важный и РФ сначала, пока он действует, а, вот Медведев подписал договор, который разоружает Россию – мы это все слышали. Но он был ратифицирован ГД. А последний год Владимир Путин бесконечно говорил о необходимости продления этого договора. Давайте хотя бы на год – говорил он, - продлим, если возникли новые обстоятельства. Трамп считал этот договор, невыгодным для США. Считал, что это разоружает США. Трамп так же как и наши популисты, так относились к договору. Но это был очень взвешенный договор. И мне Михаил Сергеевич это в свое время подтверждал. Что это очень круто. Договор СНВ-3. Но если Байден продлит этот договор – это очень хорошая история. Вообще контроль за распространением вооружений – это очень хорошая тема ныне с администрацией Байдена. Байден на это, насколько я понимаю, настроен и он не связывает это с санкциями никакими. Не будем подписывать договор, если вы не уйдете из Донбасса - такого нет.
С. Бунтман
―
То есть это для него не способ давления.
А. Венедиктов
―
Нет, потому что нынешняя американская администрация, она продолжение обамовской, в этом смысле она настроена на контроль за распространением вооружений.
С. Бунтман
―
А как отмена 17-ти, по-моему, документов самых громких решений Трампа.
А. Венедиктов
―
Слушай, давали в новостях. Чего будем пересказывать. Там есть очень важный документ, который должен вызвать серьезную дискуссию в Америке – о легализации 11 миллионов нелегальных мигрантов в Америке, которые давно работают. В общем, по некой позиции. Трамп это заморозил. Систему легализации. А Байден ее возвернул. И его сейчас стали обвинять в том, что это все будут избиратели через два года демократической партии. Естественно. Благодарные. Если они получат гражданство. Вот это очень важный отмененный. Замораживание. Отменен запрет на прилет в США из 8-ти или 7-ти мусульманских стран. Неважно, 6-7-8-ми мусульманских стран. Просто был запрет, естественно, тут же введен 15-дневный карантин для всех прилетающих в США. Отменен указ Трампа о постройке мексиканской стены. Там очень интересная история. Потому что конгресс не акцептировал бюджет, и Трамп из военного бюджета перебросил на строительство этой стены деньги. И военные были категорически против, что у них отбирают деньги на строительство этой стены. И сейчас они аплодируют Байдену, потому что деньги вернулись в бюджет. Это же не просто отмена. В Америке всегда все идет через финансирование. Это главный термометр и барометр, как хотите. Надо внимательно следить за администрацией. Я надеюсь, что в понедельник в 19 у нас будет Гарри Каспаров в программе «Особое мнение». Мы с ним договорились, что его анализ действий новой администрации. Довольно любопытный. У него ум-то ого, аналитический. Шахматный. Ну посмотрим.А:Венедиктов: Речь идет об отношении к событиям вокруг публичной фигуры. Это вопрос уважения
С. Бунтман
―
Хорошо. Мы сейчас прерываемся на 11-12 минут. И потом продолжим.
НОВОСТИ
С. Бунтман
―
Сергей Бунтман у микрофона. Здесь уже Маша Майерс появилась. Сейчас появится Алексей Венедиктов.
М. Майерс
―
Добрый день.
С. Бунтман
―
Я прошу прощения, что прервали трансляцию. Как-то это так получилось. Техническая накладка, да. Не туда посмотрели, не то сделали. Нет, все в порядке. И вот это единственное на ваш вопрос «что это было?». Ну и Ванкувер наблюдает. И слава богу. Ну и очень здорово. Нет, внезапно не лишили лицензии. Мы продолжаем.
А. Венедиктов
―
Я хочу извиниться. У нас был перерыв в вещании 10-минутный. Прошу, в соцсетях своих раздайте те, кто понимают о том, что мы вернулись в студию. Техническая причина.
С. Бунтман
―
Да. И не собирались прерываться.
А. Венедиктов
―
Да, не собирались и не прервемся дальше.
С. Бунтман
―
Да. Тем более мы вам сказали, что в 10 минут.
А. Венедиктов
―
Но по радио мы продолжали.
С. Бунтман
―
Да, по радио все было. Когда Сергей Макаров пишет, что на Пушкинской уже творится полный беспредел, надо нам понимать, что именно.
А. Венедиктов
―
У нас есть корреспонденты там, я прошу прощения, все-таки там предел или беспредел. Это наши корреспонденты будут нам сообщать и вам сообщать.
С. Бунтман
―
И причем в течение всего этого времени и после 2 часов мы здесь с Машей останемся и будем передавать вам, что передают наши корреспонденты. Они сами будут выходить по телефону. Будем вас информировать о том, что делается. Дальше. Вот здесь указывают: «Ваше дело – давать честную информацию, а не провоцировать на зло».
А. Венедиктов
―
Наше дело даже – не провоцировать на добро.
С. Бунтман
―
И на добро тоже не надо провоцировать.
А. Венедиктов
―
Мы ничего не провоцируем. Мы даем информацию, анализируем, обсуждаем и предоставляем разные точки зрения – вот наше дело. И мы его исполняем.
С. Бунтман
―
Нет, сапогом провод никто не передавливал и махновцы не валили водокачку. Так что все в порядке.
А. Венедиктов
―
Ребят, все в порядке. Мы вещаем. И еще раз прошу тех, кто наши смотрит, в своих соцсетях сказать, что «Эхо» вернулось в эфир Ютюба.
С. Бунтман:
―
«Кто из корреспондентов сегодня работает?» Да вы услышите. Работает и Олег Овчаренко. У нас многие работают. Они всегда себя называют.
А. Венедиктов
―
Вот мой наблюдатель Вадим Ковалев, мой заместитель по Общественной палате пишет: «Лобков берет у сотрудника полиции маску, которую она (сотрудница) бесплатно раздает тем протестующим, которые приехали без масок».
М. Майерс
―
Сотрудник полиции не возражает, я надеюсь.
А. Венедиктов
―
Нет, то есть он раздает. Я вижу даже фотографии – сотрудница полиции, майор, женщина, раздает маски тем, кто пришел без масок. Без масок нельзя.
С. Бунтман
―
Без масок нельзя.
А. Венедиктов
―
Смешно.
С. Бунтман
―
Так что здесь учтен, я так думаю, башкирский опыт. Давай скажем, что там все в порядке уже, да?
А. Венедиктов
―
Да, нашего шеф-редактора отпустили из отделения полиции. Но лучше бы ему тоже маску дали. А я ему потом, если он был без маски, надаю уже другого. Работать надо, а не засиживаться в отделениях полиции журналистам. «Эха Москвы», во всяком случае.А:Венедиктов: Я не верю во всякие конспирологии. Но я верю в технологии
С. Бунтман:
―
«Лобков заступается за людей». Очень хорошо. Лобков всю жизнь заступался за людей и за себя тоже. Дорогие друзья, особенно модераторы должны знать, и модераторы прекрасно слышали, что у нас будет продолжение передачи.
А. Венедиктов
―
И оно идет. Идет уже. Что мы? Мы в эфире для тех, кто в эфире.
С. Бунтман
―
Да. Но там модераторы повели куда-то своих сторонников. И мы к этом не призывали. «Как вы думаете, если бы фильмы ФБК (прим ред: деятельность запрещена на территории России
) обыкновенно показывали по центральным каналам телевидения, то ныне у властей было бы меньше проблем с Навальным?», - Василий спрашивает из Архангельской области.
А. Венедиктов
―
Что называется проблемами с Навальным я не очень понимаю. Тут проблемы у Навального, а не проблемы с Навальным, на мой взгляд. И в этом суть сегодняшней истории. Проблемы у Алексея, который сидит. Я повторяю, призываю апелляционную инстанцию внимательно изучить все обстоятельства дела и освободить его. И это, пожалуй, самое главное, о чем мы можем сейчас сказать. Не понимаю, Василий из Архангельской области. А если бы фильмы показывали… А если бы Земля была плоская?
С. Бунтман
―
Да нет, если бы фильмы Навального показывали на центральном телевидении, это была бы совершенно другая страна, когда вполне расследования документальные могут показываться на больших каналах телевидения. Другая страна.
А. Венедиктов
―
В нормальной стране это решают каналы. У нас есть же каналы, которые показывают, что Земля плоская. «РЕН ТВ» любит такое.
М. Майерс
―
Такие точно есть.
С. Бунтман
―
Что, «РЕН ТВ» показывает?
С. Бунтман
―
А вы давно не смотрели просто.
А. Венедиктов
―
Давно.
С. Бунтман
―
Маш, более того, я и «Царьград» никогда не смотрю.
А. Венедиктов
―
А это напрасно. Он там что-то разоблачает.
С. Бунтман
―
Поступала ли нам информация о перебоях с интернетом сегодня в Москве?
А. Венедиктов
―
Если такая информация поступала, то она в новостях должна быть, Маш.
М. Майерс
―
Есть сообщения о том, что жаловались горожане, я имею в виду именно жители столицы, на перебои в работе Твиттера, Билайна и еще какой-то из компаний.
А. Венедиктов
―
Но это жалуются люди. Поскольку у меня каждый день перебои, особенно дома… Перебои – они ежедневные, на самом деле. На самом деле, мы сейчас видим, как заканчиваются акции на Дальнем Востоке и Восточной Сибири. Я успел посмотреть за время новостей. Ну вот количество, которое местные журналисты объявляют – мы им все-таки доверяем, коллегам, больше, чем властям в этом смысле в подсчете – они такие действительно: от 1000 до 3000 в крупных городах, в столицах субъектов. Да, это такая история.
М. Майерс
―
Ну и есть карта по задержаниям. Там тоже довольно любопытно. Там в реальном времени. Насколько я понимаю, источник по поводу того, сколько задержанных – это «ОВД-Инфо».
А. Венедиктов
―
Мы тоже доверяем «ОВД-Инфо». Да, это абсолютно точная история.
М. Майерс
―
Вот они сейчас дают. Если любопытно, там, по-моему, самое большое количество задержанных в Новосибирске. По Владивостоку дают 35 человек задержанных. Ну и тут можно просто в реальном режиме посмотреть. В Чите двое задержанных, в Улан-Удэ – четверо. Ну и так далее. Есть даже на Сахалине задержанные – 14 человек.
А. Венедиктов
―
Нам пишут, что еле нашли нас. Но это называется «Будем наблюдать», часть вторая. И дальше мы уже прерываться не будем. Это будет идти здесь и следующий час.
С. Бунтман
―
И в 14 это будет у нас, да. И в 15 будут новости, несмотря на программу «Мой район». Будут новости все время. И в 16, несмотря на то что будет коммерческая передача «Парковка». Будут все время новости свежие от наших корреспондентов. «В 2018 году на предвыборную акцию выходило меньше», - пишет Василий.
А. Венедиктов
―
Мы посмотрим, какие будут предвыборные акции. Тут я, пожалуй, присоединюсь к Валерию Соловью. Что-то я в последнее время стал часто к нему присоединяться.А.Венедиктов: Ощущение, что идет какой-то спорт: а где больше задержат
С. Бунтман
―
Да, это мне подозрительно.
М. Майерс
―
Это пугает, Алексей Алексеевич.
А. Венедиктов
―
Мне самому на себя в зеркало смотреть подозрительно.
С. Бунтман
―
Не вступил ли в ту самую тайную организацию, о которой так много говорит?
А. Венедиктов
―
Я не то что не вступил, я ее основывал давным-давно, когда еще Валерий Соловей был ребенком.
С. Бунтман
―
Потом продал акции?
А. Венедиктов
―
Нет, почему? Я контролирую, Сереж.
С. Бунтман
―
А, ну ладно. Хорошо, я не буду.
А. Венедиктов
―
И я уже забыл, чего я хотел присоединиться. А, 18-й год. Он говорил очень точно о том, что январь – месяц депрессивный, и поэтому людей он ожидает не очень много. Когда он это говорил, я слышал, я это сразу себе пометил. И дело не только в морозах, потому что плохому танцору много чего мешает.
С. Бунтман
―
Морозы.
А. Венедиктов
―
Да. Но, на самом деле, организация этих акций не очень была централизована. Там и нет организаторов. Заявки вообще не подавались, если уж так. Им не отказано в заявке никому, потому что заявок нет, организаторов нет. И лозунг только «Свободу Навальному». Это не широкий лозунг, это не «За честные выборы», грубо говоря. Поэтому да, немного. И я могу сейчас прикинуть, что в широком коридоре в Москве может выйти от 10 до 15 тысяч максимум. Это вполне сопоставимо с тем (и даже меньше), что выходило перед выборами в Мосгордуму.И вообще, эти игры числами не сильно мне нравятся, и не сильно я в них верю. Так же, как вот эти 65 млн просмотров. Потому что это не 65 млн человек, как вы догадываетесь. Это 65 млн просмотров. Это человек, как вчера говорил Сережа Пархоменко, пришел, посмотрел 20 минут, пошел, поел, посмотрел еще 20 минут – это следующий заход. И так далее. Но это неважно. Поэтому не надо цифры анализировать в этом смысле.
В этом смысле важно, что вот эта новость – в один день во многих городах одновременно в 14 по местному выходят люди. И Навальный из персонажа московского превращается в персонаж федеральный. И это тоже важная история. И поэтому я всегда говорю, что людей на улицу вывел не Навальный, а те, кто его посадили. Моя позиция такая.
С. Бунтман
―
Есть ли юрисдикция за пределами Российской Федерации, в которую Навальный может обратиться с иском по поводу своего отравления?
А. Венедиктов
―
Что-то я не понимаю.
С. Бунтман
―
Нет, ну куда-нибудь за пределами Российской Федерации.
А. Венедиктов
―
Нет, не может быть, потому что преступление или попытка преступления была совершена на территории Российской Федерации, судя по всему, российскими гражданами против российского гражданина. Поэтому куда он может обратиться? У нас Следственный комитет должен этим заниматься, очевидно.
С. Бунтман
―
Такое ощущение, что тему детей серьезно продолжают раскручивать и сейчас.
А. Венедиктов
―
Да нет никаких детей.
С. Бунтман
―
На сайте «КП» («Комсомольской правды») уже пишут про детей, которых выставили живым щитом на всех площадях страны.
А. Венедиктов
―
Ну пусть они покажут нам этих детей, которых выставили живым щитом на всех площадях страны. Те, кто пишут, пусть покажут, фотографии пришлют, как дети из детского сада или из школы, взявшись за руки, прикрывают собой взрослых. Ну покажите это. Документируйте, пожалуйста. Документируйте!
С. Бунтман:
―
«Скажите, насколько популярно “Эхо Москвы” среди рядовых работников силовых структур?»А:Венедиктов: Теперь люди связывают арест, фильм, собственный арест. Собственное задержание
А. Венедиктов
―
Мы знаем, что оно популярно. Но насколько… Сравнить с чем? Вот и вам звонят в «Одну», да?
М. Майерс
―
Да.
А. Венедиктов
―
Вот скажи, Маш, пожалуйста.
М. Майерс
―
Я могу только сказать, если мы кидаем клич – позвоните нам, работники силовых структур, и мы честно никому не расскажем ни ваш номер телефона, ни прочие данные, которые мы у вас можем здесь изнутри идентифицировать – в общем, звонков бывает довольно много. Поэтому тут вопросов нет.
А. Венедиктов
―
Не-не, звонки. И популярны, и узнаваемы. Когда в период первой волны эпидемии меня возил сын, его машина – это же ржавое корыто, и его останавливали на каждом перекрестке (Алексей работал водителем у меня), они узнавали. А поскольку я давно по телевизору как-то не показываюсь… Они узнавали, говорили: «Алексей Алексеевич, а можно ваш пропуск?» Тогда был цифровой. Я говорил: «Ну конечно можно», показывал. – «Спасибо. Счастливого пути». То есть, на самом деле, слушают, смотрят. И уважают, потому что мы говорим правду. Если они совершаю подвиги (а есть, конечно же), спасают людей, конечно же, тот тут без всякого сомнения.
М. Майерс
―
Я сегодня села в такси. Я не выгляжу вроде, как типичный протестующий. Хотя я не знаю, как выглядит типичный протестующий. Но дело в том, что первый вопрос, который мне задал водитель… Я женщина в шубе с сумкой на каблуках. Куда я иду? Первый вопрос, который мне задал водитель, он посмотрел на меня и говорит: «На митинг?» Причем это такой типичный среднеазиатский таксист. В хорошем смысле, безусловно. И он очень заинтересовался моим маршрутом. Я уж не знаю, была ли это попытка познакомиться. Он говорит: «На митинг?» Я говорю: «Нет, на работу».
С. Бунтман
―
Если это попытка познакомиться, значит это тоже характерная деталь. Какая сейчас самая модная попытка познакомиться?
М. Майерс
―
Да, это правда.
С. Бунтман
―
Но все равно, Маш, это квартальные наблюдения. Как говорил один наш латышский товарищ: «Это ваши квартальные наблюдения». Все равно мы не можем сказать, насколько и что. Социологии такой не проводится. И вот по этому поводу сказать вряд ли что-то можно.
М. Майерс
―
Можно провести такой же эксперимент: включить телефон и попросить сотрудников правоохранительных органов, которые сейчас нас слушают, например, нам позвонить. То есть мы можем экспериментировать в любой плоскости.
С. Бунтман:
―
«“Эхо” популярно у силовиков в рамках их служебных обязанностей?» Это уж точно. Но это специальные люди. Вообще, это поразительно совершенно. Что скрывать? Все у нас или в эфире, или на сайте, или на ленте наших социальных сетей.
М. Майерс
―
Просто, понимаете, тут же понятен заход. То есть есть альтернативная информация. По федеральным каналам этой информации нет. Тут же дело не в том, что он сотрудник или не сотрудник, а дело в том, что это интересно или неинтересно. Это вопрос повестки, правда же? Просто довольно много у меня было встреч, общения и прочее. И были люди, которые мне говорили: «Но ты понимаешь, новость дня, - я, значит, в этот момент повесила уши, как этот барсук на сук, - развод Ольги Бузовой?» Я говорю: «Ну тогда другой вопрос». Новость дня…
С. Бунтман
―
С Бузовой мы уже встречались в аэропорту, это называется.
М. Майерс
―
Да, это правда.
С. Бунтман
―
Мы так общественно встречались в аэропорту.
М. Майерс
―
Но при этом в кафе, в ресторанах за столиками вокруг, на улице, таксисты… Есть ощущение, что информационное пространство все равно наполнено, безусловно, невероятно высоким, повышенным вниманием к событиям вокруг Алексея Навального.
С. Бунтман
―
Некий Барсик свои соображения высказывает, что на Пушкинской от «Эха» нет никого.А:Венедиктов: Трамп это заморозил. Систему легализации. А Байден ее возвернул
М. Майерс
―
Но это неправда.
С. Бунтман
―
У нас есть кого. У нас полно всех. И всегда передают оттуда, когда что-то случается.
А. Венедиктов
―
Извините, оперативное управление.
С. Бунтман
―
Оперативное управление. Что-нибудь стряслось или рутина?
А. Венедиктов
―
Нет, не стряслось. Проверяю.
С. Бунтман
―
Хорошо. Дальше. – «Просмотров фильма про дворец много и за рубежом».
А. Венедиктов
―
Ну, хорошо, мировая новость. У нас президент – мировой чувак.
С. Бунтман
―
Ну да. Мне больше всего нравится формулировка Михалкова старшего ныне покойного: «Большой, красивый красный дом, похожий на дворец». Его дом, похожий на дворец – это формулировка Михалкова. Можно и принять.
А. Венедиктов
―
Мой наблюдатель с площади сообщает – я напомню, что на площади находится общественный наблюдатель от Общественной палаты Москвы и Общественного совета ГУВД, – что задержали журналиста Варламова Илью.
С. Бунтман
―
Илью Варламова задержали.
А. Венедиктов
―
Мне так сейчас сообщают. Посмотрим.
М. Майерс
―
Сейчас посмотрим, что сам Варламов пишет в Телеграме.
С. Бунтман
―
Ну да, посмотрим.
М. Майерс
―
Быстро это верифицируем.
С. Бунтман
―
Здесь Ольга Саплинова спрашивает: «А что про Омск? У нас тоже митинг. Минус 28 за бортом».
А. Венедиктов
―
А что, если у вас митинг? Ольга, вот и скажите нам про Омск.
М. Майерс
―
Задержан блогер Варламов, Baza сообщает.
А. Венедиктов
―
Но я же уже сказал это. Зачем повторять?
С. Бунтман
―
Так что все. Сейчас мы с вами прервемся на новости. Никуда не уходим. И будем дальше наблюдать.НОВОСТИ / РЕКЛАМА
С. Бунтман
―
Мы продолжаем. И здесь приходят всевозможные новости. Ну вот Таня на Сенатской площади.
А. Венедиктов
―
Таня на Сенатской.
С. Бунтман
―
Вышла Таня на Сенатскую площадь.
А. Венедиктов
―
Я хочу поправить в новостях. Наш шеф-корреспондент в Уфе был освобожден, уже отпущен. И это была неправильная новость. И мы ее поправим в том, что он сидит, и его не отпускают.
С. Бунтман
―
Ну да.
А. Венедиктов
―
Мы стараемся сообщать вам правильные новости.
С. Бунтман
―
Ясно. Дальше мы идем. Здесь говорят, что в Екатеринбурге уже и Ройзман идет в Екатеринбурге.
А. Венедиктов
―
Он объявлял об этом в эфире. Кстати, если его не заберут, он в программе «Сказано на Эхе» будет в понедельник в 13. Ну и, соответственно, в своей программе в понедельник вечером.
С. Бунтман:
―
«Что с Варламовым?» Варламова задержали.
А. Венедиктов
―
Варламова задержали. Напомню, что Варламов аккредитован как корреспондент «Эха Москвы». Поэтому, выйдя из эфира, я буду с этим разбираться. У него с собой пресс-карта и он должен был освещать для нас и для вас его взгляд через призму урбанистики на эти проблемы.А:Венедиктов: Апелляционная инстанция должна Навального освободить. Это было бы законно
С. Бунтман
―
Дальше. – «В Минске есть акции за Навального». Это мы знаем, да. Там акции солидарности.
А. Венедиктов
―
Мне пишут, все нормально. Это про Варламова. Сейчас там работают мои представители.
М. Майерс
―
Он довольно активно публиковал фотографии, действительно, как вы говорите, с точки зрения урбанистики.
А. Венедиктов
―
У него работа такая.
С. Бунтман
―
Действительно.
М. Майерс
―
Последняя опубликована 13 минут назад. То есть он публиковал довольно плотно. Вот, соответственно, 13 минут у него обновлений нет.
А. Венедиктов
―
Мне сейчас вот пишут, я вижу. Наблюдатели из Общественной палаты занимаются Варламовым. Я спросил, ехать мне или нет вынимать своего журналиста, который должен оттуда фоторепортаж вести. И мне пишут, все нормально. Сейчас посмотрим, что нормально.
С. Бунтман
―
Я понимаю, что, действительно, у нас 2 часа разница. И да, у Ройзмана 14 часов было в 12. Ну и у всех остальных, кто там. Дальше мы идем. Сколько, где и когда задерживают и будут задерживать – мы за этим следим.
А. Венедиктов
―
У меня такое ощущение, что идет какой-то спорт: а где больше задержат. На самом деле, за этими цифрами цель протеста очевидная – освобождение Алексея Навального.
С. Бунтман
―
Я перестаю, например, понимать.
А. Венедиктов
―
Я возвращаю вас в повестку дня. Вы сейчас друг перед другом, наши слушатели уважаемые, а мы говорим про Алексея Навального в этом смысле. И тут, конечно, важно понимать достаточно хорошо и продолжать это понимать.
С. Бунтман
―
Мы абсолютно не скрываем число просмотров фильма Алексея Навального.
А. Венедиктов
―
Я 6 раз сказал 65 млн. Что у вас там неправильного?
С. Бунтман
―
Там уже 67.
А. Венедиктов
―
67, отлично.
С. Бунтман
―
Очень хорошо, да. Дудь был на акции во Владивостоке.
А. Венедиктов
―
Я видел фотографии, да. Человек, похожий на Дудя, как мне написали. – «Мы его заметили. Это человек, похожий на Дудя». Я им говорю: «Это Дудь. Чего тут похожий на Дудя… Это Дудь».
С. Бунтман:
―
«Дорогие ведущие, - провокационно пишет за деньги Буксир, - вы поддерживаете акции протеста или все-таки не нужно ходить на неразрешенные митинги?» Интересно.
А. Венедиктов
―
Это дело гражданское и каждого гражданина. Одни на разрешенные митинги ходят, другие – на неразрешенные. О чем митинг? Мы освещаем это, уважаемый Буксир. И освещаем очень подробно. У нас порядка 7 корреспондентов сейчас находятся там. Поэтому в этом смысле мы освещаем всегда. Будет такой же митинг за вас, Буксир, мы будем освещать и его, потому что это событие, конечно.
С. Бунтман
―
А призывать за Буксира?
А. Венедиктов
―
Мы не призываем никак.
С. Бунтман
―
Не будем?
А. Венедиктов
―
Да.
С. Бунтман
―
И за Буксира тоже не будем. «ФБК провело расследование о дворце Путина, - как здесь пишут у нас, - еще до отравления. Там люди сидят в рубашках на реке». Ну и что? Главное, когда выпустили. Ты говорил в первом часе о выпуске. Тут разразилась большая дискуссия: когда было правильнее выпускать этот фильм – до возвращения или после возвращения. Есть у нас факт, что он вышел после возвращения Алексея Навального. И ты продолжаешь считать, что он не воспользовался своим, скажем так, пиар-ресурсом?
А. Венедиктов
―
Кто?
С. Бунтман
―
Навальный, выпустив после возвращения фильм.
А. Венедиктов
―
Повторяю, с точки зрения политтехнологии профессиональных людей, которых я знаю как удачных политтехнологов – я же, естественно консультируюсь с разными людьми – они все как один говорили о том, что если бы Навальный выпустил этот фильм до возвращения, то он воспринимался бы как личная месть лично Путину. Выпустил и прилетел я имею в виду. И вот это тогда его закрыли за этот фильм, за прямой вызов президенту. А поскольку он выпустил после, то это может рассматриваться, использоваться может – это же все пиар – как ответка: ты меня посадил, а вот за это – фильм. А если ты меня не посадил? Вышел бы фильм? Понимаешь, да?Это вопрос профессиональный для политтехнологов. Я повторяю, с точки зрения политтехнологов, которые разрабатывали бы там спецоперацию по противопоставлению Путин – Навальный, они все мне и провластные, и непровластные в один голос говорят, что, конечно, если повышать ставки, то сначала – фильм, потом – прилет. И это тогда бы в глазах людей было бы: ну понятно, Путин мстит. А сейчас получается: ну понятно, Навальный мстит. Но это их профессиональный взгляд, повторяю, всех политтехнологов. У меня нет другого взгляда на это. Ни один мне не сказал, что нет, он все сделал политтехнологически правильно, потому что надо было повышать ставки. Если цель – повышать ставки, то только так, а никак так.
С. Бунтман
―
ЦРУ не доработало, да. Ваше ЦРУ с Навальным. Вернее, твое, а Навальный к нему не имеет отношения. – «Навальный объяснял, почему такое время выпуска выбрали». Ну и все правильно. Одно другому не мешает.
А. Венедиктов
―
Это его видение. Он автор. Его видение. Я вам рассказывают о видении людей, которые рассматривают это через призму личного противостояния Путин – Навальный. Ну да, у него, видимо, другие аргументы. Вот Навальный объяснял – это его объяснение. А вот объяснение профессионалов. Вы можете согласиться с одним, с другим или их как-то собрать.
М. Майерс
―
Но разница только в том, что политтехнологи ситуацию постфактум анализируют, правда же? То есть они имеют уже картинку и могут сказать. То есть это постфактум.
А. Венедиктов
―
Конечно.
М. Майерс
―
А Навальный, принимая решение…
А. Венедиктов
―
Но он это понимал точно, Маш, потому что это даже не профессиональный политтехнолог понимает, что если ты хочешь спровоцировать другую сторону на эскалацию, то ты просчитываешь некий ряд действий. У тебя может быть другая цель, и тогда это по-другому. Но если, повторяю, оставить двух политиков – Путина и Навального – и поднимать эскалативно, то такой порядок был бы Навальному выгоднее, говорят политтехнологи. Повторяю, говорят все. Но это профессионально. Ну, хорошо. У него, значит, были другие задачи какие-то.А.Венедиктов: Работать надо, а не засиживаться в отделениях полиции журналистам
М. Майерс
―
Например.
С. Бунтман
―
Которые он от себя объяснил.
А. Венедиктов
―
Но я отвечаю только на тот вопрос, который мне Сергей.
С. Бунтман:
―
«Будет ли статистика, - спрашивают, - по городам, сколько всего вышло на митинги по стране?» Конечно будет.
А. Венедиктов
―
Где? Ну какая статистика? Вот в Хабаровске власть говорит – 250, журналисты говорят – 1000. Какую статистику вам?
С. Бунтман
―
В принципе, мы всегда так и говорим: власть говорит то-то, журналисты говорят то-то.
А. Венедиктов
―
Нет, но вопрос-то в другом.
С. Бунтман
―
По оценкам. Только такая оценочная статистика.
А. Венедиктов
―
Оценочная статистика. И часть из вас будет говорить: «Ну конечно 250», а другая часть будет говорить: «Ну конечно 1000». Но мы предоставляем вам обе цифры. И это является для нас принципиальным в нашей редакционной политике. Мы не знаем, сколько вышло в Хабаровске. Я как правило доверяю белому счетчику с небольшим этим самым. Я себя ориентирую на белый счетчик. Но в Москве будет ли белый счетчик? И поскольку там непонятно, куда люди проходят, я не знаю. Поэтому моя оценка – 10-15 тысяч в Москве может быть. А может, придет больше. А может, придет меньше. Я не знаю.
С. Бунтман:
―
«Сначала было отравление и расследование, а потом – месть и арест». Это да. Это мы видим.
А. Венедиктов
―
И чего?
С. Бунтман
―
Ничего.
А. Венедиктов
―
Ну да, сначала. И потом. Ну и чего?
С. Бунтман
―
Да, эту последовательность событий мы видим. Да, в начале было отравление.
А. Венедиктов
―
Потом решили совместить.
С. Бунтман
―
Это мы знаем, да.
А. Венедиктов
―
Возьмем классику, да.
С. Бунтман:
―
«Почему вы все время говорите о статистике, сколько просмотров?»
А. Венедиктов
―
Только что нам говорили, что мы не говорим про статистику, сколько просмотров.
С. Бунтман
―
Вот я для этого и читаю.
А. Венедиктов
―
Слушайте, давайте вы сами будете как-то между собой там этот вопрос решать. Количество просмотров – это факт. И мы вам сообщаем о фактах.
С. Бунтман
―
И с каким настроением смотрели – это мы не можем сказать.
А. Венедиктов
―
Это не факт. 65 млн из 67 смотрели на это с отвращением. Вас устроит такое, да? Ну прекратите, ради бога. Это же скучно, девушки.
С. Бунтман
―
«Назовите фамилии политтехнологов, пожалуйста», - Дмитрий Воробьев пишет.
М. Майерс
―
Ну сейчас.
А. Венедиктов
―
Воробьев Дмитрий.
М. Майерс
―
Например.
А. Венедиктов
―
В частности, Дмитрий Воробьев.
С. Бунтман
―
Ну вот он, наверное, хотел, чтоб его назвали.
А. Венедиктов
―
Ты назвал его. И я его назвал.
С. Бунтман
―
Молодец. Все правильно.А:Венедиктов: Я умею управлять гневом. Управлять своими эмоциями. Подавлять
А. Венедиктов
―
Если я буду всегда называть фамилии, то со мной никто разговаривать не будет.
С. Бунтман
―
А почему донатов нет тогда, если мы ответили на вашу просьбу? – «Партия еще не окончена. Ничего не стоят комментарии политологов после каждого шага сторон».
А. Венедиктов
―
Это не политологи, это политтехнологи. Это разные профессии.
С. Бунтман
―
Политтехнологи – это те, кто делают партию, разрабатывают партию, разрабатывают ходы в партии.
А. Венедиктов
―
Да, конечно, не окончено. Все кончится для всех приблизительно одинаково, как мы с вами знаем. Поэтому я всегда говорю, что историческое значение той или иной личности можно окончательно обсуждать только после его ухода из активной жизни или просто из жизни. Поэтому эти пустые слова «партия еще не окончена» глупые, претенциозные и ни о чем. Тогда ничего вообще нельзя обсуждать.
С. Бунтман
―
Дмитрий Гришин говорит, что продолжается в Инстаграме истерика, что детей агитировали. Это вот развязали вчера такую штуку.
А. Венедиктов
―
Есть какие-то вещи, которые можно так интерпретировать, безусловно. И я просто не могу дать вам послушать, потому что тут же немедленно скажут, что это мы агитируем. Поэтому мне нужно точно понимать, что мы можем дать, что – нет. Вот так интерпретируют. Я повторяю свою точку зрения в программе «Будем наблюдать». Кто агитировал? Первый вопрос: агитировал кто? Что вы называете словом «агитировать»? Кто такие дети? В вашей фразе очень много… Ну не в вашей, конечно.
С. Бунтман
―
Нет, это просто когда приводят.
А. Венедиктов
―
В этой фразе очень много неквалификационных признаков, скажем так. А мы занимаемся информацией. Вот я попросил у Маши узнать, кто такие несовершеннолетние, проверить еще раз. Она мне сказала.
М. Майерс
―
Я сказала, что с 14 до 18 лет детей называют несовершеннолетними, а до 14, если я правильно понимаю «Консультант», то малолетними.
А. Венедиктов
―
Ну вот я просто хочу сказать, что да, несовершеннолетние дети – с 14 до 18. И среди них с 16, по закону Российской Федерации, могут быть организаторами митингов. Закон определяет, что 16-летние, то есть несовершеннолетние, могут быть организаторами митингов.
М. Майерс
―
Была информация, что 17-летний подросток, заведено дело.
А. Венедиктов
―
Не, причем тут? Я говорю, закон позволяет несовершеннолетнему быть даже организатором, а не участником митинга. Обращайте на это внимание. Поэтому такая история. Значит, закон позволяет несовершеннолетним участвовать в митингах. Обратите на это внимание. И даже предусматривает это. Поэтому это все игра словами. Оно малоинтересно в этом смысле.
С. Бунтман:
―
«У меня внуки на Пушке. Им 35».
А. Венедиктов
―
Дети!
С. Бунтман
―
Это даже внуки. Ну да, мы знаем, что Алексей Навальный говорил, что фильм важно было выпустить, находясь в стране.
А. Венедиктов
―
Все, Варламов отпущен, не задержан.
С. Бунтман
―
Ну слава тебе господи.
А. Венедиктов
―
Мне прислали его фотографию. Нет, чтоб он прислал, так мне его прислали.
С. Бунтман
―
Понятно. Он фотографию, причем с тайм-кодом должно быть, что он именно сейчас.
А. Венедиктов
―
Да, конечно. У Ильи пресс-карта «Эха». Ну прекратите, он давно работает на разных мероприятиях и поставляет нам для сайта фотографии как журналист, аккредитованный от «Эха» на мероприятиях. И не только на митингах, но и вообще. Я хочу сказать спасибо Вадиму Ковалеву в эфире, моему заместителю по Комиссии по гражданскому обществу Общественной палаты Москвы, который этим вот занимался предметно.
С. Бунтман
―
Ирина Афанасьева нам пишет в чате, что звонили 9-класснику, прислали вечером ему сообщение, что сегодня соревнование по гребле на байдарке, и учителя будут в 2 часа обзванивать всех школьников.
А. Венедиктов
―
Ну и что?
С. Бунтман
―
А дети хотели пойти в кино. И теперь им что, ждать этого…?
А. Венедиктов
―
У нас же была дивная история, когда во время Болотной объявили какие-то контрольные по математике. И я когда приехал на Болотную уже в конце, вижу, идут две барышни явно школьного возраста, и школьный учитель рявкнул: «Почему вы не на контрольной?» Они говорят: «А мы двоечницы».
М. Майерс
―
Ну, например.
А. Венедиктов
―
Ну и привет. Слушайте, не надо играть с детьми такими играми. Никакими играми не надо играть, на самом деле. Дети очень точно чувствуют фальшак, поверьте мне. Вот фальшак, фальшивые обращения, принуждения – они чувствуют это точнее, чем взрослые. Детьми манипулировать труднее, чем взрослыми.
М. Майерс
―
Вчера мы собирали как раз звонки в «Утреннем развороте» по родителям, по преподавателям вузов, у кого специально что-то назначили на эту субботу, чтобы эти дети, подростки или студенты были заняты. Действительно, были документальные свидетельства. Из регионов очень много информации.
А. Венедиктов
―
А я не спорю. Как мне объясняют кремлевские небожители: «С одной стороны, детей призывают. А мы создаем другую возможность». Я говорю: «Ну создавайте. Посмотрим».
С. Бунтман
―
Только призывов, кроме такого способа, как в «Новейшем величии», почему-то никто не нашел. Вот кроме этих пустых аккаунтов, о которых ты говорил.
А. Венедиктов
―
Нет, я повторю, там есть вещи, которые можно трактовать как возможность людям приходить. Но, на самом деле, я по-прежнему считаю, что это какая-то спецоперация власти по созданию этих аккаунтов. Да.
С. Бунтман
―
Да. Еще одна вещь. Вот как ты относишься к высказыванию Ксении Собчак о том, что человек не просит ему помочь, когда он так героично идет? Это блог, который мы публиковали.А.Венедиктов: Моя оценка – 10-15 тысяч в Москве может быть
А. Венедиктов
―
Я с ней несогласен. Я несогласен в этом вопросе с Ксенией Собчак. Чего?
С. Бунтман
―
Я спросил. Ты сказал. Все в порядке.
А. Венедиктов
―
Нет, просто пауза возникла в радиоэфире.
С. Бунтман
―
Я оцениваю. Я размышляю над этим. – «Вот сын, 11 класс, просто не пошел в школу. Пообещали до 16 часов из школы не выпускать».
А. Венедиктов
―
Какая школа? Какой город?
С. Бунтман
―
А прислали бы.
А. Венедиктов
―
Ну вот понимаешь, да? Как мы работать должны с информацией?
С. Бунтман
―
Елена, пришлите, какая школа, город какой.
А. Венедиктов
―
Школа, город. Мы позвоним.
С. Бунтман
―
Ну да.
А. Венедиктов
―
Зададим вопрос, как это не выпускать из школы?
С. Бунтман
―
Дальше. – «Какие идеи Навального вы не поддерживаете?»
А. Венедиктов
―
Я не буду говорить об идеях Навального, которые я не поддерживаю, до тех пор, пока он не будет сидеть напротив меня, а не в тюремной камере.
С. Бунтман
―
Все правильно.
А. Венедиктов
―
По незаконному и несправедливому обвинению, добавлю я.
С. Бунтман
―
Да. Марь Иванна: «Это шутка была». Ну, понятно. Я все понял уже. Мы сегодня будем продолжать следить. И в следующем часе у нас будут выходить наши корреспонденты, наши журналисты из разных мест, из разных городов. У нас Москва есть, у нас Таня в Петербурге есть.
М. Майерс
―
Да. У нас будет Екатеринбург. Мы постараемся с Ройзманом связаться, который сейчас там находится. Оренбург, может быть. Но, по крайней мере, это из того, что запланировано. Новосибирск планируется. И, наверное, еще будет Москва. Может быть, с Русланом Валиевым свяжемся, если получится.
А. Венедиктов
―
Ну конечно.
М. Майерс
―
Варламову позвоним. Да мало ли. У нас возможности.
А. Венедиктов
―
Ирина Воробьева ждет звонка.
М. Майерс
―
Ирина Воробьева, да.
С. Бунтман
―
Вот смотри, Елена-то молодец. Прислала нам: «Город Сыктывкар. Русская гимназия».
А. Венедиктов
―
Номер можно?
С. Бунтман
―
Она так называется.
А. Венедиктов
―
Все равно имеет номер.
М. Майерс
―
Сейчас я найду. Русская гимназия, Сыктывкар.
А. Венедиктов
―
Обязательно позвоним. Сейчас дам команду.А.Венедиктов: Не надо играть с детьми такими играми. Дети очень точно чувствуют фальшак
С. Бунтман
―
Да вот этим займемся. Дальше. – «А в Саратове прибавили 2 урока».
М. Майерс
―
Все, есть.
С. Бунтман
―
Есть такая, да?
М. Майерс
―
Есть.
С. Бунтман
―
Есть Русская гимназия. Одна?
М. Майерс
―
Да, да, да.
С. Бунтман
―
Так что все в порядке, да.
М. Майерс
―
Муниципальное общеобразовательное учреждение. Все есть.
А. Венедиктов
―
Номер есть?
М. Майерс
―
Она вот так называется.
А. Венедиктов
―
Телефоны есть?
М. Майерс
―
Телефоны есть.
А. Венедиктов
―
В информационную службу отдай.
С. Бунтман
―
Да. Отлично.
А. Венедиктов
―
Это другой разговор.
С. Бунтман
―
Мне очень нравится. Как начало советского репортажа. – «Пушкинская заполнена людьми». Вот как так можно? Сейчас мы узнаем. Сейчас мы свяжемся и узнаем. Вот я обожаю вот этих самых у нас иронизаторов. – «Кого-то удалось все-таки отравить “Новичком” или все выжили?»
А. Венедиктов
―
Мы не знаем. Мы же этого не знаем.
С. Бунтман
―
Не, мы знаем достоверно, кого удалось отравить до смерти.
А. Венедиктов
―
Нет, мы знаем, кто выжил. Секундочку. Спросили про «Новичок», Сереж.
С. Бунтман
―
Я про «Новичок» говорю. Англичанка погибла.
А. Венедиктов
―
А, погибшая женщина, да. Но, еще раз, мы ждем, как нам обещает, расследование про отравление, которое будет опубликовано в начале следующей недели Грозевым, Bellingcat. Но мы же знаем случаи, когда выжили. А когда человек тихо умирает по каким-то причинам, как Литвиненко… Мы бы так и не узнали, что он отравлен. В последний день буквально передали в военную академию и там нашли следы полония. Могли не узнать. Ну, человек отравился чем-то. Несвежим кофе, да? Так что это такая лицемерная история. Ну, подождем. Сейчас нам обещают предъявить. Посмотрим.
С. Бунтман
―
Здесь очень интересно пишут. Галина: «Пошла бабушка к внуку (ему 16 лет) и спросила: “Кто-нибудь тебя призывает к какому-нибудь участию?” Внук объяснил, что уважаемые им блогеры никого и никогда не звали, сказано: решайте сами». Мне кажется, что это опасные штучки, когда начинается это. У Лукашенко даже начали разворачивать свою контрпропаганду в школах после того, как ребята выходили.
А. Венедиктов
―
Давайте мы посмотрим по сегодняшним дням и посмотрим, что есть у МВД. Пока ничего такого мы не видим, кроме слов Ирины Волк, что в региональные отделения поступает информация и приводятся слова… Вернее, даже не приводятся слова Жданова и Волкова. Посмотрим.
С. Бунтман
―
Концептуальный вопрос. – «Как думаете, у Грозева с Навальным совместный общий план информационно бомбить?»
А. Венедиктов
―
Я думаю, что они согласовали. Я думаю, я не знаю. Вы спросили, что я думаю. Я думаю, что они согласовали, потому что, конечно, Bellingcat и Грозев – это очень серьезная машина по изучению вот таких документов. Они мне кажется всегда более убедительны, чем расследования ФБК, потому что у них строго. Вот у ФБК политизированная вещь, цель политизированная. Напомним про ФБК, что власти считают, что они иностранные агенты. А у Bellingcat они неполитизированные по выводам.Вот, например, по этому отравлению Навального чего Грозев говорил вы уже забыли? Он говорил: «Я не могу утверждать, что эти люди отравили Навального. Но я могу утверждать, что эти люди в 17-м году летали с ним в 15 городов туда и обратно, одновременно находясь. И могу утверждать, что они полетели в Томск (или в Новосибирск с самого начала) одновременно с Навальным». Он не говорит, что они отравители. Он говорит, что они летели за день до, возвращались через день после там и там. И вот эти люди.
Это очень строгое расследование. И я, будучи фанатом педантизма расследования и скрупулезности, я говорю: да, эти штуки у них убедительные. Но при этом мы видим, что по отравлению они работают вместе с Алексеем Навальным. Да, это тоже Bellingcat. Я имею в виду и Грозев. Да, это тоже правда. Ну да. И это никто не скрывает, что самое главное.
С. Бунтман
―
Ну вот вам в последнюю минуту нашего этого часа – у нас трансляция не прекращается – констатация. Татьяна пишет, что лицей 50 Ростова-на-Дону срочно назначил 9-классникам и 10-классникам тестирование по математике на 13:00. Вот это уже конкретная вещь. Спасибо, что вы пишете конкретно. Мы с Машей продолжаем через 5 минут примерно. Никуда не уходите, не отключайтесь, слушайте новости.